Текст книги "Секретная миссия супермодели"

Автор книги: Мария Жукова-Гладкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– У одной девушки.

– А где она, милые?

– Здесь.

– У этой восточной, что ли?

– Нет, с Сулемой все в порядке, – покачал головой Костик и добавил через несколько секунд: – Пока.

Валера ткнул его в бок.

– Здесь еще одна кухарка есть? – Я прикидывалась ничего не понимающей. – Я как раз думала: что же одна девушка на вас на всех готовит? Тяжело, наверное. И дом такой большой убирать.

– Сейчас она одна готовит, – сказал Валера. – Вот другая как раз заболела… Мы хотели вас попросить… поговорить с ней, что ли. Она жить не хочет. От еды отказывается. Лежит, отвернувшись к стенке. Вроде бы так с ней все в порядке… Поговорите, бабушка.

– Конечно, поговорю, – закивала я, судорожно размышляя: «Рута? Или нет?»

Мы снова вошли в дом и поднялись по лестнице на третий, последний, этаж. Верхняя площадка была похожа на клетку, дверь, тоже металлическая, была заперта. У Костика имелся ключ, он вставил его в навесной замок, повернул два раза и пропустил меня вперед, потом снова навесил замок, теперь уже изнутри.

Я посмотрела, в какой карман он опустил ключ. Мне не нравилось быть запертой вместе с этими орлами, тем более ни Марис, ни дядя Саша не знали, где я сейчас нахожусь. А вдруг эти на что-то обратили внимание? Вдруг поняли, что никакая я не божья старушка? Сейчас оставят меня в этой тюрьме, потом мужиков повяжут… И не выбраться нам отсюда. Нет, так думать нельзя. Я приказала себе успокоиться.

Мы оказались в коридоре, по обеим сторонам которого шли тяжелые двери, правда, на этот раз деревянные – по две на каждой стороне на относительно большом расстоянии одна от другой. Я видела, что впереди коридор расширяется, переходя в холл, но, что там, рассмотреть не смогла, видела только еще одну металлическую дверь. Парни остановились у второй двери справа. Валера набрал какой-то код на кодовом замке (к сожалению, мне не удалось увидеть цифры, потому что Костик загораживал мне вид), толкнул дверь. Валера вошел первым. «Как хорошо, что он не приучен пропускать женщину вперед!» – подумала я. Мне не хотелось бы заходить в эту комнату первой. Я последовала за Валерой, Костик замыкал шествие.

– Лилька, мы тебе гостей привели! – крикнул Валера.

Парни явно опешили, оказавшись внутри. Они, как я поняла, ожидали увидеть на кровати какую-то девушку.

Это была большая комната, общей площадью метров двадцать-двадцать пять, с обшитыми деревом стенами. Окно было застеклено очень толстым стеклом (бронированным? – возникла у меня мысль), широкая кровать со смятыми простынями стояла у левой стены, белая тумбочка с телевизором «Сони» – напротив кровати, справа от двери – вешалка, на которой висело несколько дорогих женских платьев. Сразу за входной дверью располагался комод с множеством ящиков, над которым было огромное зеркало. На полу – толстый ковер, лампа, встроенная в потолок, ночник над кроватью. Комнату нельзя было бы назвать тюремной камерой – с такой-то обстановкой и благодаря еще одной существенной детали: работал кондиционер. Но это все равно была чья-то тюрьма…

– Лиля, выходи! – крикнул Валерий, обращаясь к закрытой двери, расположенной за кроватью.

«Туалет?» – подумала я.

Валерий дернул дверь. Она оказалась запертой изнутри.

– Зачем она закрылась? – спросил у друга Костик. – На хрена вообще защелки поставили?

Парни дернули дверь по очереди.

– Черт, почему она не внутрь открывается?! – воскликнул Костик. – Выбили бы сейчас к чертовой матери!

Дверь не казалась мне особо мощной – по сравнению с той, что вела в комнату, выбить ее таким добрым молодцам ничего не стоило – независимо от того, куда она открывалась, что они и сделали, на мгновение забыв о моем существовании.

При виде открывшегося зрелища все мы буквально остолбенели.

