Текст книги "Не вся la vie"

Автор книги: Маша Трауб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Заглянула в комнату к сыну. Спит, зайчик. Вытащила из-под него игрушечного медведя размером с упитанного младенца. Половина шестого. Лежу на полу в комнате ребенка, подложив под голову медведя. Укрылась детским пледиком. А если положить две подушки, медведя и сесть сверху, то муж точно задохнется? Или операцию ему сделать? Говорят, что-то вырезать надо. Только не помню, что именно.

В шесть утра включила фен и густо замазала круги под глазами.

– Что ты так грохочешь? – спросил недовольный муж. – Я на цыпочках хожу, а ты тапочками скребешь по полу.

Приехала в студию. Помимо меня женщин будит поэт. Пять минут я бужу, пять минут – он. Сидим в комнатке, пьем чай.

– Вы настоящий писатель? – спрашивает поэт.

В семь утра вопрос кажется нормальным. В семь утра, когда я вообще ничего не соображаю, мне все кажется нормальным.

– Не знаю, – отвечаю я. – А вы?

– Настоящий. Знаете, кто мне это сказал?

– Кто?

– Петухов.

– А он кто?

– Он – настоящий.

Мы отхлебнули чай.

– Знаете, почему я поэтом стал?

– Почему?

– Петухов подошел ко мне и так и сказал: «Ты – настоящий». Тогда-то я и стал поэтом.

– Понятно. А почему вы поверили именно Петухову?

– А кому же еще тогда верить? Только ему. Больше никому нельзя. А давайте мы с вами пойдем грибы собирать? А я вас буду фотографировать.

– Зачем?

– Что – зачем?

– Фотографировать?

– А, значит, против грибов вы ничего не имеете?

– Имею. Я их не люблю. Вообще не люблю гулять. И по лесу не люблю, и грибы искать не люблю.

– Любите. Вы просто еще этого не знаете.

– Знаю. – Я начала бурчать. Я всегда по утрам бурчу, пока кофе не выпью. Муж со мной вообще не разговаривает, пока я литр кофе не выпью. Боится. Есть только две вещи, от которых я по утрам просыпаюсь радостно, – кофе и когда ребенок ногами пихается.

– Вы сангвиник, – говорил тем временем поэт. Он не спрашивал, а констатировал.

– Холерик.

– Филфак МГУ.

– Журфак МГИМО.

– Не замужем.

– Уже десять лет.

– Жаль. А могли бы за грибами сходить.

Позвонили из пиар-отдела и сказали, что нужно сходить на радио. Не помню, откуда пошла эта присказка – «Лесть, наглая, в лицо, – приятно». Вот они тоже так со мной разговаривают, что я прямо растекаюсь. И как на радио хотят только меня, и как им будет приятно, что приду именно я, и в каком они восторге от книг. Согласилась.

– Какое хоть радио? – спросил муж, когда я его попросила вернуться пораньше, чтобы отпустить няню.

– Не помню.

– Какая частота?

– Говорю же, не помню.

– А сколько минут? Прямой эфир или запись? Интервью или книжный обзор?

Вот муж у меня профессионал. А я так растеклась, когда мне про меня рассказывали, что ничего не спросила. Муж мне часто говорит: «Ты вроде умные книги пишешь, а в жизни – дура дурой». То есть он имел в виду, что я вечером, по пробкам, бросив сына и не разогрев ему ужин, попрусь бог знает куда не пойми зачем. Ради того, чтобы три минуты что-то говорить. То, что никто не услышит.

Я от такого отношения к себе вспомнила, как называется радио. Муж сообщил, что бояться и волноваться нечего – радио это на Москву не вещает, а передача идет пять минут после двенадцати ночи. Я буду в записи, так что все вырежут. Это он на сайте радиостанции прочитал.

Поехала. Центральный вход был закрыт – что-то там прорвало и срочно чинилось. Заходить нужно было с другой проходной, как сказал мне охранник. Я еще обрадовалась, что приехала на пятнадцать минут раньше – как раз было время обежать вокруг здания и не опоздать. Стою жду. В назначенное время звоню женщине по имени Маргарита, которая должна была встретить.

– Здравствуйте, это Маша, вы меня встретите? Я уже подъехала.

– Ой, Маша, у нас совещание тут, скоро буду, подождите, пожалуйста, – сказала Маргарита. Фоном шел смех и звон посуды.

