Текст книги "Здесь был ВасьВась, 1 сезон (СИ)"

Автор книги: Маруся Чуйская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

– Как скажете, госпожа. Я с превеликим удовольствием…

Василиса приоткрыла глаз:

– Побереги ножки,…выдернуть могу…

Вася облегчённо передохнул: если ещё шутит, значит, не всё так плохо.

Действительно, отдохнув минут десять, Василиса поднялась, глянув вверх, сказала:

–Чепуха осталось, на один рывок.

Вася с удовольствием отметил, что лицо её не такое уж и бледное, а обтёртое влажным платком, чистое, уже не вызывало прежней жалости. И выжидавшее случая выхода, раздражение, умерло в зародыше.

Солнце давно миновало зенит и направлялось к заходу. До этого тишина, нарушаемая лишь шорохом "потока", растворилась в различных звуках, долетавших с разных сторон. Это были голоса невидимых птиц, от банального воробьиного чириканья, до гуканья и цоканья. Зной отступил, воздух стал прохладнее, поэтому и птицы оживились. По небу плыли огромные пуки чистейшей белой "ваты".

– Красиво как, – оживилась и Василиса. – Смотри: вон на белого медведя похоже. А вон то облако…

– …на жирную таксу.

– Точно. А вон таксёнок догоняет.

Когда вышли на гребень, стемнело. Но это был ещё не вечер: как это бывает часто в горах, внезапно подул ветер, в небе неведомый дворник смёл "вату" в одну кучу, вываляв в пыли – образовалась чёрная туча. А следом, быстро и низко понеслись над головами ребят сплющенные серые облака.

– Будет дождь, возможно ливень, – сказала Василиса, вздохнув. – Ставим палатку.

Успели как раз вовремя: сначала ударили редкие крупные первые капли, затем хлынул ливень. Ощутимо похолодало.

– Не задубеем? – осторожно спросил Вася.

– Нет. Сейчас надышим, и будет тепло.

– Может, сразу и баиньки? Утром пораньше встанем и двинемся.

– Я первая так подумала. Не присваивай чужие мысли.

– А ты наклеивай этикетки, – включился в игру Вася, радуясь, что Василиса возвращается к обычному состоянию. – Смотрю, ничья валяется, дай думаю, возьму.

– Ладно, дарю.

– Может, и автограф черкнёте, сударыня?

– Перебьётесь, сударь.

– Премного благодарен. Мне не составит труда спеть вам колыбельную.

–Не стоит. Пусть лучше Зара споёт.

Под шум дождя и дивный голос Зары, они заснули почти сразу, едва коснулись головами "подушек"– отощавших рюкзаков.

ГЛАВА 5

СТРАННОЕ ПОВЕДЕНИЕ ВАСИЛИСЫ

Первым проснулся Вася. В палатке было тепло и душно. Плеер молчал, не горела лампочка – сели батарейки. Хорошо взял запас, а то бы куковали без музыки.

Снаружи тихо, следовательно, дождя нет, и это тоже хорошо. Ещё ночь или уже утро? Чувствовал себя Вася отлично, отдохнувшим, выспавшимся. А это, значит, поспал более четырёх часов. Читал раньше, что сладко спится в горах после утомительного и трудного подъёма, теперь и сам это ощутил.

Осторожно, стараясь не шуметь, Вася вылез наружу.

Здесь предрассветные сумерки гнали прочь ночную тьму. В небе ещё мерцали звёзды. И царила удивительная тишина. А воздух…просто объёдение! И, кажется, что не дышишь, а пьёшь, смакуя волшебный душистый напиток, от которого тело наполняется новыми силами.

Вася прошёл к краю гребня. Звёзды, бледнея, отпрянули вглубь космоса, небо стало светлеть с каждой минутой. Далеко впереди проступали снежные вершины, пронзив небесное полотно. Внизу, там, куда нужно спуститься, туман нехотя расползался по чёрным расщелинам. Внезапно оттуда, из тумана вылетело уханье филина и, дробясь, рассыпалось окрест. Васе почудилось, что в уханье был вопрос: "Неужели уже утро? " И словно отвечая на вопрос, слева от Васи на скальном выступе, ответили сразу несколько птичьих голосов: "О да, о да, о да…"

Интересно, что за птицы? Можно ли их есть? Не зря ведь прихватил рогатку.

Едва Вася направился к выступу, как стая птиц, длинноклювых, чёрных, как вОроны, вспорхнула, и звонко перекликаясь, унеслась прочь.

