Текст книги "В гости по ночам..."

Автор книги: Мария Жукова-Гладкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15

Вечером Екатерина Афанасьевна чуть не лопалась от обилия информации. Во-первых, вторая жена пирамидостроителя не опознала в убитом своего бывшего мужа. Да, похож, но не он. И убитый оказался моложе лет на десять. То есть Угрюмов так выглядел, когда сбежал с деньгами вкладчиков от своей второй семьи. Вероятно, поэтому вкладчики его и опознали. Но по прошествии десяти лет человек должен выглядеть по-другому. Да, конечно, можно провести процедуры по омоложению, но, как сказали в морге, погибший пластических операций не делал и никаких нитей под кожу не вживлял.

Родных братьев у пирамидостроителя Угрюмова точно не было, про дальних родственников вторая жена не знала. В Петербурге точно никого не имелось. Тут жила первая жена с многочисленными родственниками, и они в свое время доставали вторую. Теперь же вторая никак не могла успокоиться из-за того, что первая отхватила себе молодого красавчика.

– Меня просила выяснить, что там за дела, – доверительно сообщила соседям Екатерина Афанасьевна. – Вот ведь развратники! Я-то думала, что молодой парень живет с молодой девкой, а старший мужик с этой перекроенной мордой. И ведь не так давно перекроила! Участковый отказался принимать меры! Совсем не хочет работать!

– Это не входит в его компетенцию, – заметил Святослав.

– То есть как это не входит? Тут такой разврат…

– Екатерина Афанасьевна, они – не содержатели притона, – спокойно сказала Ольга. – Вероятно, они все – какие-то родственники. Не просто же так две пары живут в одной квартире.

– Развратничают, – гнула свою линию бабка-общественница.

– Да подождите вы со своим развратом, Екатерина Афанасьевна! – крикнул Игорь Петрович.

– Подождать? С моим развратом?! – вперила руки в боки бабка-общественница.

В это мгновение раздался долгий звонок в дверь.

– Я открою, – сказала Ольга.

За ней потянулся брат, не желавший скандала с Екатериной Афанасьевной, и Ганс.

На пороге стояла незнакомая зареванная женщина неопределенного возраста.

– Вам кого? – спросила Ольга.

– Немца, который тут у вас проживает.

Ольга с Игорем Петровичем посмотрели на Ганса.

– Кто вы? – спросил у женщины Ганс.

Ольга предложила ей пройти в квартиру.

– Люба, – представилась женщина и снова всхлипнула.

– Я вас не знаю, – сказал Ганс.

– Темкина сожительница, – объявила Екатерина Афанасьевна, появляясь в прихожей.

– Жена. Вдова, – женщина зарыдала.

– Пойдемте в кухню. – Ольга обняла ее за плечи и повела в нужном направлении.

Ганс хмурился. Ему явно не требовались лишние проблемы, а они, похоже, наклевывались. И даже не наклевывались, а уже образовались.

На кухне, как всегда, был включен телевизор и шел футбол.

– Екатерина Афанасьевна, пожалуйста, сделайте звук потише, – попросила Ольга.

– Вот еще! Тут «Ливерпуль» с «Арсеналом» играют, а я…

– Это повтор, – сказал Святослав, который к двери не ходил и звук потише сделал. – Или вы, Екатерина Афанасьевна, не хотите слушать, что нам расскажут? Оля, можно пройти в нашу с мамой комнату и…

Екатерина Афанасьевна взяла пульт в руки и демонстративно сделала звук еще тише.

– Вы чего, на самом деле с Темкой поженились? – с подозрением посмотрела любительница уличать развратников на зареванную женщину. Ольга уже накапала той валерианки.

Женщина кивнула, и слезы с новой силой потекли у нее по лицу.

– Что с ним? – спросил Игорь Петрович, большую часть жизни проживший с Темкой бок о бок. У них была пара лет разницы, но она давно сгладилась. Проживая в одной квартире, они регулярно выпивали вместе, а когда Темка сдал комнату, перебравшись к женщине, иногда встречались в районе и пропускали по кружечке пива.