Через пятнадцать минут, когда под взглядами охранника стало неуютно и два раза позвонил муж, чтобы спросить, чем кормить ребенка, где это лежит и какого фига я там торчу, прибежала запыхавшаяся Маргарита. На улице было холодно – зима, а она – в тоненькой кофточке с одним голым плечом. Раскрасневшаяся, волосы развеваются.

– Вы – Маша? – накинулась она на меня.

– Я.

– Что вы тут делаете? Я уже все входы обегала. Я же сказала, где ждать.

– Там ремонт и закрыто.

– Да? Точно?

– Точно.

Я чувствовала себя виноватой. Как всегда в незнакомом месте с незнакомыми людьми. Мне кажется, что я все перепутаю и все будут меня ждать.

– Ладно, пойдем. Где пропуск? – спросила строго Маргарита. Она отдышалась и начала замерзать.

– Не знаю, у меня нет, – сказала я.

– А почему не получила?

– Там ремонт и закрыто.

– Я должна туда бежать? – спросила Маргарита то ли меня, то ли себя, то ли охранника. Охранник кивнул – «бежать». Маргарита убежала. Позвонил муж, я сказала, что еще не вошла, он сказал, что Вася не умеет себя вести. Совершенно. И надо с этим что-то делать.

– Я сейчас не могу. Приеду – разберемся, – промямлила я в трубку. Да, муж прав, он всегда прав.

– Я тебе говорил, что это потерянное время? Кстати, почему он не ест вилкой?

– Кто – он?

– Наш с тобой сын. Он ест макароны руками. Почему, я спрашиваю? Раньше ел нормально, почему теперь ест руками?

– Может, мама ему игру показала?

Я в таких ситуациях все спихиваю на маму. Муж тещу уважает и побаивается. А мама действительно могла показать Васе, как засасывать огромную спагеттину. С таким громким чпоком. Очень весело, и ребенок сыт.

– Пошли наконец? – услышала я голос Маргариты и выключила телефон. Она стояла грозная, от нее несло жаром. Пропуск отдали охраннику, я семенила следом. Маргарита шла очень быстро.

– Ты хочешь, чтобы я воспаление легких получила? – прикрикнула она на меня. Я послушно зацокала каблуками.

Она завела меня в комнатку и убежала – «У нас совещание, подожди». Минут через десять вернулась. По-прежнему пышущая жаром, но уже улыбающаяся.

– Вы – Эвелина? – спросила она радостно.

Я оглянулась. Нет, в комнате я одна.

– Нет, я Маша, – сказала я Маргарите. Мне стало казаться, что я опять все перепутала – и Маргариту, и вход, и радиостанцию. Ждали Эвелину, а пришла я. И Маргарита меня не помнит. А может, это другая Маргарита – ее сестра-близнец? Бывает же, что близнецы работают вместе. Нет, я, бывает, тоже людей не узнаю, но не спустя десять минут.

– А, ну ладно, – сказала Маргарита, – будем ждать Эвелину.

– А кто это? – спросила я.

– Вы не знаете Эвелину? – искренне удивилась Маргарита. Действительно, как можно не знать Эвелину?

Эвелиной оказалась ведущая. Этот эфир у нее был первым. Собственно, как и у меня. Две дебютантки. Маргарита оставила нас в студии и убежала «на совещание». Мы сели и начали говорить про литературу. Постепенно сползли на разговоры «за жизнь». Рассказывали друг другу анекдоты, вспоминали общее прошлое – мы оказались одного возраста. Сколько так трындели, неизвестно.

– И долго это будет продолжаться? – перебил нас звукооператор.

– А что? – испугалась Эвелина.

– Да ничего. Вы уже тридцать пять минут сидите, а передача на пять. И кто это резать потом будет?

– Кто? – спросила Эвелина.

– Ну не я же.

– Что же вы раньше не сказали? – попыталась помириться со звукооператором Эвелина.

– Это не моя работа. Сама должна за временем следить, – буркнул тот.

– Хорошо, мы заканчиваем.

Эвелина быстро поблагодарила меня за интересную беседу, а я поблагодарила ее. Мы вышли из студии и потерялись.

– Куда идти? – спросила я Эвелину.

– Не помню, – ответила она.

Минут пять мы бродили по коридору, заглядывая во все двери. Заодно нашли туалет и курилку. Не зря ходили. В курилке встретили Маргариту.

– Маруся, – обрадовалась она мне и швырнула бычок в урну с водой. В некоторых редакциях до сих пор стоят эти урны с водой и бычки плавают на поверхности. – Все нормально?

– Да, только мы заболтались, – сказала я.

– Ничего, Маруся, поправим.

