Текст книги "Диагноз: разведенка (СИ)"

Автор книги: Марта Роми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 4

Глава 4

Степан

Мы с родителями переехали в этот дом, когда мне было лет пятнадцать.

Я ходил в школу мимо её дома.

Она тогда тоже только переехала. Я видел, как выгружали её вещи. И как она улыбалась своему мужу. Совсем ещё молодая девчонка лет восемнадцати-двадцати.

Она тогда только вышла замуж.

В то время у неё были пшеничные, будто поцелованные солнцем, завитые на концах волосы, и серые бездонные глаза. Я запомнил их в тот единственный раз, когда она на меня посмотрела.

Я знал, где она живёт. Видел её в окне на кухне. Она любила смотреть на двор и дорогу за ним, оперевшись на подоконник. И я как дурак ходил каждый день и, задрав голову, пялился в её окно. Потом я поступил в мед и так боялся, что однажды приеду, а они с мужем переехали, и больше нет моей незнакомки, которая смотрит во двор, пока я смотрю на неё.

К тому моменту я уже научился почти не ревновать к её мужу. Просто есть и есть. Как неприятное, но всего лишь дополнение её.

В тот день, когда я разглядел её глаза, я приехал с учёбы домой и шёл проверить, на месте ли она? Живёт ли ещё там?

Мы столкнулись возле её подъезда. Кстати, обидно немного, что она меня не запомнила совершенно.

Они с мужем куда-то собирались. Наверное, в гости, потому что она была восхитительна. Довольно яркий вечерний макияж, крупные волны белоснежных локонов, идеально обтягивающее фигуру платье, высокие каблуки… Я застыл, глядя на неё, как сумасшедший. И она тоже замерла, распахнула на меня свои туманные глаза. Сумасшедше красивая. Невозможно далёкая. До дрожи желанная.

Пошёл учиться на психиатра, чтобы понять, что со мной. Нормально ли так желать физически и морально совершенно незнакомого человека. Даже рассказал потом об этом своему наставнику, Андрею Семёновичу. Он меня успокоил, сказал, проблема была бы, если бы я её преследовал.

Только я ведь практически и преследовал. Потому что я устроился работать в больницу, путь к которой снова лежит через её дом.

А потом я шёл на дежурство, смотрел, как всегда, вверх на её окна, потом опустил взгляд вниз и увидел её.

Сначала всё опустилось внутри. Словно я сам в это мгновение умер от страха, что больше её не увижу.

Потом бросился к ней, понял, что дышит, схватил на руки и побежал. Буквально бежал через дворы, принёс её в больницу, и, к счастью, успел. Видимо, выпала она недавно, поэтому серьёзного обморожения не случилось, да и, как сказали в травме, родилась она в рубашке.

Единственное, что меня волновало, так это то, чтобы она попала ко мне в отделение. Нетрудно было вложить эти мысли в головы нужным людям так, чтобы они вообще подумали, что это их решения.

Оказалось, её зовут Ангелина. Ангел. Вот кто она. У меня было такое чувство, что я знал её имя всегда.

Я ожидал от неё чего угодно, готовился к чему угодно, но всё равно оказался не готов. Она предложила то, чего я хотел без малого пятнадцать лет. И… оказалось, что я не могу рядом с ней сдерживаться. Оказалось, что всё даже хуже, чем я думал.

– Стой, – на грязной (потому что за такие деньги никто не хочет намывать тут) лестнице она дёргает меня за руку, вырывая из мыслей.

– Что? – оборачиваюсь к ней, и, как и тогда, тону в серых глазах.

– Поцелуй ещё раз, – она прячет за ухо прядь волос, поднимается на ступеньку выше.

– Пойдём, Ангел мой, – улыбаюсь я, пытаясь отшутиться.

Потому что она просто не понимает, если я снова прикоснусь к ней, боюсь, просто не смогу остановиться. И так крышу сносит, что я едва успеваю взять себя в руки. Поэтому никаких поцелуев, пока мы не останемся одни в том месте, где нас не потревожат.

