Текст книги "Летопись Третьего мира. Ч.1. Огни Ринеля (СИ)"

Автор книги: Мария Версон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Два с половиной года спустя после прибытия, Стижиан, спросонья, босиком и без плаща, в качестве утренней разминки спрыгивал с высоты ста метров вниз – к мягкому и ненавистному снегу, а потом медленно и не спеша, даже получая от этого удовольствие, поднимался вверх к площадке, и единственным, что ему во всем этом не нравилось, было то, что волосы, успевшие отрасти до пояса, прилипали к спине. Последние полгода, там, наверху, его встречала мастер Визы с чашкой горячего чая в руках и расческой в кармане.

Во всем монастыре кроме них двоих никого не было. Стижиан, в обмен на то, чтобы Визы научила его делать мощное снотворное, благодаря которому он спокойно мог пережить весну, согласился готовить им обоим еду, пообещав не спрашивать у молчаливой наставницы откуда появляются продукты.

Поначалу монаху казалось, что он сойдет сума в одиночестве от нехватки и без того минимального общения с людьми, которое было ему необходимо, но Визы правильно говорила, что он во многом разубедится, многое в нем изменится, и Стижиану стало не хватать двадцати четырех часов ежедневного "одиночества".

Тренировки, тренировки и тренировки.

Когда по утрам монах вскарабкивался на ледяную платформу и видел мастера Визы, одетую в шелковые платья, ему хотелось плакать, ведь расскажи он кому-нибудь о силе этой женщине – его примут за душевно больного. Мастер Визы – самое сильное существо... самая сильная... самый сильный человек, из всех, с кем Стижиану посчастливилось быть знакомым. Иногда ему казалось, что она одним ударом способна расколоть гору, в которую врос Храм, надвое.

Помимо мистического появления свежих продуктов на кухне, Стижиана беспокоила (да! именно беспокоила) ещё одна вещь касательно этого Храма – тот факт, что ему было не меньше двух тысяч лет. Стены, двери, рамы (не оконные, поскольку окон здесь и не было), пол, некоторая посуда, мебель – на них было вырезано великое множество досель неведомых Стижиану знаков, символов, рун. Когда Визы только научила его читать их, не разобравшись толком с произношением, монах пару раз сам себя поджег, призвал с десяток каких-то запыленных книжек, которые Визы с визгом восторга вырывала из его рук и снова куда-то прятала. В Храме Северной звезды скрывалось великое множество тайн простых, тайн магических, тайн до неприличия древних, Стижиан по-прежнему верил в то, что где-нибудь в пещерах все же посапывает дракон, зарывшись когтистыми лапками в сокровища.

В Храме было все, но Стижиан нигде не видел ни одной эмблемы церкви Сияния – четырнадцати конечной звезды. В библиотеке (Стижиан прочитал почти все книги) не было ни одного экземпляра Святого Божественного Писания, бывшего своеобразным сводом морально-этических правил, оставленных Богиней простым смертным, своим слугам, и которые Инквизиция тыкала в нос всем и каждому. Святое Писание – можно сказать библия Храма Сияния.

Однажды, два года спустя после знакомства, Стижиан все же спросил у своего мастера, почему в Храме, чье название связанно с рождением культа Северной Звезды, нет ни одного её символа, ни одной книги – ничего:

– Стижиан, ты большой мальчик и должен перестать верить в сказки. – Сказала она, держа в руках небольшую руну огня, сиявшую так ярко, что будучи крохотной, она освещала коридор на несколько метров вперёд. Они шли к очередному тренировочному полигону, который когда-то был торжественным залом. Таковым его считал Стижиан: все уже разрушенные ими залы обладали невероятной красотой. – Святое учение, святые писания, Звезда, упавшая с неба и даровавшая нашему миру святую магию... Ты действительно веришь в это?

Монах удивленно посмотрел на сверкающую перед его глазами длинную светлую косу Визы, и понял, что внутри него все холодеет:

– Вы... не верите в силу Богини? В силу Северной Звезды?