– Мы заблудились, – сказала Эвелина.

– За мной, девчонки, выведу. – Маргарита повела нас по коридору. Ее шатало. Она чувствовала, что ее шатает, и начала оправдываться: – У нас тут такое совещание было. И еще идет. День рождения начальника. А что такая грустная? – Маргарита обняла меня и чуть не упала. – Не плачь, Мару-у-ся, пройдут года, солдат верне-о-тся, ты только жди, – спела она мне.

– Ага, – сказала я. – Девчонка.

– Какая девчонка? – не поняла Маргарита.

– В песне.

– А Маруся где?

– Там, где от счастья слезы льет.

– Ты кто вообще?

– В смысле?

– Ты сюда как кто пришла?

– Как писательница.

– Ладно, приходи еще, – сказала Маргарита.

Любовные сети. Счастье на «мыло»

У моей подруги Аньки, той, которая издателя оплевала, – бурная личная жизнь. Она подсела на сайт знакомств. Нет, приличный сайт, самый популярный. Каждый день – свидание. И кандидаты – сплошь олигархи, продюсеры, художники… К тому же в телевизоре пошел сериал про поиски любви через Интернет. Что ни история – обращаться можно, с хеппи-эндами. Все поженились и жили долго и счастливо. Анька свято во все истории верила. Так вот, она оставила свою анкету на сайте знакомств. Сначала была в эйфории – она пользовалась спросом, ее рейтинг составлял сто с чем-то пунктов, и отсеивала кандидатов. Потом наступил период легкого раздражения – женихи ей попадались какие-то странные.

Анька пошла на очередное свидание. Кандидат – писатель. Зовут Иван Синицын. На самом деле по-другому, а Иван Синицын – псевдоним.

Писатель был небрит, немыт, нестиран. Но Аньку это не испугало.

– Ты знаешь, там, под бородой, он очень даже симпатичен, – говорила Анька.

– В смысле внутренний мир богатый? – уточнила я.

– Нет, если ему сбрить бороду, ну, виртуально, как в фотошопе на компьютере, то получится очень даже ничего.

– А ты его на фотошопе побрила?

– Нет, я же говорю, просто представила.

Иван Синицын оказался приятным собеседником и «прозрачным» до кристальности. «Прозрачность» – это главное качество, которое Анька стала ценить в мужчинах после того, как связалась с сайтом знакомств.

– Я же не многого прошу. Правды. Пусть сразу скажет, что женат, или там разведен, или что ему от меня надо, – говорила Анька.

– И если он скажет правду – что женат, а от тебя ему нужны только необременительные для его семейной жизни встречи, ты будешь с ним встречаться?

– Да нет, ну, не знаю. Почему они все время врут? Что мне их, пытать на первом знакомстве? Вот все так хорошо. А потом начинается про любовь, бывших жен, непонимание… – Анька закатила глаза.

Так вот, Иван Синицын был «прозрачен». В тот же вечер привел Аньку домой. Дома было многолюдно.

– Илюша, ужинать будешь? – вышла из кухни женщина в возрасте.

– Нет, я поел. Мам, это Аня, Аня – это мама, – сказал Иван, оказавшийся Ильей.

– Очень приятно. Здрасьте, – сказала Анька.

– Здравствуйте, – сказала мама Ильи. – Ладно, у меня кабачки там.

– Проходи, – сказал Илья.

Анька сделала шаг по коридору.

– Папа, папа, смотри, что у меня, – выбежала из комнаты маленькая девочка и сунула Ивану-Илье самодельные бусы.

– Молодец, – сказал Илья.

– А ты спать сейчас ляжешь или работать будешь? – спросила девочка.

– Я с Аней буду разговаривать, – сказал Илья. – Вера – это Аня, Аня – это Вера.

– Поня-я-я-тно, – протянула девочка и скрылась в комнате.

– Сегодня суббота, – сказал Илья Ане.

– Поня-я-ятно, – протянула Анька.

– О, наконец-то, – вышла из другой комнаты женщина. – Я тут все перерыла, где такая папка, серая, на завязочках?

– Не знаю, – ответил Илья. – Ира – это Аня, Аня – это Ира.

– Поня-я-тно, – сказала женщина.

– Проходи, чего ты? – сказал Илья Аньке, подталкивая ее к оставшейся свободной комнате. Там он сгреб с единственного стула бумаги. – Садись, – предложил он.

– Слушай, – в комнату вошла женщина по имени Ира, – сейчас Вадик зайдет. Он у тебя взять что-то хотел.

