Текст книги "Здесь был ВасьВась, 1 сезон (СИ)"

Автор книги: Маруся Чуйская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Возможно, втайне и остальные принцессы думали о том же: пожертвовать собой во имя мира. Но почему-то молчали, что-то заставляло их оставаться на Гайке.

Экипаж Гайки поредел, но боеспособность не уменьшилась, а напротив увеличилась. Девчонки к собственному удивлению довольно легко освоили все функции управления Гайкой, включая и оружейные, так что в бою команда капитана Васи действовала слаженно и чётко, словно один организм заряженный на одну цель– отомстить, уничтожить этих ненавистных псоголовых.

И вот спустя девять дней после Васи слух о Гайке достиг самых дальних уголков Шарги. Как водится, во многом слухи были надуманными, преувеличенными. Как и образ ужасного ВасьВася, распространяемого всевозможными СМИ. Гуляли и сальные слухи: Гайка вовсе не грозная летающая крепость, а самый банальный летающий гарем инопланетянина, который похитил принцесс и ежедневно жестоко насилует бедных девочек.

Но факт, что этот летающий гарем успешно бьёт Асей, Слуг Богов, прежде непобедимых, отрицать никто не мог, ибо после ухода Гайки на местах сражений оставался памятный своеобразный знак: сплавленные лазером обломки в виде надписи «Здесь был ВасьВась». Эта идея принадлежала Эневе. Все хорошо помнили, как Вася оставил свой первый знак в Стерве, поэтому идею Эневы все приняли с особым одобрением. Каждый такой знак становился своего рода памятником на могиле капитана Васи, а его могила – космос.

На Гайке давно уже завершился земной девятый день без Васи, приближался к исходу и галактический, когда прозвучал сигнал общей тревоги. Компьютер доложил: три разведывательных корабля Асей направляются к Олу, планете принцессы Шрои, »японочки».

Василиса встрепенулась, включила громкую связь:

– Внимание, девчонки. Псоголовые приглашают нас в гости, так что наводите марафет. Форма одежды парадная. Они конечно отморозки, но мы-то воспитанные: не можем отказаться от приглашения. Ну, что, поехали?

Жизнь продолжалась…

ГЛАВА 3 ВЫЖИВШИЕ

Если верить Наполеончику, то Вася пробыл в полной отключке ровно семь суток, Юлька же утверждала что все девять. И оба оказались правы: Наполеончик считал местные сутки, а Юлька почему-то отмеряла земные, которые на несколько часов короче.

Сначала к Васе вернулся слух и первое, что он услышал, было пение. Это было нечто! В словаре Васи, да пожалуй, и во всём человеческом словаре не найдётся слов, чтобы описать этот божественный дивный голос. Для васиной бабушки высшей оценкой певицы были слова: »Она поёт как ангел». Таковой она считала любимую Анну Герман. Если Герман пела как ангел, тогда сейчас Вася слышал пение настоящего ангела явно женского пола. Хотя ангелы вроде как бесполые, но пела определённо девчонка.

Тела своего Вася не ощущал, словно его и не было совсем. Некоторое время было ощущение, что он превратился в одно большое ухо, которое и внимало с блаженством ангельскому голосу. Тогда же пришла и первая мысль, заставив невольно усмехнуться: »Я – Мыслящее Ухо». Мысль, в общем-то, банальная в таких случаях: я умер и сейчас в Раю, за какие-то грехи меня лишили телесной оболочки, оставив в виде слепого и немого духа, и это действительно поёт ангел.

А потом пришла Боль. Точнее налетела, накинулась, будто обозлённая чем-то. Очевидно, пока длилась песня, она очарованная сидела в закутке, забыв о времени и цели, а когда песня закончилась, она вспомнила, зачем пришла, обозлилась на утерянное время, потому и набросилась с остервенением.

С болью пришло и ощущение тела: оно немо вопило, каждая клеточка, от макушки до кончиков пальцев на ногах. В раскалённой шумевшей как закипавший чайник голове сгорала ещё одна мысль: в Раю обнаружили ошибку и, вернув Васе телесную оболочку, отфутболили в Ад, а там сразу швырнули в котёл с маслом и теперь он обжаривается как сосиска во фритюре.

Прошла целая вечность, в течение которой Вася многократно сгорал до уголька, затем вновь возвращался к началу «жарки», чтобы снова захлёбываться немым криком от дикой боли. Видимо такое наказание ему определили за его земные грехи, и те, что он успел совершить где-то в глубинах космоса.