– Верить и знать – разные вещи. Если я скажу тебе, что своими глазами, будучи маленькой девочкой видела падение Северной Звезды? Видела, как белое сияние прорезало небо, и как звезда разлетались осколки.

– То вы повергнете меня в шок и ужас, ведь тогда вам уже минимум шестьсот тридцать лет... И как можно не верить в существование Богини, если вы своими глазами видели, как она падала? Если у вас на глазах зарождалось учение святой магии, святой силы... – Стижиан уже начал было уходить в размышлеия, но Визы прервала его, щелкнув пальцем.

– Мальчик. Скажи, как ты думаешь, сколько ещё людей, видевших своими глазами падение Звезды, дожило до сегодняшних дней? А? Всех магов, которые могли бы столько прожить, уже давно убили, а монахи вроде меня – огромная редкость. Это позволило кому-то, кто заправляет современной церковью, или преемнику того, кто заправлял ею раньше, насочинять великое множество бредовых сказочек, в которых рассказывается о путешествии премудрой богини, увидевшей страдания нашего мира, и подарившей нам свою силу в качестве награды за былые усилия и страдания. Ты действительно веришь в эту чушь? – Спросила она, скинув шелковую мантию на запыленный пол зала, куда они вошли, оставшись лишь в боевой форме.

– Я одиннадцать лет жил в монтерском храме, изучал историю Храма Сияния, молился вместе с другими послушниками в ночь с вторника на среду каждую неделю, верил в чудеса... я и сейчас верю, что Богиня наблюдает за нами...

Но он не сумел договорить начатое, получив по лицу босой ногой. Сделав сальто в воздухе, он шмякнулся лицом на холодный расписанный красными красками пол и ему стало тяжело шевелить шеей.

– Ты талантлив, Стижиан. Возможно, настанет день когда и ты познаешь тайну вечной жизни, как когда-то познала её я или Млинес, возможно, и Ора когда-нибудь сумеет. И я надеюсь, что опыт и знания, ждущие тебя впереди, выбьют из твоей головы все те глупости, которые навязала церковь всей Оранской республике. – Визы вытянула перед лицом ладошку, на которой лежала сияющая руна, и подула на её, погасив свет. В зале, как и во всем монастыре, окна были завалены снегом и ничего не было видно, и единственным, что освещало темные коридоры и комнаты этой древней крепости, была магия. И не только стихийная.

Мастер Визы вытянула вбок правую руку и одна за другой в её руках возникли семь ярко-голубых сфер, вращающихся вокруг мастера ровным кругом на уровне груди. Почти белые, сферы плавно кружили, разливая нежный теплый свет и рассеивая тьму на несколько метров вокруг стройной монахини:

– Давай, Стижиан, хватит хвастаться своей пятеркой, я знаю, что ты пытался призвать семь – две стены проломил, прежде чем отдача угасла, и теперь докажи мне, что ту ночь я провела без сна не напрасно. – Она улыбнулась, обнажив все свои ровные беленькие зубы, и встала в боевую стойку: согнула ноги, левую отодвинула чуть назад, правую чуть вперед, держа сжатые в кулаки руки вдоль туловища.

Стижиан не проигнорировал её вызов, встал почти в ту же боевую стойку, только вытянул руку, опять же, вбок и медленно скапливал энергию в ладони, пытаясь преобразовать её в сферу. Пять сфер он призывал с легкостью, но стоило ему начать собирать в ладони энергию для шестой, как руку сводило судорогой, а, бывало, монах даже терял сознание.

– Не спеши. Мы сейчас не на поле брани и у тебя есть время, чтобы сконцентрироваться... Хотя что уж... – Она подпрыгнула и с воздуха снова нанесла Стижиану удар ногой, который тот с успехом блокировал, правда, ему для этого пришлось сесть на шпагат, чего он не делал уже очень давно, и вслед за беззвучным приземлением Визы на пол, раздался тихий стон. Монах сцепил зубы и незамедлительно поднялся на ноги, параллельно отбиваясь от ещё двух атак, которые Визы наносила ногами. Сегодня она его щадила – не дралась руками. Самая сильная часть тела монаха – руки. Ими они призывают сферы, чертят руны, проламывают стены... И стоило Стижиану подумать, что сегодня не будет предпринято попытки его прикончить, как Визы, взмыв в воздух, зажала в ладони одну из сфер и швырнула ею в него. Он успел отскочить и остаться в живых (в мраморном полу осталось углубление сантиметров в двадцать), и снова принялся скапливать в ладони энергию для призыва шестой сферы:

– Стижиан... Ты призываешь шестую сферу? О Небо, ты же не целитель! Ты не можешь носить шесть сфер. Последние две ты должен призывать одновременно!