– Ладно.

– Ира, иди попробуй кабачки, – крикнула из кухни мама Ильи.

Ира убежала на кухню.

– А это кто? – спросила офигевшая Анька.

– Кто?

– Ну, Ира, Вера?

– Вера – моя дочь. Ей семь лет. Нет, шесть еще. А Ира – моя жена, – как ни в чем не бывало объяснил Илья.

– Ты женат?

– Нет, бывшая жена.

– А Вера – ее дочка?

– Нет, ты что? Вера – дочка Наташки. Моей жены.

– Так ты женат?

– Нет.

– А Наташка?

– Бывшая жена.

– С-сколько у тебя было жен?

– Две, нет, три.

– Так ты женат? В третий раз?

– Нет, говорю же – не женат.

– А Вадик – твой друг?

– Нет, он муж Наташки.

– И вы все, типа, дружите?

– А что? Нормально общаемся.

– А как мне тебя называть? Илья или Иван?

– Илья. Раз уж мы вместе.

В этот же вечер Анька осталась сидеть с чужим ребенком. Ира нашла папку и уехала домой, мама Ильи ушла к соседке, а сам Илья с пришедшим Вадиком ушли за вином в магазин.

– Мы скоро, – сказал Илья.

Через час, за который Верочка все рассказала ей про личную жизнь папы, Анька начала нервничать. Илья с Вадиком не возвращались. Телефон не отвечал.

– Папа поздно придет, – сказала Верочка.

– Ладно, мне тоже пора, – сказала девочке Анька.

– Ты же меня не оставишь одну? Детей нельзя оставлять одних, – сказала Верочка.

– Нельзя? – переспросила Анька, поскольку ничего про детей не знала.

– Нельзя, – решительно подтвердила девочка.

– А когда твоя бабушка вернется? – спросила Анька.

– Не знаю. Когда наговорится, тогда и вернется.

– А давай ей позвоним. Ты знаешь ее телефон?

– Не-а.

– А твоя мама? Она за тобой может приехать?

– Нет.

– Почему?

– Потому что сегодня суббота.

– И что?

– По субботам я у папы.

– И что же мне делать?

– Постелить мне постель. Вон в том ящике – простыня, подушка и одеяло, включить ночник, дать ежика и сказать «спокойной ночи». Потом зайти, когда я уже засыпать почти буду, и спросить, не хочу ли я пить или в туалет. Еще можно мне дать конфетку или печенье. Целовать не обязательно. Не люблю, когда со мной целуются. Вся в слюнях потом.

– Ладно.

– А вы будете спать на том диване. Лучше сейчас постелить, а то потом папу не поднять. А дядя Вадик здесь будет, на кушетке.

– А дядя Вадик не сможет уехать?

– Не-а. Не сможет. Он даже ходить не сможет.

– Ладно. Тебе я постелю, дождусь твою бабушку и уеду.

– Как хотите, но я вас предупредила.

Илья с Вадиком пришли раньше бабушки. Аня уложила Верочку и сидела, набирая номер Ильи.

Илья заснул одетый. Вадик свалился на диванчик. Все как и говорила Верочка. Правда, перед этим они успели поговорить.

– Здрасьте, – сказал Вадик, держась за косяк.

– Илья, у тебя совесть есть? – закричала Анька. – Я тебе звоню, звоню.

– Привет, – сказал счастливо улыбающийся пьяный Илья. – А ты кра-а-а-сивая-я-я…

– Илья, я поехала. Вера спит.

– И откуда такая красота берется? – улыбался Илья.

Тут до Аньки дошло, что Илья ее не помнит.

– Илья, я Аня.

– Ан-я-я… – затянул Илья. – Я буду звать тебя Ню-рой. Ладно?

– Илья, ты вообще понимаешь, что происходит?

– Ню-ю-ю-рррр-а. А вы читали мои рррр-ома-а-аны? – почему-то начал грассировать Илья.

– Нет, не читала. – Аньке начинало все это надоедать. Но уйти она не могла. Вадик с Ильей перегородили ей проход.

– Зрррря-я-я, – протянул Илья и улыбнулся. – Зря ты, Нюра, не читаешь. Надо читать, – назидательно сказал он.

– Хорошо. Я пойду.

– Не-е-ет. Без истории я тебя не отпущу. Правда, Вадик?

Вадик кивнул.

– Какой истории?

– Итерррр-есной. Расскажи мне историю, а! Пожалуйста! Тебе жалко, что ли? – пьяно обиделся Илья.