И вот очередное возвращение, но…видимо у «поваров» закончилась смена, печь выключена, масло остыло. Боль укротилась, притихла, стала терпимой, как слабо ноющий зуб. В голове стоял шум, точно в пустой комнате крутили запись морских волн, шуршащих о песок. И ещё в затылке был лёгкий стук, будто там прицепился за волосы крохотный дятел и методично долбил череп.

С трудом с третьей попытки удалось приоткрыть пудовые веки и сквозь пелену слёз, наконец, увидеть свет. А проморгавшись, Вася лицезрел стоящего над ним Наполеончика со странным выражением лица: не то растерянное, не то удивлённо-любопытствующее.

– Привет, – протолкнул Вася сквозь сухие с саднящими трещинками губы.

Наполеончик не шелохнулся, точно не услышал.

Вася облизал губы, прислушиваясь к телу: боль, похоже, готовилась к очередному нападению.

– Что у нас плохого? – наконец выдохнул, запоздало, поняв, что хотел спросить о другом.

–Что плохого?! – дёрнулся Наполеончик, оживился так, будто вынырнул из-под воды довольный и счастливый. – Всё плохо! – взмахнул загипсованными по локоть руками. – Полный писец!

Где-то слева пронзительно взвизгнули, а в следующее мгновение рядом с Васей плюхнулась на колени Юлька с керамической крынкой в правой руке, из крынки выплеснулась белая жидкость, окатив всё лицо Васи.

– Васечка! Голубчик, душечка моя, родненький ты очнулся, – затараторила Юлька, чудом удерживая крынку, а свободной рукой трепетно обтирала лицо Васи, тем самым, умывая его. – Как я рада! Офигеть! Вот выпей молочка, тебе сразу похорошеет.

– Молочко?! Откуда?

– От верблюда, – гыгыкнул Наполеончик.

– Может и от верблюда, а может и от местной коровы, или от козы, какая разница, Васенька. Настоящее, не из пакета, вкусное, жирное, как раз то, что тебе сейчас нужно.

Наполеончик неопределённо фыркнул, торопливо отошёл в сторону, покачивая загипсованные руки.

– Ах, Васенька, как же я боялась, что ты не очнёшься. А этот дебил уже хотел тебя похоронить, – горячо шептала Юлька в самое ухо Васи, помогая ему приподняться, затем поднесла край крынки к его губам.

Вася сделал глоток, другой. Да, это было молоко, самое настоящее прохладное, словно только что вынутое из холодильника, с изумительным вкусом и лёгким цветочным ароматом. Приятная прохлада негой медленно растекалась по всему телу, боль, шокированная таким поворотом, отпрянула, отступила в область пяток. Шум волн стал приглушённым, а дятел, похоже, устав, долбил уже по инерции, вяло.

Вася сделал ещё глоток и вдруг дёрнулся, вздрогнув всем телом, только сейчас почувствовав и осознав, что совершенно голый лежит, вернее, полулежит на толстой подстилке из свежеcорванной травы.

– Что ж вы не сказали, кретины! – Вася суматошно стал нагребать на себя траву, зарываясь по пояс.

– А что такого, Васенька? Мы уже девять суток смотрим на тебя такого, без одежды.

– А зачем раздели?

– Мы не раздевали, – подал голос Наполеончик, вновь приблизившись. – Твоя одежда…это…рассыпалась.

– Да, Васенька, вся-вся рассыпалась, будто из песка была сделана, – подтвердила Юлька.

– А ваша почему не рассыпалась?

– Сами удивляемся.

– Ладно, – Вася взял у Юльки крынку, стал, смакуя цедить молоко. – Рассказывайте, что ещё у нас хренового.

– Ой, Васенька, хренового у нас целая вязанка, – горестно вздохнула Юлька.

Дуэтом, перебивая друг друга и дополняя, Наполеончик с Юлькой стали рассказывать.

Ситуация была действительно полный капец. Во-первых, совершенно неизвестно в какой части галактики они находятся, на какой планете. Наполеончик считал: судя по незнакомому расположению звёзд, они вообще в другой галактике, а может и в другой вселенной. Во-вторых, такая же неясность на счёт Юли и Тивары: где они? И почему они трое оказались выброшенными бездыханные на озёрном острове?