– Одновременно? – Чувствуя себя дураком, переспросил монах, прежде чем увернуться от очередной посланной в него сферы. Визы с нечеловеческой скоростью призывала их одну за другой и той же скоростью метала их в монаха, заставляя его носиться по огромному темному залу.

Две сферы одновременно? Призывать? Невозможно!

– Возможно, Стижиан, – раздался властный голос за спиной, переглушаемый грохотом обваливающейся стены (или потолка? Стижиан уже сделал столько прыжков и переворотов, что не знал где верх и где низ), – остановись!

– Ну уж нет, – проворчал он и тут же остановился, потому что его осенило. Он приземлился на пол (очень надеясь на то, что это не потолок), и мимо него пронеслись три сферы. Визы остановилась напротив него, вокруг нее витали четыре сферы, а она улыбалась.

– Все гораздо проще, чем ты думаешь. – Сказала она, согнув левую руку в локте и держа её перед собой так, словно у неё в руках бокал вина. Что-то в её ладони блеснуло, и сфер снова стало семь. – Ты думаешь – "как это она призвала три?!", я могу призвать все семь одновременно. Ну же!

"Семь? Все семь?! Разом?! Это невозможно!"

– Я могу, и ты сможешь!

– Ора и Млинес не смогли! – Закричал Стижиан, снова ударившись в безумную пляску – сфер одна за другой разрушали старинные мраморные стены с той же легкостью, как ребенок ломает песочный домик.

– Ты – не они, пройди этот барьер!

"Барьер?!" – пронеслось у него в мыслях, но слишком поздно – от последней сферы, которую Визы метнула ни секунды не колеблясь, Стижиан увернуться не смог. Он даже не понял, что в него попали, отлетел к ближайшей (с его точки зрения) стене, то есть к потолку, и почувствовал, что изо рта потекла кровь. Но не от того, что сфера пробила его грудь – она не пробила, просто от удара о стену. Все же спина, пожалуй, его самое слабое и самое уязвимое место.

Сфера Визы растворилась среди его... Семи сфер? Только что их было пять!

Тихонько грохнувшись на пол, Стижиан снял с орбиты своей ауры сферы, как барышни снимают с их тонких шей ожерелья, и приподнял их над собой: их действительно стало семь, и сейчас монах был готов продать кому-нибудь душу, чтобы понять, почему у него это получилось. Контрактор оказался рядом:

– У твоего духа, которого ты несчадно называешь просто силой, тоже есть свои рефлексы. И поскольку дух, как и ты, хочет жить, то целый ряд вещей он делает за тебя. У тебя очень сильный дух, Стижиан. Именно он вытащил тебя когда-то из Склепа Трех Королей, ведь ты потерял сознание и мог погибнуть. Твой дух тогда применил неразработанную и до недавнего времени скрытую способность телепортации, а сейчас – установил барьер.

Визы погасила сферы, они словно растворились в воздухе, и снова разожгла руну.

– Твой дух почувствовал опасность и понял, что необходимо ставить барьер. Подобное лечится подобным – сферу такой силы, как моя, можешь поглотить лишь барьер такой силы, как твоя. А чтобы выстроить барьер нужно семь сфер, так что теперь, впредь, препятствий быть не должно. Не то опять придется этот зал рушить. – Визы окинула взглядом осыпающиеся стены.

– Мастер... – Проговорил Стижиан, растворяя свои семь сфер в своих ладонях. – Я... не думал, что смогу сделать это ещё раз, но... Я до сих пор не имею представления о призыве сферы с точки зрения... банальной теории. Как?..