Красивая при жизни девушка, обезображенная смертью, лежала в ванне, заполненной густой красной жидкостью. У нее была запрокинута назад голова и слегка приоткрыт рот. Одна рука безвольно свисала с края ванны. Девушка перерезала себе вены.

Глава 14

Разные люди по-разному реагируют на смерть. В особенности насильственную. Мне уже доводилось видеть трупы тех, кто умер не своей смертью. Моего предыдущего, например. Видок был, скажу я вам… Когда хоронили, его, конечно, привели в божеский вид. Лицо подправили, то да се. Тем более хоронят-то с закрытыми глазами, вот если бы требовалось с открытыми – возникли бы проблемы: от глаз-то как раз ничего не осталось. Гример, или как он там называется, на славу поработал над моим предыдущим. Но то, что предстало моим бедным глазонькам в тот миг на даче Гавнадия Павловича, было просто жутким… Да и запах…

Мы все втроем вылетели в коридор. Пожалуй, я отреагировала спокойнее всех, может быть, потому, что была мобилизована на опасность. Знала, что нахожусь во вражеском тылу. Я быстро взяла себя в руки. Надо было и дальше работать, не выходя из образа.

Костик стоял, прислонившись к стене, и хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Глаза у него были безумные, похоже, что в эту минуту он ничего не соображал. Он силился что-то сказать, но не мог выдавить из себя ни звука. Валера, наоборот, матерился, изобретая все новые и новые комбинации.

Я поняла, что должна воспользоваться ситуацией: второго такого шанса у меня не будет. Как наверняка и у Мариса с дядей Сашей. Мужики есть мужики. Хорошо, что я давно усвоила истину, что в жизни можно полагаться только на себя, а уж никак не на особей мужского пола. Из всех моих знакомых я могла, пожалуй, положиться лишь на моего предыдущего. Или мне это сейчас так кажется? Обязательно надо съездить на его могилку. Давно я там не была. Ладно, приступим к выполнению задания.

– Где тут еще ванные комнаты? – спросила я Валеру, по моему мнению, более способного дать вразумительный ответ.

Он вяло махнул рукой вдоль по коридору, видимо, имея в виду двери по обеим сторонам. Таковых в том отсеке, где мы находились, насчитывалось четыре, включая дверь комнаты, которую мы только что покинули.

– Ванны во всех комнатах? – переспросила я.

Валера кивнул. Костик был не в состоянии отвечать на вопросы и, кажется, вообще не понимал их смысла. Да, слабоваты мужики, слабоваты. Расслабились за два года на такой-то службе.

Я ткнулась в одну дверь, в другую. Все были заперты. Из-за второй, расположенной напротив той, что вела в покинутую нами комнату, послышался женский голос:

– Ну заходите! Чего тычетесь-то? Не скажу хозяину. Давайте, мальчики. А то я совсем заскучала.

– Как ее открыть? – повернулась я к Валере.

– Нельзя… – сказал он. – Вам нельзя.

Он продолжал обращаться ко мне на «вы». Конечно, я для него оставалась бабушкой.

Я подошла к нему, врезала хорошую оплеуху.

– Очухивайся, парень! – рявкнула я на него. – Шкуру свою спасать надо. Тебе – твою, а мне – мою. Оказалась тут с вами на свою голову.

– Ка-ка-как?! – пролепетал Валерик, возвышающийся надо мной (это несмотря на мои сто семьдесят девять!). – Бабуля… Что нам делать?

Он лепетал про то, что хозяин их за это убьет. Что им достанется. Что эта самая Лиля – любимица хозяина. А они не доглядели. Короче, их ждут все кары небесные.

– Именно вас двоих или всех? – решила уточнить я.

Валера не смог дать мне вразумительного ответа. На Костика вообще надежды никакой не было. Он сполз вниз по стене и уже сидел на полу.

Тем временем я закрыла дверь в комнату, где лежал труп, и опять повернулась к Валере.

– Пусть кто-нибудь другой найдет… это, – я кивнула на дверь. – А ни ты, ни я, ни он, – я кивнула на Костика, – ничего не видели и вообще здесь не были.

Валера радостно закивал. Я пнула Костика ногой и спросила:

– Эй, ты меня слышишь?

Он промычал что-то неопределенное.

– Бабуля, что нам де-делать? – опять залепетал Валерик.

