Текст книги "Заказ"

Автор книги: Мария Семенова

Соавторы: Константин Кульчицкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Он всё-таки не выдержал, изобразил внезапный интерес и целеустремлённо направился к деннику так называемого Сирокко. У него становилось сухо во рту, когда он произносил эту кличку. Которую какой-то гадёныш додумался прилепить его Кузе…

Слава Богу, вокруг по-прежнему никого… Денник совсем рядом…

Серёжа взмок окончательно, сердце колотилось о рёбра, как на финише стометровки. Всё было в точности, как он и ожидал: конь стоял, отвернувшись в глубину денника и самым несчастным образом понурившись, так что видна была только холка с чёрными прядями гривы да ещё круп. Сергей тихо позвал его:

– Кузя… Кузьма…

Голова коня медленно поднялась из потёмок. Он шевельнул ушами…

– Кузя, иди ко мне… – И Сергей тихонько по-цокал языком, подзывая питомца. – Ну? Узнал, малыш?..

– Va fan gor ni har?..[24]24
  А ты какого рожна здесь делаешь?.. (швед.)


[Закрыть] – неожиданно рявкнули из денника.

Сергей шарахнулся так, словно ему ткнули в нос пистолетное дуло.

В проеме открытой створки возникла взъерошенная светловолосая голова, сверкнули золотые очки. «Белобрысый такой дядька в очках, лет сорока…» – всплыло из памяти. И смотрел этот импортный дядька на Сергея так, будто хотел его проглотить. Интересно, кстати, за что?.. Если бы Сергей не умел в напряжённые жизненные моменты соображать очень быстро, он не был бы первоклассным жокеем. И он успел смекнуть, что на самом-то деле не совершил ничего криминального ни по отношению к шведу, ни к его коню. Тогда откуда подобная ненависть, явно не исчерпывавшаяся простым раздражением по поводу болезни коня?..

Ситуацию разрядила всё та же карточка «VIР» на груди у Сергея. Стоило шведу заметить её – и выражение его лица переменилось как по волшебству.

– Are you looking for something?[25]25
  Вы что-нибудь ищете? (англ.)


[Закрыть] – спросил скандинав. Уже по-английски. И совсем другим голосом. Почти вежливо и приветливо.

Сергей призвал на помощь свой довольно скудный английский:

– No, no… Beautiful horse…[26]26
  Нет, нет… Прекрасная лошадь… (англ.)


[Закрыть] Швед окончательно спрятался под маску ничего не выражающей вежливости.

– Can I help you?[27]27
  Могу я вам чем-то помочь? (англ.)


[Закрыть]

– Very good horse. – Серёжа потихоньку отступал в сторону, подальше и от шведа, и от денника. – I am sorry…[28]28
  Очень хорошая лошадь… Извините… (англ.)


[Закрыть]

Швед пожал плечами:

– That's OK… – И, как бы слегка извиняясь за свою первоначальную грубость, пояснил почти совсем миролюбиво: – This horse is a bit unwell. You'd better not disturb it[29]29
  Всё в порядке… Эта лошадь неважно себя чувствует, так что вы лучше не беспокойте её (англ.).


[Закрыть].

Сергей не разобрал и половины, но общий смысл был ясен и так. Если его ещё раз заметят возле этого денника, отговориться случайностью уже не удастся. Твою мать!..

– Да-да… Ой… Yes, yes, – поспешно согласился он. – I'm sorry. I didn't know. I'm sorry…[30]30
  Да, да… Извините, я не знал… Извините… (англ.)


[Закрыть]

– OK, sir. By-ye![31]31
  О'кей, сэр. Всего доброго! (англ.)


[Закрыть] – протяжно попрощался швед. И белобрысая голова опять исчезла в глубине денника.

Больше делать здесь было нечего. Сергей повернулся и, ощущая, как струйками течёт по спине пот, зашагал на выход вдоль денников.

Было вполне очевидно, что он свалял колоссального дурака. Влип, как последний мальчишка… Сунулся, не зная броду, – и получил. Да ещё и вёл себя, как… Можно не уточнять. Главное – определённо не так, как ведёт себя настоящий праздношатающийся, случайно сунувший нос несколько не туда…

Сергею казалось – повторись ситуация, и он сделал бы всё по-другому. Он даже знал, как конкретно. Но ведь не повторится…

Он быстро шёл по проходу и не видел, как швед, что-то делавший внутри денника, снова выпрямился у него за спиной. И долго, пристально смотрел вслед невысокому, худому русскому парню…

Между тем Серёжина непруха, как выяснилось, свои возможности исчерпала не до конца. Уже близок был выход, когда из-за поворота навстречу появился… землячок-коновод Вовка. Как положено коноводу – с попоной и недоуздком в руках. Плюс неизменный хлыстик.