Первым пришёл в себя Наполеончик. Был он на удивление цел и невредим, даже кровотечения из носа и ушей прекратились. Если не считать лёгкой усталости, чувствовал себя он отменно, чего нельзя было сказать о Васе и Юльке. Вася находился без каких либо признаков жизни, одежда на нём осыпалась пыльцой, на голове вместо волос нечто вроде нашлёпки изо мха, всё тело красное как у варёного рака, местами кожа бугрилась пузырями. Наполеончик решил, что Вася мёртв. А вот в Юльке где-то в глубине ещё билась, пульсировала жизнь. Мальчишка почувствовал это интуитивно, хотя Юлька смотрелась не лучше Васи и, казалось, что эта кукла никогда и не была живой. Наполеончика охватило отчаянье, он что-то кричал, звал на помощь, мечась по берегу. Накричавшись до хрипоты и пролив по выражению Юльки ведро слёз, мальчишка…заснул, уткнувшись в плечо «куклы». Проспал он самое большое четверть часа, потому что очнулась Юлька и резким движением отпихнула Наполеончика. Первое время Юлька вела себя очень странно. У людей и прочих гуманоидов такое поведение называют неадекватным с примесью фобий, паранойи и шизофрении, у машин, – а Юлька и была биомашиной с компьютерной начинкой, – всё просто: сбой программ. Вот у Юльки и наблюдались эти сбои: одни программы элементарно зависали, другие тормозили, »открывались» со скрипом, а то вообще запускались две-три одновременно.

О том, что у Юльки сбой программ Наполеончик сообразил позже, уже с загипсованной рукой. А до этого, увидев, как Юлька убивается над телом Васи, причитая, хлюпает носом и размазывает слёзы по щекам:

– Васенька, родненький, очнись. Мне страшно. Ты мой мужчина, ты должен оберегать меня и защищать… – и всё в таком роде, решил выразить соболезнование.

Уж больно жалостно причитала Юлька, Наполеончик проникся сочувствием и как единственный функционирующий мужчина попытался успокоить девчонку, утешить. Но шаловливые ручки по обыкновению нарушили границу. Юлька взбесилась и в гневе сломала мальчишке левую руку, как раз посередине между запястьем и локтем. Наполеончик добавил к рассказу Юльки: »Взбесилась как эброса в период гона, когда долго не может найти самца». На добавку Юлька лишь выразительно засопела и показала кулак, мальчишка опасливо отпрянул шагов на пять, спрятав загипсованные руки за спину.

Гнев Юльки был коротким. Меньше чем через минуту она под вой его императорской светлости носилась по берегу в поисках того, что могло бы унять боль и чем зафиксировать сломанную руку. Поразительно, но вскоре и то и другое отыскалось. Сразу от воды вдоль берега ровной как дорожка в саду или в парке тянулась полоса, усыпанная бордово-серой галькой, она была лёгкая как пемза или керамзит. Непонятно каким образом, но Юлька сообразила, что если гальку истолочь в муку, затем замесить тесто, его можно использовать как самый банальный гипс. Что и было сделано. Роль болеутоляющего взяли на себя плоды карликовых деревьев, что так же культурной полосой шли вдоль «пляжа», плоды были неприятного сизо-оранжевого цвета и напоминали нечто среднее между сливой и райскими яблочками. Сочные, с нефруктовым вкусом. Юльке напомнило это варёную кукурузу, а Наполеончик сравнил с маринованной аржой(аналог земной моркови). Наполеончик слопал почти килограмм этих фруктов, прежде чем прекратил скулить и трясти рукой. Гипс к тому времени затвердел и своим цветом и фактурой походил на шамот. Завершая гипсование, Юлька напомнила мальчишке, что если ещё раз он позволит к ней прикоснуться, то она не станет ломать руки, а просто их выдернет и выкорчует двадцать первый палец. Со страху Наполеончик не сразу понял, о каком пальце идёт речь, но сообразил, что это похуже сломанной руки.

– И запомни дебил: ТАК меня трогать может только Васенька! – поставила окончательную точку в ситуации Юлька.

Вторую руку мальчишке Юлька сломала в этот же день, но уже ближе к вечеру. День оказался длинным и весьма тёплым. Улучив момент, когда Юлька выглядела адекватной и спокойной, мальчишка решился озвучить плод долгих раздумий: Вася мёртвый, из-за жары он скоро станет портиться, поэтому его нужно похоронить, лучше всего вон под тем деревом, там земля мягкая…Наполеончик не договорил: Юлька опять взбесилась как эброса, и правая рука императора разделила участь левой. На этот раз «доктор» не стал пичкать пациента болеутоляющим снадобьем, а применил «наркоз»– элементарно вырубил ударом кулака.