– А никак. Пытаться словами объяснить способы призвания шестой и седьмой сферы – это как на словах учить кого-то целоваться – глупо и смешно. Но у тебя будет много времени поразмыслить об этом, пока будешь наводить здесь порядок.

– Договорились, но ужин тогда готовьте себе сами. – Стижиан встал на ноги и вытер рукавом рубашки кровь с губ, после чего призвал пять сфер и поднял их под потолок, оставив на максимально большом друг от друга расстоянии: в зале стало посветлее, и теперь монах увидел, что всюду в нем царствовала разруха...

Зал, судя по всему, действительно предназначался для приема гостей, очень важных гостей. Потрясающая мозаика на полу, резные картины, где не было ни королей, ни королев – где в основном были изображены монахи – стройные, мускулистые мужчины и женщины, столкнувшиеся в битве с, например, костяным драконом, или парой сотен восставших из могил скелетов. Все произведения искусства, вернее, почти все, восхваляли силу и мудрость монахов, носивших почти ту же форму, что и Стижиан, разница заключалась лишь в том, что на них не было эмблемы Храма Сияния, но белая полоса на уровне груди, там, где по идее должны вращаться сферы, оставалась на том же месте, что и на плащах учеников Монтеры. Прочие произведения искусства восхваляли в основном магов, но ту степь монах не знал совершенно, а потому ему и сравнивать было не с чем.

Сначала, Стижиан сосчитал от скольких сфер ему удалось увернуться – от тридцати семи, не больше, не меньше. Тихо присвистнув, он скорчил моську, вспомнив это более чем неприятное ощущение, когда в тебя попадает заряд чистого сияния, и попытался придумать что... точнее как ему здесь прибраться.

Беспощадная Визы разнесла в пыль и прах три колонны, которые монах сразу и не заметил, разрушила четыре мозаики на стенах, уничтожила несколько скульптур и сильно помяла пол, в результате чего рисунок на нем тоже искривился. И как тут изволите прибираться? Глядя на куски мозаики, оторванные каменные части тела или их разбитые фрагменты, изуродованные картины – Стижиану хотелось плакать. Он вспоминал свой родной монастырь, лишенный каких-либо произведений искусства, вспоминал, с каким восхищением рассматривал изделия и картины в богатых и знатных домах, где ему не раз приходилось побывать в связи с выполнением заданий, а здесь... Столь великие шедевры не без его помощи были уничтожены за считанные минуты. Вот он – грех в чистом виде!

Классический способ "наведения порядка" – это взять в руки лопату, валявшуюся где-то на кухне, и начать разгребать завал, потом – взять веник и подмести, а затем использовать примитивное заклинание перемещения, чтобы весь собранный мусор скинуть в ближайшую бездонную яму, начинавшуюся на глубине в пару-тройку километров под храмом. Но это классический способ, а здесь не просто пыль и грязь, а все же фрагменты великих, старинных произведений искусства.

Стижиан, сам покрытый пылью и оттого похожий на статую, стоял в позе злобной домохозяйки (уперев руки в бока) и напряженно пытался вспомнить какое-нибудь заклинание (из пары сотен которые он уже выучил от скуки), чтобы восстановить порядок в этой комнате, не лишив будущие поколения возможности любоваться картинами. Какое-нибудь заклинание восстановления, возврата...

Он помнил пару, с помощью которых можно было восстановить что-либо с помощью схожего материала и образов из памяти. Достаточно было включить свою память (ну или же очень-очень-очень хорошее воображение) и сложить у себя в голове (или начертить на полу, если у вас все же плохое воображение) руну нужного вам заклинания. И тогда все становилось так, как хочет заклинатель. Разумеется, если он умеет чертить руны, у него есть сила и он не переборщит с нею.

Магия, заклинания... Скука – вот единственная причина, по которой Стижиан стал изучать бытовые заклинания, и вспоминал он их с немыслимым трудом. Ему казалось, что тренироваться с Визы куда проще, чем заставить подняться в воздух ковер или блюдце. Заклинания, руны... Стижиан выучил всего-то сотню, а у него в голове они уже перемежались и перемешались друг с другом, сделав монаха неспособным вовремя вспомнить нужное:

– И как только Оранские маги запоминают все это? – Минута тишины. – И как мне все это восстановить?!