– Его убили, – всхлипнула женщина. – Нашли мертвым недалеко от дома. По голове ему дали. Похороны послезавтра.

– Я приду, – сказал Игорь.

– Господи, прости его душу грешную! – Екатерина Афанасьевна перекрестилась. – Пусть земля ему будет пухом. Я ж его еще пацаном помню… Какие сволочи… Денег-то ведь небось в кармане было кот наплакал…

Женщина кивнула.

– Вы наследуете за ним комнату? – вежливо спросил Ганс, который снимал Темкино жилье, пока тот проживал у знакомой женщины, ставшей теперь его женой.

– У Темки комната приватизирована, – кивнул Игорь Петрович. – Я помню, как мы с ним вместе какие-то бумаги куда-то отвозили. Оля, куда я с Темкой ездил?

Ольга махнула рукой. Какая теперь разница?

– Вы собираетесь отказать мне в жилье? – спросил Ганс.

– Нет, конечно! – воскликнула женщина. – Бог с вами! Наоборот. Мне на оформление наследства деньги понадобятся. Вроде у Темки нет детей от предыдущих браков.

– И не было у него законных браков, – сообщила всезнающая Екатерина Афанасьевна. – Так развратни… – Бабка не закончила любимое слово, явно вспомнив, что Тема мертв. – Родители умерли, детей никаких нет. Не прижил ни от одной бабы. Но как жалко-то…

– Ганс, – тем временем умоляюще посмотрела женщина на немца. – Вы не могли бы заплатить за месяц вперед? Мне на похороны не хватает.

– Я заплачу, но надо проконсультироваться с юристом…

– Я вам расписку дам! Я – единственная наследница. Я – законная жена. И соседи ваши подпишутся, подтверждая, что вы при них деньги передали.

Женщина умоляюще посмотрела на Ольгу.

– Все подпишемся, – сказал Игорь Петрович. – Помочь человека похоронить – святое.

– Давайте позвоним агенту. У меня записан ее телефон. Вы взяли с собой договор?

Женщина хлопнула глазами.

– Договор?

Ганс сказал, что сейчас вернется, и вскоре пришел со своим экземпляром договора о найме жилого помещения – комнаты в коммунальной квартире. На договоре был записан номер агента. Ганс звонил сам и сам описывал ситуацию. Потом трубку взяла женщина и заявила, что продолжит сдавать комнату. Ну не жить же ей в двух одновременно? Да и такой спокойный жилец, как Ганс, устраивает соседей, не было ни одной претензии!

Ганс спросил, надо ли переоформлять договор. Агент сказала, что после переоформления права собственности на комнату, и она все сделает.

Ганс заплатил деньги, женщина не только указала дату оплаты, срок, за который вносится оплата, и сумму в специальном приложении к договору, но и написала расписку, соседи подписались как свидетели.

Помянули Тему. Вдова ушла.

– Что-то больно много народу у нас тут погибло в последнее время, – задумчиво произнес Игорь Петрович.

– Ты имеешь в виду взрыв машины? Так он явно никак не связан с гибелью Темы, – заметил Святослав.

– Кстати, а где Владимир Викторович? – вспомнила Юлия Карловна. – Я его уже несколько дней не видела. Неужели он все время проводит на четвертом этаже?

Жильцы переглянулись. Ольга вспомнила, что забыла сказать Владимиру Викторовичу насчет мебели. Ведь у нее есть хозяин, который в дальнейшем собирается поставить ее в новую квартиру!

– Вообще он обычно предупреждает, если отправляется в путешествие по области… – задумчиво произнесла Екатерина Афанасьевна.

– Погода сейчас не та, – сказала Ольга.

– Погода для него не имеет никакого значения, – сказал Игорь. – Главное – чтобы земля не промерзла. А она еще не успела. Но я ему сейчас на мобильный позвоню.

Телефон оказался выключен или вне зоны действия сети.

– Может, на самом деле куда-то на объект уехал? – задумчиво произнес Святослав. – А объекты-то у него как раз «вне зоны».