Пока Наполеончик находился под «наркозом» Юлька исследовала довольно приличный кусок острова. Собственно тогда она и обнаружила, что они на острове – до этого думала, что они на берегу реки, ширина которой примерно метров семьсот. Остров поражал своей странностью: прежде всего, идеально круглый, как раз по центру стояла скала-башня, которая напомнила Юльке рождественскую свечу – эдакая огромная толстенная свечечка высотой в двадцатиэтажный дом, для выпендрёжа сверху нахлобучен серебристый колпачок, а из-под него вниз тянулись застывшие потёки «воска». Свечу использовали так давно, что и она сама и потёки превратились в камень, местами он потрескался и выветрился, кое– где щели забиты землёй и проросшей травой, а в других местах цепко прицепились уродливые деревца похожие на земных богомолов. У подножья «свечи» почти впритык начинался пояс деревьев, шириной примерно метров тридцать и ширина не менялась по всей окружности, затем шёл пояс гальки, который так же не менял ширину. В диаметре остров около четырёх километров, так что Юлька без труда прошла из конца в конец и сделала ещё одно открытие. Озеро довольно внушительное, если условно один конец острова обозначить как север, а другой как юг, то на севере берег Большой земли наиболее близок, а на юге же он лишь смутно угадывался тёмной полоской на горизонте.

– Вот и всё, что удалось пока выяснить, – закончила Юлька рассказ. – Ничего не забыли? – глянула выразительно на Наполеончика.

Слегка вздрогнув, мальчишка глухо обронил:

– Вода.

– Точно, – вновь оживилась Юлька. – Про воду забыла. Вода в озере чистая, можно пить, только она электричеством напичкана. Этот псих хотел ручки помыть, так его так долбануло, что я едва откачала. В общем, целое озеро жидкого электричества.

На Юльку вода подействовала своеобразно: её так же вырубило минут на пять, но когда она пришла в себя, то почувствовала значительно лучше – словно до этого зарядка её батарей приближалась к нулю (отсюда и сбои программ) и вот она, наконец, получила энное количество энергии. Предположив, что это может её вылечить, Юлька решила повторить «операцию». После третьего подхода, едва очнувшись, она тотчас поняла, что предположения оправдались: она была стопроцентно здорова. Все программы функционировали на отлично, никаких сбоев и зависаний. Порадовалась этому не только Юлька, но и Наполеончик: он очень надеялся, что здоровая Юлька будет сдерживать свои эмоции и не станет сразу ломать ему конечности, если он нечаянно не то сделает или, не то скажет.

Следующие полчаса Юлька провела ряд экспериментов с водой с единственной целью: выкачать из неё электричество, сделать пригодной к питью. Отчасти ей помогла всё та же галька: если подержать в воде четверть часа камушки, а затем вынуть их, то воду в принципе пить можно, правда неприятно – щиплется. Наполеончик сделал пару глотков и наотрез заявил, что даже под пыткой не станет пить этот «энергетик». Юлька не настаивала, ибо не знала, как подействует на живой организм жидкое электричество, а делать из его светлости лабораторную крысу не собиралась. Окончательно высосать электричество из воды так и не получилось. То, что забирала из воды первая партия камушек, похоже, был предельный лимит – последующие ничего не забирали. Завершая свои эксперименты, Юлька выдвинула гипотезу: в воде обитают недоступные для её сканеров микроорганизмы, которые видимо и вырабатывают энергию и у них есть чёткий лимит, сколько можно забирать, а дальше – стоп! Вход запрещён!

Эксперименты с водой, чтобы сделать её питьевой, Юлька прекратила, но зато активно продолжила другой эксперимент. Хотя надежда на успех была крохотная. Что Вася не умер, а находится в глубокой коме, Юлька была уверена на все пятьсот процентов, надо просто подождать, когда он выйдет из неё. И хоть чем-то помогать ему, быстрее это сделать. Поэтому она и решила «энергетиком» через каждый час умывать и обтирать тело Васи, надеясь, что слабый разряд тока на кожу резонансом включит внутренние органы и Вася очнётся. Сейчас, глядя на Васю, вышедшего из комы, Юлька не сомневалась, что это случилось благодаря её стараниям.