– Серёга!.. – завопил он в восторге. – И ты пришёл? За нас поболеть?..

– Да тихо ты!.. – отчаянно зашипел сквозь зубы Сергей. – Я уже и так засветился!.. Сунулся опять в тот денник… А там швед!

Как и следовало ожидать, Вовка сразу посмотрел в сторону денника лже-Сирокко. И сообщил Сергею:

– Серый, он на нас смотрит!.. – Столкнулся со шведом взглядами и подтвердил: – Серёга, точно! На нас с тобой пялится!..

Сергей только застонал про себя.

– Сам не пялься. А то и на тебя глаз положит, будет следить… Делай вид, как будто нам с тобой и дела до него нет…

– Понял. – Вовка почувствовал себя матёрым шпионом и, демонстративно отвернувшись от шведа, начал рассуждать о шансах майора Гудзюка на успех.

Но Сергею некогда было выслушивать.

– Погоди, Вовчик… Ты сегодня ничего необычного не заметил? Ну, с конём этим? Выводили его? Процедуры, уколы какие-нибудь делали?..

– Да нет вроде… – пожал плечами коновод. – То есть я особо-то не присматривался… На проводку… да, точно выводили. На недоуздке. Квёлый был вусмерть, такой, знаешь, «поднять подняли, а разбудить забыли»… А больше…

– Он подкован был? Не заметил? Вовчик виновато развёл руками:

– Да я как-то внимания не обратил… Сергей мысленно выругал его последними словами, хотя умом понимал – у парня своих хлопот полон рот, куда ему ещё чужие проблемы!.. Но слишком велики были ставки, и «международник» решил воспользоваться авторитетом.

– Вовчик, – заговорил он с терпеливой мольбой. – Ты ведь и днём и ночью здесь… Мне бы возраст чётко проверить… Сможешь в зубы ему заглянуть?

Он знал, что несостоявшийся жокей относится к нему как к кумиру и наверняка не откажет. И точно. Юный солдат сразу начал что-то прикидывать:

– Так… После десяти тут практически никого, так что попробую… А ты, значит, правда думаешь, что это?..

Он вспомнил о конспирации и не договорил.

– Уверен, Вовка, уверен, только в суд с моей уверенностью не пойдёшь, – ответил Сергей. – Тут из Сайска сегодня следователь приезжает, ему бы надёжную информацию… уж ты постарайся, лады?

– Ух ты, класс!.. Следователь? – У Вовчика разгорелись глаза, но он спохватился: – Ой, мне бежать пора. Сейчас первый прыгать будет…

И действительно умчался бегом – его служба опозданий и оплошностей не допускала.

Швед же, довершив свои дела в деннике у предполагаемого Сирокко, запер обе створки на замки и как раз успел ещё раз заметить Сергея, уже исчезавшего за дверьми.

– Vad gjorde han har egentligen, – пробормотал он вполголоса, и глаза за стёклами очков вновь блеснули той ненавистью, которую порождает лишь страх. – Han verkade kanna hasten!..[32]32
  Что, интересно, ему было здесь надо в действительности?.. Похоже, он знает коня!.. (швед.)


[Закрыть]

И тоже направился к выходу…

Старый конь проснулся оттого, что совсем рядом, шумно захлопав крыльями, взлетел с травянистой полянки рябчик. Паффи тяжело поднялся: так встают, когда ничего хорошего для себя ждать не приходится и следует лишь принимать неизбежность. Осмотрелся вокруг… И не узнал леса! В солнечном свете сосновый бор предстал перед ним неожиданно весёлым и жизнерадостным. Даже на рассвете здесь всё выглядело не так!..

Конь задумчиво отряхнулся, сбрасывая остатки сна, и не спеша побрёл к озеру. Ему снова захотелось пить.

Озеро тоже переменилось неузнаваемо. Ветер гладил его против шерсти, гоняя по гребням волн маленькие злые барашки. Вода за ночь остыла, и возле берега в ней плавала всякая муть.

Конь выбрал местечко, дотянулся к чистой воде и напился.