Екатерина Афанасьевна предложила проверить четвертый этаж.

– Ключей нет, – сказала Ольга. – Они в больнице у Нины Георгиевны. Я же отнесла ей сумочку.

– А Владимир Викторович туда как ходит? – спросил Ганс. – Или он там уже все осмотрел?

– Во-первых, он может быть там! – закричала Екатерина Афанасьевна. – И мобильный у него просто разрядился. Для начала позвоним в дверь. Я крикну, что это я.

– А другие жильцы не выйдут на ваш крик? Из других квартир? – спросил Ганс.

Его вопрос был встречен дружным хохотом.

– Они обрадуются, что Екатерина Афанасьевна пришла не к ним, – сказал Игорь Петрович. – Ну а если никто не откроет, я справлюсь. С дверью черного хода так уж точно.

Глава 16

Вначале соседи отправились вниз по главной лестнице. Екатерина Афанасьевна позвонила, громогласно сообщила, что это она, подергала дверь. Та не открывалась. Екатерина Афанасьевна постучала сухоньким кулачком по броне. Никакого результата.

На третьем этаже открылась дверь.

– А вы говорили, что никто не выйдет, – усмехнулся Ганс.

По лестнице поднимался американец.

– Из наших-то никто не вышел, – невозмутимо заметил Игорь Петрович. – И еще неизвестно, что этому надо.

– Почему вы так шумите в вечернее время? – спросил американец на хорошем русском языке.

– Слышь, тебя зовут как? – повернулся к нему Святослав.

– Меня зовут Джеймс Павловски, – как по учебнику, отчеканил американец. – Почему вы так громко стучитесь в чужую дверь?

– Хотим – и стучимся, – заявила ему Екатерина Афанасьевна.

– Но этих соседей тут давно нет, то есть не очень давно. И они не могли вас залить. Это вы могли залить их.

– У вас комнаты ближе к лестнице расположены? – спросил Святослав. – Мы не знаем точно, как поделили вашу квартиру. Изначально-то тут все были семикомнатные с кухней площадью сорок три метра.

Американец спокойно пояснил, что квартира, которую он снимает, состоит из трех комнат – спальня, кабинет и кухня, объединенная со столовой. Эти комнаты находятся ближе к лестнице, чем комнаты второй квартиры на его этаже.

– Соседи развратничают? – спросила Екатерина Афанасьевна, отворачиваясь от двери Станковича.

– Я не слышу соседей на своем этаже. Я слышу вас.

– Иди спать, – сказал Игорь Петрович и отхлебнул пива из банки.

– Почему я должен идти спать? – воззрился на него американец.

– А что ты здесь делаешь?

– Вы пьяны! – воскликнул американец.

– Я? Пьян? Э, друг, если бы ты меня пьяным увидел… Знаешь, что со мной было в последнюю новогоднюю ночь моего второго брака?

– Игорь, прекрати! – одернула брата Ольга.

Екатерина Афанасьевна продолжала стучать в дверь. Ольга повернулась к американцу.

– Вы что-то хотели узнать? – вежливо спросила она.

– Да, я хотел спросить, где можно посмотреть, как русские пляшут с медведями, – на полном серьезе ответил американец.

Игорь Петрович хрюкнул. Святослав странно посмотрел на американца. Юлия Карловна сделала глубокую затяжку. Ганс молчал. Ольга ждала продолжения. Екатерина Афанасьевна прищурилась.

– Мне сказали, что русские пляшут и дерутся с медведями, но дерутся только в Сибири. В Сибирь я не собираюсь, – спокойно продолжал американец. – Я хочу знать, где в Петербурге пляшут с медведями. Пока мне никто не смог ответить.

– Может, в цирке? – высказала предположение Юлия Карловна. – Мне надо будет у деток в школе спросить.

– Я уже был в цирке, – сказал американец. – Там пляшут одни медведи. Даже дрессировщик не пляшет. А мне сказали, что русские пляшут вприсядку с медведями на городских площадях.

