Текст книги "Я ненавижу босса! (СИ)"
Автор книги: Матильда Старр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– А что после?
– После мы приехали ко мне.
– А почему? Можно же было просто отвезти меня домой!
– Я пытался, – отвечает Павел Александрович, – но вы настаивали на том, что мы едем ко мне.
– Почему? – это был явно вопрос не к нему, вырвалось.
И все-таки Павел Александрович ответил:
– Кажется, потому что я милый и не таскаю с собой всяких драных кошек.
Туше.
Шах и мат.
Нокаут. Что там еще?
– Я вообще-то не пью, – я понимала, как глупо и беспомощно это звучит от человека, с навсегда потерянной репутацией, но попытаться следовало.
– Я вам верю, – сказал Павел Александрович.
Я подозрительно на него покосилась, но выглядел совершенно серьезным.
– А почему вы со мной возились?
Еще один глупый вопрос, но я должна была его задать.
– А что не надо было?
Конечно, надо было. Если бы весь этот цирк я устроила на корпоративе, сейчас бы я не сидела, мирно попивая этот мерзостный коктейль, а искала бы в интернете лучший способ покончить с собой. Но зачем это мне – более или менее понятно, а вот зачем все это ему – другой вопрос.
– Профессиональная деформация, если хотите. Когда я встречаю нетрезвых барышень в возрасте моих учениц, почему-то возникает желание оградить их от возможных неприятностей, хотя барышни в возрасте моих учениц уже давным-давно совершеннолетние и вполне бы могли озаботиться этим сами.
Понятно. Выглядело, конечно, как упрек, но почему-то сразу стало легче. Если Павел Александрович, возясь со мной, всего лишь реализовывал какие-то свои скрытые комплексы, то вроде как я ему не слишком и задолжала. По крайней мере, можно сделать вид, что не очень задолжала. Потому что человек, который в очередной раз спасает твою карьеру, наверное, все-таки немножечко да кредитор.
Он взглянул на часы.
– Вам, должно быть, уже легче. Думаю, вы можете умыться и позавтракать.
Как ни странно, мой организм был с ним почти согласен. Могу.
– А где?.. – начала спрашивать я, но Павел Александрович уже выдвинулся в сторону предполагаемой ванной.
Смотреть в зеркало не хотелось. Что-то мне подсказывало, что ничего похожего на вчерашнюю принцессу мне сегодня не покажут. Поэтому я сначала долго умывалась, плеская в лицо холодной водой, терла глаза, смывая потоки туши, и только потом осмелилась поднять взгляд, чтобы встретиться лицом к лицу со своим отражением.
Странно, ничего ужасного мне там не показали. Может быть, чуть-чуть припухшие глаза, но вообще никаких особых следов вчерашнего гуляния на лице не осталось. Более того сейчас без косметики я выглядела, как та самая школьница. Вот и славно! Насколько я понимаю, это самый не любимый Павлом Александровичем типаж, судя по его рассказам, от школьниц у него до сих пор начинает дергаться глаз.
Я несмело вышла из ванной. Несмотря на вполне приличную обстановку, назвать квартиру Павла Александровича хороминой, было трудно. Три комнаты. Да, неплохой ремонт, да, уютненькая обстановка, но кухню найти можно без посторонней помощи и без компаса.
На завтрак был чай, поджаренные в тостере ломтики хлеба, масло, джем, сыр, оливки – в общем, ничего такого, что нужно готовить. И все-таки это не было похоже на холостяцкий завтрак. Обычно такие вещи загружаются в нутро холодильника женской рукой.
– Садитесь за стол. В общем, откушайте, чем Бог послал. Обычно у меня есть настоящая еда, но приятная женщина, которая здесь все готовит и убирает, приболела и попросила отпуск.
Ну это она с ним еще гуманно поступила. Могла бы вместо себя прислать племянницу. Помнится, один мой знакомый менеджер по уборке именно так и сделал.
– У вас симпатично.
Павел Александрович рассеянно огляделся по сторонам:
– Пожалуй, да.
– Кстати, вы задолжали мне историю.