Вернулся на бережок и, не задержавшись на месте ночёвки, побрёл в неведомую глубину леса.

Ну где же вы, люди?..

Было по-прежнему тоскливо и одиноко, и «генетическая» память о диких и свободных пращурах отнюдь не пробуждалась в крови. Свобода?.. Она заключалась в том, чтобы время от времени без седла и узды бегать, гулять, греться на солнышке в просторной леваде. Чего ещё?.. Он родился и вырос у людей. Его счастьем было верно служить им. Любить их. И быть ими любимым. Чувствовать себя полезным и нужным… В мире людей у него было право выигрывать. Быть первым! Быть лучшим!..

И вдруг, получается, он никому стал не нужен. Совсем никому…

Зачем ему такая свобода?

Гордая голова скакуна невесело опускалась всё ниже… когда очередной порыв ветра вместе с шумом вершин донёс издали едва различимый звук мотора.

Уши Паффи сразу стали торчком. Он вытянул шею, раздул ноздри, ловя малейшие запахи, – и решительно зарысил в том направлении: «Наверняка это меня ищут! Это за мной приехали!.. Наконец-то… Я здесь…»

Звуки постепенно становились отчётливей. Вот хлопнули дверцы автомобиля, потом долетели голоса.

– А я глип нашел. Смотлите, какой класивый – больсой и класный!

Ребёнок смеялся и не выговаривал букву "р".

– Брось сейчас же, – раздался строгий женский голос. – Это мухомор! Им отравиться можно!

– Всё лавно класивый, – резонно возразил сын.

Детский голосок заставил коня помолодеть на глазах. Дети!.. Они тоже были его счастьем. Они всегда приходили к нему, они ласкали его. Эти маленькие ладошки, с которых он всегда так осторожно брал угощение… Бор сменился ольшаником, и конь напролом ринулся сквозь кусты.

Потом впереди показалась жёлтая полоска накатанной песчаной дороги. Старый конь выбрался на неё и затрусил туда, откуда слышались голоса.

За поворотом на обочине стояла легковая машина. Вокруг бегали двое ребятишек и с ними – пёстрая маленькая собачка. Папа и мама весело доставали из багажника сапоги, корзинки и всё остальное, что может понадобиться грибникам. Была там и еда: Паффи уловил запах хлеба….

Собачонка заметила его первой. Залилась визгливым лаем и бросилась ему под копыта, вообразив, будто обороняет хозяев.

– Лекс! – окликнул собаку всё тот же мальчишеский голосок. – Лекс, ко мне! Ой… – И тут он тоже заметил коня, замершего в десятке шагов. – Мама… Мама! А к нам лошадка плишла!..

Женщина охнула, оглянулась и увидела, что пацанёнок бесстрашно топает навстречу коню. Корзинка и непромокаемый плащ тотчас полетели в траву.

– Не смей!.. – закричала женщина на бегу. – Он кусается!..

Она, может, и слыхала когда-то, будто большие серьёзные животные редко обижают детей… но проверять это на собственном ребёнке у неё никакого желания не было. Однако перехватить не в меру отважное чадо женщина не успела. Старый конь, философски не обращая внимания на собачку, захлёбывавшуюся у ног, потянулся губами к протянутой навстречу детской ручонке…

Господи, благослови зверей и детей!.. Ладошка так бережно тронула мягкую, чувствительную кожу между ноздрями… Так тихонько погладила… Подвижная верхняя губа тотчас отозвалась, щекоча мальчику руку, ноздри дохнули теплом…

– Мама, а он губами пихается! – засмеялся малыш. И заметил на лице у бегущей матери ужас.

Он всё-таки был уже слишком взрослым и самостоятельным для того, чтобы ему, точно младенцу, неконтролируемо передался её страх. Он уже понимал, что мамы иногда боятся такого, чего бояться вовсе не следует. Жуков-плавунцов, например, которых так интересно выпускать в лужу. Или добрых-предобрых лошадок с тёплыми и ласковыми носами…

Он всё понимал и, наверное, мог бы даже сказать, но для мамы его мнение, как обычно, не существовало. Она всегда знала лучше. Мальчик принялся быстро-быстро гладить коня, чувствуя, что другого подобного иучая ещё долго не будет… Женщина подбежала и гребла сына в охапку, оторвав от земли. И кинулась прочь, как от огня, своим телом закрывая малыша от неминуемого нападения…

И только у самой машины посмотрела назад и обнаружила, что конь вовсе и не думал гнаться за ней. Он смотрел на людей, не двигаясь с места. «Неужели я чем-то всё-таки провинился?.. Что такого я сделал, если ко мне больше не пускают детей?..»

