Текст книги "Не надо, дядя Андрей! (СИ)"
Автор книги: Марта Зверева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
АНДРЕЙ
1.
Снесло башку. Напрочь. Нахер.
До красного тумана в голове. Яростного сладкого тумана.
До боли. Боли от стискивающей член плоти.
Чем сильнее она меня сжимала, тем яростнее мне хотелось прорываться, продалбливаться, пробуривать себе путь внутрь пульсирующего горячего жадного маленького тельца.
Дрожащего тельца под моими руками. Тоненькие косточки, нежная кожа, на которой остаются отметины от нетерпеливых пальцев. Ебать, ебать, ебать, топить свою ярость в мягком и женском. Не охлаждая, а лишь разжигая огонь, не ослабляя, а лишь отверждая плоть.
Чем больше слез, криков, стоном, тем сильнее хочется нанизать ее на себя, насадить, ворваться, отдолбить до судорог, до закаченных глаз.
Как устоять, когда перед глазами пульсирующее крошечное отверстие, доверчиво подставленная нежная розовая попка, подгибающиеся ножки?
Сладкая, горячая, вывернутая наизнанку для меня девочка, моя девочка, с ног до головы моя, моя, моя, можно делать с ней все, что захочется, все равно останется моей. Будет дрожать, будет кричать, плакать, но подставлять себя, отдаваться, отдавать всю себя, потому что только так и бывает, только так: приходит сильнейший, приходит мужчина и берет, и защищает, и вонзается, присваивает себе.
Густой туман окутывал голову, аж шатало, так сладко было в паху от разорвавшейся внутри тельца Лизоньки бомбы. Так глубоко накачал ее своим семенем, под завязку, плотно набил. Такие наивные глазки, блядско-невинные, когда она слизывала его с пальцев, так смотрели на меня: еще, еще, дай мне еще, что я чуть не взорвался снова.
Ее рот, уже привычно сладкий, гладкий, обнимающий, влажный, засасывающий рот, как я мог уйти от нее? Как оторваться, как не высадить в нее всего себя, вдолбиться по самые яйца, вдолбиться вместе с яйцами, заполнить так, чтобы треснула, затрахать до полусмерти, до смерти, да и тогда будет мало…
Эта девка выносила мне мозг, не оставляя внутри ни единой связной мысли, вообще ничего разумного. Последняя искра сознания заставила прохрипеть: «Беги». Чтобы не уничтожить ее. Чтобы остыть, подождать, а потом вернуться, когда она снова нальется соком и выдолбить еще раз.
С трудом к затуманенному мозгу добралась мысль, что мужики у бассейна слышали ее вопли. Надо сделать вид. Лицо. Морду. Прекратить скалиться от пронзающих тело разрядов тока при одном только воспоминании о Лизиной растянутой дырочке, сжимающей мой хуй. Равнодушно и отстраненно.
Мужики все слышали.
Мужики смотрели с завистью и с еще большей завистью на мой стояк, у которого не было шансов пройти еще долго, пока мысли внутри горячего распластанного на кушетке тельца.
Мужикам тоже хотелось. Что ж.
Я первый нарушил формат мальчишника, мне и проставляться. Звякнул, заказал шлюх, чтоб привезли побыстрее, уже неважно каких. Тутошняя охрана все равно плохих не держит, знают свой контингент. Да и девочки в форме держатся, мы их хлебушек с икоркой.
Только мясистые прелести жриц любви меня вообще никак не задевали. Мысди возвращались раз за разом к оттраханной Лизе, которая где-то там наверху. Еще пахнет мной, еще горяча внутри. Еще дерзкая и плачущая, все сразу.
Подхватил бокал с коньяком и поднялся наверх.
Постучал к ней.
Тишина.
Толкнул дверь.
Заперто.
– Лиза! Открой!
Тишина.
– Лиза, мы просто поговорим!