– У меня нет историй.

– Не хочешь рассказывать? Да?

– Ладно. Если расскажу, отпустишь?

– Отпущу.

– Какую историю тебе рассказать? Про что хоть?

– Интеррресную. Про любовь, страсть, можно с убийством. Нюррра, ты никого, случайно, не убивала?

– Нет, – испугалась Анька.

– А жаль, – искренне расстроился Илья и схватился поудобнее за косяк. Вадик тем временем сел поперек двери и хлопал себя по карманам в поисках сигарет.

– В общем, однажды, – начала Анька, поняв, что другого выхода у нее нет, – жили-были девушка и молодой человек.

– Как интересно… – улыбнулся Илья. – Жили-были… Были-жили. Жили-поживали, добра наживали… Вадик, ты это уже где-то читал?

Вадик нашел сигареты, прикурил и опять кивнул.

– Вообще-то это из сказки, – сказала Анька.

– Какой конкретно? – серьезно спросил Илья.

– Ну, русской народной, – ответила она, понимая, что сходит с ума.

– А ты, Нюра, у нас из народа? – уточнил Илья.

– Да, оттуда. Так вот, девушка пришла в гости к молодому человеку, засиделась, там еще много людей было, и провожать ее пошел другой. Мужчина. Просто проводить до метро. Потому что молодой человек был пьян, а ей было страшно идти одной. И оказалось, что у мужчины в этом же доме жена жила. И собака у них была. Жена как раз с собакой вышла погулять. Так вот она, то есть жена, увидела своего мужа с молодой девушкой и решила, что это любовница. И вместе с собакой – овчаркой, между прочим, – побежала за этой девушкой. Хотела выяснить, кто такая, почему с ее мужем по ночам ходит. А девушка испугалась овчарки и побежала. Так они до метро и добежали – девушка, собака и жена. Такая вот история. Пустишь теперь?

– Подожди, – сказал Илья. – Вадик, ты что-нибудь понял?

Вадик кивнул.

– А я ни х… не понял, – сказал Илья. – Расскажи еще раз с того места, когда эта девушка в гости пришла, – попросил он.

– Пришла, ушла с другим, а у того – жена, решила, что любовница… – начала раздражаться Анька.

– А мужик?

– Какой мужик?

– У которого жена с собакой.

– В гости вернулся.

– А молодой человек?

– Тоже в гостях был.

– А чего она бежала?

– Собаки испугалась.

– А собака на поводке была?

– Да.

– А зачем до метро бежали?

– Чтобы домой уехать.

– Кому уехать?

– Девушке.

– А жена с собакой?

– О боже… Илья, давай я тебе завтра еще раз расскажу. На свежую голову.

– А я собак люблю, – сказал Илья. – У меня на кошек аллергия. Поэтому со мной Лизка развелась.

– Какая Лизка?

– Жена.

– Какая?

– Третья. У нее кошка была – Маркиза, я ее Маркой звал. Я в детстве марки собирал. От Марки я чихал, и глаза слезились. Просыпаюсь – и ничего не вижу. А как писатель без глаз работать будет? Понимаешь?

– Понимаю, – согласилась Анька. Она уже на все была согласна.

– А потом Лизка обиделась, – вздохнул Илья. – Я Марку в ванну запихнул. Думал, если она мокрая будет, то не такая аллергичная. А она плавать умела…

– Кто? Лизка?

– Нет, Марка. Я полную ванну набрал. И запустил. Знаешь, как поплыла? И такая стра-а-ашная стала. Я чуть не умер от ужаса, когда ее увидел. Вадик тоже испугался. Правда, Вадик?

Вадик кивнул.

Анька думала, что это не закончится никогда. Она представила двух здоровых мужиков, которые запихивают в ванну несчастную кошку.

– Она Вадику руку поцарапала, пришлось водкой дезинфицировать, – продолжал рассказ Илья. – А Лизка обиделась. И правильно сделала. Я бы тоже обиделся. Но я не виноват. Это Вадик.

– Что Вадик?

– Понимаешь, мы подумали, что если Лизка вернется и увидит Марку такую мокрую и лысую, то орать начнет. А Вадик в каком-то фильме видел, что если фен в воду опустить, то волосы дыбом станут. Вот он и того…

– Что?

– Лизкин фен в ванную опустил.

– Включенный?

– Конечно.

– А ты физику в школе не проходил?

– Нюрра, я писатель, а не физик. А вот Вадик молодец. Он в ластах был.

– В каких ластах?