– Руками, Стижиан.

От неожиданности монах подскочил, а Визы лучезарно улыбнулась, так же мило, как Млинес, когда младшие послушники делали ошибки. Мастер подошла к ученику и, положив ему руки на плечи, закрыла глаза:

– Наслаждайся.

Её губы прошептали – [н"ахтэ], и комнату осветил невесть откуда взявшийся золотой свет, который в несколько волн пронесся по всему залу, поднимая с пола пыль, камень, осколки фигурок и разноцветные детали мозаик – словно бы время начали отматывать назад, и все детали вернулись на свои места, исчезли пыль и паутины трещин.

Стижиан не сдержал вздоха восхищения.

– Ну, – Визы похлопала его по плечу, – ладно... ужин я сама приготовлю. Через час жду тебя.

Монах отчужденно покачал головой и продолжил разглядывать прекрасные картины.

Незадолго до того, как Стижиану Ветру должен был стукнуть двадцать один год, Визы застукала его за самым неприличным занятием из всех, что она могла себе представить: монах вытащил из каких-то закромов, о которых не знала или не помнила даже его наставница, несколько десятков мягоньких упругих подушечек, выволок деревянный лист, на которые эти подушечки разложил, и целый день провалялся в гостиной у камина попивая приготовленную собственными руками медовуху. Она получилась не то чтобы очень вкусная, а очень даже наоборот, отдавала какой-то кислятиной и в тоже время пахла клубникой, почему – монах уж совсем не мог понять, но и этому, замученный за прошедшие три года, Стижиан был безумно рад.

Разлегшись здесь, он не подумал только об одном – что в двух комнатах отсюда должна находиться его мастер, которая уже минуту спустя влетела в гостиную, пнув удивленного монаха по ноге, и выкинула в пылающий в камине огонь какой-то сверток:

– Радуйся, о смертный, что я сегодня зла на другого мужчину! – Рыкнула она, подошла к монаху и спихнула его ноги с подушек, сев на них. – Это что? Там есть алкоголь? Отлично! – Визы вырвала из рук Стижиана здоровую деревянную кружку грубой работы и сделала пару глотков. – Неплохо, но в следующий раз не бери красную кастрюлю. Пару столетий назад я в ней варила клубничный компот с парой своих учеников, и с тех пор запах клубники остается на всем, что в ней варят. Кстати привет!

– И вам доброго дня, мастер. Что случилось? Какие-то проблемы?

– Да! Ты представляешь, он подарил мне риалроновое кольцо и предложил выйти за него замуж! Вот полоумный!

– Вы уже год пудрите ему моз... Дурманите его рассудок, так что я не удивлен. – Стижиан попытался забрать свою кружку из рук Визы, но лишь получил по рукам. – Вы красивая и молодая девушка. Не надо щурить глазки, он-то не знает, что вам уже за шестьсот. К тому же, это вы его кольцо выкинули в огонь?

– Да, потому что я ему говорила, что не собираюсь замуж! Я ему даже в любви ни разу не призналась, что за чушь!

– Чушь это то, что вы выкинули риалроновое кольцо... Вы хоть знаете насколько это редкий метал?

– Нет... Риалрон? – Переспросила она громко, вдруг сообразив, что монах имел в виду. – О Небо! – Визы вскочила, опрокинув кружку с едва теплым содержимым на пол, и ринулась к камину. – Проклятье! Я обожгусь если за ним полезу, а ведь так хочется убедиться, что это настоящий метал... Ведь риалрон очень, очень дорогое удовольствие!

Стижиан тихо цокнул языком и тоже поднялся с насиженного теплого места. Загипнотизировавшая кольцо, Визы с грустным лицом, которое делало её ещё моложе, сидела у огня:

– Женщины... – Пробормотал монах, усаживаясь рядом, – у меня небогатый опыт общения с вами, но одно я знаю точно – вы безумно вспыльчивые. Чуть что – и давай направо и налево все крушить и разрушать, кольца выбрасывать в огонь, морозить все вокруг, стоит слово не так сказать...

