Текст книги "Две канистры бензина (СИ)"

Автор книги: Мария Зайцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Две канистры бензина
Мария Зайцева

Фанфик

Постапокалипсис

Цикл: Ходячие мертвецы

В тексте есть: постапокалиптика, сексуальные сцены откровенного характера, секс и насилие

Ограничение: 18+

Ее цена – две канистры бензина. Столько стоит крыша, защита, еда в мертвом мире. Столько стоит ее тело. А сколько стоит ее любовь? И сможет ли ее хозяин уплатить эту цену?

1

Дорога в пригороде, без ее постоянных пробок, гудков машин и вездесущих копов, была одним удовольствием.

Ровная, чистая, она послушно ложилась под раздолбанные шины пикапа, словно хорошая шлюха после выпивки и оплаты вперед.

Диксон, весь день мотавшийся по опустевшим улочкам маленького городка, название которого он даже и не запоминал, держал руль одной рукой, слегка расслабленно откинувшись на сиденье и прихлебывая из удачно найденной в разграбленном супермаркете бутылки дорогой коллекционный коньяк.

Бухло он нашел в кабинете директора, предварительно отправив слегка подгнившего хозяина в вечный покой.

Коробка дорогих сигар тоже согрела душу.

В своей прежней жизни Диксон такого не пробовал. И не нюхал даже.

Хоть какой-то положительный момент в наступившей срани.

Диксон основательно приложился к горлышку, довольно крякнул, усмехнувшись пришедшему в голову сравнению дороги с шлюхой.

Да, о шлюхах теперь только мечтать осталось. Баб он не видел уже несколько месяцев, не считая гнилых красоток, конечно. И все к тому шло, что не увидит еще очень долго.

Там, куда он едет, вообще ни одной живой души не было. И мертвой тоже. По крайней мере, Дерил на это надеялся. Очень уж не хотелось опять пачкать стрелы дерьмом. Чисти их потом…

Вечерело, закат был мягким и кто-то другой, не Диксон, назвал бы его романтичным.

Дерил таких слов не знал.

Он оценивающе глянул на красный разлом горизонта, прибавил газу.

В темноте ехать по лесу не хотелось, мало ли кого встретит.

Мертвых он не опасался, а вот живые…

Хотя и их в последнее время становилось все меньше. То ли сваливали в теплые края, дураки городские, то ли просто пополняли ряды мертвецов.

Дерил усилием воли подавил постоянно крутящиеся в голове мысли про Мерла, свалившего по делам два месяца назад, как раз после того, как стало окончательно ясно, что мир накрылся пиздой.

Конечно, брат тот еще везучий мудак, и выбирался всегда из любой жопы, предварительно с огромным удовольствием себя туда затаскивая, само собой, но все-таки… Все-таки…

Шевеление на обочине особого внимания не привлекло. Дерил много уже видел такие вот, небольшие скопления мертвецов, бессмысленно толкущихся возле своих машин, словно отрабатывая какую-то программу, заложенную еще в живых людей.

Но мертвецы внезапно очень живо замахали руками, и Дерил чуть притормозил, разглядывая.

Люди возле крутого здоровенного мерседеса бизнес класса были живыми. Пока. Ненадолго.

Слишком уж рожи у них были испуганно-растерянными.

Не местными.

Явно из большого города придурки. Без оружия, с какими-то ножиками в руках. Дерил привычно оценил положение оружия, хмыкнул. Ну смешно же. Смешно. Ходячие мертвецы, бля.

Хотя сейчас все мертвецы ходячие. Пока им черепушки не раскроишь.

Люди между тем возбужденно гомонили, перекрывая ему дорогу.

Дерил решил, что уже насмотрелся, и хрипло гаркнул, перекрывая шум:

– Нахуй свалили, утырки! А то под колеса ляжете!

Городские мажоры, как по команде, замолчали, их вытянувшиеся рожи стоило бы заснять, чтоб потом поржать всласть.

– Послушайте, – из толпы выдвинулся один мужик, повыше остальных, с самым большим ножиком. Бля, вот смех-то! – У нас проблема…

– Да мне похуй! – Дерил показательно газанул, мужик мигом убрался с дороги, его приятели тоже не задержались. Может, и выживут, реакция есть.

– У нас кончился бензин… – мужик оказался настырным, с дороги ушел, но рискнул приблизиться к окну водителя.