– Пожалуйста, – она стоит на ступеньку выше меня, придвигается ближе, сводя меня с ума, тянется ко мне и целует в уголок губ.

Да чтоб тебя…

Врезаюсь поцелуем в её рот, как ненормальный кусаю её губы, пока не слышу её стон. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Нет, быстрого перепихона тут мне будет банально мало. Я хочу её на дольше, я хочу её навсегда.

* * *

Ангелина

Он неистовый в каждом движении, в каждом поцелуе, в том, как он шарит горячими ладонями по моему телу, как жёстко гладит мою спину. Он целует меня глубоко, кусая губы, переплетая наши языки, пьёт мои стоны и дышит всё чаще от каждого из них.

Я попросила его поцеловать ещё раз, потому что вдруг испугалась. Вдруг показалось? Я никогда не чувствовала себя настолько желанной с мужем. Поэтому вдруг мне почудился этот бешеный огонь, который бушует в нём, который просыпается от его прикосновений во мне.

Но мне не показалось. Он сумасшедший. И я с ним такой становлюсь. Я чувствую вкус крови на искусанных губах, они горят и жаждут продолжения. Как и моё тело, отзывающееся на прикосновения молодого доктора.

Он бесстыдно забирается сзади под резинку моих пижамных штанов, сжимает попку, и я отчётливо понимаю, что если сейчас мы не остановимся, мы не остановимся вообще.

– Так, погоди, – сбито шепчу я, пока он целует мою шею. – Стёп, подожди.

– Не могу, – говорит он, кажется, с отчаянием.

– Всё, всё, – обхватив его лицо ладонями, я заставляю его посмотреть на меня.

Его глаза затуманенные, с широкими зрачками, почти скрывающими радужку.

– Надо идти работать, – у меня самой сердце выпрыгивает. – Тебе.

– Как же я так пойду? – он разводит руками, взглядом указывая вниз.

– Да, так идти нельзя, – говорю я, глядя на натянувший форму член.

Тянусь туда рукой, прежде чем думаю.

– Ты не помогаешь, – говорит он со стоном.

– Да, прости, – последний раз поглаживаю твёрдый бугорок и убираю руку. – Хочешь, расскажу что-нибудь.

– Лучше вообще отвернись, – хмыкает он.

– Ладно, – хихикаю я, но болтать не перестаю.

Мы стоим в тишине какое-то время, пока он не говорит:

– Пошли.

Поднимаемся, я раздеваюсь, и Стужев провожает меня до палаты. Между нами неловкое молчание и сексуальное напряжение, которое можно резать ножом. И когда мы уже почти доходим до палаты, позади раздаётся:

– Лина!

Я оборачиваюсь и не могу сдержать удивления:

– Эдик? Ты как здесь?

– Бахилы! – рявкает откуда-то сбоку санитарка.

– Да, да, сейчас, – говорит он, надевает бахилы.

– Друг мужа, – говорю тихо Стужеву.

– М-м-м, – протягивает мой горячий доктор и не уходит, за что я, честно говоря, ему благодарна – никогда Эдика не любила.

– Я тебя искал везде, – начинает он, подойдя к нам. – Здравствуйте.

Он протягивает руку Степану, и тот её пожимает с некоторой задержкой.

– Зачем ты меня искал? – настороженно спрашиваю я.

Эдик окидывает меня странным взглядом, задерживается на моих губах, и я думаю, наверное, у меня и правда вид, будто целовалась с пылесосом, учитывая, насколько жаркими были наши с доктором поцелуи.

– Как зачем? Квартира закрыта изнутри, тебя нет…

– Откуда ты знаешь, что изнутри, и что меня нет?

– Я приходил, когда узнал, что вы с Виктором больше не вместе, – выдаёт он.

– Зачем? – не догоняю я.

– Поддержать тебя, конечно, – говорит он без зазрения совести.

Это… Это он в мою постель с разгону хотел, что ли, запрыгнуть?

