Текст книги "Африканская охота для дам"

Автор книги: Мария Жукова-Гладкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

И Нина отключила трубку. Верка временно забыла про сувениры: к нашим джипам приближалась процессия из трех африканцев мужского пола. Через грудь у каждого была перекинута красная лента, на которой белыми буквами по-русски было написано: «Добро пожаловать!» Средний и самый старший нес в руках круглый хлеб (правда, белый, черный в этих местах еще не научились печь), в серединке которого стояла маленькая солонка.

Принимать хлеб-соль наши отрядили меня. Под аплодисменты собравшихся (как чернокожих, так и белокожих) я отведала хлеба, подумала, что он очень невкусный и я предпочла бы сейчас корочку нашего, ржаного. Вслух, конечно, я ничего подобного говорить не стала, чтобы не обижать хозяев. За мной к хлебу приложились Нина с Таней и тут же зашушукались, потом вся наша компания по очереди отломила себе по кусочку. Откуда-то появилась бутылка водки, и мужики хлеб стали запивать, ну, или водку закусывать. Не знаю точно.

Африканцы тем временем, следуя нашим указаниям, выгрузили багаж и понесли вещи за каждым из гостей в отведенные им палатки. Мы опять делили палатку с Веркой, Сашка – с Костей, Нина с Таней, Володя с Колей. Как распределились между собой молодцы Афганца и сибиряки, точно не знаю. У африканца-носильщика я поинтересовалась – одни ли мы в лагере или приедет кто-то еще? Он ответил, что больше никого здесь не будет. Но не так далеко расположены и другие лагеря. В одном не может быть слишком много народу.

Он же пояснил нам, что стрелять в радиусе трех километров (или двух миль, по их измерениям) от лагеря запрещено. Поэтому дичь, откуда-то знающая порядки людей, иногда подходит к самому лагерю, и ее тут больше, чем в тех местах, где разрешено охотиться. Мы можем прогуляться по окрестностям и посмотреть. Зверья сейчас особенно много: недавно прошли дожди.

– А если бы мы попали в засуху? – спросил Сашка.

Тогда, по словам африканца, они перенесли бы лагерь в другое место. Ведь все палатки легко сворачиваются и транспортируются. Охота здесь идет круглый год, только меняется место. Нам также показали путь к озеру. До него от палаток было метров двести. Мы с Веркой решили, что завтра, когда мужики отправятся на охоту, будем там загорать и купаться. Сашка заметил, что искупаться мы можем и сегодня. Солнце, правда, уже клонилось к закату, а темнеет тут мгновенно. Но африканец нас успокоил: по желанию клиента озеро освещается прожекторами. В любом случае рядом с нами будут инструкторы. Нам они не помешают: мы даже их не заметим, они умеют не показываться на глаза, когда этого не хочет клиент. Но в случае необходимости тут же придут на помощь. А вообще, нам лучше не блуждать в одиночестве по лесу.

– Из-за диких зверей? – спросил Сашка.

– Да, – кивнул африканец. – Если вы хотите куда-то пойти, пожалуйста, скажите об этом. Вас проводят. Ходить без сопровождения здесь опасно.

Мы с Веркой, Сашкой и грустным Костей объявили, что через полчаса пойдем купаться. Африканец ответил, что нас будут ждать инструкторы. Вообще, этим словом в лагере именовали и егерей, и проводников, хотя у разных людей были разные функции. Или африканцы не утруждали себя глубоким изучением английского?

Мы с Веркой достали вещи, которые нам понадобятся в ближайшие дни, раскидали их по палатке, вернее, часть повесили на плечики, часть сложили в комод, который тоже стоял в нашем временном жилище. Я опять невольно вспомнила школьные годы и палатку, в которой мы жили с подружкой. Тогда мы с трудом втаскивали внутрь наши два рюкзака – в дополнение к спальным мешкам – и не знали, куда пристроить складной столик. Вместо пола здесь был отполированный деревянный настил, по которому было приятно ступать босыми ногами. Мы приняли душ, надели купальники, шорты и майки и, прихватив пляжные полотенца, вышли из палатки.