Наверное, было верхом наглости с моей стороны говорить, что Павел Александрович мне еще что-то задолжал. Но кое-кто утверждает, что наглость – второе счастье, а за неимением первого вполне сойдет.
– Насколько мне помнится, историю я обещал только в том случае, если вы не будете пить.
– Шампанское, – уточнила я, – и я свою часть сделки выполнила.
16
Я была права, но мне это никак не помогло. Павел Александрович оставил меня без обещанной истории. А то, что оправдывался: мол, обязательно расскажу потом, просто сейчас на это нет времени… Я намеки понимаю. Попросила телефон – вызвать такси – и была такова. Не стоит злоупотреблять гостеприимством, особенно если ты им уже достаточно злоупотребил.
Я подъезжала к дому на такси, когда увидела еще одного участника этой истории. К счастью, второстепенного. Но, поверьте, он еще сыграет свою роль.
Если честно, я бы предпочла, чтобы в этой истории его не было. И вообще ни в одной из моих историй. Но, увы. Из песни слова не выкинешь, так что он здесь будет. Мой бывший.
А чему вы так удивляетесь? Мало кто умеет дожить до двадцати шести лет и не обзавестись хотя бы одним, хотя бы плохоньким да бывшим. Я не сумела.
Вот он сидит – надежда и будущее отечественной юриспруденции. Ну, ладно, не надежда и не будущее, а так… крутится где-то неподалеку, урывая от путаницы в законах и неспособности граждан в них разобраться свою маленькую выгоду. Но это выгода у него маленькая, а гордость очень большая. А что? Серьезный человек с солидной профессией, не то что я… Ладно, об этом мы не будем.
Я выскочила из такси и постаралась сделать вид, что этого мужчину на скамейке вижу впервые. Вернее не так, вообще не вижу. Я целеустремленно иду домой и не пялюсь по сторонам. Да. Вообще. Совсем не пялюсь.
– Лина!
Я секунду помедлила. Может, притвориться глухой? И эта проигранная секунда дорого мне стоила.
Антон (я вам его еще не представила? Так вот его зовут Антон) уже стоял рядом.
– Я тебе звонил вчера весь вечер, ты не отвечала. А утром вообще телефон был отключен…
Ну и что ему скажешь? Что если бы вчера весь вечер телефон не вибрировал у меня в сумке, к утру бы он не сел? Но в такие подробности личной жизни своего телефона я его посвящать не собиралась.
– Зачем ты звонил?
– Я хотел сказать, что я был не прав.
Ну этого мог бы и не говорить. То, что он был не прав, для меня совершенно очевидно. Так что не ясно, почему он решил опять это обсудить.
– И вообще, я полный идиот.
И снова я вынуждена с ним согласиться. Человек, который дает ключ от квартиры своей девушке, а потом приводит в эту квартиру другую девушку, – стопроцентный идиот. И никакое юридическое образование ему не поможет.
– В общем, прости меня.
Парень, тебе же преподавали логику! Я это точно знаю. Но вот каким образом из первых двух вытекает третье? С какого такого перепугу я должна тебя прощать?
Только начинать рассказывать все это ему – значит затягивать наш разговор до бесконечности.
Напиток, которым напоил меня Павел Александрович, конечно, волшебный, но, боюсь, скоро его действие закончится. Так что, чем быстрее я окажусь дома, приму ванну, заварю себе огромную чашку чая с лимоном и вытянусь горизонтально, тем лучше.
Поэтому дискутировать на тему умственных способностей своего бывшего я не стала, ограничившись простеньким:
– Извини, но прощать уже поздно. Я встречаюсь с мужчиной. И на звонки не отвечала, потому что вчера мы были вместе. И ночевала я у него. В общем, желаю тебе счастья в личной жизни, потому что я свое нашла.
– Ты врешь. Просто мне назло. А ночевала наверняка у этого монстра – своей тетки – и она тебе не разрешала на звонки отвечать. А потом, наверное, и телефон отключить заставила.
Хорошего же он обо мне мнения! Нет, конечно, Раиса Пална, может даже премьер-министра заставить отключить телефон прямой связи с президентом, тут даже вопросов нет. И к бывшему моему относится соответствующим образом. Когда я рассказала ей, почему «этот приятный молодой человек перестал у нас бывать», она мигом подобрала удачную рифму к его имени, и больше мы к этому вопросу не возвращались.