– В Петербурге не пляшут, – спокойно заметила Ольга. – Что еще вы хотели узнать?

– Почему вы создаете столько шума перед чужой квартирой? Разве в такое время стучат в чужие квартиры? Тем более, насколько мне известно, там теперь никто не живет.

– Ты это уже говорил, – напомнил Игорь Петрович. – Послушай, а вы у вас в Америке на котов надеваете шапочки Деда Мороза в новогоднюю ночь?

– У них Рождество, – пояснила Юлия Карловна.

– Ну, в Рождество. Так надеваете или нет?

– Разве у Деда Мороза шапочка? – задумчиво переспросил Ганс. – И вообще в Америке Санта-Клаус.

– Хорошо, вы в своей Америке на Рождество надеваете на котов головные уборы Санта-Клаусов? – Игорь Петрович сформулировал свой вопрос по-новому.

– Зачем? – спросил американец.

– А вы надеваете? – заинтересовался немец.

– После того как Игорь надел, его выгнала вторая жена, – пояснила Ольга.

– Ваша жена подала заявление в Общество защиты животных? – уточнил американец.

– Да дело не в коте, – махнул рукой Игорь Петрович. – Коту как раз понравилось, он с кисточкой играл и носился как сумасшедший. Это я решил, что у меня горячка. Утром веки опухшие разлепил, а на полу ползает и странно утробно рычит маленький мохнатенький Дед Мороз. А это я во сне смахнул со столика бутылку валерианки. Я с вечера коту наливал и поставил ее туда, а не в шкафчик. Ну и к утру кот напился. В общем, увидев пьяного кота в красном колпаке и меня, как я сам думал, с белой горячкой, вторая жена решила пожить без меня.

Американец и немец слушали с большим интересом.

– Про красные колпаки на пьяных русских котах мне раньше никто ничего не рассказывал, – спокойно сообщил американец. – Но это представление мне бы тоже хотелось посмотреть. Правда, на медведей, думаю, интереснее.

– А куда они съехали, вы случайно не в курсе? – спросила Юлия Карловна у американца, кивая на дверь на четвертом этаже.

– Курить вредно, – сказал ей американец. – Вам нужно попробовать бросить. Вы не беспокоитесь о своем здоровье. Любой врач скажет вам…

– Оля, скажи ему, чтобы от меня отстал. Для тех, кто дает советы, о которых не просят, существует какой-то диагноз?

– Вы врач? – повернулся к Ольге американец. – Где вы ведете прием?

Ольга сказала.

– Я могу прийти к вам на прием? У меня есть страховка. Вы выпишите мне счет за прием, я заплачу вам наличными, а потом моя страховая компания вернет мне эти деньги, конечно, в пересчете на доллары.

– Приходите, – сказал Игорь Петрович.

Ольга не знала, как она будет выписывать счет, но, как врач, не могла отказать больному. Хотя не исключала, что после посещения американца заболеет сама. Он уже показал себя редкостным занудой.

– Пошли домой! – позвал соседей Святослав. – Телевизор посмотрим да спать пойдем.

Он первым направился вверх по лестнице, за ним последовала мать с папиросой, потом потянулись остальные жильцы. Американец остался в одиночестве стоять на площадке четвертого этажа. Про пляшущих медведей он так ничего и не узнал.

Уже в родной квартире Святослав повернулся к соседям и заявил, что у американца нет выхода на черную лестницу, поскольку старая кухня по идее осталась во второй квартире, где живут две пары.

– А у кого американец снимает квартиру? – задумчиво произнесла Екатерина Афанасьевна. – Эти-то развратники квартиру купили.

– Откуда вы знаете? – поинтересовалась Ольга.

– Да они мне сами сообщили, правда, в грубой форме. Собственники они. Но в каких долях, не знаю. И зачем какому-то наладчику оборудования кабинет?

– А почему бы и не иметь кабинета? – пожала плечами Юлия Карловна. – Он, наверное, по Интернету со своим начальством общается. Какие-то вопросы явно возникают. И с семьей тоже по Интернету, и с друзьями. Мне на работе коллега рассказывала, что ее муж теперь по скайпу с друзьями в других странах чокается.