К нам мгновенно подскочили два улыбающихся африканца, поклонились и спросили:

– Озеро, мадам?

Мы кивнули, но вначале зашли к Косте с Сашкой.

– Костя, почему ты опять в миноре? – спросила я.

Сашок пояснил: дядя переживает – его любимая баронесса, или маркиза, или кто она там, все-таки поселится не в нашем, а в соседнем лагере. Я заметила, что братец вполне может сходить к ней в гости. Но братец грустил. Наконец мы вчетвером, сопровождаемые четырьмя инструкторами, тронулись к воде. Я решила выяснить вопрос с женщинами. Может, какая-нибудь чернокожая красотка развеет грустные думы братца?

Но африканцы вначале поняли меня неправильно. Они решили, что это я желаю женщину… Я быстро пояснила, что они ошиблись. Однако Костя, понимающий английский на том уровне, на котором говорили мы с африканцем, вдруг встрял в нашу беседу и истошно завопил, распугивая дичь на несколько километров вокруг. Африканцы очень вежливо попросили его не кричать, но усмирять братца пришлось нам с Веркой, в основном, конечно, Верке, велевшей нам всем двигать вперед. Они с Костиком немного задержатся – на опавших пальмовых листьях.

Мы с Сашкой и двумя африканцами двинулись дальше. Я спросила у наших сопровождающих – неужели двое их товарищей останутся там, и кивнула назад. Мне опять пояснили, что они будут невидимы и никак не помешают леди и джентльмену. Но они обязаны их охранять! Я отметила про себя, что в случае возникновения определенных желаний у нас с Афганцем следует все-таки уединяться в палатке. Не хотелось бы, чтобы за моими акробатическими упражнениями следили африканцы! Надеюсь, они не подглядывают в дырочку в брезенте?

Когда мы подошли к воде, уже почти стемнело. Один из инструкторов сделал шаг в кусты и включил прожектор. Специально для нас он несколько раз изменял угол падения луча, чтобы осветить всю воду и растительность на другой стороне озера. Затем он поставил прожектор так, чтобы освещалась одна дорожка, по которой нам с Сашкой и предложили плыть.

Вода была исключительно приятной и абсолютно спокойной. Когда мы уже обтирались, подошли Костя с Веркой и тоже искупались. Затем мы отправились обратно в лагерь. Заметили Нину с Таней, беседующих с двумя молодыми африканцами. На каком языке они объяснялись, я понять не смогла, ну, если только африканцы уже не выучили русский. Наши мужики пьянствовали. Мы тоже отправились к ресторану – отдельно стоявшей большой палатке. Перед ней нас ждал метрдотель с традиционной красной лентой через плечо.

Еда была вкусная, бокалы хрустальные, только пьяные вопли наших мужиков немного действовали на нервы. Не могу не отметить достижения немецких химиков, любезно предоставленные нам африканцами (видимо, это входило в стоимость проживания). В отличие от Бразилии, где я не встретилась ни с одним «ихним» комаром, в Замбаре всякие мелкие кусучие мошки присутствовали в большом количестве и, как и в России, усиливали свои атаки в вечернее время. Надежный способ борьбы с ними придумали немцы, активно путешествующие по разным странам. Конечно, никакие «накомарники», как во время походов по территории родной страны, мы не надевали. Мы мазались специальными карандашами. Комары и прочая мошкара облетали нас стороной. Ни у кого никаких аллергических высыпаний не наблюдалось.

В тот вечер мы с Веркой решили пораньше лечь спать. Надо же хоть на отдыхе высыпаться! Мужики уже хвастались своими прошлыми достижениями на охотах и рыбалках. Как водится, размеры и количество дичи и рыбы после каждой следующей рюмки увеличивались в весьма своеобразной пропорции: как грамм алкоголя, попавшего в организм, к килограмму подстреленного или пойманного.

Глава 9

30 декабря, четверг

Утром мы проснулись от истошных воплей африканцев. Орали они на своем языке, так что слов разобрать мы не смогли, но паника на всех языках выражается одинаково.

– Опять, что ли, кого-то убили? – зевнула Верка и потянулась.