– То есть ты это серьезно? – вот сейчас я была по-настоящему зла. – Ты действительно считаешь, что, кроме тебя одного-единственного, на меня никто уже и не посмотрит?
На это Антон ничего не ответил, но по его лицу хорошо читалось, что именно так он и думает.
– Ну, так вот я тебе скажу. Парень у меня есть. И не чета тебе. Бизнесмен, между прочим. С меня пылинки сдувает. Каждый день цветы присылает в офис. И я сегодня действительно была у него.
У Антона на лбу было написано: я тебе не верю. Если честно, на его месте я и сама бы не поверила. И правильно бы сделала. Павел Александрович, конечно, цветы мне присылает, по клубам выгуливает, по утрам гадость импортную в постель приносит, но он мне точно не парень. И все-таки формально все, что я сейчас сказала, – чистая правда!
– Ну, раз так, значит, тебе будет нужно два приглашения, – скривил Антон губы в недоброй усмешке.
– Какие еще приглашения?
– У Алены свадьба в следующие выходные. Я сказал, что мы расстались, но она говорит: что там у вас – мне все равно. А Лина на моей свадьбе должна быть. Ну, а раз ты у нас при кавалере, то и приходите вдвоем. Посмотрим на твоего бизнесмена…
– Ну, и придем! – выпалила я.
Вот серьезно, если я подумала хотя бы чуть-чуть, я бы такого не сказала.
Впрочем, кто знает, может, и сказала бы. Не прийти на Аленкину свадьбу будет ужасно некрасиво. В конце концов, она же не виновата, что ее брат такой… Антон. А с ней мы всегда неплохо ладили.
А прийти туда одной – ну уж нет! Такого унижения я просто не переживу. Тем более под насмешливым взглядом бывшего. Да ладно взглядом! У него хватит ума припереться с транспарантом «Я же говорил!».
В общем, кажется, мой неоплатный долг перед Павлом Александрович в ближайшее время станет еще неоплатнее. Но в данном случае оно того стоит.
– Может, позовешь на чашку кофе? – Антон масляно улыбнулся.
Ну да. Если твоя бывшая говорит, что нашла приличного мужика, самое время проситься на чашку кофе. Нет, все-таки что-то с его преподавателем логики было не так.
– Как-нибудь в другой раз, сегодня я не выспалась…
Весь остаток дня я провела за ленивым серфингом интернета. Делать ничего не хотелось, думать ни о чем тоже. А уж вспоминать не хотелось вдвойне.
Бизнесмена Савойского интернет показал быстро. Я даже зачиталась. Очень серьезный мужчина. Такой серьезный, что нашего Никиту Владимировича я невольно зауважала. Все мы ссорились с родителями, подвига в этом никакого нет. Но поссориться с таким папой – это, я вам скажу, нужно иметь смелость. Или глупость. Или и того и другого, и можно без хлеба.
В этот вечер я уже засыпала, как вдруг меня неожиданно накрыло еще одним воспоминанием.
Мы в прихожей у Павла Александровича, я по-прежнему прекрасна и сексуальна, мои руки, словно лианы, обвивают его шею. Правда, ноги стоят на ковре очень неустойчиво. И все время хочется спать. И я слышу, как заботливый голос со вздохом произносит:
– Ремня! Однозначно ремня.
17
Рабочее утро встретило меня Кристиной. Черт, кажется, скоро можно будет вводить новую народную примету. Кристина станет чем-то вроде черной кошки или бабы с пустыми ведрами. Если куда-то придешь и сразу столкнешься с ней, однозначно все пойдет наперекосяк.
Как ни странно, она была дружелюбна. Во всяком случае старалась. У нее это плохо получалось, но посыл был именно такой.
– А у тебя с твоим этим «Солярисом» все серьезно, похоже?
Я пожала плечами. На самом деле у меня с моим «Солярисом» все вообще никак. Но ей об этом знать не обязательно.
– И что такие мужики в таких серых мышах находят? – вздохнула она вроде как про себя.