Дерил мотор глушить не стал, но и не рванул с места. Среди толпы углядел несколько баб и парочку сопливых малявок. Вот эти точно не жильцы. Застрять посреди трассы в такое время, это практически смерть.

В лес они не уйдут, потому что нехер там делать. Это он, Дерил, проживет на подножном корме, если придется, а эти неженки…

– Ну еще бы он у вас, бля, не кончился, – хмыкнул Дерил, бросив взгляд на шикарный кузов машины. Хорошая, очень хорошая. И жрет, как слон. Возле багажника наклонилась, что-то разглядывая на земле, маленькая беленькая цыпочка в обтягивающих джинсиках. Дерил обшарил взглядом круглую попку и отвернулся.

– Вы могли бы нас выручить, – мужик между тем гнул свою линию, углядев полный кузов пикапа. – Продайте нам хотя бы две канистры. У нас есть деньги…

– Нахуя мне деньги? – Дерил удивленно глянул на придурка, все еще, должно быть, думающего, что он живет в прежнем мире. Как он до этого времени дотянул – то?

– Послушайте… – в голосе мужика промелькнуло отчаяние, и Дерил бы даже пожалел его, не шутка все-таки оказаться в полной жопе с детьми и бабами на руках. Да, если б умел жалеть, то точно пожалел бы. К счастью, папаша, а потом и придурок Мерл из него это дурное качество выбили еще в далеком детстве. – Нам очень нужна помощь!

Если не нужны деньги, может, вас заинтересуют какие-то вещи? Еды у нас нет, к сожалению, совсем…

Дерил покачал головой, переключил ручку передач, собираясь ехать. Взгляд опять скользнул по худенькой фигурке, устало облокотившейся на дверцу машины. Пушистые светлые волосы, словно у одуванчика, растрепались в разные стороны… Красивая. Жаль.

Дерил отвернулся и встретился взглядом с назойливым мужиком. Он тоже смотрел на девчонку, и в глазах его было понимание.

– Может, договоримся? – Мужик сказал это совсем тихо и мотнул головой в сторону ничего не подозревающей девки.

Дерил помолчал, покусал губы, не отводя прищуренных глаз от тонкой фигурки.

Почему бы и нет? По нынешним временам…

– Не жалко? – он перевел насмешливый взгляд на нервничающего мужика, – может, я маньяк. Или людоед?

– У меня дети. – Сухо ответил мужик, – а она никто. Прибилась два дня назад. Берешь? За три канистры?

– Две.

– По рукам.

Мужик отошел в сторону своих спутников, коротко переговорил, затем направился к девчонке.

Дерил откинулся на спинку сиденья, закурил и выключил зажигание.

И обрез поближе притянул. А то мало ли. Эти городские недоумки могут решить поиграть.

Со стороны машины раздался визг, резко оборвавшийся, загомонили женщины, заплакали дети. И затем рык лидера группы, разом утихомиривший всех.

Дерил наблюдал, как связанную девчонку с кляпом во рту волокут к пикапу, и думал, что, вполне возможно, мужик все-таки выживет.

Умеет идти по головам. Такие не пропадают.

Он вышел, открыл багажник, достал канистры с бензином. Как раз освободилось место для девки. Ее небрежно запихали внутрь, и

Дерил чуть залип на дорожки слез на грязной симпатичной мордашке, чуть было не потянулся дотронуться, но затем с грохотом захлопнул крышку.

Не сейчас.

Надо убираться поскорее, пока этот рабовладелец не решил, что продешевил. Слишком уж говорящим взглядом он багажник обшаривал.

Конечно, Дерил городских хомячков не боялся, но, бля, если всем скопом навалятся, то и покусать могут. И время отнимут, пока он их сапогом давить будет.

А домой надо засветло.

Может, там Мерл уже приехал.

Дерил сел за руль и молча рванул с места, не тратя слов на прощание. В конце концов, все, что мог, он для этих мажоров сделал. Остальное – не его печаль.

Дорога продолжала радовать безлюдьем и отсутствием заторов, и Дерил все больше отвлекался на мысли о своем приобретении.

Зачем взял ее? Нахер она ему? Сопротивлялась, не хотела идти. Оно и понятно. Наверно, рассмотреть успела. Впечатлилась.

Но вот ему что делать?

Отпускать ее? Так на верную смерть.