Я же вскочила с ложа, аки пулечка, накинула шелковый китайский халатик, прихваченный в путешествие исключительно ради посещений Алексея Петровича (которые пока не состоялись ввиду постоянного состояния опьянения последнего), и бросилась к палатке Кости с Сашкой.

Сынок уже болтался на улице в одних плавках, братец же спал сном праведника. Он вчера набрался знатно, в особенности, зная, что уже за все уплачено заранее и лагерь работает по системе «все включено» – если не считать отдельно приобретаемых лицензий на отстрел животных и еще кое-чего «этакого».

– Что случилось? – спросила я у Сашки.

Вопли раздавались в противоположном от нас конце лагеря. Все африканцы собрались там.

Сашка приложил палец к губам и потащил меня к биотуалету, стоявшему за их с Костей палаткой. Сын сообщил мне поразительные вещи. Ночью ему приспичило в туалет. Он решил не пользоваться нормальным выходом, застегнутым на «молнию», а приподнял низ брезента рядом со своим спальным местом. Сынок пошел в меня, любит нестандартные пути, а также всякие приключения и развлечения.

Для начала Сашка высунул свой любопытный нос вкупе со всеслышащим ухом (в особенности то, что для его ушей не предназначено). В лесу раздавались непонятные шорохи, не такие, как в отечественном, но до сына также донеслись и приглушенные людские голоса.

Сашка выполз из-под брезента и короткими перебежками стал продвигаться в направлении звуков. Правда, у палатки, где спали Нина с Таней, ему пришлось юркнуть в туалет, чтобы не попасться никому на глаза. Дверь Сашка закрывать не стал, а подглядывал в щелочку.

Двое сибиряков, Серега и любитель маньяков Витек, покинули лагерь в сопровождении двух негров. Оставшимся африканцам были переданы деньги.

– Одни папуасы купили Серегу и Витька у других? – поразилась я. «Чтобы сделали черным женщинам белых детей?» – добавила про себя.

Сашка пожал плечами. По всему, так и выходило.

– А Серега с Витьком? – продолжала я допрос сына. – Сопротивлялись? Вообще что-то соображали?

– Шли сами. Ну, поддавши, конечно, были, но не так, чтобы очень. Кстати, они вещи свои забрали.

– Так… – медленно произнесла я и приняла решение: – Пошли смотреть: о чем сейчас папуасы орут? Если они вопят из-за исчезновения двух туристов, то ладно.

Про себя я добавила, что исчезновение туристов для работников лагеря, возможно, считается не меньшим прегрешением, чем их гибель. У Сашки уточнила, узнает ли он негров, получавших взятку. Сашка покачал головой.

– Кстати, кто деньги-то платил? Местные или Серега с Витькой?

– Не уловил, – признался Сашка. – Я вообще так понял, что местные деньги получили, когда те уже ушли. Они их считали под фонарем. И делили.

Мы с сыном направились к палатке, вокруг которой скакали обезумевшие работники лагеря. При виде нас с сыном они попытались загородить дорогу, но я топнула ногой и рявкнула на них на чистом русском. Удивительно, но меня поняли с первого раза и тут же пропустили внутрь.

Одному сибиряку помощь уже не потребуется никогда, над вторым же колдовал врач. Естественно, он был в лагере. Мало ли тут что на охоте произойти может, а иностранные туристы выкладывают немалые деньги за свое пребывание в этих местах.

Я приблизилась к врачу, пояснила на английском, что я – медсестра по образованию и имею опыт работы на войне.

Сибиряк, с которым Верка провела предпоследнюю ночь, тихо постанывал. Его глаза были закрыты. Сегодня ночью кто-то выстрелил ему в бок. По всей вероятности, стреляли из пистолета с глушителем, так как выстрелов никто в лагере не услышал. Но если первого убили наповал, с этим просчитались… А контрольный выстрел в голову, судя по всему, в Африке делать не принято. Не переняли они еще наши национальные традиции. Сибиряку крупно повезло.