– Вечно лезешь куда ни попадя!.. – Женщина крепко держала сына за курточку и подкрепила свои слова шлепком по мягкому месту. Мальчишка насупился, но не заплакал. – Руки суёшь незнакомому животному в зубы, – продолжала родительница. – Он же огромный! А зубы? Зубищи какие у него, видел? Все пальцы оттяпает и не заметит!.. – И замахала на незваного гостя свободной рукой: – Пшёл отсюда! Пшёл, кому говорят!..

Паффи опять не двинулся с места, лишь удивлённо моргнул.

– Он доблый, – упрямо подал голос мальчишка. – Он доблый! Мам, пусти…

– Ну чего ты в парня вцепилась, – попробовал заступиться отец. – Конь-то смирный. И ребёнка не съел…

– Ты только и спохватишься, когда действительно съест… Вот!.. Видишь?!

Конь долго терпел визгливые приставания собачонки. Но когда она вовсе обнаглела от безнаказанности и надумала хватать его за задние ноги – заложил уши и резко мотнул головой в сторону назойливого животного. Пёсик мигом поджал хвост и с визгом бросился в сторону.

– Рекс!.. – закричала женщина. – Рекс, маленький, иди скорее сюда…

– Я бы на тебя посмотрел, если бы тебя кто-нибудь за ногу ухватил, – хмыкнул муж. – Этому коню медаль надо за долготерпение дать. Рекс! Фу!.. Ко мне!

Собачонка расценила команду как завершение своего долга по защите семьи. Гордо подняла пистолетом хвостик-сардельку и потрусила к хозяину. На самом деле в душе она была довольна до крайности, что драки с огромным чудовищем удалось избежать. Но весь вид её говорил совершенно другое:

«Ну, как я ему задала ? А ?»

Мальчишка тем временем выпутался из рук женщины и потащил маму знакомиться с доброй лошадкой:

– Он к нам в гости плишёл. Он, навелное, покатать нас хочет. Мам, давай на нем покатаемся? Ну мам…

Мужчина на всякий случай подошёл следом.

– В самом деле, – удивился он запоздало, – откуда в лесу конь? Тут же километров на десять вокруг никакого жилья… Странно…

Он подошёл вплотную к коню и неумело погладил по шее.

– Смотри ты, красивый какой, – сказал он жене. – Сразу видно, породистый. Не помню, где-то читал, что породу по ногам узнают. У простых лошадей ноги лохматые. А у него тонкие, гладкие…

– Папочка, он заблудился? – спросил малыш.

– Лошадь никогда в лесу не заблудится, – со знанием дела заявила мать. – Он, наверное, гуляет. Непослушный, из дома удрал. Небось ищут его…

– Он шоколадки любит? – поинтересовался сынишка. – А илиски?

Родители во всём были для него непререкаемым авторитетом, и ему в голову не приходило, что взрослые люди тоже чего-то могут не знать. По счастью, мама и папа кое-что помнили то ли из книжек, то ли из собственного детского опыта, когда их возили к дедушкам и бабушкам в деревню, и авторитет ронять не пришлось.

– Нет, малыш. Кони сено любят, травку, овёс…

– Гелкулес?..

– И геркулес… наверное. А ещё они хлеб любят и сахар.

Второй мальчишка столбом стоял возле машины. Он не решился приблизиться к коню даже вместе с родителями. Первого сентября ему предстояло идти в третий класс, он давно вырос из наивного бесстрашия младшего брата. Отец крикнул ему:

– Принеси-ка половинку батона, что мы купили. Там, у заднего стекла…

Он жалел, что не захватил с собой фотоаппарат. Мальчишка юркнул в салон и вылез обратно, держа отломанную половинку батона. И с опаской стал приближаться к коню, неся угощение в вытянутой руке, словно отгораживаясь им от ужасных зубов.

– Да не бойся ты. Иди смелее, – подбодрил отец И снова погладил морду коня, задержав руку на удивительно нежном носу.