– Ангелине пора отдыхать, – вдруг говорит Стужев.

– А когда её выпишут? – спрашивает нарисовавшийся ещё один кандидат в любовники.

– Пока нет таких планов.

Ах вот как?

– Отдыхать, Ангелина, – вталкивает меня в палату доктор и… закрывает за собой дверь на замок!

Глава 5

Глава 5

Не придумав, чем заняться, я ложусь спать.

Мне снится мой доктор, и его горячие руки. Снится, что они скользят по моему телу, забираются под рубашку, поднимают её, обнажая грудь. Вторая рука проскальзывает мне под резинку штанов между ног, накрывает половые губки и один палец между них.

– М-м-м… – стону я и просыпаюсь.

Сначала пугаюсь, сдвигаю ноги, бёдра плотнее, сжимая его руку, дёргаю руками, пытаясь закрыться, но потом вижу каштановую шевелюру и горящий взгляд и облегчённо выдыхаю.

Несмотря на то что ведёт Стужев себя довольно странно для врача, я его не боюсь. Даже не знаю почему. Просто знаю, что он меня не обидит.

– Бесстыдник, – мурлычу я, раздвигая ноги, чтобы дать ему доступ к телу, так сказать. – Где ж ты взялся такой?

– Ты взялась, – хмыкает он и втягивая в рот мой сосок.

– Ах! – выгибая спину, стону я.

– Пока нужно тихо, – его ладонь ложится мне на губы, и это почему-то ещё больше заводит.

Его пальцы начинают кружить на чувствительной горошине, а сосок ласкает твёрдый язык.

Знала ли я, что предложив этому мужчине стать моим любовником, я получу такое? О нет. О таком я даже не догадывалась. А теперь извиваюсь в его умелых руках, стону в его руку и неумолимо приближаюсь к оргазму.

– Давай, детка, кончай, – шепчет он и целует мою шею грубо, оставляя следы и словно бы присваивая.

Оргазм не заставляет себя ждать. Я взрываюсь и сжимаю его руку бёдрами, стону, пытаюсь дышать, отдаваясь головокружению и проваливаясь в личную бездну.

Вот по сути и всё. Я первый раз была удовлетворена не своим мерзавцем мужем. И это вдруг ощущается, как какая-то бесповоротная точка. Всё. Больше не жена.

Вы скажете, что после того, как он меня бросил, я уже перестала быть женой. Но нет. Я было просто брошенной женой. А теперь мы никто друг другу. Даже не брошенная. И такое ощущение, что даже не бывшая. Просто никто.

– Боже… – шепчу я, когда он с тихим смехом отрывает руку от моего рта.

– Как самочувствие, Ангел мой?

– Теперь лучше, доктор, спасибо, – усмехаюсь я. – Ты что тут делаешь?

– К тебе пришёл, – он садится на край моей кровати и гладит меня по щеке.

– А тебе не надо работать?

– Здесь всегда что-то надо, – вздыхает он. – Людей нет, за такие деньги никто не хочет работать, особенно в таких местах, как это. Сейчас врачу выгоднее уйти в частную практику, чем работать здесь.

– А ты почему тут работаешь?

– Из тщеславия, конечно, – хмыкает он, но я уверена, что он лжёт. – Где я ещё смог бы стать завотделением в тридцать лет? Только там, откуда все уже свалили.

– А почему не уехал? В областной больнице больше бы получал, – продолжаю допытываться я, хотя зачем мне это надо, если мы так только для совместного и непродолжительного проведения времени вместе.

– Я не хочу отсюда уезжать, – смотрит он в моё лицо как-то странно, будто бы запоминая черты моего лица. – Кому они нужны будут, если я уеду?

Он кивает в сторону коридора и понимаю, о чём он говорит. О его пациентах, таких, как та бабушка.

– Ты добрый, – понимаю я. Под маской красавчика просто невозможный филантроп.

– Ты меня не знаешь, качает головой он, – почему-то пряча взгляд.

Ты что, Стужев, котят топишь по ночам? Чего ты стесняешься? Хотя мне-то какое дело? Тьфу на него. Мне только втюхаться в этого паренька не хватало.

– Там к этой пришли! – рявкает санитарка с порога, резко открывая двери.

Я подпрыгиваю, а мой доктор только кивает.

– Я сейчас подойду, Клавдия Фёдоровна.

Из коридора раздаются странные звуки, и я с любопытством приподнимаюсь.

– Что там?

– Ты же не думала, что в дурке всегда тихо? – усмехается заведующий поднимаясь.

– Можно я с тобой?

– Можно, – он подаёт мне руку, за которую я цепляюсь и поднимаюсь. – Только никуда не отходи.

Мы выходим в коридор, и я с опаской смотрю по сторонам. Теперь в коридоре гораздо больше людей.

– Ку-ку, ку-ку, ку-ку, – раскачиваясь взад-вперёд, вдоль стены прогуливается какой-то лохматый парень.

– Паш, привет, – обращается к нему Стужев, удерживая его за плечи и вглядываясь в его лицо. – Ты как сегодня?

– Ку-ку, – отвечает парень.

– Ну и славно, – хлопает его по плечу доктор, и тот продолжает свой путь.

– Перенюхал клея, и вот результат, – поясняет Степан. – Даже не знаю, сколько ж он его вдохнул.

– Ужас… – только и могу выговорить я.

– Степан Василич, – подбегает к нам ещё один парень. – Ну реально, когда меня выпустят?

– В последний раз, когда тебя выпустили на выходные, ты опять обдолбался, – вздыхает Стужев. – Так что теперь не то, что о выписке, и о выходных можешь забыть. Жди, когда тебя наркология заберёт.

– Давайте я лучше у вас? – с надеждой смотрит нарк.

– Не давайте, – отрезает заведующий.

Какой-то дедок кружится, что-то напевая. А женщина что-то вяжет без спиц и ниток. Молодая девчонка дерёт на себе волосы, а другая просто бездумно смотрит в окно.

– Как тебе тут? – хмыкает Стёпа.

– Колоритненько, – только и могу выдавить я. Потому что на самом деле это производит очень гнетущее впечатление.

– Да ладно, знаю, что это жесть, – говорит он, кладёт ладонь мне между лопаток, проводя дальше и поддерживая.

Ожидающего я узнаю со спины и внутри дёргает неприятное чувство. Чёрт бы его побрал!

– Ты что тут делаешь? – нападаю сразу же, как только мы подходим.

– Ангелина, – оборачивается бывший муж, сразу отключаясь от телефонного разговора. – Здравствуй.

– Пошёл ты, Вить, – кривлюсь я.

– Здравствуйте, – говорит Степан. – Я лечащий врач Ангелины.

– Очень приятно, – обращается всем телом к нему этот козёл. – И как прогнозы?

– А вы, простите кто?

– Я её муж, – выдаёт сволочь.

– Бывший!

– Мы ещё не разведены, и я несу за тебя ответственность, – говорит бред Виктор.

– Ты совсем, что ли?

– Должен убедиться, что ты получишь хорошее лечение, – и без стыда и совести говорит Стужеву при мне! – Было бы отлично, если бы Ангелина как можно лучше вылечилась, и, понятное дело, это было бы довольно продолжительно… И если бы появилась запись о недееспособности…

– Квартира! – доходит до меня. – Бабушкина квартира! Вот что тебе нужно! Ты совсем охуел, козлина такая!

– Вообще-то, я собираюсь выписывать Ангелину сегодня, – отвечает доктор, явно становясь на мою сторону.

– Деньги не проблема, – бывший решил, похоже, что заведующий набивает цену.

– Это прекрасно, но Ангелина отправится домой сегодня, – непреклонно говорит спаситель моей квартиры. – И я могу подать заявление о попытке дачи взятки.

– Ну что вы, какая взятка, – сразу сдаёт назад этот гад. – Я просто волнуюсь об Ангелине.

– Вам не о чем волноваться.

Муж хмурится, смотрит то на Стужева, то на меня, а потом его лицо светлеет.

– А-а-а! Я понял!

– Молодец, что понял, – больше не играет Стёпа. – Давай вали отсюда.

– А ты молодец, Лина, – уходя бросает мне муж. – А святую-то с себя строила.

– Пошёл вон! И квартиру ты мою, не увидишь! – выплёвываю я.

Мы смотрим, как за ним закрывается дверь, и только потом я выдыхаю.

– Спасибо.

– Не за что, – задумчиво смотрит на дверь Степан.

– Ты правда меня выпишешь? – робко спрашиваю я.

– Да.

– Переночуешь у меня сегодня? – прямота – теперь мой конёк.

– Да, – отвечает он, взглянув в моё лицо.

Глава 6

Глава 6

За окном валит снег, а я опять сижу на подоконнике. Ну люблю я их, что поделать. Я уже переоделась в свою домашнюю одежду, в которой я была, когда вывалилась из окна, и теперь чувствую себя гораздо уютнее. Только босые ноги мёрзнут. Так и цистит подхватить недолго.

В голове всё крутится лицо Виктора. Пятнадцать лет прожить со сволочью и не понять этого. То ли я такая дура, то ли он хорошо прятался. Внутри неприятно скребут кошки, потому что этого человека я когда-то любила. И никогда бы не подумала, что он способен на такое. Что он может мне изменять и при этом спать со мной в одной постели. Что он может думать о том, как признать меня недееспособной. Что он вообще может быть таким, может так на меня смотреть. Как на врага.

А если так поступил один мужчина, которого я любила, значит, чисто теоретически так может поступить любой. Даже самый с виду надёжный. Как открывать своё сердце после такого? Как не бояться снова влюбиться?

И с чего бы меня волновало, как снова влюбляться? Не из-за шикарного ли доктора это? Так, ты выбрось его из головы, дорогая. Он парень молодой, а ты даже родить не сможешь. Что ты ему дашь, дурочка? Любовь и ласку? Отсос после работы? Виктор сказал, что у нас с ним даже семьи нет. С чего ты взяла, что этот никогда так не скажет?

Нет, дорогая. Хороший секс и всё, разбежались по норам.

– Я вызвал такси, – говорит вошедший Степан, отвлекая меня от невесёлых мыслей.

На нём уже шоколадная водолазка, подчёркивающая цвет его волос и глаз, и чёрные джинсы.

– Хорошо, – улыбаюсь я и протягиваю к нему руку. – А то я так до дома не доберусь.

Он касается моей ладони, переплетает наши пальцы, тянет меня к себе.

– Пойдём.

– Дай попрощаться с этим дивным местом, – хмыкаю я.

Мы выходим из палаты, идём по коридору, как вдруг я слышу:

– Кошку мою… Кошку не видели?

– Не видели, Антонина Сергеевна, – отвечает бабульке Степан, но я отпускаю его руку, подхожу с пожилой женщине, стоящей в дверях своей палаты.

– Кошку…

– Я найду вашу кошку, – я беру её за сухонькие руки и заглядываю в подёрнутые пеленой старости глаза. – Найду и покажу. Обещаю.

– Хорошо, милочка, – часто кивает бабуля. – Только ты не забудь про меня. Она у меня хорошая, гадить не будет. Только ты не забудь.

– Не забуду, – говорю я. – Обещаю вам, что не забуду.

– Пойдём, – касается моего плеча Стужев.

– Мне пора, – говорю я ей. – А вы спать ложитесь. А завтра я вам покажу вашу кошку.

– Хорошо, милочка, хорошо.

– И как ты собираешься показать ей завтра её кошку, – интересуется Степан.

– Мы с тобой завтра едем в приют и забираем оттуда максимально похожую на её кошку, – решительно говорю я.

– Ты ради этого возьмёшь кошку из приюта? – спрашивает он.

– Конечно, возьму, а что тут такого?

Вообще-то, я сама кошек люблю до жути. А у Виктора аллергия на их шерсть. Поэтому последняя кошка у меня была, когда ещё я дома жила.

– Так ты добрая, – хмыкает Стужев, совсем как я недавно.

– Выходит, что так, – не спорю я, просовывая руки в рукава его куртки.

– Тебе идёт доброта, – улыбается он, ведёт меня за руку по лестнице.

– Ты не видел меня в гневе, – смеюсь я. – Может, злость мне ещё больше идёт.

– У тебя есть шанс мне это показать.

Мы выходим из больницы и сразу прыгаем в такси. Ехать тут недалеко, но пешком в таком виде идти не дело. Чай не май.

Выходим из такси, и Степан сразу вскидывает голову, глядит прямо на мои окна. Странно. Откуда он знает, где я живу? Или, может, это просто случайность?

* * *

Степан

Я инстинктивно поднимаю голову вверх, как делал тысячи раз. Только теперь её нет в окне. Теперь она со мной рядом и держит меня за руку.

– Стёп? – зовёт Ангел, и я отмираю.

– Да, пойдём.

Мы поднимаемся по ступенькам, по которым я иногда ходил в одиночестве. Просто подходил к её двери, слушал отголоски музыки, которую слушала она, представлял себя частью её жизни…

Ангелина стучит к соседке напротив, и я легко вспоминаю, что за тётка там живёт. Вспоминаю и тут же пугаюсь: вдруг она меня вспомнит, расскажет Ангелине, и та отвернётся от меня?

– Здравствуйте, тёть Галь, – улыбается Ангел. – Можно мои ключи?

– Конечно, конечно, – женщина исчезает в квартире, а потом выносит связку ключей. – Я у тебя окошко-то прикрыла, а то смотрю, открыто.

– Спасибо большое!

– Ходил тут один, – продолжает соседка. – Говорит, друг я, друг. Ключи искал по соседям. А я сказала, нету у меня.

– Ну и правильно сказали, – кивает девушка.

– А это кто у тебя, Ангелиночка? – лукаво смотрит она на меня, к счастью, не признав меня. Или признав, да сделав свои выводы по поводу давности наших с Ангелом отношений.

– А это друг, – улыбнулась Ангелина. – Да встречи, тёть Галь. Спасибо за ключи.

Она открывает, и мы входим. Я останавливаюсь на пороге, всё ещё не веря, что я здесь. Неужели это реально? И она тут, такая реальная, с такими прекрасными глазами, длинными белыми волосами, с этой полуулыбкой, в которой так много всего. Или это я сам себе придумал.

Но, если честно, мне всё равно. Главное, я здесь, с ней, и мне сейчас больше ничего не нужно.

– Э-э, стоп, – останавливает она меня, упираясь ладонью в грудь. – От меня воняет больницей.

– От меня тоже, – усмехаюсь я.

– Дай принять душ, – она отталкивает меня сильнее и проходит вглубь квартиры.

– Я тебя не дождусь, – предупреждаю, раззуваюсь и прохожу вслед за ней.

– Это будет обидно, но я переживу, – фыркает она.

“Нет, детка, ты не поняла”, – улыбаюсь своим мыслям.

– Будь как дома, – стреляя в меня взглядами, она отправляется в ванную. А я иду следом через десять минут.

Дверь не заперта, значит, меня здесь ждали. Я хмыкаю и вхожу.

– Я заждалась тебя, – говорит она, стоя ко мне спиной.

Мокрые волосы белыми змеями прилипли к спине, до самых ямочек над ягодицами. Вода стекает по её идеальному телу, и я прослеживаю за этими струями взглядом. Идеальная. Лучшее, что могло со мной случиться. То, о чём я уже и не мечтал.

– Я хотел дать тебе смыть с себя больничную вонь, – раздеваюсь, жутко стараясь не спешить, но, видит Бог, это почти невозможно.

– Иди, теперь я смою с тебя эту вонь, – смеётся она и оборачивается ко мне.

Я смотрю на неё пару секунд и понимаю: всё; я пропал.