– Спасибо, Юль, ты классная. А пение? Кто-то пел или у меня был глюк?

– Не глюк, Васенька. Поёт дважды, утром на восход солнца, вечером на заход. Голос рождается наверху «свечи», под колпаком, затем эхом разносится. Похоже «свеча» действует как усилитель.

– Это что, как муэдзин у мусульман?

Юлька глубоко ушла в себя, видимо перелистывая файлы со словом «муэдзин», а Наполеончик стал сверлить Васю вопросительным взглядом. Отхлебнув очередной раз из крынки, Вася стал отвечать:

– У нас на Земле есть религия, ислам называется. Люди, которые исповедуют ислам, зовутся мусульманами. Они строят храмы-мечети, в которых есть башни, точно не помню, кажется, минареты называются. Специальные служащие, муэдзины, в определённое время поют с этих башен, призывая к молитве. Похоже здесь такая фигня. Только не понятно, почему храм в глуши, где население?

– Там, – сказал Наполеончик, кивнув в сторону противоположного берега.

– Там, – повторил Вася, задумавшись. – Как же нам туда перебраться, если водичка током бьёт? Да, кстати, а это у вас откуда? – Вася потряс пустой крынкой.

На этот раз рассказывал только Наполеончик, Юлька почему-то молчала, не перебивала дополнениями.

Итак, пять дней назад Наполеончик проснулся необыкновенно рано: руки под гипсом неприятно ныли и зудели. Рассвет только-только зачинался, ещё не пела муэдзинка, но видимость была приличная. Наполеончик решил пойти нарвать сливо-яблочек, чтобы унять боль в руках. Нарвать плодов можно было и здесь рядом с их стоянкой, но Наполеончик почему-то пошёл вглубь фруктовой полосы. Он значительно удалился, когда внезапно сверху на него обрушилось мощное эхо голоса муэдзинки, на мгновение оглушив. Но в следующую секунду эхо раздробилось, разлетелось в стороны, к воде, к лесу на противоположном берегу. От неожиданности Наполеончик отпрянул в сторону и вдруг обнаружил, что стоит на едва различимой тропе; она вела к подножью «свечи». Наполеончик пошёл по ней и вскоре уткнулся в подобие каменного стола, который был притиснут вплотную к ребристой стене. На столешнице стояли крынка с молоком и два плетённых из прутьев блюда – в одном фрукты и ягоды, в другом сдобное фигурное печенье, фигурки изображали либо фрагменты орнамента, либо буквы алфавита.

– Я думаю, – всё же не удержалась от вставки Юлька, – что это специальные ритуальные сладости. Как у индусов, например.

– Возможно, – задумчиво кивнул Вася.

Наполеончик посопел, исподлобья поглядывая на Юльку, затем, вздохнув, продолжил.

Каких либо следов тех, кто принёс подношение богам, не обнаружилось. Странно, не по воздуху же их принесли. Хотя почему и нет. Вон в родной галактике Наполеончика на неисследованных окраинах говорят, есть большая планета с пятью лунами, так вот на ней живут крылатые люди-дикари. Может и здешние аборигены тоже крылатые – надо же как-то преодолевать электрическую преграду.

Наполеончик с опаской осмотрел воздушное пространство, каждую секунду ожидая нападения: ведь он пришелец, который кощунственно проник на святую территорию, и его следовало либо просто прогнать, либо жестоко наказать. Разумеется, мальчишка не стал дожидаться этого: загрёб своими «манипуляторами» блюдо с печеньем, прижав к груди, неуклюже рванул назад под защиту Юльки.

Чуть позднее они уже вдвоём сходили к жертвеннику и забрали остальное. Каждое утро в течение пяти дней они забирали подношения, но следов подносителей так и не обнаружили. Наполеончик выдвинул версию: приносят ночью, скорее всего перед рассветом, ночи здесь весьма тёмные и короткие, максимум четыре часа, Юлька дважды ходила за «гостинцами» едва рассвет зачинался и тоже не обнаружила ни следов, ни каких-либо звуков со стороны воды, значит, аборигены летающие и ночью видят так же хорошо, как и днём.

– Логично, – согласился Вася. – А вам не кажется странным такой факт. Если кто-то каждое утро приносит «гостинцы», то кто-то их забирает. Вы пять дней объедали богов, грубо говоря, воровали, и никто не поднял шума. Непонятно. Те, кто не получил «гостинцев» должны были уже после второй пропажи искать воришек или там, у жертвенника поставили бы ловушку-капкан.