– Скорее всего, горный ворон и есть его нельзя.

Вася уже собирался повернуть назад, но глаза вдруг выхватили из груды камней под выступом сухую ветку. Это же дрова! А дрова – это костёр, можно сделать горячий завтрак.

Под завалом оказалось настоящее сухое дерево. Вася живо обломал все ветки и сучья, получился внушительный ворох.

Вскоре рядом с палаткой запылал костёр, обложенный камнями.

Вася решил приготовить на завтрак подобие шашлыка: на прутья нанизать кусочки колбасы, хлеба и дольки помидор. Приготовив прутья, он уже сделал шаг в сторону палатки за продуктами, но тут, резко откинув полог, вышла Василиса. С рюкзаком за плечами. Лицо красное, потное.

– Привет.

Василиса не ответила, развернувшись, быстро пошла к краю гребня.

– Алё? – немного растерялся Вася. – Ты куда? Погоди, давай позавтракаем.

– Отвали!

– Не понял, – Вася кинулся к Василисе, но она вдруг нагнулась, взяла камень, глянула гневно:

– Не иди за мной! Или получишь!

Вася остановился, недоумённо посматривая то на камень в руке Василисы, то на неё.

–Что…что случилось?

– Ничего! Я сказала, отвали, значит, отвали.

Василиса, не выпуская камень из рук, стала спускаться по склону. Едва она скрылась из виду, Вася встрепенулся, кинулся к палатке.

Освободив от креплений, стал собирать её, и тут его одновременно прошибли жар и холод: он увидел кровь. Там, где спала Василиса, остались пятна крови. Свежие. Видимо Василиса порезалась об острые камни во время сна, поэтому и злая. Ладно, переживём.

Собрав кое-как палатку, Вася кинулся догонять Василису.

Туман рассеялся, видимость стала отменной, так что Васе было хорошо видно Василису. Что-то слишком быстро она спускается. Глупая, неужели не понимает, что так скоро выдохнется.

Вася тоже прибавил шагу.

В какой-то момент Василиса скрылась из виду. Как ни всматривался Вася, как ни вслушивался – ничего. Скорее всего, за камнями присела отдохнуть. Ещё бы: такой темп взяла.

Внезапно под ноги Васи ударил булыжник. Инстинктивно отскочив, Вася закричал:

– Алё, хорош кидаться!

Из-за горбатого валуна выглянула Василиса:

– Ты что русского языка не понимаешь? Я же сказала: не ходи за мной!

– Почему? Что вдруг случилось?

– Ничего! Можешь возвращаться назад!

– Ага, бегу и падаю, – Вася двинулся в сторону валуна.

– Не подходи! – ненормальным голосом взвизгнула Василиса.

– Прекрати истерику! Подумаешь, порезалась. Рану промы…

Вася не договорил: брошенный Василисой камень, пролетая, задел голень.

– Уу…Тра…тракс! – вскрикнул Вася, затряс ногой, затем сел и стал энергично растирать ушибленное место. – Ты что совсем ку-ку?

– Не подходи, хуже будет! – напоследок крикнула Василиса и вновь стала спускаться.

Вася не спешил вставать. Резанувшая боль, постепенно притихла, только неприятно пощипывало.

В голове роились, налезая друг на друга мысли. Что-то не так с Василисой. Не похоже, что простой порез так изменил её. Тогда что? Даже если рана саднит и нервирует. Позапрошлым летом ногу распорола колючей проволокой, и ничего, не психовала. А сейчас готова убить. Стоп! А может и не порез вовсе, а…рак дал о себе знать? Прогрыз чего-нибудь,…началось кровотечение…

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – Вася сбросил рюкзак, вскочил, пнул его. – Точно! Она решила, что умирает и не хочет, что бы я видел… Поэтому и гонит…Где же это чёртово ущелье?!

Оставив рюкзак, Вася налегке бросился догонять Василису. На ходу лихорадочно искал нужные слова, чтобы успокоить её, взбодрить.

Василиса лежала за рыхлым почти квадратным булыжником. Скорчившись, обхватив живот руками. Рюкзак, казалось, придавил её невиданной силой и не даёт возможности не то что подняться, но и выпрямиться.

– Вась, что с тобой?!

Она, похоже, была без сознания.

Вася плюхнулся рядом на колени, снял с Василисы рюкзак.

– Вась? – легонько потряс за плечо, девчонка не шелохнулась.