С собой тащить, просто так? Тоже, нахер надо.

Девка красивая, такую хочется трахать.

Но ведь не даст по-доброму.

А силой Дерил не хотел. Никакого кайфа, только слезы, кровь и крики.

Так и не придумав, что делать, Дерил от огорчения в два раза чаще прикладывался к горлышку бутылки с коньяком. Есть все-таки плюсы в конце света.

По крайней мере можно не опасаться копов.

Наконец, он остановился прямо посреди трассы, вышел, прикуривая, открыл багажник.

Усмехнулся злому измученному взгляду девчонки, вытащил из машины, развязал.

Кинул бутылку с водой, к которой пленница жадно припала.

Моргнул на тонкую запрокинутую шейку со стекающими к груди каплями.

Крепче сжал в пальцах сигарету, затянулся, выдохнул дым, отбросил окурок.

– Короче так, кукла. Я за тебя отдал две канистры бензина. И, смотрю, мощно переплатил.

– Что тебе надо? – голос у девки был хриплым и отчаянным. Глаза смотрели зло и неуступчиво.

Дерзкая какая. Дерил ощутил шевеление в штанах заинтересованного дружка, оглядел ее нарочито медленным тягучим взглядом, от которого девчонка попятилась, уперевшись спиной в багажник машины.

– Я не буду с тобой спать! – и подбородок так гордо вскинула, аж смешно стало.

Кто тебя спросит, дурочка?

– Слушай сюда, коза. Я могу тебя здесь высадить и оставить. Бензин жалко, конечно, но нервы дороже. Только учти, что одна ты долго не протянешь. Если не съедят мертвецы, то нарвешься на каких-нибудь подонков. Прикинь, че с тобой будет? Или…

Тут он помедлил, формулируя.

– Или?

Нетерпеливая какая.

– Или едешь со мной. У меня есть где жить, есть чего жрать. Но я тебя беру при одном условии.

Он опять помедлил, но девка не повелась, молчала. Сообразительная, значит.

– Ты со мной трахаешься. За еду, крышу над головой и защиту. Сама. Желательно, с удовольствием. Но, если и без, я не расстроюсь. Главное, без криков и соплей. Ждать, пока ты думаешь, я не буду. Либо сейчас идешь со мной, либо бодро идешь нахер.

Он развернулся и пошагал к водительскому. Спиной чувствуя ненавидящий взгляд девчонки.

Красивая, бля.

Глазищи яркие, губы такие пухлые, что охота покусать, проверить, насколько упругие, волосы светлые, короткие, кудряшки на шею тонкую падают завлекательно…

Жаль. Не выживет одна.

Но и с собой тащить просто так нет смысла.

Ну давай, соображай уже быстрее, почти дошел же до капота!

– Стой!

О! Хорошая девочка, точно сообразительная. Значит, контакт будет.

Дерил повернулся, оценил дрожащие прикушенные губки, глаза полные слез, выражение отчаянной решимости на грязном личике, усмехнулся про себя. Вернулся. Встал рядом, спрятав руки в карманы, чтоб перебороть соблазн дотронуться.

– Прямо… Сейчас? – в глаза не смотрит, голосок дрожит. Возбуждает ведь, даже странно… Давно все-таки секса не было у него.

– Да кто ж дороге ебется? Давай в машину и не отсвечивай.

Дерил подождал, пока девка неловко вскарабкается на пассажирское сиденье, залез в дорожный баул, выудил крекеры и кусок колбасы в вакуумной упаковке, кинул на колени своему приобретению. Девчонка, не задавая глупых вопросов, тут же рванула полиэтилен.

Да, досыта она ела в последний раз, наверно, еще до начала конца света…

Дерил завел машину и тронулся в путь, периодически незаметно кося на худые коленки своей спутницы.

Вечер обещал быть интересным. Очень интересным.

2

Эви проснулась от толчка.

Вообще удивительно, каким образом она умудрилась уснуть… Последнее, что помнила, это бесконечно пролетающие мимо деревья.

Сытость, такая непривычная, такая забытая уже за последние несколько месяцев, сослужила плохую службу измученному организму.

Спать было нельзя. Но она заснула.

И теперь удивленно таращилась на непролазный кустарник, в который уперлась машина.

Куда он ее привез?

Неужели передумал брать с собой?

Ну и в самом деле, зачем она ему?