Наполеончик странно покряхтел и неуверенно выдал ещё одну версию:

– А если те, кто не получил «гостинцы» подумали, что им перестали приносить? Ну, типа решили, что хватит кормить нахлебников. Поэтому и не ищут воришек.

– Сомнительно. Нет, тут что-то другое. Ладно, коллеги по несчастью, вы извините, но я что-то дико устал, будто весь день картошку полол. Сделаем так: я сейчас покемарю часика три, потом разбудите, поиграем во «Что, где, когда» и порешаем ребусы с непонятками…

Заснуть сразу не получилось,хотя думал, что вырубится,едва уронит голову на травянную подушку.Сонливость робко,неуверенно подступила,топталась рядом,дышала в лицо,но почему-то не решалась овладеть этим телом.

Чтобы хоть чем-то занять себя,Вася стал анализировать услышанное от ребят и попытался вывести подобие резюме. Юля не взорвалась в воронке,это ясно как дважды два, иначе бы их разнесло на атомы по всей вселенной. И предотвратила взрыв скорее всего Тивара. Что было дальше? Вероятно, Юля всё же погибла, а перед этим успела телепортировать уцелевших на этот остров. Возможно, умирающая Юля упала где-то там на Большой земле. Как ни пытался Вася напрягаясь посылать мысленное «Ау!»,ответ был один– тишина. Юлька обмолвилась, что тоже ничего не слышит и не чувствует. «Глухоту» Юльки в принципе можно обьяснить: в результате мощного энергетического удара в ней могли повредиться чувствительные сенсоры. Но у Васи иная «начинка», тем более он чувствовал себя абсолютно здоровым,почему же внутри нет холоднящей пустоты утраты? Ведь у них с Юлей была сильная связь, наверное как у близнецов, поэтому смерть Юли должна была отозваться внутри Васи. Не отозвалась. Напротив,всё время было ощущение схожее с тем,когда ктайцы забрали марму на реконструкцию, а Васю отправили на «дачу». Тогда растояние между ними было огромное, но сигнал,хоть и слабенький,но был. А теперь эфир пуст.

Ладно,подвёл Вася черту под размышлениями, буду думать, что Юля жива,но сильно раненая, она тратит крохи сил на востановление,поэтому и не может ответить. Если я, как говорят ребята, был весь в ожогах и выглядел трупом,чудесным образом востановился, тогда и Юля востановится, вернёт свои силы и ответит. А пока…мы проникнем во внутрь этого странного храма– «свечи» и, возможно, там найдём ответы на все наши вопросы.

ГЛАВА 4 БОГ-САМОЗВАНЕЦ

Вася проснулся оттого, что температура в шалаше повысилась настолько, что дышать было трудно как в парной. В проём ломился жаркий дневной свет.

И зной снаружи, и стоящие у изголовья знакомая уже крынка с молоком да плетёное блюдо с фруктами и фигурными печенюшками, красноречиво говорили о том, что Вася проспал не три часа как просил, а вдвое, а может и втрое больше. Наверняка Юлька решила, чем дольше Вася поспит, тем лучше будет себя чувствовать, а Наполеончик, помня участь своих рук, разумеется, не возразил.

Вася действительно чувствовал себя превосходно. Шум в голове исчез, тело не ныло и не зудело, была только одна неприятность – липкое от пота. И дятел, что долбил в затылок, похоже, поняв тщетность своей затеи, улетел.

Зверский аппетит так же говорил о хорошем самочувствии. Поэтому Вася, не раздумывая, приступил к позднему завтраку. Поразительно: несмотря на высокую температуру в шалаше молоко в крынке было прохладным, да и фрукты приятно холодили ладонь, печенюшки же, напротив, были тёплыми, словно их недавно вынули из духовки.

Чуть в стороне от «обеденного стола» стояла воткнутая в землю сухая палка-растопырка и на ней, как на вешалке висело нечто сплетённое из травы, напоминавшее одновременно шорты и юбку. Юлька постаралась, умничка. Вася пока ел, всё поглядывал на обновку, пытаясь зрительно представить, как он будет выглядеть в ней. Пожалуй, не хватает пера или кольца в носу и ожерелья из костей для полного образа папуаса. Цвет кожи уж точно соответствует: тёмная, с масляным отблеском, как у копчёной селёдки.