Вынув из рюкзака запасную пару одежды, – свитер, брюки, сарафан, – Вася устроил из неё ложе, затем, осторожно развернув, опустил Василису на спину. И тут же содрогнулся, невольно отпрянув: первое, что бросилось в глаза, это выпуклость в паху Василисы, а вокруг и вниз до колен было мокро, и не просто мокро, а пропитано кровью.

В следующую минуту он проделал всё, что вспомнилось: побрызгал на лицо девчонки водой, похлопал по щекам, потеребил за нос – Василиса не очнулась.

Вася судорожно сглотнул, в ноги и руки проникла предательская слабость.

"Что же я сижу как дебил… Надо что-то делать! Она ещё живая…да, живая, значит, надо это…перевязать, остановить кровь…Чем? Рубашка и майка в моём рюкзаке…они белые, чистые, должны подойти… Ну, так не сиди, действуй!"

Вася вскочил и тотчас почувствовал, что слабость ретировалась. И он побежал вверх по склону.

"Вась, ты не думай…я успею…успею…Сейчас перевяжу и ты очнёшься, и всё будет океюшки…Дойдём мы до этого чёртова ущелья…ты вылечишься…Мы ещё посмеёмся…как ты в меня камни швыряла…"

Рубашка и майка порезаны на бинты, бутылки с водой рядом – можно начинать.

Вася вновь опустился на колени, склонился над девчонкой.

"Чёрт! Надо же брюки снять…А может её нельзя сейчас ворочать?…Что же делать?"

Глянул в бледное, мокрое от слёз лицо Василисы:

– Вась, очнись, а? Я не знаю, что делать? Можно тебя ворочать или нет?

Смочил лоскут, обтёр лицо девчонки.

– Придётся резать… Ты не сомневайся, я смогу…перевязать…Смогу. Ты только не умирай…мы с тобой даже не целовались…Слышь, Вась, не смей умирать…

Разрезав брюки вдоль бёдер, Вася, затаив дыхание, осторожно потянул. Они подались легко, обнажив Василису. От напряжения Вася вспотел, пот ручьями тёк по лицу, ослепляя, поэтому сначала он увидел лишь большое кровавое пятно. И только потом, когда вытер пот, рассмотрел всё в "чистом виде". Пропитанные кровью трусики, кровь на внутренних сторонах бёдер, сгустками и широкими полосами. Но главное – эта чудовищная шишка в промежности, оттянувшая трусики.

Издевательски совершенно некстати вспомнился эпизод из американского боевика: там солдата ранило в живот и из рваной кроваво-чёрной раны вываливались кишки…Картинка была такой чёткой, словно солдат тот лежал рядом с Василисой, Вася смотрел и не мог отвести глаз.

А что если и у Василисы…внутренности вывалились?

Наконец, он крепко зажмурился, потряс головой, прогоняя видение. Оно смазалось и исчезло.

– Вась, ты извини,…но я должен разрезать и трусики…Надеюсь, поймёшь меня и простишь, а не разобьёшь камнем голову…

Разрезав по бокам, как раз по швам, трусики, Вася, осторожно, перестав дышать, отвернул лоскут и с облегчение выдохнул. "Шишка"– это скомканная маечка, она, видимо, должна была исполнить роль затычки, но не справилась с задачей.

Кровотечение продолжалось.

Лишь взяв бутылку с водой, Вася обнаружил, что его всего трясёт. Впрочем, это не мешало ему поливать воду и промыть место источника кровотечения. Вопреки ожиданию, что увидит "дырку" прогрызенную раком, Вася ничего не обнаружил лишнего. Всё было так, как у той голой девицы из мужского журнала, что Вася случайно нашёл у себя в подъезде.

Из лоскутов майки сделал тугой "слоеный пирожок", связал несколько "бинтов" между собой, затем из всего этого соорудил подобие набедренной повязки. Просунул концы под тело, вывел у пояса.

– Так, теперь подтянуть… – Вася решил проговаривать мысли вслух, тем самым себя подбадривая. – Не туго? Вась, слышь? Не туго стянул? Так, теперь здесь завяжем. Во, больше не течёт! Не знаю, это хорошо или плохо…Скорее всего плохо: у тебя внутреннее кровотечение…значит, кровь будет собираться внутри…Да, это очень плохо…Что же делать? Помнишь анекдот: что думать, прыгать надо…Вот и мне тоже, не думать надо, а бежать…С тобой бежать к этому чёртову ущелью…Ты не сомневайся…я донесу…Ты не тяжёлая…я помню…тогда ты сорвалась с дерева, я поймал…Не легкая, но и не тяжёлая…Донесу. Сейчас, минутку, Вась…ноги успокою, а то выделывают брэйданс…Счас побежим…

ГЛАВА 6

ЕЖОВОЕ УЩЕЛЬЕ

Сделав пять шагов с Василисой на руках, Вася с ужасом понял: он не то что бежать, но и пройти сто метров не сможет – девчонка почему-то стала чудовищно тяжёлой.