– Ты был влюблен? По-настоящему? Хоть раз?

– Ну... Что есть настоящая любовь – вопрос крайне философский, а вот была ли у меня девушка – да была. Правда всего один вечер и я потом чуть не умер от потери крови и болевого шока, но да, все же девушка у меня была.

– Да, у вас в монастыре с этим строго. Магичка наверное?

– От вас ничего не скроешь!

Они вместе засмеялись, и оба продолжили смотреть на языки пламени, облизывающие дорогое обручальное кольцо.

– А вы были влюблены, мастер? По-настоящему. Так, что до сих пор вспоминаете о нем и...

Он не смог закончить предложение, но увидел, что в глазах его мастера засеребрилась тоска. Краешки её губ чуть приподнялись вверх, и она сказала:

– Да, в моей жизни был мужчина, ради которого я была готова на всё.

– И вы были вместе?

– Ну, – она невесело усмехнулась, – быть с мужчиной и быть любимой – это не совсем одно и то же. Я была с ним... Но не более того

Стижиан снова цокнул языком, закатал рукав рубашки и засунул руку в огонь. У Визы отвисла челюсть: она ни завизжала, ни приподняла брови, а просто притихла, уверенна, что её ученик знает, что делает.

– Не волнуйтесь вы. – Монах вытащил руку из камина, все же опалив рубашку, и вручил мастеру колечко.

– Ты не боишься огня? Совсем не боишься? Что, даже тепла не чувствуешь?

– Нет, не чувствую. Ни капли. С самого детства. И в принципе переношу любые холода, ну кроме здешних – это уж перебор. А вот теперь у вас удивленное лицо, в чем дело?

– Пошли! – Она бросила кольцо на пол и схватила ученика на руку, поднимая его на ноги. – Собери волосы в хвост, а то это уже меня раздражает, и следуй за мной.

– А в чем дело то? – Наконец удалось спросить ему, когда Визы затащила его в библиотеку, что на первой слое (первым слоем они называли этаж, стоящий на том же уровне, что и ледяная платформа).

– Скажи мне, чудо ребенок, скольких людей ты знаешь, или не людей, хоть демонов, не важно... Короче, сколько людей в этом забытом всеми Богами мире может... Нет, не так. Проклятье, у меня руки трясутся. Книжки-книжки-книжки... А ладно. Стижиан. – Встала она напротив него, перестав рыться на полке. – Сколько людей на свете рождается с полным сопротивлением к огню?

– Ну почему с полным? Может более высокую температуру я и не переживу...

– Ты с минуту держал руку в огне и ни один волосок на твоих руках не сгорел.

– Ну... Маги огня, например, могут!.. – Щелкнул пальцем монах, но тут же понял что зря – Визы измерила его таким взглядом, будто он ляпнул что-то непростительно глупое.

– Да, но маги огня для этого годами учатся контролировать духа огня, живущего в их теле или в их душе, это уж кому как повезет, а большинству из них так и не удается приучить свое тело сопротивляться огню, и поэтому, дабы самих себя не сжечь, на первом же году обучения магов огня учат варить специальный эликсир.

– Я не знал. Честно. И... Значит, я мог бы стать магом огня? – Он криво улыбнулся.

– Нет, я боюсь, что здесь все гораздо хуже.

– Хуже?

– Или лучше. Все зависит от того, как ты к этому отнесешься. О Небо. – Визы схватилась за голову и медленно опустилась на пыльное кресло, стоящее за её спиной. – Я плохой учитель, Стижиан. Три года я почти каждый день смотрю в твои глаза и только сейчас я поняла это.

– Что поняли? И что не так с моими глазами?

– У тебя черные глаза, Стижиан. Это крайне редко встречается у людей, ведь даже в карих глазах можно рассмотреть зрачок, а в твоих – нет. О Небо, – повторилась она.

– Да что такое то?