– Мама, ты думаешь, что этот придурок пьет? – спросил Святослав. – Это нашим людям скайп нужен, чтобы чокаться, а в Америке его для других целей используют.

– Это в самом деле так? – удивленно уточнил Ганс у Юлии Карловны.

– У нас тоже, конечно, не только чокаются, но по крайней мере, все мои знакомые используют скайп именно для, так сказать, совместных застолий с друзьями в других городах и странах.

– А американец, скорее всего, инженер, а не простой рабочий, – задумчиво произнес Святослав. – Руки не те.

– Ты не суди по нашим рабочим, – воскликнула Екатерина Афанасьевна.

– Я вообще не понял, кто такой этот Джеймс Павловски, – признался Ганс. – Что он конкретно делает в России?

Всезнающая Екатерина Афанасьевна объяснила, что американец приехал в Россию устанавливать и настраивать упаковочные машины. Фирма, в которой он работает в своей Америке, поставила несколько таких машин в Петербург. Это пробная партия, если все заработает нормально, они будут поставляться в разные города. Американцы предлагают нам перейти на бумажные упаковки для тушенки, сгущенки и ряда других продуктов, которые в России пока еще непривычно видеть в бумажной упаковке.

– Тушенка в бумаге? – воскликнул Игорь.

– В картоне, наверное, – заметила Юлия Карловна. – Не в оберточной же. Что-то типа упаковки для соков, с какой-нибудь прокладкой…

– Дело в экологии, – сказала Екатерина Афанасьевна. – Они же там у себя борются за защиту окружающей среды, а банки из-под тушенки леса загрязняют.

– Так наши леса, не их, – заметил Игорь Петрович.

– Все равно плохо на окружающую среду влияют! – рявкнула Екатерина Афанасьевна. – Поговори с этим Джеймсом. Он тебе объяснит. Из-за экологии они стали переходить на другие упаковки.

– В Европе тоже отказываются от жестяных банок, – вставил свое веское слово Ганс.

– Я не поняла, о чем мы спорим, – призналась Ольга.

– Джеймс Павловски – инженер или рабочий? – спросил ее брат.

– Если бы был наш человек, по роже бы можно было определить, – заметил Святослав.

– Как? – тут же спросил немец.

Святослав пустился в пространные рассуждения об обезображенности чела высшим образованием, Ольге хотелось спать. Слушать рассуждения поддатого соседа не было ни малейшего желания.

– Ганс, когда увидишь в следующий раз Джеймса, спроси у него прямо, где он учился, – посоветовала она.

– Их высшее образование и наше высшее образование – это две большие разницы, – изрек Игорь Петрович. – Советская школа до сих пор ценится во всем мире. Наши ученые пополнили ряды сотрудников всех крупнейших университетов и лабораторий, наши ученые получают Нобелевские премии, наши ученые преподают в американских университетах…

– И учат там китайцев, – закончила фразу Юлия Карловна, закуривая очередную папиросу. – Но давайте все-таки попробуем проникнуть в квартиру на четвертом этаже. Меня волнует наш Владимир Викторович, а не американская наука и не утекание наших ученых мозгов за рубеж.

– Пошли! – Екатерина Афанасьевна первой повернула к двери черного хода.

Но тут раздался громкий скрип входной двери, и вскоре в кухне возник Вася, изрядно навеселе и со свежим фингалом под глазом.

– Ольга Петровна, полечите меня!

Ольга бросилась разрезать картофелину. Это отличное средство для свежеподбитого глаза.

– Кто тебя так? – спросил Игорь Петрович.

– Муж одной знакомой женщины.

– Ну а ты чего сдачи-то не дал? – удивленно посмотрел на Васю Святослав. – Мужик ты крепкий…

– Да я голый в постели лежал! И был на пике удовольствия, когда этот старый козел домой вернулся. Ну и не отреагировал вовремя… Потом, конечно, тоже приложил ему… Видите – вещички свои смог собрать, одеться…

– А соавтор твой где? – спросила Юлия Карловна.