Помните, я что-то бормотала про дружелюбие? Вычеркиваем!
– Много ты знаешь! – про серую мышь было очень обидно. – Может, я в постели огонь.
Она посмотрела на меня с нескрываемой жалостью.
– Это он тебе сказал? Знаешь, ты береги его!
И Кристина ушла за свою перегородку.
А мне за своей резко захотелось удавиться. Может быть, где-то в параллельной вселенной или в каких-нибудь сказках про золушек Павлы Александровичи и находят что-то в серых мышах, но в реальности они заключают с мышами вполне себе деловые договоры. К счастью, меня, как отдельно взятую серую мышь, отсутствие ко мне чувств со стороны Павла Александровича ничуть не огорчает.
И вообще, не такая я уже мышь. И не такая серая.
Мой телефон отчаянно завибрировал. Почему-то еще до того, как я взглянула на дисплей, я уже знала, кто будет на том конце провода: тот, о ком в контексте моего серомышества, я меньше всего хочу думать. И реальность меня не разочаровала.
– Никита Владимирович, доброе утро!
– Лисова! Зайдите ко мне через полчаса. И принесите, что вы там наработали по новому тренингу.
Черт! Да что же это за невезение такое!
Кристина. Это все она! Вот ведь, и пустые ведра ей не нужны!
Надеюсь, сегодняшний день не закончится, как ночь корпоратива. Что касается тренинга, никого, кроме арт-терапевтов, я так и не откопала. И за полчаса точно не откопаю. Так что единственное мое спасение – это придумать достойное обоснование такому странному решению.
* * *
– И чем это поможет?
Хотелось ответить: я знала, что вы спросите. Ничего умнее, чем «ценность данной научной работы в том, что мне без нее не дадут диплом», в голову не приходило.
– Каждый сможет изобразить свои страхи, – ответила я вместо этого. – А потом арт-терапевт поможет с ними справиться. И это намного безопаснее, чем приставать на улице к прохожим. В конце концов, люди не виноваты…
– И все? – кажется, ему были нужны еще какие-то аргументы.
– Нет, – еще один довод у меня был. – Если кто-нибудь узнает, что это я придумала, меня, по крайней мере, не будет ненавидеть весь коллектив. А то там есть ребята, которые предлагают выходить за пределы сознания и для этго восемь часов провести с завязанными глазами, всей толпой.
Если бы я выбрала что-нибудь в этом роде, то, боюсь, развязав глаза, мои коллеги обнаружили бы мое бездыханное тело и ни за что бы не выдали того, кто это сделал, справедливо полагая, что кара была заслуженной.
Никита Владимирович поморщился.
– Это, конечно, не совсем то, что надо, но заниматься этим лично у меня сейчас нет времени. Мы открываем новое направление. Мы будем делать офисы под ключ. Не только оргтехника и канцтовары, но еще и офисная мебель. И при необходимости – дизайн офиса и косметический ремонт. Мы заключим договоры с теми, кто представляет эти услуги качественно и недорого. Сеть мебельных салонов «Антураж» вполне подходит. А вот отделочников я пока еще не выбрал. И еще кое-какие нововведения будут. Но об этом я расскажу на планерке. В общем, связывайтесь с вашей художницей и в субботу организуйте тренинг.
– В субботу я не смогу, – выпалила я вдруг. – У меня свадьба.
Удивление, которое отразилось на его лице, граничило с изумлением.
– Ну, не у меня, а у сестры моего… – я чуть не ляпнула: «Парня». – В общем, не важно. Просто я в эти выходные занята.
– Хорошо, – легко согласился босс. – Тогда в следующую.
– Я могу идти?
Кажется, мы все обсудили. Даже то, что не собирались.
– Идти? – переспросил Никита Владимирович с таким видом, будто последнее, что мне могло прийти в голову, это покинуть его кабинет. Что-то он сегодня какой-то рассеянный. – Ну, да, конечно. Идти. До свидания, Лисова.
Я вышла из кабинета. Сердце пело. Я всеми силами пыталась его заткнуть. Но разве сердцу прикажешь, особенно если ему вдруг приспичило исполнить что-нибудь радостное?