Услужливая память тотчас подсунула где-то виденную картинку: мужчина несёт великовозрастного ребёнка-инвалида в специальном "несунке" за спиной, как рюкзак.

– Счас, Вась, сделаем по– другому…потерпи малёха…Счас переоборудуем рюкзак и двинемся…Спринтерский бег не обещаю, но пойдём быстро…Так, из рюкзака всё вон, здесь стянем, здесь удлиним…Вась, как думаешь, выдержит? Должно выдержать, ты ж не толстая…

В очередной раз, глянув на Василису, Вася вздрогнул: показалось, что она не дышит, и лицо стало неживым. Припал к груди, затаив дыхание. Дышит! Слабенько, но дышит.

– Фу…Вась, ты больше так не пугай…Слушай, а ты точно в обмороке? Может это…ты в коме? Я недавно в "Комсомолке" читал: одна тётка пробыла в коме 18 лет…Ещё там было написано, что те кто в коме всё слышат…Вась, ты ж не собираешься рекорд побить? Не вздумай! Что я с тобой буду делать восемнадцать лет? Не интересно, Вась: лучшие годы проспишь…Проснёшься,.. а тебе уже тридцать два…Взрослая тётка…Тоска. Не, Вась, давай эти годы проживём как нормальные люди…Что бы выпускной был…и эта…свадьба…дети… Договорились? Молчание, знак согласия. У меня готово, давай попробуем…Видок у тебя…просто обхохочешься…Потом, когда проснёшься, вместе похохочем…

Вместо испорченных джинсов Вася натянул Василисе свитер, просунув ноги в рукава, на поясе стянул верёвкой. Затем, пропустив ноги девчонки в петли ремней, закрепил на попе "несунок".

–Так, Вась, готово. Чур, не брыкаться…

Действительно, сейчас было намного лучше. Руки свободные, в случае чего можно хвататься и подтягиваться. А то, что ремни, казалось, врезались в плечи, так это можно потерпеть.

– Пошли, Вась, – голова Василисы легла на плечо, её слабое дыхание щекотно билось в ухо. Поворачиваясь, Вася коснулся губами лба Василисы – он был горячим. – У тебя, похоже, температура…Я где-то читал, что температура…это, значит, организм сопротивляется недугу. Это же хорошо, Вась. Не сдавайся…Всё, потопали.

Шагнув, Вася едва не упал: пышущее жаром тело Василисы налегло, толкнуло вперёд.

– Вась, кончай хулиганить…У меня ноги не казённые…

Отдышавшись, он сообразил, что в данной ситуации лучше спускаться боком. Благо спуск был не крутой, почва твёрдая, каменистая. На сыпуне он вряд ли бы смог так вольно двигаться.

Солнце перевалило за полдень, когда Вася спустился вниз, в расщелину, заросшую густой травой и мелким кустарником. Тело казалось деревянным, ног почти не чуял. Усталость, похоже, решила пощадить его и временно отступила. Или открылось второе дыхание? Вася вспотел так, что казалось, под одежду ему выплеснули ведро воды, даже волосы на голове слиплись. Пот заливал глаза, и они неприятно щипали, во рту пересохло, а губы точно солёный налёт покрыл.

– Вась, мы внизу. Отдохнём, – Вася опустился на колени, высвободившись из лямок, осторожно опустил Василису на траву. – Куда дальше? Слева отвесная рваная стена…мне на неё не подняться…Пойдём вперёд по расщелине…ты не против? Чёрт, как пить хочется…А тебе? Я бы сейчас даже козье молоко выпил…ты же знаешь, я терпеть не могу козье молоко…Козлом отдаёт…Помнишь, тёте Люсе помогали антенну укрепить,…потом она нас квасом угостила…Сейчас бы я ведро этого кваса выдул…Ладно, ты отдыхай, а я похожу, может воду найду.