– В семье. Поехал деньги сдавать и правильно питаться для поправки здоровья. Ну а я решил немного расслабиться…

Вася держал у подбитого глаза картофелину и смотрел на народ одним глазом.

– Слушайте, а почему вы футбол не смотрите? Я в первый момент не сообразил, чего не хватает. Случилось что-то?

– Владимир Викторович пропал, – сообщила Екатерина Афанасьевна. – Мобильный отключен или вне зоны действия сети. Мы собираемся проверить квартиру на четвертом этаже. Может, ему плохо стало?

– А комнату проверяли?

Соседи переглянулись. Зайти в комнату Владимира Викторовича в голову никому не пришло. Шествие возглавил Вася. Дверь была не заперта, из чего следовало, что Владимир Викторович, скорее всего, должен находиться на четвертом этаже.

– Что-нибудь изменилось? – Вася посмотрел на Екатерину Афанасьевну. – Вы знаете, в какой куртке он ходит?

По всему следовало, что Владимир Викторович ни в какое путешествие не отправлялся.

По черной лестнице спустились на четвертый этаж и обнаружили, что дверь черного хода там открыта. Это не предвещало ничего хорошего. Но соседи все равно зашли.

Самые худшие предположения оправдались.

Владимир Викторович был мертв и, как решила Ольга, пролежал на полу больше суток. Его стукнули каким-то тяжелым предметом по голове.

Глава 17

– Надо милицию вызывать, – сказал Вася, все так же прикладывая картофелину к глазу. – Только придумать объяснения нашего появления здесь. Квартира чужая, заперта…

– Дверь черного хода была не заперта, – напомнила Ольга.

– Скажем, что нас очень смущала отремонтированная неизвестно кем лестница, – предложил Игорь Петрович. – Решили еще раз сходить и посмотреть. Увидели, что дверь четвертого этажа стоит нараспашку, а там никого не должно быть. Решили проверить.

– Знаете, милиция… – открыл рот Ганс.

– Нисколько не удивится, – заявила Екатерина Афанасьевна. – Я этот вопрос на себя возьму. Они знают, что я не люблю беспорядок. Двери должны быть закрыты!

– А Владимир Викторович уже ничего сказать не сможет, – добавила Юлия Карловна. – Мы не знаем, как он тут оказался. Давайте подниматься в нашу квартиру. Екатерина Афанасьевна, лучше вам позвонить в милицию.

– Ты уверена, Юленька? – немного стушевалась бабка-общественница.

– Думаете, что если вас услышат, то не приедут? – захохотал Вася.

Милиция приехала, ругала жильцов пятого этажа за то, что затоптали все возможные следы, за то, что полезли в чужую квартиру. За всех отвечала Екатерина Афанасьевна и отвечала так, что у милиции быстро закончились вопросы.

Они только спросили, где хозяева. Отвечала Ольга. По мере ее рассказа милиции становилось все интереснее и интереснее.

– Так что там мог делать ваш сосед? – опять спросили представители органов.

Все жильцы коммуналки с невинным видом развели руками.

– А его случайно не могли принять за исчезнувшего Станковича? – спросил следователь.

– Ничего общего, – сказала Юлия Карловна. – Станкович – крупный мужчина и моложе Владимира Викторовича лет на десять. Совершенно разные черты лица. Совершенно разный типаж. Разные фигуры, рост. Их невозможно перепутать.

– Но человек, попавший в эту квартиру, мог решить, что раз Владимир Викторович находится здесь, то является подельником Станковича, собравшего деньги у немалого количества обеспеченных граждан, – заметил следователь.

Жильцы коммуналки переглянулись.

– Была открыта дверь черного хода, – напомнил Вася.

– Значит, или с третьего этажа, или Леонид Саркисович, или члены его клуба, – объявила Екатерина Афанасьевна. – Я склоняюсь к последнему.

Милиции быстро объяснили, кто где проживает.

– Владимир Викторович был с кем-то из них знаком лично? – спросили у жильцов коммуналки. – Он мог иметь среди них врагов?