«Конечно, я добрый, – благодарно моргнул большой переливчатый глаз. – Люди… Как хорошо… Если бы вы знали, до чего долго я вас искал…»

Маленький мальчик первым стал отламывать кусочки булки и угощать ими коня:

– Кушай, кушай… А я тебя нисколечко не боюсь…

Это уже было адресовано старшему брату, который отчаянно закусил губы и, крепко держась за правую руку отца, сам прятал вторую руку за спину.

– А ты чего боишься? Эх ты… зайчишка-трусишка.

Самолюбие одержало временную победу. Мальчик, любивший мультфильмы про смелых черепашек-ниндзя, неохотно вынул руку из-за спины, взял хлеб и робко протянул его лошади. Однако новая ступень познания – разница между киношным бесстрашием и способностью одолевать реальный испуг – оказалась для него пока трудновата.

Мягкие губы осторожно потянулись за угощением, но не успели даже дотронуться. Парнишка уронил хлеб на землю, отдёрнул руку и снова спрятал её за спиной:

– Он кусается!..

Но на сей раз даже мама видела, что никакой опасности нет.

– И не собирался. Смотри…– Внезапно расхрабрившись, она подобрала булку и, положив на раскрытую ладонь, протянула коню. Тот взял бережно, чуть пощекотав руку. – Видишь ? На, сам попробуй.

Младший сын радостно скормил коню последний кусочек:

– А он тоже пойдёт глибы собилать?..

– Вот именно, – спохватилась женщина. – Мы сюда зачем вообще-то приехали?

Большое животное, гуляющее само по себе, всё же внушало ей опасения: добрый, добрый, а кто знает, что у него на уме?

– Ну-ка, быстро все хватаем корзинки, – поддержал отец. – Кто подосиновик первым найдёт, тому…

– Я! Я! – наперебой закричали ребята и бросились за корзинками. Мужчина поставил машину на сигнализацию, и вся семья дружно двинулась в лес.

Паффи проводил их глазами, вздохнул… и успокоенно принялся щипать травку возле автомобиля. Он знал, что такое машина. Это такая штука, к которой люди обязательно возвращаются…

И люди вернулись. Часа через два, когда солнце успело заметно переместиться над вершинами леса. Увидев, что конь никуда не ушёл, женщина только всплеснула руками.

– Папочка, папочка! – немедленно закричал младший. – Давай лошадку с собой возьмем! Она нас катать будет…

– Нет, малыш, – покачал головой отец. – У него свой дом есть. Как ты думаешь, вот мы его заберём, а там волноваться будут, искать его…

– И потом, – рассудительно добавила мама, – где же он у нас жить будет? В квартире на восьмом этаже? Да он и в лифт не поместится…

Мальчик пребывал в том возрасте, когда по-прежнему жгуче хочется верить в сказки, но постепенно приходит и понимание несбыточности чудес.

– Я тебе книжку про лошадок куплю, – сказала мама. – Будешь картинки смотреть.

Малыш вздохнул глубоко и грустно, но с пониманием. А потом долго смотрел в заднее стекло на коня, оставшегося стоять посреди дороги. Смотрел и махал ему на прощание….

Машина тронулась, стрельнув рыхлым песком из-под одних колёс. Исчезла за поворотом…

Конь не побежал за ней. Лишь стоял и смотрел, пока она не скрылась из глаз.

А потом стих вдалеке рокот мотора, и он опять остался один… Совсем один…

«Ну куда он мог запропаститься?..»

Большой спортивный дворец – далеко не дикие джунгли и не бандитская вотчина, но Аня встревожилась не на шутку. Она слишком хорошо знала Сергея. И нутром чувствовала, что его внезапное исчезновение ничего хорошего не сулило.

Денники, видимые сквозь стеклянную стену, навели её на определённые мысли, и девушка собралась уже устремиться докуда пропустят… когда Сергей наконец-то появился в глубине коридора, уводившего, кстати, именно в ту сторону. У Ани отлегло от сердца, хотя вид Сергея подтверждал все её опасения. Взъерошенный, расстроенный, взмокший… Ясно, что не в ресторан за мороженым возвращался.

Она крепко взяла его за руку:

– А я уж решила, что тебя по голове стукнули и там же в деннике закопали…. Сергей криво усмехнулся:

– Почти…

– Сейчас прыгать начнут, – заспешила Аня. – Пошли!

Они с трудом протиснулись мимо всадника на большущей гнедой лошади, мимо людей, толпившихся в узком проходе перед выходом на боевое поле, – и поднялись по лестнице на трибуну.