Воды Вася не нашёл. Зато присмотрел растение, очень похожее на огородный чеснок. Оторвал плоское пёрышко, попробовал. Вроде, съедобно. Пожалуй, так можно жажду обмануть. Нарвал пучок и, покусывая, пошёл сквозь кустарник по расщелине.

Метров через двести расщелина сделала резкий поворот. Далее простирался узкий коридор, стиснутый с двух сторон крутыми скатами, поверхность такая, будто собаки драли. Мрачновато, давит на нервы. Ощущение такое, что стоит ступить в коридор и стены схлопнутся, прокомпостируют тебя острыми каменными шипами.

–Да, Вась, придётся идти по этому коридору. Другого пути нет. Значит, пойдём, преодолевая трудности. Как там, в назидательных книгах пишут…"человек с закалённой волей не допустит и мысли повернуть назад от цели, как бы ни были тяжела и опасна дорога". Будем считать, что воля у нас закалённая, мы знаем вкус трудностей, поэтому…чхать нам на эту мрачность. Так, Вась? Так, так, и не возражай…

Ближе к вечеру коридор внезапно оборвался, и открылась самая настоящая каменоломня. Будто некий великан не смог протиснуться сквозь коридор, взбесился и ну всё крушить. Лихо поработал. Глянул Вася на этот хаос гигантских обломков, и сердце тоскливо сжалось: не пройти этот участок. Один, может, и процарапался бы, но с Василисой за спиной – нет…

В мрачном коридоре он сделал всего один перекур, когда уже буквально валился с ног. Для поднятия духа рассказывал анекдоты, смешные школьные случаи. Это поддерживало его таявшие силы. Василиса всё так же была в бессознании, тело пылало жаром. Это тоже немного взбадривало Васю: раз организм сопротивляется, значит живёт. Попутно жевал дикий чеснок, что притупляло жажду.

Сейчас глядя на нагромождение скал и каменное крошево, Вася понял, что значит предел отчаянья. Когда силы на нуле, когда их не хватает даже заплакать. Хочется просто упасть, закрыть глаза и провалиться в бездну. Чтобы ничего не видеть, не чувствовать и не слышать.

Но за спиной была Василиса, её голова лежала на плече. Да, она как бесчувственный груз, но она ещё жива. Значит, надо неизвестно откуда взять ещё сил и продраться через эту чёртову каменоломню. Иначе ты не мужик, а тряпка…Чмо одним словом.

Освободившись от "ноши", Вася тотчас вскочил на ноги, испугавшись, что если помедлит ещё минутку, то вообще не встанет. Ноги предательски дрожали, норовили подломиться, поэтому Вася старался не стоять на одном месте. Решил, пока ноги держат, пройти немного вперёд, наметить путь. С трудом взобрался на огромный как американский грузовик камень. Впереди, метрах в трёхстах, справа вновь открывался зев коридора.

– Триста метров…ха, всего триста, – попытался приободрить себя Вася. – Да мы одной левой, Вась…Базарбаев с ребёнком на руках прошел, и я пройду…Вась, ты ведь тоже сейчас как ребёнок…больной, бессловесный…Пройду, сдохну, а пройду!…

Путь по каменоломне оказался намного сложнее, чем ожидал Вася. Рваная поверхность, огромные камни не позволяли идти прямо, то приходилось на четвереньках, то почти ползком. Сил были крохи, половину приходилось тратить, чтобы сохранять равновесие: безвольное тело Василисы всё время тянуло в противоположную сторону, грозя опрокинуть Васю. Приходилось цепляться за острые камни и через не могу подтягиваться, удерживаясь на ногах. Руки были изрезаны острыми краями камней, ладони приходилось всё время вытирать, чтобы они не скользили. Боли, почему-то Вася не чувствовал, возможно, в уставшем измотанном теле отключились все болевые центры. Вскоре он не чувствовал и ног, удивляясь, что они двигаются. Впрочем, как и плечи, и руки, которых он тоже не чувствовал.

Прошла целая вечность, когда Вася, наконец, буквально вывалился в коридор.

Прислонился боком к каменной отвесной стене, глянул в серое от каменной пыли лицо Василисы.

– Я тоже такой же красивый? Слышь, Вась, прошёл! А ты сомневалась. Всегда верь мне: сказал пройду, значит, пройду…Ты не расслабляйся, нам ещё топать и топать…Погоди, я счас отдыхаюсь и пойдём…Если буду медлить, разрешаю пинками подгонять, тебе там удобно…Не жалей…

Солнце, похоже, уже пошло на заход: в коридоре образовались сумерки.