Пока Вася спал, Юлька с Наполеончиком обошли по периметру «свечу», исследуя буквально каждый сантиметр на предмет входа. И они действительно нашли нечто похожее, когда завершали «кругосветное путешествие», в ста метрах левее их шалаша. Этот участок отличался от соседних излишней ровностью, явно механическим путём сгладили. Кроме того, при внимательном взгляде просматривался едва различимый шовчик, очерчивающий полуметровый вытянутый прямоугольник, ширина около метра. В центре прямоугольника были пять каплевидных впадинок, их характерное расположение наводило на мысль: нужно прикладывать ладонь, слегка растопырив пальцы. Хотя видимо всё зависело от размеров кисти.

Юлька многократно прикладывала свои руки, то левую, то правую – результат нулевой.

– Ну, чувырла каменная, открывайся! Гости пришли! – наконец, психанув, пнула стену.

Наполеончик поняв, что Юлька заводится, опасливо отступил на несколько шагов назад, спрятав руки за спину.

Наконец, осознав безуспешность своих стараний, Юлька смачно выругалась, вновь пнув предполагаемую дверь:

– Чтоб тебя, зараза, камнееды сожрали!

Затем внезапно подлетела к Наполеончику, хватанув его за плечо, бесцеремонно подтащила к стене. Мальчишка запоздало мычанием выразил протест.

– Заткнись, а то в лоб получишь! Нет, я тебе ухо оторву, нет, оба два сразу.

Побледнев, мальчишка тотчас выбросил из головы даже намёк на сопротивление или возражение, всецело отдался в руки Юльки. А она уже нервно обламывала края гипса, освобождая синевато-розовые пальцы императора. Судя по цвету пальцев, гипсуя, Юлька явно перестаралась: в сдавленные гипсом руки плохо поступала кровь.

Наконец, освободив синюшные ладошки мальчишки, Юлька, не думая, что причиняет боль, с силой вдавливала пальцы Наполеончика в стену. Мальчишка то багровел, то бледнел, обливаясь потом, гримаса боли волнами ходила по его лицу. Глаза затянулись пеленой слёз, сделав его слепым. Сдавленным мычанием император Латоны пытался выразить протест, но Юлька охлаждала его гневным рычанием:

– Затухни! А то нос по морде раскидаю!

В сотый раз Наполеончик невольно подумал, что после водного лечения Юлька существенно изменилась: она всё меньше походила на андроида и всё больше на человека. Особенно когда сердилась или гневалась. В эти моменты она сильно напоминала Лис в тот злополучный день на Гайке, когда та заступилась за принцесс и грозилась кастрировать. Всё время помня это, Наполеончик и не решался громко действием сопротивляться причиняемой боли. В Юльке явно что-то сломалось и возможно навсегда.

Вася вышел к ним на голос Юльки.

– Вот вы где оглоеды. Вам как ремня всыпать или шелбанов наставить?

– Ой, Васенька! – оставив в покое Наполеончика, бросилась к Васе Юлька. – Выспался? Хорошо себя чувствуешь?

– Нормалёк. Что тут у вас?

– Мы с Напом…

– С Напом?

– Да, я сократила его имя, надоело, язык устаёт.

Наполеончик морщась, дул на измученные пальцы, глянул на Васю полными слёз глазами, в которых буквально вопила просьба избавить его от ига этого свихнувшегося андроида.

– Ну, и что вы с Напом?

– Это дверь, Васенька. Вход! – Юлька подлетела к двери и с силой пнула её. – Только зараза не открывается.

– Ясное дело: ты не хозяйка, ключа у тебя нет. Пробовала отмычку?

– Пробовала, Васенька. Триста семьдесят пять вариантов, плюс его клешни, – кивнула на Напа.

Наполеончик возмущённо засопел, хотел что-то сказать, но, глянув на Юльку, промолчал.

–Ойхохо! Офигеть!

–Что там?

– Здесь такая база данных, что моих мозгов не хватит всё загрузить.

–А ты всё и не загружай, выцеди только главное.

–Уже цедю, Васенька.

–Живые существа есть?

–Пока не обнаружила. Хотя, стоп, стоп…Упс. Есть один. Правда он спит в анабиозе уже тринадцать лет.

–Его можно разбудить?

– Можно. Только он сам скоро проснётся: будильник сработает через двадцать восемь минут.

– Хорошо, будет кому задать кучу вопросов.