Жильцы коммуналки переглянулись.

– Он был совершенно безобидным человеком, – сказала Ольга. – Я не уверена, что он был знаком с жильцами других этажей, но они его видели, как видели всех нас. Визуально я знаю всех, но по имени и отчеству знаю только Леонида Саркисовича. И еще американца.

– Жильцы нашего дома точно не могли перепутать его со Станковичем, – сказал Святослав.

– Это мерзавцы с первого этажа. Слушайте, а их отпустили после рейда ОМОНа или нет? – воскликнула Екатерина Афанасьевна.

Местная милиция про большой рейд не знала. С интересом выслушав рассказ, мужики стали кому-то звонить и вскоре выяснили, что отпустили всех. Люди оказались очень обеспеченными и влиятельными, тут же примчались все самые дорогие адвокаты города и добились быстрого освобождения своих клиентов.

– В клубе-то что нашли? – с горящими глазами спросила Екатерина Афанасьевна. – Следы разврата были? Или наркотики?

– Нашли штук двадцать вспоротых плюшевых медведей. Пустых. Собачки на них никак не отреагировали.

– Что?! – спросили хором жильцы коммуналки.

– Выкурили, что ли, уже все? Или вынюхали? – спросила Юлия Карловна.

– Собаки никаких следов наркотиков не определили. Вам же сказали! И, наверное, еще и экспертиза была.

– А зачем они медведей-то вспарывали?! – воскликнула Ольга. – Им что, совсем делать нечего?

– Сказали, что у них был конкурс, но категорически отказались объяснять какой.

Игорь Петрович напомнил, как члены клуба приходили в клуб со своими домашними животными. Правда, и уходили с ними. Вроде животные остались живы, хотя жильцы коммуналки их не пересчитывали. Крокодильчик на поводке точно проходил и в одну, и в другую сторону.

– Оснований для дальнейшего задержания не было никаких, – печально сообщили представители органов, явно испытывавшие к подобным типам классовую ненависть, как и жильцы коммуналок.

– То есть вообще ничего подозрительного не нашли? – опечалилась Екатерина Афанасьевна.

– Ничего криминального, – ответили ей. – Но подобный клуб любому нормальному человеку покажется подозрительным. И как вы-то еще не выяснили, что там на самом деле происходит?

Следователь с укором посмотрел на бабку-общественницу.

– Но ведь сигнал к вам поступил? – уточнила та.

Мужчины из органов кивнули и высказали предположение, что человек, звонивший с сообщением о партии наркотиков, вероятно, видел партию медведей, ну и сделал соответствующие выводы. Зачем взрослым мужикам плюшевые медведи?

– Они все одинаковые были? – спросила Ольга.

Мужчины из органов кивнули.

– И одинаково вспоротые, – сообщили жильцам коммуналки. – Но если бы в них на самом деле лежали наркотики, запах бы остался. Что-то бы осталось!

– И где сейчас эти медведи? – поинтересовалась Юлия Карловна.

– В прокуратуре, в комнате с вещдоками.

– Отправили бы вы их в какой-нибудь детский дом, – сказала Ольга.

– Вы должны взять этот клуб под контроль! – заявила Екатерина Афанасьевна представителям органов. – Я сама, конечно, ими тоже плотно займусь…

– Что они собираются делать дальше? – поинтересовался Игорь Петрович. – В смысле члены клуба.

Сотрудники органов пожали плечами.

– Я после того рейда не видел, чтобы кто-то в клуб приходил, – признался Святослав. – Никакие дорогие машины не приезжают, не паркуются, никакие холеные мужики в дорогих костюмах и пальто в наш подъезд не заходят…

– Вообще они не каждый день собирались, – заметила Ольга. – Никогда каждый день не собирались.

– И почему-то встречались в будни, а не в пятницу, субботу и воскресенье, – добавила Юлия Карловна.

– Ну, это понятно, – сказал следователь. – Выходные проводят с семьей. А с понедельника по четверг – встречи с любовницами, походы в стриптиз и, вероятно, в клубы по интересам.