– Вась, подъём. Давай, пока видно, пройдём ещё немного…Не хочется ночевать в этом каньоне…Давит…Кошмары приснятся…

Темнело очень быстро. Вася из последних сил пытался ускорить шаг, но казалось, все попытки были тщетны: он двигался по черепашьи медленно.

И вдруг, когда Вася каждую секунду ожидал, что свалится и испустит дух, когда глаза ничего не видели, кроме радужных всполохов и кругов, коридор неожиданно раздался и в лицо ударил свет. Глазам стало больно, они закрылись, обильно испустив слёзы.

Когда боль в глазах утихла, Вася рискнул их приоткрыть, но в следующую секунду широко распахнул: метрах в десяти начиналась вода и уходила ровным полотном влево и вправо.

– Дошли,… – выдохнул Вася, и с этим выдохом улетучились последние крохи сил: ноги подломились, и он неуклюже завалился набок, голова Василисы боднула в подбородок. – Вась…дошли,…просыпайся…соня…

Мягко отодвинув голову Василисы, Вася неожиданно для себя подул на её лицо, сдувая слой пыли. Медленно, будто это не его рука, а протез, приблизил ладонь к её лицу, коснулся пальцами щеки.

– Вась…вставай, а…Я больше не могу идти…ноги, будто стёр по самое немогу…Вот ущелье…озеро…ежики наверно где-то бегают…вставай, а, Вась…ну, что я тебя как маленькую уговариваю…А хочешь я… – Вася с трудом повернул голову на задеревеневшей шее, теперь его лицо было напротив лица Василисы. – Ладно, раз хочешь…

Вася вжался губами в губы Василисы, они были шершавые и горячие.

– Потом не говори,…что тебя никто не целовал… – оторвавшись через минуту, тихо в самые губы Василисы прошептал и…заснул.

ЧАСТЬ вторая ГДЕ-ТО В ГЛУБИНАХ КОСМОСА

ГЛАВА 7

ИНОПЛАНЕТЯНЕ

Всё было весьма странным: начиная от ощущений, что ты махонький, как новорождённый котёнок, и кто-то держит тебя в тёплых нежных ладонях, кончая запахами, которые ломились в ноздри, причём каждый был сам по себе. Вася отчётливо чувствовал запах жареного арахиса, запах свежесвареного и освобождённого от скорлупы яйца, запах рыбы, и запах прокисшего молока…И ещё много других, знакомых и незнакомых, приятных и отвратительных – как говорится, с запахом розы соседствовал запах навоза.

Вася хотел открыть глаза и не смог: опять – таки странность – веки не казались тяжёлыми, их словно кто-то мягко придерживал, препятствуя поднятию. Не менее странным было и отсутствие звуков. Никаких. Точно он был погружён в абсолютную тишину. Судя по запахам, он на чьей-то кухне. Стоп, а что было до этого?

Удивительно, но Вася вспомнил всё чётко и ясно до момента, когда вихрь подхватил его и понёс вверх, к висевшему над озером облаку. А затем полная отключка.

И вот эти кухонные запахи, мёртвая тишина и ощущение полного паралича. А как Василиса? Неужели и она в таком состоянии?

Выходит, он не ошибся: в облаке действительно было НЛО. Их похитили инопланетяне! Чёрт, как раз этого для полного счастья и не хватало. Если верить тем, кто якобы был похищенным, инопланетяне обращаются с землянами варварски: без наркоза ковыряются в мозгах и внутренностях, вживляют чипы…

"Брр! Может, и мне что-то сделали,…например, вынули все внутренности и наблюдают со стороны, как поведёт себя пустая оболочка. Василиса…Говорят, девчонок насилуют…"

– Гады! Уроды! Не смейте!

Вася задёргался, силясь вскочить. Ему так казалось, что задёргался, но тело даже не шелохнулось, и губы, разумеется, тоже. Крик остался внутри Васи. Он даже заплакать не мог.

Внезапно его лица коснулась мягкая кисточка, заставив всё нутро Васи содрогнуться. Кисточка сделала быструю роспись на лбу и медленно поползла вниз, при этом расширялась, охватывая всё тело по ширине. Вася с удивлением отметил новые ощущения: будто лежит он голышом, укрытый мягкой шерстистой простынёй и некто теперь эту простынь медленно стягивал. Вот край "простыни" миновал область пупка, помедлил несколько секунд и вновь заскользил, обнажив пах, опять замер, уже на долгий срок – примерно с минуту. И ещё одна остановка – на ступнях, словно тот, кто тянул "простынь" засомневался в своих действиях. Подумав, решил завершить начатое – вот край "простыни" щекотно проскользил по подошвам и пропал. Вася невольно прыснул и…услышал собственный короткий смех. А в следующее мгновение на него нахлынул такой же "коктейль" звуков, как и запахов. Звуки были приглушённые, не напрягали слух. Здесь были вздохи, писки, поскрипывания…

И вдруг рядом:

– Куда руки суёшь, дебило!