Врач уже извлек пулю и обрабатывал рану. Я посмотрела, где она находится. Стрелявший африканец не знал, где у человека сердце? Или он – левша? Прострелена была правая грудь… Причем достаточно низко.

– Вы вызвали вертолет? – спросила я у врача.

Он кивнул и сообщил: раненого в ближайшее время доставят в госпиталь. Я уточнила, не придется ли ему трястись на джипе по лесной колее. Врач покачал головой: вертолет – не самолет, он сядет у озера.

Шум спускавшегося санитарного вертолета мы услышали примерно через полчаса. Сибиряка забрали и сказали мне, в каком госпитале в Хабебе он будет лечиться. Я подумала, что мне в ближайшее время следует туда наведаться. И вообще, к парню неплохо было бы приставить охрану. Труп пока оставили на месте. Сказали: им займется полиция.

Когда мы с Сашкой вернулись в лагерь от озера, там уже все проснулись. Афганец и детектив Володя вели допрос африканцев с пристрастием. Но из негров не очень-то выжмешь какую-то информацию. Они или притворятся, что не понимают, или скажут, что ничего не видели и не слышали. После двух часов безрезультатно потраченного времени Лешка с Володей махнули руками. Вскоре прибыла местная полиция.

За это время мы с Сашкой и Веркой уже успели позавтракать, разбудили Костю, тоже отправили его завтракать, а сами опять двинулись к озеру. Надо же нам, по крайней мере, загореть в этой Африке?

Когда мы уже лежали на африканской жухлой травке, до нас донесся истошный Нинин вопль.

– А, красотки наши проснулись, – хмыкнула Верка и подозвала пальцем африканцев, пасшихся под первым рядом деревьев.

– Да, мадам? – тут же подскочили все трое, нас охранявшие.

– Вон те две мадамы с кем-то из вас, а? – И Верка интернациональным жестом показала, что она имеет в виду.

Африканцы рассмеялись, переглянулись, потом намеками, очень вежливо, уточнили – не желает ли мадам того же самого? Верка, в свою очередь, пояснила (не очень вежливо), сколько она обычно берет за свои услуги, а поскольку африканцы – черные, то это будет считаться особыми условиями, следовательно, двойная такса. У африканцев широко раскрылись глаза, и они смогли вымолвить только: «О!»

– Вот поэтому я и езжу в вашу Африку отдыхать, а не вы к нам на Колыму, – сказала Верка и уточнила, какие все-таки тут расценки на мальчиков.

Я приняла сидячее положение. Мне тоже было интересно. Вслух сказала, что я, как директор турфирмы, должна знать эти расценки, чтобы в дальнейшем предупреждать своих туристов, то есть туристок. Парни опять переглянулись, но все-таки пояснили: твердой таксы нет, желающие попользоваться черным мужским телом могут пользоваться им и бесплатно, но принято давать чаевые. Кто сколько даст.

– И сколько наши мадамы вам дали? – не унималась Верка.

А мадамы не дали нисколько… И в эти минуты мадамы почему-то продолжали истошно вопить в лагере. Опять распугивают дичь! Хотя, по-моему, сегодня на охоту никто не пойдет. Если тут вообще будет охота на зверей. На людей она уже началась. Еще в самолете.

С другой стороны, из людей Афганца никто не погиб. Слава богу, конечно, лично мне меньше мороки, но кто охотится за сибиряками? Зачем для этого было ехать в Африку? Неужели не проще прикончить их на родных просторах? И почему гибли другие люди, из-за которых сюда приехал Володя? Не туристический же рынок они тут делят и не охотничьи угодья?

– Мам, давай в лагерь сходим? – предложил Сашка. – Посмотрим, что там.

Я кивнула, велела одному из африканцев остаться с нашими вещами (хотя кому их тут воровать? Это просто привычка, намертво въевшаяся в плоть советского человека, каковым я являюсь изначально), сама натянула шорты и майку, и мы с Сашкой отправились к палаткам. Верка осталась у озера, заявив, что мы ей потом все расскажем. А если местные менты желают с ней побеседовать – пусть идут к ней. Она сюда отдыхать приехала, а не отвечать на вопросы под протокол.