– В моих. Он сказал, что нужно в резине быть. Правда, Вадик?

Вадик кивнул и рыгнул.

– Он надел мои ласты. По закону Архимеда.

– Какого Архимеда?

– Нюрра, у вас в народе что, про Архимеда не знают?

– А ты тоже в ластах был?

– Нет. Я же тебе рассказываю, Вадик мои ласты взял. А я в Вериных тапочках резиновых был. Для бассейна. Розовых.

– Как же ты их натянул?

– На носки. Я на носках стоял.

– И что с кошкой?

– Дыбом встала.

– А потом?

– Потом я не помню. Уснул.

– А Вадик?

– Тоже уснул. На диванчике. Мы устали тогда очень.

– Аллергия прошла?

– Какая аллергия?

– Твоя. От мокрой кошки прошла?

– Не помню. Вадик, у меня аллергия прошла?

Вадик кивнул.

– А вторая жена почему от тебя ушла? – спросила Аня.

– Потому что я слишком громко печатал на компьютере. По клавишам стучал, понимаешь?

– А первая жена?

– Наташка? Она к этому ушла, правда, Вадик? Только она жалеет, что нас познакомила, – пнул друга Илья.

Вадик кивнул.

– Ладно, я пойду, – сказала Анька. – Ты меня сможешь проводить до метро? А то мне страшно.

– Я не могу. Не стою. А Вадик может. Он посидел. Вадик, проводишь? – спросил Илья.

– Я это уже где-то слышал, – впервые за весь вечер сказал Вадик. – А с собакой тоже мне гулять?

– С какой собакой? – спросил Илья.

– С овчаркой. На поводке.

– А у кого овчарка?

– Не помню.

После писателя Анька решила, что хватит – встретится с последним кандидатом, и все. Если не получится любовь – значит, не судьба. Она договорилась о встрече и сидела в кафе. Жених опаздывал.

– Аня?

– Да.

– Привет, а я уже десять минут смотрю – ты или не ты?

Анька листала газету. Она видела, что парень за соседним столиком на нее смотрит как-то уж слишком часто. С одной стороны, это было приятно. С другой – кандидат вот-вот должен был прийти.

– Я присяду? – спросил парень.

– Вообще-то я жду знакомого, – ответила Анька. Парень ей показался настырным.

– Да я на минутку. Аня, я так рад тебя видеть. Серьезно. Все-таки мир тесен. Сколько мы не виделись? – Парень, судя по всему, был и вправду рад ее видеть. Но Аня так и не могла его вспомнить. Но говорить, что она его не помнит, было как-то неудобно.

– Ну, как ты живешь? – спросил парень. – Слушай, почти десять лет прошло, надо же. А ты изменилась. Я ведь не сразу тебя узнал.

– В лучшую или в худшую сторону, – спросила Аня, – изменилась?

– Анечка, ты стала еще лучше. Такая неприступная красотка. – Парень восхищался искренне.

– А была «приступной»? – Ей уже надоело изображать вежливость. Наверняка он ее с кем-то перепутал.

– А вот колючкой как была, так и осталась, – рассмеялся парень. – Только глаза у тебя грустные. Что-то случилось?

– Нет, все в порядке. – Анька решила прекратить бессмысленный разговор с незнакомцем. – Вы меня извините, но мне кажется, что вы меня с кем-то путаете. Я вас не знаю.

– Аня, я не мог бы тебя спутать при всем желании. Девичья память. Ладно, устроим вечер воспоминаний. – Парень не обиделся. – Андрей. Ну? Никак?

Она помотала головой. Никаких ассоциаций с именем.

– Мы познакомились в гостях, у твоей подруги Маши. У тебя ведь есть подруга Маша? Во всяком случае, была десять лет назад.

Анька кивнула. Да, у нее была подруга Маша. И есть. Я. Только мы видимся редко, письмами по электронной почте обмениваемся.

– Ну вот. Мы были у твоей подруги Маши в гостях, танцевали, а потом к тебе поехали. Помнишь?

Анька не стала говорить ни да, ни нет. Мало ли с кем она танцевала, да и уезжала она не всегда одна.

Парень, Андрей, смотрел на Аньку, у которой на лице отразился весь мыслительный процесс. И вдруг опять рассмеялся:

– Да, Аня, все с тобой понятно.

Она не выдержала и тоже рассмеялась. Теперь ей совсем не хотелось, чтобы приехал кандидат и испортил эту историю с амнезией. Она еще раз посмотрела на Андрея – симпатичный, хорошо одет, веселый.