Голос был детский, на чистом русском, но с каким-то умопомрачительным акцентом.

– Сам ты не умывался! – сердито отпарировал другой голос, такой же мальчишечий, в отличие от первого с лёгкой хрипотцой. – И бабка твоя семечками торгует!

– Это мы сказали?

– А кто же…Откуда это?

– А я знаю? Наверно из его головы.

– Ты что, подключался?

– А ты? Сам что лучше? Я только хотел немножко…

– Что ты нажимал? Дубина! Мы ж закачали его информацию в себя! Знаешь кто ты? Пэтэушник долбанный!

– А что это?

– А я знаю? Спроси у него.

– А ты запустил фронов?

– Запустил. Что, будим?

Слева от Васи что-то звенькнуло, будто чокнулись бокалами, и в ту же секунду он ощутил своё тело, полностью. Осторожно приоткрыл глаза и невольно вздрогнул: на него, склонившись, смотрели две забавные мордочки…сурикатов. Вася хорошо их запомнил, потому что трижды пересматривал сериал ВВС "Поместье сурикат".

–М…можно сесть?

Сурикаты переглянулись, затем тот, что справа сказал:

– Без проблем.

Вася медленно сел, под ним была какая-то бледно-зелёная ткань, скорее машинально, чем осознано, он завернул край, прикрыв себя до пояса.

– Кто вы?

Опять переглянулись, прежде чем ответить в один голос:

– Мы зорики.

– Понятно. И где я?

– В смысле?

– Вообще, – Вася развёл руками, пробежался взглядом по помещению; ничего особенного, обычная комнатка, полупустая: ложе на котором он сидел и какой-то овальный прибор у стены с цветными кнопками – вот и вся меблировка.

Зорики тем временем переглядывались, морщили лобики, едва слышно перешёптывались.

– Алё, парни, кончай шептаться!

Зорики недоумённо воззрились на Васю, переговариваясь:

– Угрожает?

– Должно быть пугает.

–Ты боишься?

– Нет. А ты?

– Не успел испугаться…

– Слушайте вы, жорики, – начал сердиться Вася.

– Мы зорики.

– Да хоть чморики! А ну живо говорите, где я?

– Пауза возникла, потому что мы ещё не освоились с переводом. Трудный язык…

– Вы ещё китайского не слышали.

Зорики опять переглянулись, лица их расплылись в странных почти блудливых улыбках.

– Ктайский мы знаем. Самый краткий в нашей галактике.

– И из какой вы галактики?

– Из Шарги.

–А сейчас мы где?

– В Стерве.

– Где?! Повторите, не расслышал.

Правый зорик вскинулся, сердито закричал на левого:

–У него барахлит слуховой аппарат! Ты проверял?

– Проверял. Был в нормалюк. Он наверно придуряется.

Зорики быстро глянули на Васю:

–Ты придуряешься?

–Во-первых, надо говорить "придуриваешься", во-вторых…Вы сказали Стерва? У нас это обозначает…ну, плохую женщину. Женщина – это по-вашему, наверно, самка.

– А у нас Стерва – значит, дохлая, мёртвая. Здесь нет ни одной живой планеты. Сюда мусор свозят.

– Ясно, вселенская свалка. Странно: слова одни, а значения разные.

– Мы тоже обратили внимание на языковую схожесть. Сейчас Ма анализирует информацию и даст ответ.

– Ма – это компьютер?

– Ма – это всё, – подобравшись, с некоторым пафосом ответили зорики. – Всё это…– по примеру Васи развели руками, демонстрируя масштаб.

– Ясенько, – усмехнулся Вася. – И зачем вы к нам прилетали? Зачем нас похитили? Да, кстати: со мной была девчонка, где она?

Зорики почему-то потускнели, смешно повесив носы, отвечали как провинившиеся детсадники:

– Девчонка в Восстановителе. У неё неполадки в системе, нужен ремонт…

Вася уже хотел вспыхнуть: какой ремонт? вы что, охренели, Василиса не машина…Но вовремя одёрнул себя, сообразив, что это огрехи перевода. Скорее всего, зорики говорят, что у Василисы обнаружили болезнь и лечат, то есть восстанавливают. Класс! это меняет дело.