Кормить надо, защищать… Одна морока. А толку чуть. Поиграться на пару раз. Скорее всего, страшный спутник, так легко купивший ее у подлеца Метта за две канистры бензина, решил, что обуза ему все-таки ни к чему.

Мужчины рядом не было, ключей тоже. Осторожный какой. А жаль. Можно было бы попытаться.

У него полный багажник припасов. И все заднее сиденье забито до самого верха. Ей бы надолго хватило.

Тут перед машиной появился ее покупатель, нырнул в кустарник, и неожиданно впереди образовался проезд.

Хорошо замаскированный, совершенно неприметный с трассы. Да и вообще любому несведущему человеку даже в голову бы не пришло, что здесь такое.

Мужчина сел за руль, покосился на Эви, и девушку опять, в который раз уже, продрало морозом по коже от его взгляда.

Господи, людоед какой-то… Или пещерный человек. Дикарь. Грязный, грубый, злой. Как она так попала…

После того, как проехали живую изгородь, ее спутник опять остановился, вышел и задвинул на место ворота, замаскированные кустарником.

Дорога была узкая, не разъехаться, огромные сосны по обеим сторонам создавали полутьму даже в солнечный день.

Небольшой домик с несколькими хозяйственными постройками рядом был практически неразличим за деревьями.

Укромное место.

– Сиди, – скомандовал мужчина и спрыгнул на землю.

Эви наблюдала, как он осторожно обходил участок по периметру, периодически наклоняясь и что-то разглядывая на земле.

Затем вошел в дом.

Через некоторое время дверь открылась, и мужчина коротко мотнул головой, приглашая Эви выходить.

Она неловко спрыгнула с высокой подножки, постояла немного, разминая затекшие от долгого сидения ноги, нерешительно пошла к дому.

– Сумки прихвати из салона, – коротко приказал мужчина, и прошел мимо нее к багажнику. – В дом неси, там еда. Разберешься, что куда убирать. И шустрее.

Эви подхватила сумки, пошла к дому, еле переставляя ноги. Бессознательно оттягивая момент, когда останется с ним в замкнутом пространстве. Хотя она уже была с ним наедине, в машине, и он, несмотря на свою грубость и пугающее условие, что поставил ей, не пользовался своей властью.

Может, передумал? Может, пожалеет?

Эви не позволяла надежде захватить себя.

Конечно, можно верить в то, что на свете остались хорошие люди, но что-то пока она их не встречала. И ее хозяин, а по-другому и не назовешь его, как это ни унизительно, тоже к этой категории никакого отношения не имел.

Его условие, там, на дороге, было вполне четким, окончательным. А взгляды, что он бросал на нее, думая, наверно, что Эви не замечает их, не оставляли иллюзий.

Она для него вещь.

Просто кукла для секса. Ну, может, еще и для готовки и уборки сгодится.

Эви все-таки старалась все жуткие мысли из головы прогонять. Иначе совсем от страха идти бы не смогла.

А идти надо.

С каждой минутой лес темнел, погружаясь в ночь, и делаясь еще более жутким.

Остаться одной на улице в таком месте… Нет!

В доме было на удивление уютно. И просторно. Небольшая кухонька, низкий диван, стол, в комнате рядом кровать, чуть дальше кладовая.

Узкая лестница вела наверх. Скорее всего, там было еще помещение, прямо под крышей. Может, еще одна спальня.

– Пожрать приготовь, – приказал ее хозяин, устало садясь на диван и закуривая.

Эви нерешительно прошлась по кухне, нервно поводя плечами от тягостного ощущения пристального тяжелого взгляда на себе.

– Сандвичи? – тихо спросила она, не поворачиваясь.

– Давай…

Эви нарезала колбасу, раскладывала ее на хлебцы, настороженно прислушиваясь к тишине за спиной, иногда прерываемой бульканьем.

Он пил прямо из горлышка бутылки. И курил. И смотрел. Страшно.

Мамочки, как страшно!

Руки дрожали, хлебцы крошились в пальцах, колбаса никак не хотела укладываться ровно.

Девушка отчаянно боролась с диким желанием бросить все и выбежать прочь из этого дома, от этого страшного молчаливого человека. Ведь она даже имени его не знает! И не хочет знать! Она вообще ничего не хочет знать о нем!

Натянутая, как струна, испуганная, она умудрилась настолько погрузиться в свое отчаяние, что не заметила, как мужчина встал с дивана и подошел к ней.