– Нужна ванная с холодной водой – и я приведу вас обоих в чувство. Ну, быстро открывайте мне дверь. Валера, ты мужик или нет? Возьми себя в руки! Слушай меня, старую! Так, давай код.

Я стояла наготове у двери, из-за которой только что раздавался женский голос. Валера назвал три цифры, которые следовало нажать одновременно и дернуть дверь на себя. «Что, у них все двери на себя открываются? – подумала я. – Пожарники этот дом явно не принимали».

Я набрала код, дернула дверь за ручку – и оказалась в такой же комнате, в какой мы недавно были. Напротив меня стояла улыбающаяся мулатка – Лена Отару – в костюме Евы.

Лена несколько опешила при виде моей скромной особы. И это понятно: она видела какую-то непонятную высокую, сухую старушку, которых на этой вилле отродясь не бывало. Мулатка выглянула в коридор, заметила Костика с Валерой с расширенными от ужаса глазами и вопросительно посмотрела на меня.

– Включи холодную воду, – приказала я ей. – Быстро!

Лена подчинилась. Я схватила Валерика за край кожаной жилетки и потащила в комнату. Лена уже пустила воду.

– Чего стряслось-то? Ребята! Бабушка, вы кто?

– Потом! – бросила я ей через плечо. – Тащи сюда второго!

Лена отправилась в коридор и, как я слышала, предпринимала там безуспешные попытки поднять Костика. Не будем забывать о том, что Костик весил под сотню кэгэ. Валера тем временем приходил в чувство. Холодная вода всегда действует отрезвляюще. Я вывела его в комнату из ванной и велела лечь на кровать. Он безропотно подчинился. Как же все-таки в экстремальной ситуации люди готовы подчиняться лидеру! Вроде молодой, здоровый парень, считается охранником, а выполняет приказы какой-то бабули.

Потом я подумала, а зачем, собственно, я привожу их с Костиком в чувство? Зачем они мне нужны? Закрыть бы их надо, взять Ленку и… Но здесь должны быть и другие девчонки! Комнат-то сколько! А мне надо узнать коды… И вообще, парней лучше бы вырубить… В это мгновение я с благодарностью вспомнила дядю Сашу, тщательно подготовившегося к операции и выдавшего нам с Марисом кое-какие средства, которые могут понадобиться в трудную минуту. Кое-что лежало у меня под проспектами Детей Плутона, но основная масса запасов находилась прямо на мне, в разных потайных карманчиках старушечьей одежды. Я посмотрела на Валеру. Он лежал, закрыв глаза, и вставать, по-моему, не собирался. Лена возилась в коридоре с Костиком. Я села на кровать к Валере и взяла его руку в свою. Он открыл глаза и непонимающим взглядом уставился на меня.

– Где тут спиртное? – спросила я у него. – Нам всем нужно бы выпить, а вниз за бутылкой бежать не хочется.

– Надо ребят позвать, – промямлил он. – Но Михалыч взъестся. Бабуль, нам кранты! Хозяин…

– Погоди звать. И не волнуйся раньше времени. Сейчас приведем вас в чувство. Это – главное. Есть тут выпивка какая-нибудь? На этом этаже?

– В той части, – Валера неопределенно кивнул в сторону расширения коридора.

– Там тоже кодовый замок? На металлической двери?

– Везде есть цифры – шесть, семь, а остальные – по номеру комнаты. Эта четвертая. Металлическая – пятая.

Я кивнула. Валера снова закрыл глаза.

Я оставила его одного, вышла в коридор, где Лена тщетно пыталась поднять тяжеленного Костика, велела ей взяться за него с одной стороны, сама подхватила с другой и украдкой запустила руку в тот карман, куда, как я видела, он опускал ключ от навесного замка самой первой двери, закрывающей этаж.

Мы завели его с Леной в комнату, усадили на ковер у тумбочки, и я жестом показала ей, чтобы следовала за мной. Лена так и оставалась в костюме Евы, но сейчас было не до одевания.

– Где остальные? – спросила я ее своим голосом.

Наверное, она удивилась, услышав, что старуха вдруг заговорила совсем по-другому. Мой настоящий голос она не знала, так что еще не поняла, что это я. Не представляю уж, какие мысли проносились у нее в голове. С обалдевшим видом Отару кивнула в сторону, где начинался холл.

– В этих комнатах есть еще кто-нибудь? – Я показала на две, ближайшие к лестничной площадке.

– Лилька. – Она кивнула на дверь комнаты, которую мы имели несчастье посетить первой.

Я не стала объяснять, что Лильки больше нет и никогда не будет, и устремилась к металлической двери, набрала код, дернула дверь на себя.

– Сколько всего девчонок? – бросила я через плечо поспешающей за мной Лене.

– Здесь – четверо, мы с Лилькой и Сулема внизу.

«Ну ни фига себе! – пронеслось у меня в голове. – Завел себе гаремчик Гавнадий Павлович!»

Мы оказались в каком-то предбаннике с двумя дверьми. Я пнула ту, что слева, и увидела нечто, напоминающее общественный туалет. Лена так и продолжала стоять у меня за спиной, готовая подчиняться. Я толкнула дверь, расположенную напротив металлической, и мы с Отару оказались в просторной комнате.

В центре находилась огромная ванна – правильнее было бы сказать, мини-бассейн, – заполненная до половины водой. В ней безвольно сидела красивая брюнетка. Вода закрывала ее тело до половины. Ее обнаженная грудь вызвала во мне лесбийские чувства: так она была прекрасна. Брюнетка даже не повернула голову в нашу сторону, просто продолжала смотреть в одну точку.

Пол устилал ковер с длинным ворсом, только тут он был грязно-голубого цвета, а в тех комнатах, где я уже успела побывать, – розового. В уголке, у одного из окон, которые здесь были заделаны решетками, сидела восточная девушка, чуть ли не двойник Сулемы, и что-то шила. Может, они просто показались мне похожими, как двойняшки, а на самом деле здорово различались, но рассматривать девушку и сравнивать ее с Сулемой мне было некогда. Девушка подняла на нас с Леной темные глаза, но тут же опустила их и продолжила свое занятие.

По левой и правой стенам стояли по три широкие низкие тахты с неубранным постельным бельем. На одной, самой дальней по левой стене, уставившись в потолок, лежала блондинка. Ее вид (и, похоже, общее состояние) напоминал то, в котором находилась томящаяся в бассейне брюнетка. Напичканы наркотиками? Блондинка, так же, как брюнетка, даже не повернулась в сторону открывшейся с шумом двери.

Я подскочила к блондинке, повернула к себе ее лицо. Это, определенно, была Рута. Я знала ее по фотографиям, которые показывал Марис, и родинка, о которой он упоминал, была на месте: я специально приподняла челку.

– Кто это к нам пожаловал? – послышался пьяный голос от противоположной стены.

Я повернула голову. Со средней тахты у противоположной стены из груды постельного белья поднималась Оксанка Леванидова с бутылкой коньяка в руке.

Оксана была здорово пьяна и все время потягивала коньяк из горлышка. Одета она была в черное просвечивающее белье, черные чулки со швом и теперь пыталась всунуть ноги в черные туфли на высоком каблуке. В ее бюстгальтере были вырезаны овалы, из которых торчали крупные соски. «В таком виде только на панель», – подумала я. Оксанка располнела и выглядела ужасно. Я не видела ее, наверное, около месяца, но чтобы человек мог так измениться за такой короткий промежуток времени… Это казалось невероятным. По ее лицу было заметно, что она – крепко пьющая женщина. В ее-то возрасте? Может, я воспринимала ее раньше по-другому, потому что мне не приходилось видеть ее без косметики? Ведь на мероприятиях, где нам доводилось встречаться, все появляются в пике своей формы. Держат марку, так сказать. У нее появился животик, бледная, незагорелая кожа имела нездоровый вид. Вообще весь вид был нездоровый.

– Леночка, киска! – Оксанка обращалась к мулатке. – Ты наконец сама ко мне пришла? Соскучилась по маме?

Оксанка потянулась к Лене, но та резко оттолкнула ее от себя с выражением брезгливости на лице. Оксанка разразилась тирадой, которая сделала бы честь всем находящимся в доме лицам мужского пола, вместе взятым. Оксанка орала, что Лена всегда считала себя лучше ее, а все мужики – кретины, почему-то выбирают мулатку, а не ее, красавицу Ксюшу. Экзотики, видишь ли, этим козлам хочется. Но сама-то Леночка не может без опытной Ксюши. Никто и никогда не доставлял ей такого удовольствия…

Я не стала вникать в сложные гаремные отношения: мне было просто не до этого, Леванидова же тем временем с трудом поднялась на ноги, отхлебнула коньяку и снова, шатаясь, двинулась к Лене. Отару бросилась ко мне, явно в поисках защиты. Брюнетка в бассейне и Рута на тахте никак не реагировали на происходящее.

– Эй, Лютфи, помоги мне! – крикнула Оксана восточной девушке, сидящей в углу. – Я тебя любила вчера или нет?! Смотри, сука, сегодня ничего не получишь!

Та подняла глаза, но тут же снова опустила их на свое шитье. Оксанка двинулась к нам. Лена дрожала, стараясь прижаться ко мне.

– Не мешай! – тихо сказала я ей и шагнула навстречу Оксанке.

– А ты, карга, зачем пожаловала? – обратилась ко мне Леванидова, видимо, пока не определившись, что делать со старухой.

– И не стыдно так обращаться к пожилому человеку? – спокойным тоном спросила я ее.

– Мне уже ничего не стыдно. – Оксана снова сделала глоток из бутылки. – В наш гарем теперь и старушек берут? У Геночки проснулась страсть к некрофилии? Кого привезут следующего?

– Я еще не труп, – заметила я, но Леванидова, по-моему, ничего не поняла в этой реплике. Правда, у Гавнадия Павловича и других обитателей виллы теперь появилась возможность узнать, есть ли в них подобная склонность – в доме труп, причем молодой и красивой при жизни девушки.

Оксана пьяно расхохоталась. Ее качало из стороны в сторону, она попыталась сделать еще шаг по направлению к нам с Леной, не удержалась на ногах и рухнула на пол. Коньяк разлился по ковру. Опять последовала тирада, в которой Оксана высказала свое мнение о нас, ковре, бутылке, доме и Геннадии Павловиче.

– Где спиртное? – повернулась я к Лене.

Мой вопрос услышала Оксанка и завопила:

– И тебе, старая, выпить захотелось? Ну уж нет! Вся выпивка – моя! Не да-а-ам!

Леванидова кинулась на меня, намереваясь вцепиться мне в лицо длинными ногтями. Но не тут-то было. Мой предыдущий в свое время заставил меня пройти курс самообороны под руководством одного его старого друга, имеющего черный пояс по карате. Сколько раз я была потом благодарна им обоим…

Оксана в мгновение ока приземлилась на толстый ворс, несколько самортизировавший силу удара. Перед приземлением она пролетела полкомнаты. Лена взглянула на меня еще более обалдевшими глазами, Лютфи вжалась в свой угол и смотрела на бабку-каратистку с неописуемым ужасом.

– Где водка, спрашиваю?! – рявкнула я на Лену.

– Т-т-там… – Она показала на часть обычной мебельной стенки.

Я пересекла комнату, распахнула дверцу, и моему взору предстала батарея различных бутылок. Да, обитательниц гарема здесь хорошо обеспечивали спиртным – чтобы не скучали. Вот только чем напичканы Рута и эта в бассейне?

Я взяла бутылку «Сибирской» и бутылку «Посольской», закрыла бар. Оксана все еще лежала на полу, правда, начинала потихоньку шевелиться.

– Пошли! – приказала я Лене.

Та молча последовала за мной.

Оказавшись в коридоре, я захлопнула металлическую дверь, сунула Лене в руки бутылки, велела открыть, сама подняла юбку, нащупала на поясе под ней нужный мешочек, извлекла оттуда маленькую пластмассовую бутылочку. Лена обалдело смотрела на мои ноги: в них не было ничего старческого, да и трусики на мне были совсем не такие, как носят старушки. Отару подняла глаза на мое лицо и увидела те же морщины, обрамленные седыми волосами. Наверное, она решила, что у нее съезжает крыша.

– Открыла? – спросила я, готовая всыпать зелье внутрь.

Лена протянула мне «Сибирскую». Я засыпала дозу, завинтила крышку и протянула ей.

– Поболтай, чтобы побыстрее растворилось.

Лена принялась за работу, а я тем временем занялась второй бутылкой. Когда адское зелье было готово, мы снова направились в комнату, где оставили Валеру и Костика.

Костик все еще полулежал на полу у тумбочки, Валера уже сидел на кровати, что мне не очень понравилось. Если что – придется его вырубить. Но неплохой парень, в общем-то, раз беспокоился о несчастной Лильке… Пусть лучше заснет на время, а там уж как бог даст. Если голова хоть немного работает – свалит отсюда, а не свалит – его проблемы.

– Ты какую предпочитаешь? – заговорила я своим старушечьим голосом, протягивая ему две бутылки.

Валера молча взял «Сибирскую» и сделал большой глоток из горлышка, поморщился и попросил воды – запить. Я кивнула Лене. Она открыла стоявший в ее комнате холодильник, вытащила оттуда бутылку минеральной и протянула Валере. Тот кивнул с благодарностью. Я тем временем обратила свой взор на Костика.

– Дай стакан, – велела я Лене.

Та немедленно подчинилась. Я помогла Костику принять сидячее положение и влила в него водку. Костик потряс головой, но все проглотил, потом промычал что-то нечленораздельное. Дядя Саша говорил, что действие препарата начинается довольно быстро. Минут через пять-семь после употребления. Он, как всегда, был прав. Ребята вырубились.

– Они… того… совсем? – шепотом спросила у меня Лена.

– Нет, поспят и проснутся. Башка только потом будет здорово болеть, но это их проблемы. Так, слушай меня.

Лена была вся внимание.

– Ты хочешь отсюда свалить или тебе здесь нравится? – Это нужно было выяснить в первую очередь.

– Спрашиваете! Но как отсюда убежать? И кто вы? Как вы тут очутились? Как…

Из Отару посыпались вопросы. Я остановила поток, приподняв руку ладонью к мулатке.

– Твои вопросы потом. Да или нет?

– Да!!!

Я извлекла из авоськи сложенный противогаз, спрятанный под множеством проспектов. На всякий случай у нас была готова легенда о том, что мы иногда общаемся с Плутоном, надев противогазы. Это, так сказать, необходимая часть наших обрядов.

– Натянуть сумеешь? – спросила я у Лены. – В школе проходила?

Она обалдело кивнула.

– У тебя есть время потренироваться. Сейчас пойдешь в одну из комнат у выхода на лестницу, посидишь там. В какой комнате окно выходит на ворота?

Лена показала на соседнюю со своей.

– Значит, будешь сидеть в ней. Когда увидишь, что к воротам подъехала машина и во двор что-то забросили, быстро наденешь противогаз.

– А дальше?

– Код комнаты с металлической дверью – пять, шесть, семь. Запомнила? Откроешь, наденешь второй противогаз на Руту – ту, что лежит на тахте…

– Я знаю Руту, – перебила понемногу приходящая в себя Отару, – но другие девчонки…

– У меня только два противогаза, – сообщила я, вытаскивая второй – для Руты. – Спасти всех невозможно. Газ несмертелен. Очухаются. Нам главное – вытащить Руту, из-за нее все и затевалось. Вытащишь ее – поможем тебе. Ясно? Появишься без Руты – пеняй на себя. Въехала в тему?

– Не совсем, – честно призналась Отару.

– Дура! – завелась я. – Идиотка! «Сюрприз» полетит во двор, нацепишь противогаз на себя, второй – на Руту. И валите отсюда. Подберем вас у ворот. Что неясного?

– Оксанка на меня набросится, – заявила Отару. – Вы бы ее как-нибудь…

– Жить хочешь – справишься. Врежешь хорошенько – и не стесняйся, нашла с кем церемониться. Или иди туда с бутылкой какой-нибудь – дашь ей по башке и вырубишь. Тоже мне – проблема.

Видимо, Лена к таким делам подходила гораздо серьезнее, чем я, да и побаивалась Оксанку.

– Лена, – сказала я помягче, – это твой единственный шанс выбраться отсюда. Ты меня понимаешь?

Она кивнула.

– Ты должна спасти Руту и выбраться сама. Тогда все будет хорошо. Ты мне веришь?

Она опять судорожно закивала. Вот они – кнут и пряник. Наорать, потом приласкать.

– У тебя все получится. Я не сомневаюсь. Примерно через час, может, два все решится. Не отходи от окна.

– А Лиля? – вдруг спросила Отару. – Как же Лиля?

– Лиле уже ничто не поможет.

– Что? Как? Я не…

– Ее убили, – сказала я. – Ты понимаешь, что отсюда надо бежать?

Этот аргумент подействовал лучше всего. Решимости у мулатки прибавилось.

– Ни в коем случае не заходи к ней, – давала я последние наставления. – А теперь пошли, закроешь за мной дверь на площадку.

Мы сняли навесной замок, я вышла, оставив Лене ключ, который она повернула в висящем с внутренней стороны замке.

Я спустилась вниз по лестнице. На кухне продолжалась пьянка. Дядя Саша с Михалычем уже пели. «Нажрался, сволочь», – подумала я о старшом и решила выглянуть во двор, на всякий случай посмотреть, не появился ли кто еще. Двое охранников были на время выведены из строя. Оставались пятеро, включая Михалыча, но и наши бойцы, как я понимала, были уже не в лучшей форме. На свои силы против пятерых мужиков я рассчитывать не могла. Следовало уяснить обстановку.

На крыльце сидела Сулема, подперев голову руками.

– Что скучаешь, доченька? – обратилась я к ней старушечьим голоском.

Она подняла голову. На меня смотрели огромные темные глаза, полные слез. Я опустилась рядом, обняла ее за плечи и спросила:

– Кто тебя обидел, такую красивую? Расскажи бабушке.

Она уткнулась мне в плечо и разрыдалась. Я сидела, гладила ее по голове и думала, как бы побыстрее увести отсюда Мариса с дядей Сашей, ляпнут еще чего по пьянке. А если дядя Саша только хвастался своими способностями не пьянеть? Одни треплются про похождения по бабам, а Никитин – про умение пить. Ведь может и такое быть. «Сюрприз» я и сама пущу, надо только вызвать Вадика. Он за рулем, я стрельну, Ленка выскочит с Рутой – и увезем их в дом Вахтанга. А эти пьяные козлы пусть отсыпаются. Вот только эту девчонку жалко… И ту другую, Лютфи. И брюнетку в бассейне. Оксанку мне почему-то было не жаль, ну да на всех чувств все равно никогда не хватит.

– Ты по-русски говоришь? – обратилась я к Сулеме.

– Да, бабушка, – пролепетала она.

– А ты откуда сама родом?

– Из Пархара.

– Где это?

Я, в общем-то, сильна в географии, но дальнего зарубежья. Лучше всего знаю месторасположение мировых курортов, но не мест ближнего зарубежья, которое частенько оказывается гораздо дальше, чем дальнее. Сравнить хотя бы Финляндию с Казахстаном.

– Таджикистан.

– И как ты тут оказалась?

– Отец продал.

– Что?! – Я не могла поверить услышанному: чтобы отец продал родную дочь, но, с другой стороны, Восток – дело тонкое. Там свои обычаи и законы. – Скучаешь по дому? – заботливо спросила я, чтобы расположить девушку к себе. Конечно, ей тяжело, такой молоденькой, в чужом городе, чужой стране, с незнакомыми людьми, да и картины каждый день видит не очень-то приятные…

Может, если бы я предстала перед ней в своем истинном облике, она не стала бы делиться со мной своими проблемами, а тут она видела перед собой старушку, тем более, как она поняла, старушку религиозную, поэтому Сулема начала выплакивать мне свои беды.

Ей было очень одиноко без матери и сестер, оставшихся дома. Она уже не первая из их семьи, кого привез в Петербург дальний родственник Пайрав. За полтора года до нее увезли ее старшую сестру, которую с тех пор она ни разу не видела. В Таджикистане у них денег нет, семья большая. Когда Пайрав предложил отцу продать еще одну дочь, тот согласился, хотя и клялся, когда увозили старшую, что больше не продаст ни одну. Но семью надо кормить. Сулема это понимала. Ее вместе с тремя другими девочками привезли сюда, продали нынешнему хозяину вместе с Лютфи. Хозяин передал ее своему подчиненному – Борису Михайловичу. Теперь она его женщина. Дом и все хозяйство сейчас лежат на Сулеме.

– Неужели ты одна на всех готовишь, стираешь, убираешь? – искренне поразилась я.

– Да, – кивнула Сулема – безропотная восточная женщина, с детства приученная к тяжелой работе и бессловесности.

– А Лютфи? – решила выяснить я до конца всю обстановку.

– Лютфи ничья, – сообщила мне Сулема. – Она общая.

Интересное кино. Значит, все девчонки в той большой комнате – общие?

– Только когда хозяин с гостями приезжает, Лютфи посылают мне помогать. Тогда одной в самом деле не справиться.

– А другие девочки не помогают?

– Нет, – покачала головой Сулема. – С хозяйством не помогают. Они гостей обслуживают.

– Сколько тебе лет? – поинтересовалась я, глядя на руки Сулемы: огрубевшие, красные, никогда не знавшие маникюра.

– Шестнадцать, – произнесла она своим тихим голосом.

Да, настоящий гарем у Гавнадия Павловича, с настоящими восточными женщинами, которые тянут на себе всю работу по дому. И, как говорил Вахтанг, еще исполняют перед гостями национальные песни и танцы. Оксанка хорошо устроилась – на всем готовом. Правда, общей женщиной быть не очень-то приятно, но, с другой стороны, Оксанке не впервой – в этом я не сомневалась. Одним мужиком больше, одним меньше. Шлюха по призванию. А Рута и та брюнетка в бассейне… Вот не повезло девчонкам.

Из раздумий меня вывел пьяный мужской голос, прозвучавший у нас за спиной:

– Ах вот вы где! А мы думали: куда запропастились?

Я обернулась. В дверном проеме, держась друг за друга и за косяк, стояли двое молодых людей, место которым в их состоянии было только в вытрезвителе.

– Сулема, марш работать! – рявкнул Андрей, приносивший ящик с выпивкой из какого-то подвала.

Моя собеседница вскочила и хотела каким-то образом прошмыгнуть между двумя добрыми молодцами, которым она не доставала и до плеча, но не тут-то было. Я решила вмешаться.

В моей авоське все еще лежала бутылка «Посольской» с «наполнителем». Валерка наверху выбрал «Сибирскую», которой я попотчевала и Костика, а «Посольская» оставалась пока невостребованной.

– Мальчики, пропустите девочку, сами же сказали, что ей работать надо, – сказала я совершенно спокойно, вынимая бутылку из авоськи. – Выпейте-ка лучше за ее здоровье. Чтобы оставалась такой же красивой и радовала ваши глаза.

Ребята промычали что-то нечленораздельное, по-видимому, означавшее, что выпить за такое дело, конечно, следует.

– А еще осталось? – посмотрел на меня приятель Андрея, имени которого я не знала. – Или эта последняя?

– Меня Михалыч опять в подвал послал, – сообщил Андрей. – А то у них кончилось.

«Хорошо же вы гуляете, мальчики, – подумала я. – Если уже ящика нет…» Как бы мне не пришлось на своих хрупких девичьих плечах вытаскивать отсюда еще дядю Сашу с Марисом, в особенности если они в самом деле хлебнули пойло, производимое в подвале Чкадуа. Называется, приехали Руту спасать. Крокодилы.

Андрей с приятелем с жадностью схватились за бутылку «Посольской», которую я услужливо открыла, чтобы не заметили, что она уже была открыта раньше. Создавалось впечатление, что ребят мучает страшная жажда. Вначале хлебал Андрюша, потом приятель выхватил бутылку из его рук. Жидкость стекала у него по подбородку и капала на футболку.

– Чего стоя-то, мальчики? – обратилась я к ним. – Садитесь на крылечко.

Я пригласила их опуститься рядом как раз вовремя. Андрюшу уже начинало «вести». Я помогла ему переместиться к стене дома, к которой он прислонился и захрапел. Приятель еще мычал что-то невразумительное.

– Пойдем, милый, сядь, отдохни, – увещевала его я, подставляя плечо.

Парень обвис, и я опустила его рядом с Андрюшей, из носа которого вылетал молодецкий храп. В бутылке осталась половина. А противников еще трое… Скорее всего, Марис с дядей Сашей мне уже не помощники, рассчитывать можно только на себя.