– Мы к вам не прилетали, нас забросило. И никого похищать мы не собирались. Мы просто брали воду и не знали, что там кто-то есть. Просим пожалуйста.

–В смысле, извиняетесь, просите прощения.

–Да, просим извинения.

–Ладно, проехали. Как зовут-то вас?

Зорики выпрямились, согнали с мордочек уныние, бодро представились:

– Чукрехолч.

– Гекслупелч.

– Не фига себе. Язык сломаешь, пока выговоришь. Значит так парни, я буду звать вас укорочено. Ты – Чук, а ты – Гек. Ну, а я Вася. Тоже укорочено, от Василий. Поехали дальше.

– Мы не можем…ехать, – опять понурились зорики. – Энергии крошки…Ма хворает…

– Энергии – это в смысле горючего нет? И что, до ближайшей заправки не дотянуть?

–Заправка? – переспросив, зорики наморщили лобики, и точно ушли в себя.

Должно быть, ищут правильный перевод.

Наконец, встрепенулись и озвучили результат поисков: у них нет такого понятия, как заправка, ибо энергию Ма черпает прямо из космоса.

– Хорошо, понял. Вы закачиваете энергию типа в аккумуляторы. Так в чём проблема, ну, в смысле, трудности в чём?

– Ма хворает…

– И что это значит?

Из пространного объяснения Вася понял, что у Ма неполадки в системе, как и у Василисы. Проблема как раз в том, что имеющейся энергии хватает на восстановление малых форм жизни, для поддержания жизнедеятельности корабля, но недостаточно, чтобы включить приборы для закачки энергии из космоса. Короче: Ма болеет и силы ее слабы.

– И как её вылечить? В смысле отремонтировать?

Зорики печально переглянулись, вздохнув, обронили:

– Этого мы не знаем. Знал прилепа, но он погиб…И Ма захворала…

Вася поинтересовался, кто такой "прилепа" и получил обтекаемый ответ: что-то вроде пилота.

– Ясно, что дело тёмное. Прикольные вы парни. У нас в фантастике вас пришельцев рисуют агрессорами, отвратительными. А вы вон как мультяшные,…и проблемы у вас как у нас. Да, и что же делать? Как убраться с этой свалки?

– Не знаем. Мы зорики…

– С вами всё понятно, жорики. Давайте мне какую-нибудь одёжку, потом…Потом с вас завтрак. Надеюсь, жуками и слизью не будете кормить. Потом обрисуете картинку яснее, бум думать, как выбираться из этой жопы.

Зорики недоумённо переглянулись:

–Что есть жопа?

Вася приоткрыл край бедра, похлопал:

– Вот это.

Зорики глубоко и надолго задумались, силясь связать свою ситуацию с частью тела этого землянина.

– Алё, чего затихли? Будет одёжка и еда? Жорики…

– Мы зорики, – с нажимом и долей обиды поправили зорики.

Глянув на Васю двусмысленно, поспешно удалились.

ГЛАВА 8

ПРОДОЛЖЕНИЕ КОНТАКТА

Одежду принесли Васину, целую и чистую. Однако, взяв её в руки, Вася обнаружил, что это…копия его одежды. Из тонкой и лёгкой ткани, вместо привычных швов едва уловимые рубцы. Литые кроссовки были необычайно легки и удобны. Когда оделся, испытал странное ощущение: будто на нём имитация одежды из целлофановой плёнки. Но это ощущение было недолгим и тут же забылось. Внимание всецело переключилось на столик в виде перевёрнутой пирамиды, который вкатил Гек. На столике полукругом расставлены тарелки, миски, кружки различных форм и похоже сделаны из хрусталя.

Вопреки опасениям, в меню не было ни жуков, ни слизи. Всё выглядело аппетитно, издавало вкусные запахи. Напоминало салаты и овощное рагу. В трехгранной вазочке была сметанообразная масса бежевого цвета, издававшая запах морковного сока. Попробовав, Вася сделал заключение: соус типа майонеза. В кружке была жидкость, по цвету как светлое пиво, а запахом и вкусом напоминало чай каркадэ. В глубоком с резными краями блюде горкой шарики с золотистой поджаренной корочкой. Шарики оказались мучными – это своего рода хлеб, догадался Вася.