Тяжелые руки легли оковами на плечи, сжались, фиксируя, не давая дрогнуть и отпрянуть в сторону, щеку обдало горячим алкогольным дыханием.

– Знаешь, похер на жратву, потом.

Эви не смогла сдержать тихого испуганного всхлипа, когда мужчина развернул ее к себе и грубо поцеловал.

Она только судорожно вцепилась пальцами в грязную ткань рубашки, которую он носил почему-то с оторванными рукавами, в непонятном жесте то ли защиты, то ли протеста.

На большее не решилась.

Ведь выгонит. Просто выгонит из дома. В ночь, кишащую самым пугающим, что есть в мире, ожившими мертвецами.

Она не сможет там, не выживет. Она до потери сознания боялась остаться одна, в темноте.

Нет. Все можно перетерпеть. Пережить. В конце концов, практически все женщины через это проходят.

И она сможет. Сможет.

Эви закрыла глаза и позволила грубому мужчине терзать свои губы так, как ему хотелось. Только рвано и прерывисто выдохнула ему в рот, получилось со стоном.

Ее мучитель, видимо, неправильно истолковал этот стон как приглашение, потому что стиснул в своих руках так, что буквально кости треснули, подхватил за талию, легко и быстро, сделал пару шагов, и вот уже Эви ощутила под собой мягкость постели. Вдохнуть-выдохнуть она не успела, мужчина обрушился сверху, закрывая собой полностью весь свет.

Она взглянула в его темные, жадные глаза, беззастенчиво разглядывающие ее испуганное напряженное лицо, и отвернулась, отпустив его рубашку и безвольно раскинув руки.

Мужчина немного помедлил, словно решал, что с ней делать. Словно боролся с собой.

Эви даже на какую-то миллисекунду решила, что он пожалеет ее все-таки. Не тронет.

Но затем горячие ладони легли на ее грудь, сжались, и Эви тихо всхлипнула, не сумев сдержаться.

Не пожалеет.

– Помогай мне, давай, – приказал он, расстегивая на ней джинсы, – а то порву, нахер, все, а бабского шмота у меня здесь нет.

Эви послушно потянула майку через голову, выгибаясь, чтоб ему было удобнее снимать с нее узкие штаны. Застежка лифчика была спереди, чашечки отщелкнулись, выпуская грудь на волю. Прямо в его руки.

– Круто, – оценил он, сжимая нежную кожу до синяков, – и не скажешь так сразу.

Нагнулся, лизнул сосок, Эви закусила губу, чтоб не разрыдаться в голос.

Похоже, он настроен поиграть.

Господи, помоги…

Его голая грудь была невероятно горячей. И твердой. Как и его руки. Бесстыдные и настойчивые, казалось, он ощупал каждый сантиметр ее тела, словно оценивая свое приобретение тактильно.

Эви не сопротивлялась. Как мантру, повторяла в голове, что надо расслабиться, надо успокоиться… Но не расслаблялось. Не успокаивалось.

Она еле сдерживалась, чтоб не начать отбиваться от него с диким визгом.

А он, похоже, и не замечал ничего, полностью увлеченный своей игрой.

Сунул пальцы ей в рот, провел по промежности, заставляя неосознанно дрогнуть и выгнуться.

Что-то хрипло бормотал. То ли успокаивал ее, то ли наоборот, заводил…

Раздвинул ноги, потянулся, закрыл поцелуем рот. Толкнулся всем телом. В неё.

Эви знала, что первый раз больно, говорили подруги.

Но не так! Не настолько!

Она взвизгнула ему в губы, попыталась, исключительно на инстинктах, оттолкнуть, но он даже не заметил, выдохнул шумно и качнулся в ней, добавляя боли, усиливая ее.

Эви закрыла глаза, закусила губу, отвернулась, не замечая, что плачет, стараясь сдержаться, не закричать в голос.

Она не могла даже пальцы сжать, загнать ногти в ладони, чтоб купировать одну боль другой, потому что он прижал обе ее руки к покрывалу поверх головы, обволакивая, как паук, свою жертву, не давая пошевелиться.

Его движения внутри нее, сильные и резкие, заставляли мучительно выгибать спину, запрокидывать голову, стараясь избежать требовательных поцелуев.

Эви не могла потом посчитать, сколько по времени длилось насилие, минуты растягивались, как резиновые.