– В стриптиз в будни? – воскликнула Екатерина Афанасьевна.

– Там разная публика в будни и в выходные, причем как в женском, так и в мужском.

Екатерина Афанасьевна с большим интересом посмотрела на представителей органов. А что бы было, если бы она решилась сходить на стриптиз?

Один из представителей органов тем временем прогулялся по лестнице вниз, вернулся обратно и подтвердил, что с улицы на черную лестницу проникнуть нельзя.

– Потрясите Леонида Саркисовича, – сказала Екатерина Афанасьевна. – Он, конечно, не сам убивал. Это кто-то из его клуба. Спросите, кто приходил.

– У них вполне могут работать камеры видеонаблюдения, – заметил один из членов бригады. – Только интересно, сколько хранятся записи?

Вскоре жильцов коммунальной квартиры отпустили, тело Владимира Викторовича увезли. Жильцы сказали, что будут хоронить его вскладчину. Родственников у Владимира Викторовича не было.

– Так, комната у него приватизирована? – вдруг спросил Игорь Петрович, разливая по рюмкам водку, чтобы помянуть соседа.

– И ведь коллекция… – задумчиво произнесла Юлия Карловна, закуривая очередную папиросу.

Соседи переглянулись.

– Надо поискать документы, – сказал Вася, опрокидывая в себя рюмку водки. – И уже от этого плясать. Вообще Владимир Викторович мог оставить завещание?

– У наших людей это как-то не принято, – заметила Ольга.

– Я понимаю, что не принято, но сейчас все больше и больше народа завещания составляют! – воскликнул Вася.

– У тебя составлено? – посмотрел на него Игорь Петрович.

– У меня нет, но у меня и коллекций никаких нет. У меня жилья даже нет…

– Но есть литературные права, – заметила Юлия Карловна.

– Да мне по барабану, что мои родственники будут делать после моей смерти! – заорал Вася и грохнул кулаком по столу. – Вы меня сейчас допрашиваете, как моя бывшая, чтоб ей пусто было! И речь не обо мне, а о Владимире Викторовиче. Он мог составить завещание или не мог? Вы его знали гораздо лучше меня, так подумайте!

– Чего думать? Пошли смотреть, – сказал Игорь Петрович. – Все равно вещи нужно разбирать.

– Ты сейчас хочешь этим заниматься? – посмотрела на брата Ольга.

– Ты можешь не заниматься и идти спать, а у меня завтра выходной. Екатерина Афанасьевна? Юлия Карловна?

Ольга сказала, что к Владимиру Викторовичу не пойдет и отправится спать.

Но заснуть она не успела. Появился брат с обалдевшим видом.

– Оля, он комнату нам с тобой завещал, а коллекцию – Юлии Карловне и Святославу. И письмо там оставлено. Он извиняется перед Екатериной Афанасьевной, объясняя, что нам наследство нужнее и мы имеем больше шансов его получить в силу возраста. Хотя Екатерина Афанасьевна, наверное, нас всех переживет. Нас с тобой просит пустить в ту комнату Севу. Я вообще могу туда переехать и жить вместе с Севой… Оль, мне так жалко Владимира Викторовича!

Игорь Петрович закрыл лицо руками и зарыдал. Он так плакал только после смерти родителей.

В коридоре слышался шум. Ольга встала и выглянула. Юлия Карловна со Святославом переносили коллекцию к себе в комнату.

– Игорь, сходи за документами, – сказала Ольга брату.

Тот вскоре вернулся и вручил Ольге тоненькую папочку. Ольга просмотрела документы на приватизацию и завещание и положила их к другим документам их с братом маленькой семьи.

– Сходи завтра за Севой, – сказала она брату и снова легла. – Пусть пользуется всеми вещами Владимира Викторовича.

– Теми, что останутся к завтрашнему дню, – хмыкнул брат. – Там Екатерина Афанасьевна уже для себя что-то присмотрела. Вася взял одну кастрюлю.

Ольга махнула рукой.