Эта дранная кошка… Ну ладно, пусть будет не дранная кошка, а хоть бы и мебельная королева. Да будь она кто угодно! Они с Никитой Владимировичем организуют общий бизнес, а вовсе не общую семью.
Какие это преимущества давало мне? Ровным счетом никаких! Но почему-то радовало очень.
18
– Ну, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста. Для меня это очень важно, – я старалась не делать пауз, чтобы меня невозможно было перебить отказом. Чем больше аргументов я успею выдать, тем больше шансов, что все получится. Павел Александрович, кажется, мне не верил. Действительно, разве может быть что-то важное у меня. Тем более если это «что-то» связано со свадьбой… – Я все придумала. Мы придем, поздравим молодых, сядем за стол со всеми, а потом вам вроде как позвонят. Вроде как ЧП. И мы извинимся и уйдем. Ну какой-нибудь час. Разве это так сложно?..
– Абсолютно несложно. Я с радостью с вами схожу…
– …жестокий вы человек, – кажется, это было уже лишнее. – То есть я хотела сказать: здорово, значит, в субботу в пятнадцать ноль-ноль. Ресторан…
Павел Александрович меня перебил:
– Полагаю, мы туда поедем вместе. Так что явно не заблудимся.
В общем, все оказалось гораздо проще, чем я думала. И с любимым заказчиком мы смогли договориться в рекордно короткие сроки.
– Кофе? – с улыбкой произнес мой спаситель.
– Нет, спасибо.
Если честно, надолго задерживаться в его офисе мне не хотелось. Во-первых, кто знает, вдруг ему придет в голову вспоминать подробности корпоратива, а во-вторых, как бы странно это ни звучало, у нас сегодня была объявлена внеплановая планерка. Так что в гостях хорошо, а дома Никита Владимирович опять расскажет, какие чудные перемены ждут впереди.
В общем, причина, для того чтобы исчезнуть и не усугублять нашу дружескую беседу, у меня более чем уважительная.
* * *
Перед планеркой Никита Владимирович поздоровался со мной многозначительно. Так многозначительно, что мне вдруг стало страшно. Ожидания тут же сделались не особенно оптимистичными, и надо сказать, они полностью оправдались.
Лисова – молодец!
Если бы меня попросили пересказать планерку двумя словами, это были бы именно эти два слова.
О том, какая я молодец, Никита Владимирович говорил долго, вдумчиво и с упоением.
К концу его пламенной речи я начала подозревать, что он окончательно передумал меня увольнять и решил, что похороны обойдутся дешевле. Коллеги смотрели на меня с откровенной ненавистью уже с того момента, когда выяснилось, что я проявила инициативу, вышла за рамки своих должностных обязанностей и предложила клиентам продукцию смежного отдела.
В принципе, это можно было бы как-то пережить: мало ли кто там чего проявляет. Пока это никак не касается тебя лично – пусть хоть запроявляется!
Но потом Никита Владимирович сказал, что теперь так должны делать все: не замыкаться в своей узкой отрасли. Наверняка людям, которые хотят купить простой карандаш, пригодится еще и принтер, и стол, на который этот принтер можно поставить, а чтобы стол хорошо смотрелся, неплохо бы сделать косметический ремонт офиса. В общем, предлагать надо все и сразу. Для тех, кто планирует оставаться рядовыми сотрудниками, это, конечно, не обязательно, но в топовые продажники без «чужих» товаров теперь не выйдешь…
В этом месте у меня уже стали гореть щеки и уши. Их обжигало радостными взглядами сослуживцев. К счастью, босс отвлекся от моих достоинств и вкратце пояснил, что мебель и ремонт теперь тоже можно предлагать – расширяемся ибо.
И вроде бы про меня забыли.
Но ненадолго, потому что следующим тезисом снова было: Лисова молодец! Быстро разобралась в принтерах, кофемашинах и прочей продукции, которая к ее отделу отношения не имела, проявив недюжинные упорство и усидчивость. А поэтому теперь всем, кто хочет сделать карьеру в нашей компании, следует поинтересоваться тем, что продают другие отделы. То есть «оргтехнарям» разобраться в стройматериалах, мебели и ручках с папками, ну и далее по списку. А поскольку агентов-«ремонтников» и «мебельников» у нас пока нет, будет реорганизация, на канцтовары наберут новичков, а более опытные товарищи переведутся в новый отдел…
Странно, что к этому моменту его речи от меня не осталась кучка пепла. И то, что к появлению в ассортименте мебели и ремонта я не имею никакого отношения, доказывать кому-либо было уже поздно. Теперь я буду виновата во всем.
Но что-то мне подсказывало, что это еще не конец. И оно было право. В финале своей феерической речи Никита Владимирович объявил:
– Рад сообщить, что новый тренинг, который состоится в следующую субботу, подготовит наш, не побоюсь этого слова, ценный сотрудник – Лисова.
Я уже тоже не боялась этого слова. Если честно, после всего сказанного бояться было поздно. Можно идти выписывать со склада файлики и аккуратной стопочкой складывать у себя на столе, чтобы коллегам не слишком беспокоиться.
Сразу после планерки я (на этот раз безо всякого приглашения) отправилась в кабинет к шефу. Секретарь встретила меня не слишком радостно: поджав губы, спросила: «Вам назначено?». Я посмотрела на нее с мстительной улыбкой. Вообще-то, хоть она и не продажник, на тренингах я ее видела. Будет плохо себя вести, пойду не к художникам, а к тому пареньку, что хочет держать всех с завязанными глазами.
Нет, понятное дело, не пойду, потому что все придуманные страдания мне предстоит принимать самой вместе с коллегами. Но подумать об этом было приятно. Все-таки власть портит людей.
– Никита Владимирович.
– Да, Лисова, заходите.
– Я, пожалуй, сегодня уже ухожу.
А что как ценный сотрудник имею право!
– Это еще почему?
Кажется, мы с боссом по-разному понимаем мои права.
– Мне нужно встретиться с коучем, обсудить детали предстоящего тренинга, – с самым умным видом сказала я.
Не думал же он, что я буду делать это в нерабочее время!
Если честно, мне просто хочется дать коллегам возможность остыть, смириться со случившимся и со мной в том числе. Немножко безопасности – это то, что сейчас нужно.
– Хорошо… – кажется, я скоро привыкну к этому его выражению лица.
* * *
Практически всю следующую неделю я умудрялась не появляться в офисе. Если честно, для этого пришлось изрядно поработать. Вечера напролет я обзванивала потенциальных клиентов с тем, чтобы назначить как можно больше встреч и лишь к концу рабочего дня появиться у завотделом, отдать заказы и предупредить, что завтра у меня опять все расписано.
Я бы не сказала, что это было очень легко. К вечеру после таких трудовых подвигов я просто валилась с ног, но цель была достигнута: к концу недели коллеги смотрели на меня уже не с ненавистью, а с плохо скрываемым недоумением. В их взгляде читалось: «Какая это муха ее укусила?», и «Как сделать так, чтобы до меня насекомое-трудоголик не добралось?».
Я бы с радостью не пошла в офис и в пятницу. В конце концов, в субботу мне предстояло покорять всех своей неземной красотой и потрясающе смотреться на фоне Павла Александровича. Но, увы, в этот раз пятница пришлась на конец месяца. А это значит, что нужно сдать итоговый отчет по всем продажам. А кое-кто очень активный при помощи не менее активного Павла Александровича в продажах отличился. И отчет мог выглядеть почти бесконечным…
Я появилась на работе после полудня, в то самое время, когда коллеги вряд ли станут думать о том, как меня убить. Скорее их мысли будет занимать то, как раньше уйти с работы, куда пойти вечером, как провести выходные…
Эта тактика была успешной. На меня смотрели рассеянными взглядами, словно пытаясь припомнить: кто это такая и почему мы ее ненавидим. А уже через пару часов я осталась в офисе одна. Очень кстати.
От работы над отчетом меня отвлек звонок.
– Лина?
Голос Павла Александровича был таким виноватым, что я похолодела. Кажется, мои планы на завтра, а вместе с ними моя самооценка, да что там – вся жизнь планируют рухнуть.
– Это я.
– Боюсь, я не смогу с вами завтра пойти.
Так я и думала!
– И что же случилось?
Зная, как Павел Александрович умеет врать, я уже приготовилась слушать душещипательную историю о том, как он героически переводил старушку через дорогу и как раз в это время его похитили инопланетяне.
– Я сломал ногу, – донеслось из трубки.
– Вы шутите?
Ответом мне была картинка: Павел Александрович с загипсованной ногой. На вранье это сразу перестало быть похожим. Нет, он, конечно, тот еще жук, и мог за пару шоколадок уговорить медсестричку загипсовать ему здоровую ногу. Сколько там срастается кость: две недели, три, месяц? Столько времени носить этот гипс, вместо того чтобы в течение часа дегустировать оливье и заливное – замена явно не равнозначная.
– И как вы умудрились это сделать?
Собственно, это было уже не важно, но я все-таки спросила. Павел Александрович вздохнул:
– Если я вам скажу правду, вы не поверите.
– Я буду очень стараться, – пообещала я.
– Я поскользнулся на банановой кожуре.
Что, черт возьми?
Вы когда-нибудь слышали, чтобы человек действительно сломал ногу, поскользнувшись на банановой кожуре? Где-нибудь кроме кино вы это встречали?
Я представила: я, такая неотразимая, прихожу на свадьбу, и Антон с хитрой улыбочкой спрашивает: «Ну и где твой хваленый бизнесмен?». А я ему говорю: «Он поскользнулся на банановой кожуре и сломал ногу!». А он мне отвечает: «Хоть бы врать научилась»…
В этом месте я обнаружила, что истерически смеюсь в трубку.
– Лина, ну хотите я пойду. Мне тут выдали костыли, и я почти научился на них ходить.
Снова тренькнул телефон, и на экране появилась еще одна фоточка: виновато улыбающийся Павел Александрович одной рукой опирается на костыль, а второй, кажется, делает селфи.
– Вы же упадете! – закричала я в трубку. Но, кажется, поздно. Ответом мне был лишь стук и шепот. Насколько я расслышала, шептали матерно.
Я еще раз посмотрела на присланные фотографии. Если я притащу Павла Александровича на свадьбу в таком виде, меня обвинят в жестоком обращении с кавалерами и предадут анафеме.
И будут правы, честно говоря.
– Не надо, Павел Александрович, вы выздоравливайте и это… берегите себя, а я что-нибудь придумаю.
Легко сказать: я что-нибудь придумаю. А как тут придумаешь, если ни одного приличного мужчины, которого можно выдать за бизнесмена, среди моих знакомых нет? Можно, конечно, по-быстренькому разместить анкету на сайте знакомств и поискать подходящие варианты… Но лучше не стоит. Если на фото изображен красавчик спортсмен в приличном костюме, не факт, что в жизни он не окажется изрядно помятым дядечкой в трениках с вытянутыми коленями. Риск слишком велик, а рисковать я не могу.
И тут меня осенило. Чтобы не рисковать, надо обращаться к профессионалам! Я отложила отчет до лучших времен, открыла интернет-браузер и набрала в строке поиска: «эскорт-услуги, мужчины по вызову».
Вы когда-нибудь вводили в строку поисковика что-то похожее? Если нет, то вряд ли вы меня поймете. Такой безнадегой и безысходностью веет от этих слов, столько презрения к собственной персоне таится в этом обычном сочетании букв… Впрочем, я быстро себя успокоила тем, что цели у меня самые благие, и использовать этих юношей по назначению не собиралась.
Я начала листать фотографии, пытаясь соотнести то, что на них изображено, с цифрами, которые под ними написаны. Нет, в последнее время я действительно неплохо зарабатывала и, в общем-то, моих денег вполне хватило бы, чтобы заплатить за час кому-нибудь из этих аполлонов. А потом организовать звонок от «деловых партнеров». И вот уже мой красавец дико извиняется: в Африке сгорели восемнадцать складов с бриллиантами, нужно срочно вылетать разбираться. Личный «боинг» уже расчехлен и ждет хозяина. Это может сработать!
Теперь осталось найти того, кто выглядит посолиднее. Пока что на бизнесменов ни один из красавцев не тянул.
Я залипла, рассматривая двух претендентов, чьи фотографии оказались рядом. Один – накачанный брюнет с волевым подбородком, но пожалуй, недостаточно осмысленным взглядом. Второй – шатен, вполне симпатичный, ум в глазах светится, но прическа… Кажется, он всю жизнь проводит в салоне.
– Берите того, что справа, – раздался голос сзади.
Стоит ли говорить, кому он принадлежал.
– Никита Владимирович, а вы что здесь?.. – впрочем, что бы он тут ни делал, по сравнению с моим он выбрал достойное занятие.
– Да вот увидел, что свет горит. Думаю, дай посмотрю, кто тут во внеурочное время трудится…
– Я задержалась, чтобы сделать отчет, – пробормотала я.
И какая теперь разница, что это правда? Обидно. Очень. Я почувствовала, как голос предательски задрожал.
– Да-да, конечно, я вижу, – согласился со мной Никита Владимирович.
То, что он видел, в комментариях не нуждалось. Сияющая надпись «Экскорт-услуги. Конфиденциальность, надежность, безопасность!» и полуголые мужики с ценниками.
Перенести это унижение было невозможно. Но самое ужасное было то, что на клавиатуру одна за другой стали капать крупные слезы. И остановить их никак не получалось.
– Лисова, прекратите это сейчас же, – строго сказал Никита Владимирович. – Я боюсь плачущих женщин, я не знаю, что с ними делать. Лучше расскажите, что случилось.
Почему-то его строгий голос меня моментом отрезвил. Истерики не случилось, и я довольно связно пересказала ему свои беды.
Свадьба сестры бывшего, куда нельзя приходить без пары, и отвратительный Павел Александрович, который умудрился сломать ногу, когда его не просили. К чести Никиты Владимировича надо сказать, что исповедь ценного сотрудника он выслушал очень серьезно, лишь в месте, где я добралась до банановой кожуры, он хохотнул. Почти без злорадства! Просто кремень человек!
– Так вы с Павлом Александровичем действительно встречаетесь? – спросил он, когда я рассказала свою историю.
Нет, ну серьезно, у меня тут практически жизнь рушится, а его интересуют такие глупости. Если честно, я бы с радостью ответила правду, но наш договор с любимым заказчиком не предполагал возможности такого ответа. Так что я просто со вздохом кивнула.
– Ясно, – сказал Никита Владимирович. – А во сколько эта ваша свадьба?
– В пятнадцать ноль-ноль в ресторане…
– Отлично, – не дослушав меня, сказал босс. – Значит, в четырнадцать тридцать я за вами заеду.
– Что? – я повернулась так резко, что мы чуть не столкнулись лбами.
– По-моему, все понятно. Я готов изобразить вашего молодого человека. Думаю, прикинуться бизнесменом у меня получится лучше, чем у него, – он кивнул на монитор компьютера, и я залилась краской.
– Но почему?
– Ну как вам сказать… Все-таки какой-никакой бизнес у меня имеется. К тому же… Вы уверены, что у этого парня есть еще какая-то одежда, кроме стрингов?
Очень смешно!
– Почему вы решили со мной пойти?
– Во-первых, я совершенно свободен завтра в пятнадцать ноль-ноль, во-вторых, меня уже лет сто не приглашали ни на какие свадьбы, а в-третьих, я хороший руководитель, который с чуткостью относится к проблемам сотрудников.
Ни одна из этих причин не показалась мне уважительной, но говорить ему об этом я не стала.
– Ну что теперь вы перестанете плакать и поедете домой?
– Нет, – совершенно честно ответила я, закрыв вкладку с платными мужчинами, за которой притаился экселевский файлик. – У меня еще отчет.
19
Когда стрелка часов подбиралась к четырнадцати тридцати, я уже была уверена, что Никита Владимирович не явится. Подумайте сами: с какой такой радости ему выбираться из своего очень коттеджа, задвигать за шторку Монсеррат Кабалье для того чтобы, взявшись со мной за руки, броситься в гущу пьяного народа, того самого народа, от которого Никита Владимирович и такие как он страшно далеки.