И молить о том, чтоб все завершилось побыстрее, было бессмысленно. Оставалось только терпеть.

Мужчина, чьего имени она даже не спросила, шумно дышал ей в шею, прихватывал зубами тонкую кожу, оставлял следы на запястьях и бедрах железными пальцами.

Девочки в интернете писали, что секс – это приятно.

Эви еще тогда подозревала, что они преувеличивают, теперь же окончательно уверилась, что ей врали.

Секс – это больно, противно, унизительно. Страшно.

Мужчина внезапно ускорился, выругался грязно и остановился, уткнувшись ей в шею губами.

Все? Это все?

Эви лежала тихо, не решаясь шевелиться, он все еще был в ней, и девушка опасалась, что это только временная передышка.

Господи, пусть это будет все!

Она не вынесет больше. Просто не вынесет.

Мужчина выдохнул, пошевелился и освободил ее, перекатившись рядом на бок.

– Закурить мне дай.

Эви осторожно свела ноги, повернулась на бок, села, тихо заскулив от боли в промежности.

– А ну стой!

Она замерла. Что? Что такое? Опять?

– Иди сюда.

Мужчина рывком сел на кровати, дернул ее к себе. Тут Эви все-таки не удержалась и вскрикнула.

Он провел пальцами по ее бедрам, уставился на красные пятна.

– Это че? У тебя месячные что ли?

Эви молчала, глотая слезы, изо всех сил сдерживая дрожащие губы.

Мужчина притянул ее к себе, заглянул в полные муки глаза.

– Бля… А чего молчала?

– А это бы что-то изменило?

Эви не пыталась вырваться, стояла спокойно, отвернувшись.

– Тебе сколько лет?

– Раньше надо было спрашивать… Двадцать.

– И целка? Бля… Двадцать первый век. Конец света. Мертвяки гнилые ползают. И мне свезло на целку. Убиться можно. Мерл будет ржать до боли в брюхе…

Бормоча что-то невразумительное, мужчина встал, как был, голый, пошагал за сигаретами. Подхватил по пути штаны, натянул, упал в кресло, прикурил.

– Вон бутылка на столе, дай мне.

Эви молча прошла к столу, отдала бутылку с коньяком.

– Там футболки в шкафу, надень на себя хоть что-то. – Приказал мужчина, смерив ее внимательным взглядом, – а то на второй заход пойдем. Мне так-то похер, что ты целка. Была. Просто если бы предупредила, я бы поосторожнее был.

– Пожалел бы? – не удержалась Эви, чувствуя, как затапливает злость. Откат, похоже, после стресса. – Добрый?

– А ты, я смотрю, зубастая, – мужчина сделал долгий глоток, потом затянулся неторопливо выпустил дым, прищурил на нее светлые глаза, – это хорошо. Люблю, когда баба с огоньком. Такие и в сексе обычно отжигают. Если не хочешь, чтоб прямо сейчас проверил, оденься, я сказал.

Последние слова он произнес без издевки, твердо и жестко. Предупреждая.

Эви метнулась к шкафу, вытащила первое, что попалось, какая-то майка камуфляжной расцветки, натянула.

Мужчина глядел, не отрываясь. Курил. Прихлебывал коньяк. Усмехался.

И вызывал дикое, неконтролируемое желание вмазать по лицу, стереть эту ухмылку с физиономии.

Похоже, на лице у Эви все ее мысли отразились, потому что усмешка стала шире, взгляд довольнее, поза расслабленнее.

– Тебя как звать, кукла?

– Эви. Эви Джонс.

– Дерил.

– Не могу сказать, что приятно познакомиться.

– Язычок укороти, а то найду ему применение.

Эви испуганно дрогнула, отошла подальше на всякий случай, хотя это, конечно же, вряд ли помогло бы, реши он продолжить.

– Там в шкафу полотенца, душ при входе. А потом сделай мне пожрать все-таки.

Эви шмыгнула в ванну, вполне, кстати современную, совмещенную с санузлом, включила воду. Не горячая, но и не ледяная.

Она встала под струи, посмотрела на поддон душа, на грязь, что смешивалась с кровью у ее ног, и уселась прямо вниз, потому что внезапно задрожали колени. Обхватила себя ладонями, запрокинула голову навстречу летящим каплям.

Жизнь продолжалась. Она жива. И она выберется.