– Ты родился девятнадцатого августа в шестьсот седьмом году? Ночью? Примерно около двух. Можешь не отвечать, ты-то вряд ли знаешь точное время, а у меня вот есть подозрение, что оно именное такое. Я, конечно, пока что не уверена, и, может быть, зря тебя запугиваю, но я женщина не молодая и хочу сказать тебе следующую вещь – в ту ночь, когда ты родился, единственный раз в истории на небе появилась звезда столь яркая, что романтики её даже назвали вторым солнцем. В Хар-Терр-Кроне не часто сияют лучи, но иногда они бывают такими яркими, что их видно даже у нас. – Продолжила она бубнить себе под нос. – Звезда, которая может быть новым солнцем, а теперь она оказалась в человеческом теле.

– Фениксов не существует. – Стижиан медленно помотал головой из стороны в сторону. – Это красивая сказка, сочиненная ещё до падения Северной Звезды.

– Стижиан, я думаю, что мне лучше знать – сказка это или нет. Ты – носитель духа феникса. Я в этом почти уверенна.

– Мало ли детей родилось девятнадцатого августа?

– А много из них обладает устойчивостью к огню? Вот, – Визы, наконец, увидела книгу, которую искала, встала с кресла, сняла её с полки и протянула Стижиану, – вот тут небольшие очерки о фениксах. Тебе стоит изучить, вникнуть и запомнить.

Она похлопала его по плечу и ушла, чтобы просидеть двое суток взаперти в своей комнате, размышляя о судьбе своего последнего ученика.

– И все равно я считаю это чушью. – Внезапно высказался Стижиан, поставив перед Визы её ужин – жареные куриные крылышки... в огромном количестве. – Фениксы, если они и правда существовали, были уничтожены ещё до падения Звезды вместе со своим городом. Да и кем уничтожены? В книгах не сказано этого, и мне непонятно кто эти книги писал.

– Маг. – Ответила Визы, закатав рукава, – их писал маг, который когда-то жил в этом замке. Маг воды был, и, надо сказать, умер он красиво – это его стараниями весь замок завалило снегом.

– А почему почти всех картинах, мозаиках и гобеленах изображены подвиги монахов? Изображений магов здесь мало. – Стижиан и себе нажарил мяса и уже по локоть измазался в подливке. – Почему?

– Потому что их перевезли в Оранскую академию магии ещё при жизни этого мага. Собственно, он её и основал.

– Ох, надеюсь, этот эпизод в истории вы не застали. – Монах сделал ударение на втором слове.

– Я не настолько старая, – с кислинкой в голосе улыбнулась ему мастер и захрустела ещё одним крылышком. Стижиану показалось, что она врет. – Так что тебя смущает в звезде, под которой ты родился? Объясни мне.

– Вообще-то это я хотел спросить, почему у вы так отреагировали на мою устойчивость к огню. Ну да ладно, вы все равно не расскажите. Меня смущает эта перспектива тем, что я ничего не знаю о силе фениксов, я не знаю, чем это мне поможет, а чем навредит, не знаю, опасно ли это для окружающих... Да я вообще много чего не знаю. К тому же, фениксы – птицы огня. А я о стихийной магии знаю только то, что во время перевозбуждения маги льда могут нагнать холод на целый город посреди жаркого лета. Для меня магия – это темный лес, а снова в послушники я не хочу, просто не хочу! Ох, хотел бы я тоже быть бессмертным и иметь пару столетий на обучение.

– Стижиан... Ты не внимательно читаешь книжки.

– Да? И что же я упустил?

– Суть, Стижиан. Фениксы – не только огненные птицы, способные летать и убивать. Драконы, знаешь ли, тоже и крылатые, и огнедышащие. Их тела крепче, чем тела фениксов, но у сиих жар-птиц есть одна уникальная способность. Догадываешься о чем я?

– Догадываюсь, но это совсем уж за пределами разумного. Хотя какой там, я же с вами тут уже больше трех лет, нечему уже удивляться.

– Ну что ты, мальчик, что ты. Живя в мире, где существует этот замок, Оранская академия, Храм Сияния, со своими сказками, и ты, в конце концов, о сильнейший ученик в истории Храма Сияния, ты не веришь в то, что фениксы действительно способны возрождаться из пепла?