– Что-то опаздывает твой знакомый. – Андрей как будто знал, о чем она подумала.

– Нет, Андрей, не обижайтесь, но я правда вас не помню. Память у меня, конечно, девичья, но не до такой степени.

– До такой, Анюта, до такой. – Андрей продолжал игнорировать ее «вы».

– Хорошо. – Анька все еще не оставила надежды доказать новому знакомому тот факт, что он действительно «новый» знакомый. – Опишите мою квартиру.

Вопрос был с уловкой. Анька тогда переезжала из одной съемной квартиры в другую и сама бы не вспомнила, где у нее стояла кровать, а где – шкаф.

– У тебя в спальне висели зеленые занавески. А на кровати сидела такая здоровенная плюшевая собака. Да, на кухне был «уголок».

Анька поперхнулась соком. Андрей описал ей ее родительскую квартиру. Неужели она с ним туда ездила? Нет, такого не может быть. Хотя почему не может? Между переездами она всегда домой возвращалась. Выдерживала неделю-две и опять собирала чемоданы, убегая из родительского дома в другую, независимую, свою жизнь.

– Ладно, занавески и собака действительно были, – согласилась Анька. Теперь уже она испугалась за свою память. Неужели такое бывает? Чтобы вообще не помнить человека? С другой стороны, в каждом третьем доме – зеленые занавески, плюшевые собаки и кухонные «уголки». Может, просто совпадение?

– Ты, я вижу, так меня и не вспомнила. – Андрей опять догадался, о чем она подумала. – Ну и ладно. Я не обижаюсь. А вот я тебя вспоминал. И даже найти пытался. Звонил.

– И что?

– И ничего. Ты дала мне неправильный номер. Как и положено ветреной девушке.

– Я не ветреная.

– Да какая угодно. Главное, что мы встретились. Правда?

– Угу, – промычала Анька.

У нее завибрировал телефон – пришла эсэмэска.

– Извини, – сказала она Андрею, неожиданно перейдя на «ты».

«Я не смогу прийти. Извините», – писал кандидат в женихи. Анька захлопнула крышку телефона и отключила его. Надоело.

– Все в порядке? – спросил Андрей.

– Да, это с работы.

– Я так и подумал. Слушай, если твой знакомый не приедет, может, пойдем поужинаем? Я голодный, а от кофе у меня уже изжога, – предложил он.

– А ты всегда читаешь чужие мысли? – спросила Аня. «Вот, я уже начала кокетничать», – подумала она.

– Нет, только твои. Пошли?

– Пошли.

Они перешли буквально через дорогу и сели в ресторанчике. Андрей ей нравился все больше – высокий, уверенный в себе, даже немножко властный. Она неожиданно тоже захотела есть и заказала себе мясо, чего с ней давно не случалось.

– Слушай, извини, конечно, но можно я у тебя кое-что спрошу? – сказала Анька с набитым ртом. Ей и вправду показалось, что они с Андреем давно знакомы. И в то же время они были совсем незнакомы и могли, что называется, разбежаться сегодня же. Хотя она поймала себя на мысли, что сегодня была бы не против поехать с Андреем в очередную съемную квартиру. Правда, себя тут же остановила – ей не двадцать лет, а тридцать.

– Ты хочешь спросить, переспали мы с тобой тогда или нет? – опять угадал Андрей. Он тоже говорил с набитым ртом.

– Ага, – ответила Анька.

– Нет, ничего у нас не было. Говорю как честный мужчина, не пользующийся состоянием временной амнезии такой красивой девушки. Хотя мог бы сказать, что у нас была бурная ночь, и посмотреть, как ты отреагируешь. Нет, я знаю, как ты реагируешь – сидишь с открытым от ужаса ртом. Очень смешно. И висок начинаешь тереть. У тебя вообще все на лице написано.

– А почему? – перебила его Анька.

– Что почему? Наверное, ты осталась искренним человеком. Или растеряла остатки разума.

Анька улыбнулась. Чтобы прекратить глупо скалиться, она запихнула в рот кусок мяса. Слишком большой. Пыталась прожевать, активно работая челюстями. «Какой ужас!» – подумала она.

– Нет, почему мы с тобой не переспали тогда? – спросила Аня, запив мясо соком.

– Потому что не совпали градусами: ты была уже пьяна, а я еще трезв. К тому же после того, как тебя вырвало, ты быстро уснула.

– А ты сторожил мой сон? – съязвила она.

– Нет, я ушел, – просто ответил Андрей. – Хотя соблазн, конечно, был. Ты была такая беззащитная, такая доступная… Хм…

Аня пнула Андрея ногой под столом. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. «Если я буду так улыбаться, у меня сведет скулы», – подумала она.

– Ну почему я тебя не помню?

– Ты меня спрашиваешь? Я-то тебя помню. И кстати, не забывал.

– Ой, и все годы только обо мне и думал… – Она опять по привычке съязвила.

– Ну, в общем, да. – Андрей не шутил, и Анька это почувствовала.

Она замолчала, вылавливая из чашки с зеленым чаем чаинки. «Интересно, а у него кто-то есть? Наверняка. Сейчас мы допьем чай, доедим десерт, обменяемся телефонами, договоримся созвониться как-нибудь и разъедемся. Он мне не позвонит – замотается по делам, и я ему не позвоню. Так и закончится встреча старых друзей», – подумала она.

– Ты хочешь спросить, есть ли у меня кто-нибудь? – спросил Андрей.

– Слушай, ты меня пугать начинаешь своими догадками. Нет, я не это хотела спросить. – Анька притворно рассердилась. – Хотя ты прав, именно это. У тебя кто-нибудь есть?

– У меня кто-нибудь был.

Аня ждала продолжения, но Андрей поставил точку.

– А почему ты не спрашиваешь, есть ли кто-нибудь у меня? – спросила она.

– Потому что это не мое дело, – резко сказал он и кивнул официантке: – Посчитайте, пожалуйста.

Анька подумала, что вечер получился замечательный. Во всяком случае, лучше, чем с кандидатами. Вряд ли можно рассчитывать на продолжение. Да и нужно ли оно? Она его так и не вспомнила, хотя весь вечер исподтишка разглядывала – руки, лицо… Ничего знакомого. Надо ж было так напиться.

– Анечка, я не хочу с тобой расставаться. Но сегодня придется. Только сегодня. А потом мы будем вместе. Обещаю, – сказал Андрей, когда они вышли из ресторана.

– Ага, поженимся и умрем в один день. – Анька почти плакала от обиды. Да, она надеялась на продолжение.

– Если ты захочешь, – серьезно сказал Андрей. – Вот тебе моя визитка. И включи телефон на минутку.

– Зачем?

– Затем, что я больше не собираюсь записывать твой телефон под диктовку и не туда попадать еще десять лет.

Анька включила телефон и набрала по визитке номер Андрея. Его телефон зазвонил, он кивнул, вбил в адресную книгу ее имя. Она думала, что он ее поцелует. А он протянул руку как для рукопожатия. Она протянула свою.

– Ты от меня никуда не денешься, – сказал Андрей и ушел.

Утром с работы Анька позвонила мне:

– Маш, привет. Слушай, ты случайно не помнишь такого Андрея, он был у тебя в гостях, и я с ним вместе уехала?

– Когда это было? – спросила я.

– Лет десять назад. Или девять. Или восемь…

– Это у тебя с утра юмор такой? С ума сошла? Ты еще спроси, что я делала в пять часов вечера 16 апреля в 1986 году.

– У тебя тоже память девичья…

– Так, Ань, ты звонишь мне в десять утра, я еще кофе, между прочим, не выпила, и спрашиваешь про какого-то Андрея. У меня встречный вопрос: если ты с ним ушла, то почему ты этого не помнишь?

– Не знаю. – Анька чуть не плакала.

– А он какой? – Я отхлебнула из чашки кофе, и мне полегчало.

– Высокий, красивый, веселый.

– И как такого можно было забыть? Правда, не помню я такого. А фамилия как?

Анька посмотрела на визитку:

– Смолин.

– Нет, ничего знакомого. Ладно, пока.

– Пока.

Анька ждала звонка целый день. Телефон не отключала. Крутила в руках визитку, но звонить не решалась.

Андрей позвонил, когда она выключала компьютер.

– Ты еще на работе? – спросил он.

– Да, уже собираюсь уходить, – ответила она.

– Подожди, сейчас подъеду. Ты где территориально находишься?

– Давай в том кафе, где мы вчера сидели? – предложила она.

– Скоро буду.

Анька дошла до кафе. Андрей подъехал, когда она только успела сделать заказ.

– Я тебя ждала, – сказала она.

– Я знаю, – ответил он.

У Аньки зазвонил мобильный телефон. Звонили с работы.

– Исаева, – машинально ответила она. Идиотское правило – отвечать на звонки, называя фамилию.

– Ты Исаева? – спросил он, когда она бросила телефон в сумку.