Вру как адвокат. Не поговорим. Ворвусь, воткну перемерзлый стояк ей в горло до хрипа, спущу пару раз, тогда и поговорим.
– Лиза, ты в моем доме!
Тишина.
Девочке нужно подмыться и поплакать. Что я, не понимаю?
Спустился вниз, подозвал жестом не самую потрепанную блядь, сел в кресло и указал на пах.
– Быстро.
Медленно не в кайф. Все еще профессиональные штучки только напоминают, что хочу я совсем другого.
Мужики там уже ебали на двоих-троих других телок, лениво валялись в бассейне, для смеха притапливая девиц.
Мудаки.
И я мудак.
Так хочется сладких-сладких слез.
Дерзкого рта.
Приподнялся, наклонился к шлюхе, сдавил рукой ее горло, загнал ей по яйца и быстро отдолбил под хрипы и текущие слезы. Не то. Но хоть кончил.
И ушел к себе наверх, не думая, что будет с утра. Пусть девки вызовут уборку, за что я им столько бабла плачу… Залил напоследок в себя еще коньяка и вырубился поперек кровати. Без снов. Хотя не отказался бы.
Утром встал, жахнул аспирина и спустился в клинику, заметив краем глаза, что у бассейна все убрали, никаких следов попойки. Ну и отлично.
В кабинет не заходил, чтобы вид кожаной кушетки не похерил все рабочее настроение и я не понесся посреди дня к Лизе выламывать дверь и ебать, где застану.
Она целый день не появлялась, но в последние дни это было нормально. Только после десятичасового рабочего дня, перестроившего мозг в нормальную сторону, я начал приходить в себя и осознавать.
Что снова изнасиловал Лизу. Как говорят в протоколах «извращенным способом».
Туман развеялся, и хотя воспоминания о ее визге по-прежнему потряхивали меня волнами ярости и похоти, я начал осознавать, что возможно ей не так понравилось. Что возможно…
Я поднялся наверх. Бегом, перепрыгивая через ступеньку. Проверил на кухне, но ее сегодняшняя еда стояла нетронутой.
Стукнулся в дверь. Тишина. Заперто.
Толкнул дверь посильнее. Навалился всем телом, почувствовав, что поддается и с треском влетел в комнату. Пустую комнату с разбросанными вещами. Лизы не было.
Не было.
Блядь.
ЛИЗА
1.
Так все удачно получилось с девчонками! Я познакомилась с ними на этой работе для студенток. Ничего особенного делать было не надо, просто нарядиться в костюм анимешной официантски и раздавать флаеры в клубе. Шесть часов на ногах и от улыбки болело лицо, но это было даже весело! Я так боялась, что за такие деньги придется делать что-то совсем сложное и неприятное. Ведь если посчитать, получается, что работая каждый день так, можно заработать очень хорошую зарплату, почти как у отчима! Правда иногда надо отдыхать, но и с выходными получалось бы совсем неплохо.
Я успела обрадоваться тому, что так быстро освоилась. Больше боялась! Но когда я поделилась своей радостью с девчонками, которые переодевались рядом со мной, они переглянулись и опустили меня с небес на землю. Не все оказалось так радужно. Сегодня нам повезло заработать неплохие деньги за веселье, но такое случается не каждый день.
Можно, оказывается, простоять в супермаркете шестнадцать часов с двумя перерывами, предлагая попробовать заветрившуюся колбасу пенсионерам и местным алкашам. За семьсот рублей.
Увидев, как я спала с лица, девчонки принялись расспрашивать, что такое, почему я грустная. Я побоялась рассказывать правду. Сказала, что мама умерла, а родственники отжали у меня квартиру. В чем-то это была правда. Поэтому они поверили и пожалели меня. А главное – пригласили жить с ними.
В большой трехкомнатной квартире с дешевыми обоями и вытертым паркетом в каждой комнате жили по три-четыре девушки. Такие же как я, очень похожие на меня. Работали вот на таких работах, где не требуют паспорт, потому что у них тоже не у всех он был, а некоторые жили в России нелегально.
– Двести рублей в сутки, – сказала мне улыбчивая Танечка. – И живи себе.
Мне досталась верхняя полка двухъярусной кровати, и это было лучше, чем ночевать на вокзале.
Девчонки меня накормили, хотя предупредили, что в будущем надо будет сбрасываться на еду и готовить по очереди. Ну и вообще взяли под свое крыло, тут же напичкав инфой о том, как искать быструю подработку.
– Лучше всего всякие клубы и вечеринки, там нужны красивые, а ты очень красивая, и сиськи на месте, – учила Рената, расслаблявшаяся после долгого дня с бутылкой пива. – Там заодно можно потусить с мужиками, они тебе купят выпивку подороже, бармен потом выручкой поделится. Или даже заработать побольше, если ты умная.
– Да брось, не надо ей! – шикнула Шурочка, полноватая сочная блондинка, которая варила суп для своего шестилетнего сына. Он жил тут же, с ней, и на целый день оставался один, надо было чем-то его кормить, пока мама зарабатывала.
– Пока молодая и свежая – надо! – Отрезала Рената. – Потом спасибо скажет.
– В смысле? – я обрадовалась, что можно получить больше денег. Тогда я быстро накоплю сумму побольше и сниму квартиру. Может быть, даже решусь восстановить паспорт.
– Ну ты как маленькая… – хрипло засмеялась Рената. – Эти же мужики могут заплатить тебе неплохие деньги, если будешь с ними поласковее. Ты девственница еще?
Она спросила вроде бы небрежно, но из-под век меня преследовал цепкий острый взгляд.
– Нет… – я покачала головой. Спасибо дяде – уже нигде не девственница. – И… наверное, я поняла о чем ты, мне это неинтересно.
– Ну как хочешь.
Она сразу потеряла ко мне интерес.
Шурочка было открыла рот, но передумала и дальше мы сидели в молчании.
А на следующий день девчонки позвали меня с собой в ночной клуб подрабатывать «развлекалками». Просто тусить на большой вечеринке серьезных взрослых людей. Ничего ужасного делать не надо, просто создавать атмосферу. Танцевать, смеяться, пить коктейли и слушать рассказы старперов. Я с радостью согласилась, обещали пять тысяч за одну ночь!
2.
Клуб был из тех, куда я бы ни в этой, ни в прежней жизни не попала бы никогда. Он выглядел так, что казалось, тебя на входе будут сканировать, чтобы узнать сумму на банковском счету. И кредитки ниже платиновой даже не принимаются. На улице перед ним стояли машины с роскошными обводами и тех марок, что я в основном видела в кино. К счастью, все эти дресс-коды и фейс-контроли требовались только тем, кто пришел сюда прожигать жизнь. Девушек, молодых и стройных, пускали просто так и даже обещали бесплатные коктейли.
Нам, впрочем, не полагалось, мы были на работе.
Бармен наливал нам газированную воду и разноцветные соки, а дурь у нас должна была быть своя. И широкая улыбка появляться при воспоминании о том, сколько заплатят за эту ночь.
Поначалу все шло отлично. Я танцевала до упаду, визжала под летние хиты, прыгала с девчонками, чокалась своей минералкой с какими-то мужчинами вполне приличного вида и было мне весело.
Но ночь продолжалась и мужчины становились все пьянее. Уже раз в пять минут я снимала со своей попы чужие руки и пару раз меня по пути в туалет прижали к стене и облапали. Девчонки только смеялись на предложение ходить в туалет парами.
– Ты что, в школе, что ли?
Я постаралась пить поменьше, чтобы реже пришлось туда бегать. Но все равно рядом со мной постоянно ошивались мужчины, иногда ради шутки не выпускавшие меня из того угла, где я сидела. Один из них, рыхлый лысоватый коротышка, ниже меня, даже попытался поцеловать, засунув язык мне в рот. Я оттолкнула его и с отвращением долго полоскала рот минералкой.
– Лиза! – позвала меня Танька. – Лиза! У нас тут крутое предложение, хочешь с нами?
– А что делать?
– Поехать с парнями в сауну. Еще по десятке каждой.
– Не, я не по этим делам! – я уже сообразила, к чему это все идет.
– Ну и дура, – беззлобно отозвалась Танька. – Будешь колбасу за копейки рекламировать?
– Ну лучше чем ноги раздвигать, – огрызнулась я.
Она только пожала плечами и только через полчаса я сообразила, что в сауну поехали почти все мои подружки, а я осталась практически одна. И хищники с масляными глазками стали окружать меня намного настойчивее прежнего. Я нервно смотрела на часы. До конца оплаченного времени было еще долго. Прихолилось терпеть. Только улыбаться было все сложнее.
После очередного прохода к бару, на танцпол и обратно меня вдруг схватили мужские руки и поволокли за собой. Я даже не успела вскрикнуть, как оказалась в полутемной комнате с диванами и густым дымом кальянов, пахнущим дыней.
– Какая ты красотка, – шепнул мне на ухо скрипучий голос. – Давно понравилась. Посиди с нами.
Меня приземлили на колени плотному седому мужику, который тут же обвил меня рукой за талию, но дальше пока не пошел.
Наша координаторша заглянула в комнату невзначай, увидела меня, кивнула и ушла.
– Выпей с нами!
Мне налили чего-то явно алкогольного.
– Мне нельзя.
– С нами можно.
И бокал пихнули в руку. Я отхлебнула и закашлялась. Там был коньяк или что-то такое.
– Пей, пей…
Пришлось давиться, но допивать. Голову сразу повело. За ночь я почти ничего не ела, да и вечером почти не притронулась к макаронам, которые сварили девчонки.
Поэтому наверное, я не сразу заметила, что рука седого уже не на талии, а гораздо ниже. И поглаживает меня, поглаживает.
– Эй… – я попыталась ее убрать, но мои запястья мгновенно стиснули вместе и отвели в сторону.
А рука переместилась на грудь, поглаживая ее уже совершенно недвусмысленно. Я попыталась возразить, но рот мне заткнули слюнявой пастью, а попытку сопротивляться быстро пресекли, заваливая на спину на диван. Чужой язык хозяйничал у меня во рту, рука мяла грудь, задирая мои запястья выше головы, а колено развело мои ноги в стороны.
При этом разговоры других мужчин в той же комнате, курящих кальяны, нисколько не изменились. Как будто ничего не происходило.
Пальцы больно вывернули сосок, изо рта у мужика воняло и мне совсем не нравилось его все ускоряющееся сопение.
Вдруг тяжесть перестала давить на меня, руки отпустили, зато я, холодея, услышала звон пряжки ремня и звук расстегиваемой молнии.
– Пососешь сначала, красавица? – с тем же скрежетом спросили у меня, дернув вверх. В лицо ткнулась влажная головка кривого члена. Он был вяловат и смотрел куда-то в пол и вонял как стадо козлов.
Волей-неволей я вспомнила, что огромный член дяди Андрей пах чистой кожей и немного мылом и был по-своему красив. Его гладкую головку даже хотелось облизать как блестящую конфету. От того, чем мне тыкали в лицо, хотелось блевать.
3.
– Ну и дура! Дура ты, Лизка! – орали на меня уже второй час девчонки.
– Из-за твоего визга, между прочим, всех штрафанули!
Меня и вовсе лишили заработка за эту ночь, и кураторша еще говорила, что мне очень повезло, что я не покалечила уважаемого гостя, когда вырывалась.
– Будешь топтаться теперь на митингах за сто рублей, идиотка!
– А если хочешь здесь жить, давай гони деньги, на которые нас штрафанули!
Я не рискнула напоминать им, что за поездку в сауну они заработали гораздо больше, чем та сумма, которую у них вычли. Мне было страшно снова оказаться на улице. И без надежды найти даже такую работу. Поэтому я раздала почти все, что у меня было, чтобы компенсировать девчонкам потерянное. После этого они подобрели и даже накормили меня бутербродами с дорогой бужениной и налили пива, купленного на заработанное ими…
Впрочем, они сами этот заработок позорным не считали. И даже проституцией не считали. Они ведь могли отказаться. И денег много. И некоторые мужчины были симпатичными, они бы с ними и так пошли.
– Ты реально девственница, что ли? Так ты признайся, мы твою целку за бешеное бабло продадим! – ржали они, уже успокоившись и захмелев.
Все равно продолжали насмехаться надо мной.
– Лиззи у нас будет главной по «Пятерочкам»!
– Если где листовки раздавать с распродажей картошки – это к нашей Лизе!
– В костюме зебры ходить! Как раз плюс тридцать обещали!
– Ну вот, Лиз, сама и проверишь, что лучше: костюм зебры или один раз рот открыть.
К сожалению, это все оказалось правдой. И тухлая колбаса, и костюм зебры, и листовки с белорусской ярмарки. Я сбивалась с ног, работала по шестнадцать часов в сутки, получая пятьсот рублей в день, которые все уходили на оплату койки и еды, откладывать уже не получалось.
Девчонки же бегали по модным выставкам и танцевали на сцене у популярных певцов, еще и получая за это деньги. А что приходилось делать кое-что еще, так нечасто. За две недели, что прошли с момента моего отказа они только еще один раз собрались, накрасились и уехали на всю ночь на «день рождения» к очередному «уважаемому гостю». Вернулись утром слегка потрепанные, но тысячные купюры вытряхали буквально из одежды. Сказали, что было весело. И почти не пришлось ничего делать.
Наверное, я была дурой.
Я потихоньку расспрашивала девчонок, так чтобы остальные не слышали и не начинали опять издеваться.
Марина рассказала, что у нее был высокий красавец, который ее просто поставил раком и оттрахал без затей. Правда и без презерватива, но она уже выпила постинор, все нормально.
Ася долго пыталась сосать какому-то старику, но у него все не стояло, так что они просто час провозились и он ей за это десять тысяч отсыпал.
Катю ебали сразу двое. Один, говорит, в зад, очень больно было, но потом стало охуенно, она три раза кончила.
Не представляю, как можно от такого кончить. Так и сказала, но она пожала плечами и ответила, что я наверное просто фригидная. К разговору присоединилась Олеся, которая начала рассказывать, что в жопу как и по-нормальному, больно только в первый раз. Зато потом начинается такой кайф, что уже по-другому и не хочешь. Тем более, так не залетишь, можно не волноваться. Вот сосать – это проблема. Все время работаешь языком, так еще и платят за это меньше, чем если просто полежишь с раздвинутыми ногами.
Они совершенно не выглядели несчастными или опустившимися. Не думали, что это какой-то позор.
Наоборот, они нормально одевались и строили планы: кто пойти учиться на платное, когда наберут немного денег, кто вернуться домой, когда тоже подкопят, а кто-то даже выйти замуж за какого-нибудь из этих толстосумов. Или работу нормальную найти, как я.
Вернувшись в очередной раз со смены, где я двенадцать часов проходила на каблуках за копейки и со слезами отпаривая ноги в горячей воде, я решила, что все-таки наверное надо будет попробовать еще раз.
После того, что со мной делал Андрей, мне уже ничего не страшно. Никому из девчонок член в горло не совали и не трахали огромной елдой, не обращая внимания на крики. Наоборот, даже заботились, если им было больно.
И вообще, может быть, мне еще не придется это делать.
И я попросилась в очередной поход. Это должен был быть БДСМ-клуб, где мы просто будем ходить в блестящих платьях и ошейниках. Но нас нельзя будет трогать, только если сами согласимся.
Девчонки меня пожалели и сказали, что доверяют мне в последний раз.
Танька даже успокоила немного, сказала, что в том клубе уже была и там обычно есть кого поиметь кроме промоутерш, так что подзаработать не выйдет, да и мне будет легче обратно влиться.
Но мне не повезло.
Сразу на входе я увидела того седого и замерзла на месте, еще не сделав и шагу в своих блестящих босоножках на высоченной платформе. И он тоже меня узнал. Оскалился как волк, увидевший добычу и медленно подошел. Девчонки расступились, оставляя нас втроем. Меня, его и нашу кураторшу.
– Сколько? – спросил он ее, приобнимая меня за бедро.
Она начала лепетать про то, что я должна отработать хотя бы полночи, но седой снова спросил очень терпеливо:
– Сколько?
Она назвала сумму. И уточнила, что половину ей и половину мне.
Он молча отсчитал пятитысячные. И положил руку мне на горло. Прямо на декоративный ошейник.
– Очень удачное место, девочка, чтобы объяснить тебе, как ты была неправа… – проворковал он, и я вся покрылась холодным потом, потому что крики, которые я слышала в клубе, меня пугали до одури.
Но следующий крик напугал не только меня, но и седого.
– Лиза!!!
Очень. Очень. Очень знакомый голос.
И судя по тону… мне почему-то захотелось остаться с седым.
4.
– Руки убрал.
Мое горло тут же было отпущено. Я медленно повернулась и увидела подходящего к нам Андрей. Он был в кожаных штанах с подтяжками и белой рубашке, распахнутой на груди, открывая татуировки в виде черных языков огня, уходящих в том числе и ниже, к паху. Никак не могла вспомнить, где же они заканчиваются. Как-то не обращала внимания, когда этот пах утыкался мне в лицо, когда в горло входил член Андрея.
Он подошел ко мне вплотную, сжал мою шею сзади сильными пальцами как клещами и развернулся к выходу. Что-то пискнула кураторша, но заткнулась под его взглядом. Сделал шаг вперед седой, но передумал и тоже отошел. До свободы оставалось всего несколько шагов, когда из-за спины донесся женский голос:
– Андрей!
Он замер. Спина закаменела. Повернулся всем телом, но не дал повернуться мне, жестко зафиксировав шею, так что я могла только слушать.
– Андрей, ты куда? Ты мне обещал экшен.
– С тобой остается Олег.
– И что мне толку с него? Я хотела вас обоих!
– Слушай…
– Ты ведь всегда выполняешь обещания, я же не ошибаюсь?
– Хорошо. Будет тебе экшен.
Его пальцы непроизвольно сжались на моем горле. Я пискнула и дернулась. Он развернул меня к себе, словно только заметив, что случайно захватил в плен.
– Значит так, Лиза. Сейчас мы пойдем в закрытую комнату. Ты войдешь туда, сядешь на диван, повернешься спиной и не сойдешь с места, пока я не разрешу. Ясно?
Я промолчала, не в силах сглотнуть комок в горле. Мне было одновременно очень страшно и… я была рада, что он избавил меня от этой мерзости. Правда я не была готова к мерзости еще худшей.
– Кивни, если поняла.
Я попыталась наклонить голову, он видимо принял это за согласие и потащил меня за собой. За тяжелой дверью в выкрашенной в черный цвет комнате не было ничего кроме дивана, на который меня толкнули и огромного креста в виде буквы Х, которая была еще вписана в окружность. На кресте спиной к нам была распята голая женщина. Ее руки и ноги были пристегнуты грубыми кожаными браслетами, а вокруг ходил еще один мужчина. Абсолютно голый, только в огромных армейских говнодавах. И с хлыстом.
Андрей закатал рукава рубашки, кивнул этом мужику и рявкнул в мою сторону:
– Я сказал: отвернулась! Быстро!
Я с бьющимся сердцем повернулась к стене и вздрогнула от первого свиста и удара, мягкого, окончившегося на коже женщины. Она вскрикнула, а я сдвинула ноги и зажмурилась. Оказывается, бывают штуки и похуже того, что Андрей делал со мной.
Это длилось долго. Очень долго. Свист плети, влажный мягкий звук, вскрики женщины. Я попыталась заткнуть уши, но это не помогало.
Короткие фразы Андрея, обращенные к напарнику, не достигали моего мозга. Я не понимала, что он делает.
Очнулась только когда наступила тишина, вслед за ней странный скрип и еще более странные звуки.
Осмелилась повернуться…
И увидела, что крест с распятой женщиной развернут вверх ногами и приподнят, Андрей стоит с другой стороны от нее, держа ее за лодыжку, его штаны расстегнуты, а член входит до упора в горло жертвы. Ее голова как раз на нужной высоте для этого. Женщина и издавала эти звуки, давясь его агрегатом. Как когда-то я.
Он трахал ее в рот, вдалбливался в горло по самые яйца. Как мне.
В лицо словно плеснули кипятком. Заледенели кончики пальцев.
Второй мужик, тот, что голый, подошел со своей стороны и как-то деловито, равнодушно воткнул женщине в промежность огромный фиолетовый вибратор. И другой, черный – вонзил в зад. Взялся за них как за ручки управления и начал трахать.
Женщина взвыла, не выпуская член Андрея, тот откинул голову, прикрывая глаза.
Он засунул член ей в горло до упора и так остался стоять. Даже обездвиженная, она извивалась и дергалась, хрипела, давилась, но когда он позволил ей вдохнуть, тут же потянулась за членом обратно.
Я сильнее сжала колени. Странное зудящее, ядовитое чувство, растущее внутри меня, не имело пока названия. Но странным образом я сейчас больше ненавидела эту женщину, что надевается на член моего названного дяди, чем Андрея, который проделывал то же самое со мной. Как она смеет…
Она не только смела. Она явно получала от этого удовольствие. Тем более, что второй мужик активно орудовал в ней двумя дилдо, и ей это добавляло наслаждения. Но член Андрея она обрабатывала без устали.
Он двигался все быстрее у нее во рту и наконец замер, лишь подрагивая, а она захрипела снова, принимая в свое горло его сперму. Глаза Андрея распахнулись и он в упор посмотрел… на меня.
Кровь моментально отхлынула от моего лица, по венам разлилась ледяная кислота ужаса.
Он спокойно вынул член у женщины изо рта, вытер его о ее волосы, убрал в штаны и подошел ко мне.
– Я же, кажется, ясно сказал, чтобы ты отвернулась… – прошипел он мне в лицо.
– И ты теперь меня тоже изобьешь? – спросила я, не в силах молчать.
– З-з-заткнись… – процедил он сквозь зубы.
От его тона было страшнее, чем от свиста хлыста.
– Ты довольна, душа моя? – не поворачиваясь, но громко спросил он.
– Даааа… – так томно выдохнула женщина, что я снова почувствовала этот зуд.
– Идем.
Андрей вздернул меня за локоть и потащил за собой, уже не реагируя на оклики в зале. Я старалась не смотреть по сторонам, но взгляд против воли выхватывал сценки, которых я не видела даже в самой страшной порнухе.
В гардеробе он получил пиджак, который тут же накинул на меня и телефон. К выходу подъехала машина, в которую Андрея и запихнул меня с плохо скрытым раздражением.
– Мои вещи… – попыталась я напомнить. Что-то оставалось в квартире. Я должна была их забрать.
– Обойдешься.
Через час я была снова в своей комнате. Я не видела ее две недели и за это время я очень тщательно переосмыслила свою жизнь.
Здесь ничего не изменилось, все осталось разбросанным по полу как в тот день, когда я сбегала. Только стул, который подпирал дверь, был разломан на части.
А за дверью, которую я поспешно заперла за собой, слышались звуки ударов и треск мебели.