– Нет. – Стижиан уткнулся носом в тарелку и раздался скрежет вилки о донышко. – Я даже не верю в их существование.

За полгода до того, как Визы выпустила Стижиана на волю, он все-таки решился выяснить то, что беспокоило его все время его проживания в этом замке: температура воздуха.

Несмотря на царящую вокруг зиму, вечный холод, леденящий кожу и душу ветер, в замке всегда было очень тепло. В принципе и причину этому монах знал – все дело в стержне.

Одичавший от скуки и пребывания в гордом одиночестве (в те нередкие моменты, когда Визы куда-то исчезала), Стижиан излазил почти весь Храм, то есть весь замок, и обратил внимание на некую вертикальную шахту, проходящую примерно в центре замка откуда-то сверху, и идущую глубоко вниз, до самых пещер.

Стижиан очень долго не мог догадаться, но со временем он все же понял, что из себя представляет этот толстый (метра три в обхвате), вращающийся против часовой стрелки стержень кораллового цвета, с вырезанными на нем, похожими на языки пламени, линиями и изгибами, покрытыми золотой краской.

Догадка воистину оказалась безумной, но в то же время верной – этот многометровый стержень действительно оказался руной огня, вроде тех, которые Визы, да и сам Стижиан, используют для освещения комнат. Руна-стержень имела несколько иные свойства – она практически не светилась – только золотые контуры линий потрескивали и чуточку поблескивали. Стержень источал очень много тепла, так много, что монах удивлялся почему это Визы чуточку не усилила его, чтобы растопить снег на окнах, но все время забывал спросить... В любом случае, нижний конец стержня Стижиан нашел – он находилось в трех метрах под землей и упиралось прямо в пол запыленного винного погреба.

Верхний же найти так и не удалось, поскольку стержень все шел и шел вверх, а некоторые лестницы оказались завалены снегом или камнями, многие двери заперты, а лезть по внешней стене, которая в общем-то и стеной уже не была – сплошные лед и камень, казалось монаху, даже при его уровне подготовки, не совсем разумным.

Но неразумным это казалось год, может полтора года назад. Сейчас, когда Стижиан перестал бояться холода, научился как следует гонять кровь по рукам и ногам, освоил некое подобие левитации и даже мог телепортироваться, он решил все же забраться на самый верх замка.

Это был март месяц, число – приблизительно шестое. Точно монах не знал, поскольку был уверен, что пару раз забыл перевернуть календарь и сбился.

В то утро он проснулся в замке один, и ему не пришлось бегать по всем помещениям, коридорам и лестницам, чтобы убедиться в том, что Визы здесь нет – она ушла куда-то за два дня до этого.

Первым делом, монах (ну разумеется после принятия ванны, что в последнее время стало ежеутренней необходимостью) отправился на кухню, где приготовил себе дюжину немного подгоревшего в процессе приготовления печенья с орехами, какими именно – точно не было понятно, потому как они все были перетерты в пыль и ссыпаны в одну баночку.

Расфасовав печенье по карманам, а одно надежно держа в зубах, Стижиан вышел на этаж, куда вела последняя целая лестница, и вылез оттуда на балкон. Стряхивая крошки с подбородка, Стижиан окинул взглядом то малое пространство между ним и горой, до которой можно было и впрямь рукой дотянуться – пять-семь метров расстояние, не больше. Внизу – малоприятный вид бездны ледяных наростов, камней и снега, так что если Стижиан сорвется во время вскарабкивания наверх, то он пропорет себе брюхо с шансом десять из десяти.

Один за другим, монах искал глазами выступы, нащупывал их, и переставлял на них руки и ноги. Карабкался все выше и выше. Погодка, как и всегда, была не только холодной, но и ветряной. Частые сильные порывы спутали волосы, затянутые в высокий конский хвост. Стижиан изо всех сил старался не ругаться на себя, на погоду, на Млинес, за то, что она его уговорила сюда вообще поехать, и пока он лез вверх, проговаривал себе под нос: