Текст книги "Змеиное Солнце"

Автор книги: Мария Семенова

Соавторы: Анна Гурова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Что это он задумал? – прошептала Суви, завороженно следившая за жутким вендом, который вдобавок оказался еще и оборотнем.

Но Шереху не было дела до перепуганных девиц. Пересчитав собравшихся, он неторопливо пошел мимо строя, то и дело останавливаясь и кладя руку на плечо очередного ратника. Было видно, что те будто проседают под тяжестью ладони. Затем Шерех двигался дальше, покуда не дошел до девятого воина. Положив ему руку на плечо, он другой рукой выхватил из ножен на поясе нож, напоминающий звериный клык, и, резко вонзив бедолаге в живот, вспорол его до груди. Затем, оставив того умирать, молча пошел дальше, отсчитывая новую жертву.

– О Исварха Всесветлый! – в ужасе прошептала служанка. – Что он творит?!

Аюна глядела, не в силах отвести глаза от происходящего. Ей казалось, что она по-прежнему видит перед собой чудовище с оскаленной волчьей мордой вместо лица.

– Они посмели поднять оружие на своего вождя, – тихо ответила она. – Он карает...

Суви уткнулась лицом в ладони и расплакалась. Удивительно, что только сейчас, подумала Аюна. Она молча следила, как Шерех идет вдоль строя, выбирая следующую жертву.

– Давай, убивай своих воинов! – неожиданно для самой себя громко заявила она. – Меньше работы останется Янди!

Шерех прекратил свой зловещий отсчет, вслед за прочими повернулся к Аюне и, оглядев ее, бросил несколько слов.

– Шерех говорит, что ты уже второй раз посмела вмешаться в его дела, – перевел Власко. – Когда тобой натешится Станимир, Шерех попросит его отдать тебя ему.

– Cкажи, что я не боюсь его пустых угроз, – надменно ответила Аюна, цепенея от собственной смелости и всей душой надеясь, что угроза в самом деле пустая.

Шерех задумчиво поглядел на царевну, подошел к ней и протянул руку. Аюна напряглась, но венд лишь коснулся пальцем клыка саблезубца, висевшего на цепочке у нее на груди.

– Вождь спрашивает, что это за зверь?

– Самый страшный зверь севера. Зубы у него как ножи!

– Шерех говорит, что убивал и не таких, – перевел толмач, выслушав длинный ответ предводителя. – И твоего оборотня он тоже убьет, когда тот в следующий раз явится за его воинами. Он подарит тебе его голову, а из шкуры прикажет сшить себе плащ.

Царевна удивленно взглянула на него. О чем это толкует Власко? Они что, решили, что Янди – оборотень?

Шерех, больше ничего не говоря, отвернулся от нее и вновь пошел вдоль ряда, отсчитывая девятого, чтобы свершить свое лесное правосудие.

И тут издалека донесся собачий лай.

* * *

Воины, стоящие в ряду, заволновались. На их бледных лицах появилась тень надежды.

– Станимир! – слышалось отовсюду. – Станимир!

Аюна повернулась и увидела, что через озаренный восходящим солнцем огромный луг, простиравшийся от священного холма до самого леса, мчится отряд всадников. Царевна впилась взглядом в тех, кто скакал впереди. Но где же горностаевый плащ вождя? Ничего похожего не было и в помине. Светловолосые бородачи в некрашеных холщовых и кожаных рубахах, в темных дорожных плащах, широких бесформенных штанах, заправленных в высокие сапоги, выглядели почти одинаково. За всадниками огромными скачками спешили худые серые псы ростом чуть ли не с лосенка.

Шерех сразу забыл о наказании и поспешил навстречу всадникам. И когда они спешились, начал крепко обниматься с прибывшими.

«Но кто же из них Станимир? – гадала Аюна. – Может быть, вот этот?»

Она пристально глянула на статного светлобородого воина, с богатым кинжалом на кожаном поясе. На груди воина висел оплывший камень, сквозь который был продет витой кожаный ремешок. Как показалось дочери Ардвана, камень был не просто чем-то пробит, а будто бы прожжен насквозь. Края хранили следы капель, словно камень тек.

«Должно быть, это он», – предположила царевна.

И, гордо подняв голову, направилась прямиком к прибывшим.

Воин с громовым камнем на шее словно не замечал ее – он был поглощен разговором с Шерехом. Тот втолковывал ему что-то, то и дело указывая на холм.

– Приветствую тебя, о вождь лесных племен! – На язык Аюне прыгнули вдруг те самые строки из «Сына лесов», которые она никак не могла вспомнить последние два дня.

Шерех резко развернулся, его лицо исказилось от злости. Но обладатель громового камня отстранил его и пошел ей навстречу.

Аюна воздела правую руку, как это делали лицедеи, чуть наклонила голову и торжественно произнесла:

– Так вот каков ты, повелитель,

О коем люд и двор мне говорили!

Склоняю я главу перед твоим мечом,

Но не склоняю дух...

Светловолосый венд изумленно взглянул на нее и вдруг расхохотался, чем привел царевну в полное недоумение. Как можно смеяться над такими потрясающими строками? Как вообще можно смеяться над поэзией? Ведь ее языком Исварха говорит с людьми!

Наконец вождь умолк, вытер глаза и, столь же изысканно воздев руку, ответил:

– О нет, лишь руку поднял я, не меч!

И поднял для того, чтобы почтить тебя

Приветствием своим.

Град стрел моих на войско не падет,

И кровь из ран не напитает землю.

Я вижу друга там, где прежде зрел врага...

Аюна застыла, онемев от изумления. Конечно, ее возмутил смех дикаря, но ожидать от него продолжения строф, да еще и на прекрасном языке Аратты, – это было что-то неслыханное!

– Я – царевна Аюна, дочь государя Ардвана, – наконец выдавила девушка, не сводя глаз со странного вождя.

– Да. Я знаю, – ответил он ей на том же языке, глядя на царевну веселыми ярко-голубыми глазами. – Я много раз видел тебя прежде.

– Но как же...

В это время из рощи с вершины холма послышался гулкий стук, словно кто-то колотил по натянутой бычьей шкуре. Все, включая русоволосого вождя, уставились наверх. Только Аюна не обратила на стук внимания. Она глядела на прибывшего, потеряв дар речи.

«Как такое может быть? – мелькали ее мысли. – Этот Станимир превосходно владеет нашим языком! Кто обучил его? Но как бы то ни было, это прекрасно! Я смогу все объяснить ему сама! Если он вернет меня в столицу, то получит вознаграждение, о котором не может помыслить! Не говоря уже о моем расположении. Его беды и тревоги я буду считать своими. Ни один воин Аратты не ступит на его земли!»

Аюна с удовольствием представила себя сидящей на солнечном престоле и голубоглазого венда, преклонившего перед ней колени.

«Впрочем, о чем я? Это лишь мечты. Даже если он прямо сейчас отвезет меня в столицу, чем я смогу отблагодарить его? И почему он говорит, что часто видел меня прежде? Где он мог меня видеть?»

Между тем по тропе, ведущей от вершины холма к стану, спускались трое жрецов. В отличие от ночного страшилища, эти были без всяких личин – просто трое седобородых мужей почтенных годов. Аюна хотела что-то сказать, но Станимир поднял руку и повернулся к жрецам. Дочь Ардвана оглянулась, увидела толмача, стоящего неподалеку, и тронула его за плечо.

– Прошу тебя, Власко, переводи мне их речи, – тихо сказала она. – Жрецы хотят моей смерти, не так ли?

Венд кивнул. В этом движении не было ни сочувствия, ни враждебности.

Станимир сделал несколько шагов навстречу служителям лесных богов и остановился. Он прикоснулся к солнечному узлу и протянул руку ладонью вверх, будто отдавая богам часть своей жизненной силы. Но старший из жрецов, не удосужившись ответить на приветствие, холодно ответил:

– Вейлин, сын Айрелла! Боги разгневаны!

– Светило не сжигает посевы, – почтительно, но без всякого трепета ответил вождь. – Река не вышла из берегов. Охота нынче обильная. В чем же вы узрели гнев богов?

– Всего этого скоро не будет, и реки потекут кровью! – прогремел жрец. – Молнии раскроят небо и сожгут леса!

– Что же вызвало столь ужасающий гнев?

– Твой человек осмелился перечить воле богов.

Станимир оглянулся на Шереха:

– Да неужели?

– Она, – старец ткнул пальцем в Аюну, – должна уйти с нами.

– Мы слышали ее песнопения на закате, – подхватил второй жрец. – Как посмела она колдовать прямо под нашим священным холмом?!

– Скажи им, что я пела во славу Исвархи, – потребовала Аюна, когда ей перевели его слова. – Разве венды не поклоняются Отцу-Солнцу, как и мы?

Второй жрец, устремив на нее крайне недоброжелательный взгляд, ответил, к изумлению царевны, на ее собственном языке:

– Владыку солнца, дождя и грома зовут Сварга. Арьи украли его у нас. Они исказили его имя и сущность. Они оскорбили всех прочих богов, отвергнув их! А женам вообще не следует воспевать Сваргу...

– Я поклоняюсь ему так, как научил меня отец! – запальчиво заявила Аюна. – И буду делать это впредь!

– Ты останешься здесь и уже не будешь никому поклоняться, – произнес старший из жрецов. – В отличие от своего бешеного пса Шереха, Станимир мудр и не пойдет против богов. Эта девица – ядовитый корень грядущих бед!

– Ядовитый корень может стать и лекарством, – заметил Станимир, спокойно слушавший перепалку. – Но я хотел бы спросить тебя о воле богов. Ведь ты – их уста в этом мире, не так ли?

– Да, это так. – Жрец величественно склонил седую голову.

– Окажи мне милость, перст богов, – прикажи моим псам летать.

– Что? – удивился тот.

– Я слышал, сурьи из Солнечного Раската поклоняются крылатому богу-псу Симургу. Сделай, чтобы и мои собаки тоже летали!

– Что за чушь ты несешь! Богам это неугодно.

– Тогда, быть может, глас богов, ты в силах отобрать кость у моего пса?

Станимир кивнул на одного из огромных серых псов, который лежал подле костра, самозабвенно разгрызая мозговую кость.

– Я не стану заниматься этим! – гневно воскликнул жрец.

– И впрямь это было бы неосторожно. Но почему же тогда ты пытаешься отнять законную добычу у другого моего пса?

Станимир повернулся к псу, свистнул и поманил к себе. Тот сразу вскочил на ноги, трусцой подбежал к хозяину и уселся рядом, преданно глядя ему в глаза.

– Дай! – приказал вождь.

И пес без малейшего недовольства выпустил кость из зубов.

– Видишь? – Станимир покрутил обгрызенной костью перед мрачным лицом жреца. – Мои псы отдают свою добычу только мне.

– Эта женщина таит в себе угрозу! – повторил жрец, разгневанный непокорностью собеседника.

– Угрозу богам? – уточнил вождь.

– Ничто не может угрожать богам!

– Стало быть, чужестранка несет угрозу лютвягам? – с деланой тревогой спросил Станимир.

– Так и есть! Кровавая тень идет за ней...

– Но разве боги трех миров вашими руками не благословили меня защищать всякий род нашей земли от любого пришлого врага? Дайте же мне исполнить их волю! Благодарю за то, что предупредили меня. Надеюсь, что и далее мудрость богов будет вам открыта. Примите же мои дары и не обессудьте – дела заставляют меня возвращаться домой, хотя я с радостью провел бы с вами в беседах много дней кряду... – Станимир глянул на ждущего распоряжений Шереха. – Сворачивайте стан! Отправляемся.

Аюна опасливо глянула вслед удаляющимся на свой холм жрецам. Даже по их спинам чувствовалось, насколько их переполняет возмущение и злоба. Все еще не веря, что так легко отделалась, она легким шагом приблизилась к вождю. Станимир, трепавший за ухом серого пса, поднял на нее взгляд. Пес оскалился, заставив царевну остановиться.

– Ты спас мне жизнь, – немного смущенно произнесла она. – Я благодарна тебе.

Станимир взглянул ей в глаза и улыбнулся:

– Поверь, мне бы очень хотелось, чтобы жрецы ошиблись, толкуя волю богов. Я рад приветствовать тебя в наших землях, дочь Ардвана.

Глава 16Хаста едет на север

Хлапы, убиравшие богатый урожай, с робостью и почтением глядели на всадников, мчавших вдоль поля. Когда пронесся слух, что накхи идут войной, пахари с берегов Ратхи уже были готовы проститься с жизнью. Всем ведь известно, что дети Змея жалости не знают. Однако пришедшие накхи никого не трогали. Это казалось чудом. И более того, собирать подати приехали все те же привычные мытари из Двары, будто вовсе ничего и не происходило. Но все же на отряд накхов поглядывали с опаской, подозревая некий подвох. Неужели просто проедут мимо?

Немногих любопытствующих наверняка заинтересовал бы один из наездников с буйной рыжей копной волос, довольно странно выглядевший среди чернокосых накхов. Но с кем было поделиться этим наблюдением? А потому, потупив взоры, хлапы снова возвращались к прерванной работе.

За почти две полные луны, прошедшие с бегства из столицы, Хаста неплохо освоился в седле. Конечно, до прирожденных наездников вроде Ширама и его свиты ему было далеко, однако в целом он больше не рисковал свалиться наземь под дружный хохот окружающих. Вначале ехидные насмешки воинов очень раздражали Хасту. Но в один прекрасный день Ширам взялся учить его, как учат в накхских селениях детей, и тогда рыжий жрец понял, что верховая езда у накхов – настоящее искусство. Их небольшие караковые кони были такими же ловкими и выносливыми, как сами накхи. Они бесстрашно карабкались по горным тропам. Управляя одними коленями и голосом, накхи заставляли своих коней ложиться, пускаться вскачь и нестись стремглав, перепрыгивая через преграды. Достичь таких высот Хаста, конечно, не сумел, но, по крайней мере, теперь не отставал от прочих на подаренном ему саарсаном гнедом мерине.

Промчав мимо поля, всадники, не останавливаясь ни на миг, взлетели на высокий холм, поднимавшийся среди степи, и принялись оглядывать тянувшуюся к Дваре пыльную дорогу. Вдали, у самого окоема, виднелась едва различимая цепочка возов.

– В город идут, – пробормотал Ширам. Затем повернулся к сопровождающим его воинам и, отыскав взглядом тонкое лицо, удивительно сходное с его собственным, негромко бросил: – Марга! Возьми пару своих накхини, досмотри, кто там едет. Если все спокойно, приведи сюда хозяина возов.

Хаста украдкой поглядел на воительницу. Он, конечно, знал, что накхские женщины тоже горазды сражаться и ничуть не уступают в этом мужчинам, однако, увидев это недавно воочию, был в глубине души ошеломлен.

Несколько дней назад небольшая приграничная крепость на берегу Ратхи, прикрывавшая единственный в этих местах пристойный наплавной мост, отказалась приносить клятву верности царевичу Аюру. И более того, решила дать бой накхам.

«Как-то их там маловато», – сказал тогда Ширам, глядя на выступивший из-за стен отряд, и, поманив к себе сестру, что-то прошептал ей на ухо. Та кивнула и умчалась с тремя десятками юных накхини.

Схватка у переправы вызвала у рыжего жреца глубокое отвращение. Малочисленных сторонников Кирана, которые явно решили стоять насмерть, истребляли, не зная пощады. Хаста отворачивался, стараясь на глядеть на резню, и вдруг, к своему ужасу, увидел сотню вражеских воинов, со всех ног бегущих из ближайшей рощи по пологому склону холма прямо туда, где стоял Ширам с дюжиной телохранителей.

«Они сзади! – закричал жрец, дергая саарсана за рукав. – Они нас обошли!»

«Да, я знаю», – не поворачиваясь, кивнул Ширам.

«Но надо же что-то делать!»

«Конечно».

Ширам подозвал одного из телохранителей и приказал:

«Возьми два десятка воинов Афайя, отрежьте арьев от переправы. Не дайте им поджечь мост».

«Но у тебя за спиной враги!» – не умолкал Хаста.

«Отстань».

Хаста оглянулся – арьи были все ближе. До них осталось не более полусотни шагов. И вдруг из травы – а может, и из-под земли – явились накхини с длинными парными кинжалами в руках. То, что произошло дальше, привело Хасту в ужас, но Ширам и не посмотрел в ту сторону. Воины Кирана умирали, даже не успевая понять, что происходит, – выверенные удары в спину рассекали их хребты так же легко, как жнецы cрезают тугие колосья.

Когда большая часть из них упала замертво, Ширам наконец приказал своим телохранителям вступить в бой, и спустя несколько мгновений все было закончено. Накхини разбрелись по пологому скату холма, усеянному телами, и принялись, выискивая среди мертвецов вендов, деловито обрезать у них бороды.

«Как ты узнал, что в роще засада?» – спросил потрясенный произошедшим Хаста.

«Арьи – храбрые воины, но на поле их было куда меньше, чем имелось в крепости. Я понял, что тот, кто ведет их, решил пожертвовать собой, лишь бы уничтожить меня. И загодя подготовился».

«Но ты был так спокоен... Неужели ты не сомневался в этих девушках?»

«Нет. Марге я доверяю в бою, как самому себе».

Он подозвал воительницу. Сестра саарсана подошла, сияя улыбкой на забрызганном кровью лице. Она приветствовала брата, даже не взглянув на Хасту, и молча подняла связку добытых в бою окровавленных, заплетенных в косы бород. Ширам одобрительно кивнул.

«Ты еще не видел упряжь ее коня, – сказал он Хасте, не заметив во взгляде друга должного восхищения. – Она столь густо украшена бородами вендов, что выглядит лохматой. Марга – один из лучших воинов Накхарана. Будет большая потеря для войска рода Афайя, когда она выйдет замуж. Но пока что она не нашла никого достойного ее».

«Да уж как тут найти, – пробормотал Хаста, отводя глаза. – Тут бы голову не потерять...»

«Что ты там каркнул, жрец?» – пристально поглядев на него, спросила вдруг накхини.

У того аж сердце ушло в пятки.

«От любви, благородная госпожа. Исключительно от любви!»

Возы, ползущие вдалеке по дороге, остановились. Хаста видел черные фигурки всадников, окружившие их. Марга, не сходя наземь, о чем-то беседовала с торговцем, а ее боевые подруги ловкими куницами обшаривали тюки на повозках в поисках спрятавшихся врагов. Когда с этим было покончено, сестра Ширама сделала знак хозяину возов следовать за ней и, пустив коня шагом, направилась к саарсану.

Едва увидев перед собой Ширама, торговец расплылся в широчайшей улыбке, будто проделал весь долгий путь с одной целью – предстать перед ясным взором повелителя Накхарана:

– Мое почтение! Для меня высокая честь лицезреть доблестного...

– Замолчи и отвечай на вопросы, – прервал его Ширам. – Откуда ты едешь?

– Из столицы, сиятельный наместник юга! В прежние времена жезлоносцы из твоего отряда дарили меня честью покупать яства в моей лавке. Сейчас я еду в Двару за их знаменитой вяленой рыбой, а на продажу везу копченые лосиные окорока, вино, ткани и бронзовое литье. Если вы что-то пожелаете, я буду рад уступить вам...

– Об этом потом. Расскажи мне, что происходит в столице. Но только думай, что говоришь. Если солжешь, если речи твои будут противоречить тому, что мне известно, я буду вынужден начать выяснять, кто мне соврал – ты или те, кто говорил до тебя. Если окажется, что ты...

Ширам вздохнул, заранее сожалея об участи лжеца.

– О повелитель, разве я решусь солгать?!

– Ты купец, стало быть, можешь решиться. Потому и предупреждаю тебя. А теперь говори.

– В столице по-прежнему очень неспокойно, – начал торговец. – Ясноликий Киран объявил себя хранителем престола, и все бы хорошо, если бы не святейший Тулум. Он отказался благословить его и заперся в своем храме. Киран в отместку окружил храм войсками, и теперь туда не войти и оттуда не выйти. Народ в смятении и растерянности: храм закрыт, жертвы не приносятся, господь Исварха может разгневаться пуще прежнего! Вдобавок отовсюду ползут слухи, что нашелся царевич Аюр. Дескать, где-то в бьярской земле он собирает войско, чтобы вернуть престол. Киран объявил новости ложью, а царевича – самозванцем. Но как его воины ни тщатся изловить царевича, у них ничего не выходит. Сегодня Аюр в одном месте, а на следующее утро – в десяти днях пути от него!

– Этого не может быть, – скривился Ширам.

– Заверяю тебя, высокий господин, – это именно так. Порой в одну стражу из северных и южных ворот появляются гонцы с известием, что в их земле объявился царевич Аюр! Эти гонцы не раз заходили в мою лавку и клялись, что так оно и есть...

– Ты не забыл, что я тебе говорил перед тем, как начать расспросы? – напомнил Ширам.

– Каждое мое слово – правда, Солнцем клянусь! Быть может, это бьярское колдовство? Всякому известно, что в их чащобах живут могучие чародеи. Вот они и переносят нашего царевича из края в край на этом их летающем шестиногом золотом лосе...

Ширам расхохотался, но тут же вспомнил встречу с бьярским оборотнем, замолчал и нахмурился.

– Может, все намного проще? – предположил Хаста, внимательно слушавший ответы купца. – Речь не об одном царевиче, а о нескольких ряженых? Один появляется, другой исчезает...

– Да как такое может быть? – всплеснул руками торговец. – Кто на этакое осмелится?

– Тот, кто знает, где настоящий Аюр, – задумчиво проговорил Ширам. Затем он поглядел на купца. – Ступай.

– Но быть может, сиятельный наместник желает что-либо... Я с величайшей радостью...

– Иди. Заплатишь обычные подати в Дваре.

Не веря своим ушам, то и дело оглядываясь, торговец побрел к стоящим вдали повозкам.

– Что ты об этом думаешь? – спросил саарсан, повернувшись к Хасте. – Ты веришь, что Аюр в Бьярме и его переносят колдовством с места на место?

– Если бьярские колдуны не заменили мне глаза на речной жемчуг, то не так давно я видел в столице весьма занятного старика, – неспешно заговорил Хаста. – Он сжигал людей одним прикосновением. У нас поговаривали, что этакие чудеса умеет устраивать Светоч Исвархи – главный предстоятель Северного храма. В ту пору Киран был с ним заодно. Однако сейчас ни самого Светоча, ни его людей возле Кирана нет. Разумно предположить, что они рассорились и злокозненный Светоч снова у себя в Белазоре. Учитывая, что земные богатства его не интересуют, я думаю, заговорщики сцепились из-за Аюра. А раз так, царевич и впрямь может быть в Бьярме.

– Что ж, похоже на правду... – Ширам вновь поглядел в спину удаляющемуся купцу. – Иначе зачем бы устраивать представление с возникающими там и сям самозванцами? Думаю, так Светоч не дает Кирану возможности сосредоточиться на поисках. А значит, покуда Киран будет шарахаться от одного царевича к другому, мы должны отыскать истинное убежище Аюра и привезти его в Накхаран. Как бы ни были хороши бьярские колдуны, на севере Аюр не соберет себе войско. Бьяры хорошие охотники, но воины из них – как из плевка стрелы...

– Быть может, тогда я отправлюсь на поиски царевича? – неожиданно предложил Хаста.

– Ты? – нахмурился Ширам, глядя на друга. – Ты мне нужен здесь.

– Мне лестно это знать. Но даже если ты разгромишь еще с десяток отрядов, а я буду тебе рукоплескать, толку с того будет мало. А вот если сам Аюр встанет во главе твоего войска и поднимет солнечное знамя в Дваре, кто во всей Аратте посмеет противостоять ему?

Хаста вдруг почувствовал несвойственное для него воодушевление.

– Подумай, кто лучше меня сможет пройти через земли Бьярмы, пробраться в Северный храм и убедить царевича! – с жаром заговорил он. – Вспомни дни Великой Охоты...

Ширам молча глядел на своего ближнего советника, явно не желая отпускать его от себя – и все же вынужденно соглашаясь с его словами.

– Да, это так. Хорошо, ты пойдешь в бьярские земли. Но отпускать тебя одного чересчур опасно.

– Ты же знаешь – я могу пройти там, где не пройдет ни один воин...

– И это верно. Но мы поступим иначе... Марга! – окликнул сестру саарсан. – Возьмешь четырех лучших накхини и отправишься в Бьярму вместе с Хастой, дабы охранять его и во всем ему помогать.

– Да, но... – попытался воспротивиться жрец, в замешательстве взглянув на устрашающую воительницу.

– Такова моя воля, – оборвал его Ширам.

– Брат, – едва сдерживаясь, вмешалась Марга, – могу я поговорить с тобой наедине?

Саарсан тронул конские бока коленями, и послушный его движению скакун сдвинулся с места.

– Брат, за что ты хочешь меня наказать?! – быстро и свирепо заговорила накхини. – Отец-Змей! Мне, дочери саара, сестре саарсана, сопровождать в чужие земли безродного чужака? Я покорна твоей воле, но все же, быть может, ты найдешь кого-нибудь другого? Да и мои девушки прибыли сюда совсем недавно, чтобы в схватке с вендами обрести славу и, согласно обычаю, получить право выйти замуж! В чем же слава – идти за этим худосочным жрецом в бьярские чащобы?

– Высшая слава – если задуманное удастся, – отрезал Ширам. – И да, если говорить о замужестве – приглядись к Хасте.

– Надеюсь, ты шутишь?!

– Он, конечно, не воин, но я не буду возражать, если он пожелает видеть тебя своей женой.

* * *

Днем в вендском лесу светло, тихо и сухо. В березняках шелестит под ногами палая золотистая листва, в борах стелется зеленый мох, пахнет грибами, сосновой смолой... Но как только солнце зайдет, лес становится совсем другим, будто наизнанку выворачивается. Словно открываются повсюду окна и двери во владения навий, и начинает оттуда тянуть мертвенным холодом. Вода затянута невесомой пленкой льда, а подмерзшая земля и древесная кора щетинятся белым инеем, будто их коснулось дыхание Мары, госпожи Зимы...

Впрочем, ни Янди, ни Аоранга, устроившихся на ночлег под крутым склоном лесистого холма, не беспокоили ночные духи. Привязав коней, поставив намет и разведя костерок, они уселись по разные стороны огня, и каждый занялся своим делом. Янди, убедившись, что вендов поблизости нет, а рыскающий в зарослях Рыкун посторожит, если вдруг появится что-то неожиданное, затеяла в ближайшем озерце купание и стирку. Теперь она сушила волосы подле костра, распустив светлую косу мягкими волнами по плечам и спине. По соседству на распорках сохло ее разрезное платье. Девушка сидела в одной нижней рубахе и портах на завязочках, подогнув под себя ноги, и быстро плела ведерко из бересты. Второе такое ведерко уже висело над углями, и в нем булькал брусничный отвар, благоухая сладковато-кислым ароматом.

– Может, еще лапти сплести? – подумала Янди вслух, придирчиво разглядывая свое творение. – На обувку столичную сверху надеть, чтобы по лесу красоту не трепать... Сплести тебе лапти, Аоранг? Вот пойдешь к Станимиру вызволять Аюну, а он: «Это что за оборванец мою царевну себе требует?»

Аоранг не ответил. За весь вечер он не проронил и полслова – сидел, опустив на руки лохматую голову, погруженный в мрачные раздумья. Янди прекрасно понимала, что его так гнетет, почему ее «названый братец» и об ужине позабыл. Уже несколько дней они крались по следам вендов, которые увозили Аюну. Выследить их было несложно – всадники и не думали прятаться, ведь они были на своей земле. И вот наконец следы привели к большой деревянной крепости, окруженной посадом и выселками. Откуда у лесных вендов взялась настоящая крепость, если самое большее, на что они были способны, – понатыкать частокол вокруг стана, догадаться было нетрудно.

«Эту крепость построили ваши араттские умельцы, – подтвердила догадки своего спутника Янди. – Станимир им помогал. Он же, когда в столице служил, так Кирану и говорил: сяду здесь, мол, буду для вас дань собирать со всех окрестных племен. И почти не соврал – в самом деле собирает. Правда, в Аратту не шлет...»

Приближаться к крепости они, конечно, не стали – остановились в соседнем лесу, чтобы отдохнуть от погони и решить, что делать дальше. Вопрос был не праздный. Аоранг потому и сидел, нахохлившись, будто его пригнули к земле тяжкие думы. Перед его глазами стояло счастливое смеющееся лицо Аюны и ее взгляд, устремленный на молодого вождя вендов.

– Она улыбалась ему, – пробормотал он, поднимая лицо и устремляя угрюмый взгляд в огонь.

Янди, не отрываясь от рукоделия и мысленно посмеиваясь, спросила:

– Может, она притворялась? Обхитрить его хотела, в доверие втереться?

– Нет. – Аоранг скрипнул зубами. – Или я не видел ее глаз? Они сияли! Совсем как в ту ночь, во дворце, когда я избавил царевну от ужасных видений из прошлого...

Зеленоглазая девица вскинула брови и бросила на него любопытный взгляд:

– Ночью, во дворце? О! Расскажи!

Молодой следопыт не ответил, погруженный в свои страдания.

– Да, на этот раз другой, не я избавил ее от жуткого сна...

– Угу, – сладким голоском подхватила Янди. – И теперь Аюна уверена, что пришел конец ее бедам. Синеглазый красавчик освободил ее от разбойников, и скоро вернет ее домой, и будет верно ей служить...

Аоранг наконец оторвал взгляд от огня и взглянул на девушку:

– Она ошибается?

– Конечно, – со злой усмешкой отвечала Янди. – Этот Станимир совсем не прост. Я его давно знаю, еще с тех времен, как он крутился при Киране, всячески доказывая ему свою преданность. Сам он родом из здешних краев, но вырос у своего дяди в земле дривов. Потом в болотный край пришли арьи. Боги отворачивались, чтобы не видеть, что они там творили! После правления Кирана волки в лесах разжирели от человечины. Князя дривов сожгли заживо... А что сделал Станимир? Присягнул Кирану и пошел служить в вендскую стражу! Зато теперь ему известно много такого, что другим вендам и не снилось... Вот Аюна не знает, как его благодарить за то, что он избавил ее от Шереха и его лютвягов. А кто их за ней послал? Он и послал. То-то.

– Но Аюне он зла не причинит?

– Зла? – Янди на миг задумалась. – Зачем? Она дочь Ардвана. А с царевной он может пойти куда дальше, чем собирался... Правда, и царевной можно распорядиться по-разному...

– Что ж... – Мохнач поднял голову и решительно сказал: – Благодарю тебя, Янди, что открыла мне глаза на Станимира. Я вот что решил – проберусь к Аюне и прямо спрошу ее, чего она желает.

Янди усмехнулась и принялась продевать в дужки ивовый прутик, приделывая ручку к берестяному ведру.

– И что ты будешь делать, если она скажет: «Я желаю остаться с ним»?

– Замолчи! Ты, как змея, отравляешь все, чего коснешься!

– Я просто говорю правду. Вот ты ее освободил, и что же дальше? Куда ее повезешь? Только не ври, что не думал об этом! На Змеиный Язык, к своим родственникам-мамонтам? Ха-ха! В столицу? Киран тебе спасибо не скажет. А вскоре опять ее кому-нибудь сосватает ради выгоды – да хоть тому же Станимиру... – Янди подперла ладонью подбородок, внимательно глядя на мохнача. – Или, может, Шираму ее вернешь? Я так скажу: Ширам-то будет получше этого красавчика-венда. Накх собирался оказать ей почет и взять старшей женой, а тут еще может выйти по-всякому...

– Довольно! – отмахнулся следопыт. – Все это пустые речи. Мне ничего не надо от Аюны, и уж тем более я не стану ее неволить. Скажет быть рядом – буду. Скажет уйти – навязываться не стану. Если она выберет не меня – это ее право. Но я должен быть поблизости, чтобы защитить ее. Я жизнь за нее отдам...

– Даже если она выберет другого? – удивленно спросила Янди. – Даже если она прогонит тебя?

– Да.

– Какой ты чудной парень!

Янди склонила голову набок, будто птичка, раздумывая над странными речами Аоранга и прикидывая, чем они могут оказаться ей полезны в ее замыслах.