В лагере же Нина с Таней стояли у открытой двери своего сортира и чуть ли не тыкали туда африканцев носами. Как мы поняли из их эмоциональных речей, они обвиняли африканцев в том, что те специально написали мимо «кассы» в их туалете. Дамочки грозили стребовать компенсацию за моральный ущерб. Рядом молча стоял один из чернокожих полицейских и пытался вникнуть в суть конфликта. Время от времени он повторял один и тот же вопрос – не слышали ли дамы каких-то звуков ночью? Но Нина с Таней тут же снова начинали тыкать пальцами в сортир и предлагать уже полицейскому его вымыть.

– Мама, это, наверное, я, в темноте, – прошептал Сашка. – Я же в их туалете прятался и свет не включал. А терпеть не мог, пока там эти… Ну, я же долго смотрел…

– Только молчи! – прошептала я в ответ. – Тетеньки сами в состоянии разобраться.

Компания Афганца и Володя с Колей слушали дамские вопли, мирно попивая пивко. Рано они сегодня начали. Кстати, детективы тут работать намерены? Или считают, что в Хабебе они уже достаточно потрудились? Одним словом – мужики! Нельзя им поручить никакое расследование. Африканцы драили туалет под четким руководством наших баб. Судя по даваемым указаниям, у теток был большой опыт руководства мужиками, у Нины в особенности. Интересно, на чем они вообще в своей глухомани сделали деньги?

Я подошла и прямо спросила, чем дамы занимаются на родине. Дамы вылупились на меня, как два барана (или овцы) на новые ворота.

– Бизнес у вас какой? – повторила я свой вопрос. О богатых мужьях в данном случае говорить не приходилось – зная о Васе, выпадавшем по пьянке в сугроб. Богатые любовники на таких теток вряд ли позарились бы. Значит, деньги зарабатывают сами.

– Лана, ты что, напилась с утра пораньше? – вместо ответа спросила Таня.

– Я не пью с утра. Я абсолютно трезва. Вы можете мне сказать, чем вы занимаетесь в России? Вы понимаете, что четверо человек из летевших с нами в самолете, уже мертвы? Один ранен. Двое исчезли (кроме нас с Сашкой и Верки, никто не знал, куда делись Серега с Витьком). Вам не кажется…

– Почему четверо? – перебила меня Нина.

Подошедший к нам Володя пояснил. Нина с Таней переглянулись, для разнообразия заткнулись и указаний африканцам больше не давали. Чернокожие полицейские допрашивали лагерную обслугу.

– Кремы, лосьоны, шампуни, мыло, – сказала Нина. Таня кивнула.

– Ну, за мыло вас вряд ли пристрелят, – заметил детектив Володя, развернулся и пошел к себе. Наверное, хотел добавить, что две такие клуши никому не нужны, но сдержался. Как истинный джентльмен.

– Но вообще-то убивают только сибиряков, – заметила Таня. – И Володин приятель из того же региона. Мы, правда, тоже… По нашим меркам расстояние не такое уж и большое. А вы – из другого. Ты чего-то боишься, Лана?

– Да как-то неуютно, – призналась я.

– Это у мужичья свои разборки, – махнула рукой Нина и спросила у меня, как водичка.

Они с Таней, забыв о грязном туалете и о трупах, отправились завтракать, пообещав вскорости присоединиться к нам с Веркой на берегу озера.

Туда через некоторое время передислоцировались все наши и провели день на берегу озерца. Полиция болталась в лагере до вечера, но нас практически не беспокоила: спрашивали только, слышали ли мы ночью какие-то звуки. Поскольку никто ничего не слышал, нас быстро оставили в покое. Они улетели незадолго до захода солнца, забрав труп. Охота (на зверей) была запланирована на завтра.

Глава 10

30 декабря, четверг, вечер

Вечером в лагерь прибыло пополнение. Африканцы умели сшибать деньгу, а раз освободились две палатки, их следовало незамедлительно сдать в аренду. Поскольку в лагере сейчас одни русские, значит, желательно сдать русским. Нашли, правда, лишь двоих. Вновь прибывших звали Вахтанг и Гоги.

– Русский друг, здравствуй! – кланялись африканцы гостям.

– Какими судьбами сюда? – спросил Афганец у «русских друзей».

Оказалось, что они регулярно мотаются в эти края, закупая оптом обезьян, попугаев и змей. Вот узнали у знакомых (а тут, кажется, все друг друга знают), что в охотничьем лагере освободилась палатка, сдают задешево, потому что в последнюю минуту обычно никто не приезжает, новогодние туры бронируют заранее. Решили поохотиться на крупную дичь. Раньше все никак не удавалось. Все дела, дела… Надо отдохнуть, хоть перед Новым годом.

О празднике-то мы почти забыли… А ведь на следующий вечер у нас намечено его отметить. И в первый день Нового года мы должны будем покинуть охотничий лагерь и ехать в первый из национальных парков. Интересно, состоится ли завтра охота? И как пройдет сегодняшняя ночь?

Я решила, что Косте с Сашкой лучше перебраться в нашу с Веркой палатку – места хватит. Костя тут же предложил установить ночное дежурство. Я эту идею поддержала и даже взяла первое дежурство на себя. Остальных мы не стали ставить в известность о нашей договоренности. Да остальным, в общем-то, было не до нас. Мужики упивались, знакомясь с грузинами, прибывшими со своим вином, Нина с Таней сидели в сторонке и дулись. Африканцы обходили их стороной, только подносили выпивку с закуской. От обслуживания клиенток они не могли увернуться.

– Может, искупаемся перед сном? – предложила Верка.

– Пошли, – сказала я.

Костя с Сашкой отправились вместе с нами. На этот раз нас сопровождали африканцы с ружьями, извлеченными из запертого сейфа. Нам оружие, правда, не дали, а когда Сашка протянул руку, ему вежливо отказали. Мы не стали объяснять, что умеем им пользоваться не хуже африканцев.

Искупались без приключений и пошли обратно в лагерь одной большой компанией. Африканцы, как я отметила, расслабились. Не привыкли они быть в постоянном напряжении, не то что наши люди. Верка же, Сашка и Костя, как я видела, прислушивались ко всем звукам… Я сожалела, что у меня с собой из оружия только одна верная «ручка», которую не взяли рентгены в аэропортах. Но она обладает лишь малой огневой мощью, и у меня – всего один выстрел… В багаже лежала еще одна, но это тоже – один выстрел.

А если лагерь атакуют? Если начнут полосовать всех из автоматов, как в ресторане? Что тогда? Верная смерть? Я невольно посмотрела вверх. Пожалуй, взберешься по этой пальме… Да и ствол у нее внизу голый. Это не наши пушистые елки, на которых можно спрятаться даже на небольшой высоте.

Внезапно где-то вдали прозвучал выстрел. За ним последовал дикий рев.

– Кто это? – заорала Верка.

Африканцы же, забыв о своих обязанностях (в смысле: охранять нас), бросили ружья и понеслись назад к озеру. Судя по раздавшимся всплескам, они прыгнули в воду.

А рев приближался к лагерю, до которого нам оставалось метров сорок. И главным был не рев, а треск ломаемых деревьев. На лагерь летело какое-то чудовище… Чудовище орало и крушило все на своем пути…

Я отреагировала первой, схватив ближайшее ко мне ружье. Родственники с подружкой тут же очухались и подхватили другие ружья. А из лагеря в панике убегали мужики. Орали они еще громче чудовища… Мы же рванули вперед. Спасение утопающих, как известно… Я смогла убедиться, что этот принцип действует даже в Африке.

Из чащи выскочила гора – огромная и черная. И эта гора издавала звуки, от которых все стыло внутри… Она собиралась покрушить человеческие жилища к чертовой матери – или к своей, слоновьей. То, что это слон, я поняла только после того, как выпустила заряд ему в башку. Вслед за моим ружьем рядом грохнуло второе, потом третье. Сашка не стал стрелять: это уже не имело смысла. Слон, издав последний рев, рухнул, сминая палатку обслуживающего персонала.

«Так им и надо», – ехидно подумала я. Бросили туристов на произвол судьбы!

Слон не шевелился, но мы пока не решались к нему приблизиться.

– Надо бы отпечатки пальцев стереть, – внезапно заметил Сашка.

Мы, как по команде, сорвали с плеч полотенца, которые на них так и висели после купания, и принялись за работу. Справились очень быстро (сказывался опыт) и оставили ружья на земле, а сами двинулись к ресторану. Хотелось выпить.

Когда мы уже сами открыли бутылку шампанского (открывала я – у Кости тряслись руки), в лагерь стали возвращаться мужики. Африканцы сразу же ломанулись к слону и начали производить какие-то манипуляции с тушей, остальные же полным составом двинулись к ресторану.

– Женщины! – воскликнул Вахтанг с фирменным грузинским акцентом. – Я хочу поднять тост за вас!

– Ты местные законы знаешь? – спросила я у него, как только все выпили. Раньше было нельзя – не может наш (и грузин тоже) отвечать, пока в руке находится невыпитый бокал.

– Ну… – промычал Вахтанг, раздевая меня глазами. Я скосила глаз на Афганца. Следовало быстренько расспросить грузин, пока Вахтанг не получил от Алексея Петровича в ухо.

– Как здесь относятся к убийству слонов?

– Плохо относятся, если нет лицензии, – встрял Гоги, усиленно косившийся на Веркин бюст. – Но можно договориться.

Афганец заметил, что в данном случае ни о каком убийстве слона речи не идет. Стоял вопрос жизни и смерти. Это была самооборона.

– А кто из вас его пристрелил-то все-таки? – Лешка посмотрел вначале на меня, потом на Верку.

Мы скромно потупились. Мы в самом деле не знали, чей выстрел оказался удачным. Вполне мог быть и Костин. Братец же, как обычно, влез, когда его не просили, и во всеуслышание объявил: отпечатки пальцев с ружей стерты, и никто ничего доказать не сможет. Ружья сами выстрелили. Или африканцы стреляли. А мы – иностранные граждане, и вообще, мы много денег приносим местному населению. А тут еще и жизни им спасли.

– Тут жизнь ничего не стоит, – сообщил Вахтанг. – Жизнь местного. Слон гораздо дороже. Один слон дороже всех африканцев, которые тут в лагере работают. Но вообще, в Замбаре все бабки решают. Обезьян, попугаев, змей нельзя вывозить, а мы вывозим. Деньги даешь – и все можно. За слона, конечно, много придется дать. Но за льва было бы больше. У них сейчас слонов много. Оформят лицензию на отстрел задним числом.

Обсуждение продолжалось долго – до прибытия вертолетов, которые, как мы поняли, вызвали африканцы. На вертолетах прилетели официальные лица – лесная полиция. Как показали дальнейшие события, лесная полиция с гораздо бóльшим усердием расследовала гибель слона, чем обычная – гибель человека. Слон оказался дороже. Мы все договорились молчать, как рыбы. Ведь африканцы не видели, кто стрелял, отпечатков пальцев на оружии нет.

Но лесная полиция, в общем-то, не беспокоила нас, иностранцев, и не считала нас виновными. Они долго беседовали со своими соотечественниками, осматривали слоновью тушу, потом отправились в джунгли искать место, где был ранен слон. А его кто-то ранил до нас – поэтому он, обезумев от боли, и понесся на лагерь.

«Не специально ли все это было подстроено?» – промелькнула мысль. С другой стороны, откуда стрелявший мог знать, куда побежит слон? Или он просто хотел, чтобы раненый слон носился где-то неподалеку от лагеря, наводя на нас ужас?

Среди представителей лесной полиции были опытные следопыты, и они смогли восстановить картину случившегося (чего не сделала обычная полиция после убийства сибиряка). Правда, о результатах расследования нам сообщили только на следующее утро.

31 декабря, пятница

Старший из прибывших полицейских собрал нас всех и для начала принес свои извинения. Он сообщил, что в Замбаре еще не было ни одного случая нападения слонов на человека, правда, это случалось в заповедниках Кении и Танзании. Во всех случаях были виноваты туристы – они оказались или неосмотрительными, или назойливыми. Но здесь – совсем другое.

Слона специально привели в этот участок леса. Привел один человек, местный. Именно он и выстрелил в него, потом скрылся. Явно зная, что сюда прибудет лесная полиция, он добежал до озера. Определить, где он вышел из озера, невозможно – ведь в него попрыгала вся обслуга лагеря. Слишком много следов.

Полицейский не говорил прямо, но у меня сложилось впечатление: он считает виновным в случившемся кого-то из постоянно работающих в лагере. Кто-то преднамеренно ранил животное – точно зная, чем это грозит находящимся в той же местности людям.

Полиция принесла извинения туристам за доставленные неудобства, не задала ни одного вопроса о том, кто пристрелил слона, наоборот, выразила восхищение мужеством иностранных гостей. Как я поняла, ни о каком штрафе с нас речи не шло. А вот обслугу лагеря, пожалуй, ждала незавидная судьба – если они не откупятся. В завершение своей речи полицейский напомнил нам о необходимости быть осторожными. Мы ни в коем случае не должны отклоняться от намеченных маршрутов, в точности выполнять указания гидов и инструкторов.

Пока старший полицейский выступал перед нами, на джипах к лагерю подъехала еще одна группа – это была новая обслуга (не знаю уж, где их собрали так быстро) и Ольга с Джоном. На Ольгу было страшно смотреть. Она ужасно устала за последние дни. Таких беспокойных туристов у нее, пожалуй, не бывало еще никогда.

Полиция тем временем загружала бывшую обслугу по вертолетам. Для всех нашлись наручники. Правда, вертолетов на всех сразу не хватит, но это не смущало полицейских. Слетают несколько раз.

– Вы можете потребовать компенсацию за случившееся, – сказала мне Ольга.

– А нельзя ли нам перебраться в гостиницу? – подал голос Костя, досыта наевшийся охотой.

– Ты о чем? – повернулась я к нему, не дав Ольге ответить. – Новый год на носу. Все занято.

– А ведь нам же в самом деле сегодня ночью Новый год встречать, – протянул Сашка.

Но, к моему великому удивлению, Ольга смогла найти места для нас всех – предполагая, что мы пожелаем покинуть лагерь. Поскольку в Замбару с каждым годом прибывает все больше и больше туристов, здесь активно строятся гостиницы. Нас был готов принять один отель на побережье. Первый корпус его был сдан до Нового года, со вторым не успели. Первый заполнен до предела, во втором готова бóльшая часть номеров. Но там сейчас никто не живет. Официально его смогут заселить после того, как будут готовы все номера. Но Ольга договорилась. Нас примут на сегодняшнюю ночь и завтрашнюю. «Хорошенький Новый год», – подумала я. А потом мы начнем путешествие по национальным паркам, останавливаясь в отелях по пути, как и было запланировано изначально.

– Надеюсь, ваша турфирма берет все расходы на себя? – уточнила я.

– Да, конечно.

– Я хотела бы получить подтверждение в письменном виде.

Ольга кивнула, подозвала Джона. Он извлек из портфеля, с которым прибыл, бланки фирмы, заполнил и вручил мне.

Я же тихо спросила у Ольги, тяжело ли ей будет получить компенсацию с работников лагеря. Она улыбнулась впервые за этот день и пояснила: получать она ее будет не с работников, а с их хозяина, который, в свою очередь, потрясет работников. Эта компенсация будет раза в три больше, чем их турфирме обойдется наше переселение. Таких лагерей мало, для того чтобы его открыть, требуется вложить очень много денег. Хозяин их вложил и уже несколько лет получает хороший доход с богатых иностранных туристов. Он, конечно, не желает лишаться такого выгодного бизнеса. Поэтому вопрос будет решен тихо. Просто крупные суммы перейдут из одних рук в несколько пар других.

– Как вы считаете, виновного найдут? – спросила я у Ольги.

– В смысле, того, кто привел слона и ранил его? Найдут. Сами инструкторы. И сами с ним разберутся. Если не сразу, то потом. И его семье еще придется платить.