Над главной спортивной ареной висел гул множества голосов: истомлённые ожиданием болельщики волновались не меньше участников. Тихая музыка ненавязчиво струилась со всех сторон одновременно. Главную арену заливал мягкий свет. Он шёл из-под самого купола и оставлял трибуны в лёгкой тени. На самом поле можно было различить каждую песчинку, каждую частицу опилок, и при всём том свет не мешал, не резал глаза.

– Ух ты! – позавидовала Аня. – Вот это препятствия! – И размечталась: – Я у себя тоже такие построю, чтобы иностранцы с катушек валились. У меня и художники знакомые есть…

– Это не они тебе по квартирному дизайну советы дают?.. – невинно поинтересовался Сергей и тут же получил локтем под рёбра. Настроение понемногу начало возвращаться.

Препятствия действительно были произведениями искусства. Им хотелось аплодировать, как в театре иной раз аплодируют мастерски сработанной декорации. В самом начале маршрута красовалась огромная подкова, поставленная «на попа» и отливавшая матовым серебром: стилизованная эмблема соревнований. Другое препятствие стерегли два крылатых грифона, ни дать ни взять удравшие для такого случая со знаменитого мостика. Третье щетинилось позолоченными копьями решётки Летнего сада…

На трибуны тоже стоило посмотреть. Поделенные на разноцветные сектора – «каждый охотник желает знать…» – они приглушённой радугой обнимали арену, подчёркивая атмосферу красочного, весёлого праздника.

Пять минут подышать этим воздухом, и поймёшь, что будет всё хорошо, что на самом-то деле на свете не так уж и много мерзавцев, да и есть ли им вообще место здесь, в этом царстве благородного азарта, мужества и красоты?..

– Так ты куда подевался? – оглядевшись и успокoившись, Аня решила учинить Сергею подробный допрос. – Сказал подождёшь, а самого след простыл. Я уж чуть было к омоновцам и в оргкомитет не рванула, думаю, хоть по радио объявить…

– Ты знаешь, Анютка… чёрт меня дёрнул… – нехотя начал Сергей. – Я, кажется, по-крупному влип…

– Вот и оставляй вас, мужиков, без присмотра… Так что всё же случилось?

Ответить Сергей не успел. Грозовыми басами раскатились аккорды музыкальной заставки, и раздалось долгожданное:

– Начинаем наши традиционные соревнования по преодолению препятствий на призы «Серебряной подковы». Сегодня в программе…

Голос комментатора тоже звучал более чем торжественно.

У Сергея, только-только воспрянувшего было духом, от всей этой торжественности снова оборвалось сердце. А может, просто накатил «отходняк» после пережитого напряжения. Серёжа ссутулился на ярком пластиковом сиденье, уставившись в пол…

– Может, всё же расскажешь? – Аня заметила его состояние и прижалась губами к самому уху, силясь пробиться сквозь огромный комментаторский голос. – Куда влип-то?

– Да на шведа чёртова напоролся. – Сергей пытался говорить шёпотом, но приходилось почти кричать. – Смотрю, на конюшне нет никого… Сдуру и полез к Заказу в денник – зубы смотреть. А там этот…

Информация из мощных динамиков между тем лилась непрерывным потоком:

– Призовой фонд сегодняшнего состязания – три тысячи долларов. В манеж приглашается первый участник соревнований…

– Ну и дурак, – в сердцах обругала Аня Сергея, и тот только кивнул: критика была заслуженная. – Говорили, говорили об осторожности, а сам, как танк, напролом!.. Ну и что теперь?..

Тем временем на поле под приветственные аплодисменты выехал тот самый всадник на гнедой лошади. Не спеша разобрал повод, тщательно оглядел все препятствия, в последний раз мысленно «прокатывая» маршрут… и решительно поднял гнедого в галоп.

Первому всегда труднее других.

– А что теперь… Приедет этот, как его, Панаморев, вот и посоветуемся с ним… Ладно, давай смотреть…

– На старт приглашается Ханц-Петер Конле, команда Германии, – с прежней торжественностью провозгласил комментатор. – Спортсмен выступает на лошади ганноверскои породы восемьдесят шестого года рождения по кличке «Домшлатц»…

Другой голос тут же продублировал сообщение по-английски.

Ханц-Петер Конле остановил лошадь. Снял каску, поклонился судьям и зрителям…

Прозвучал сигнал колокола – можно стартовать!

Всадник вернул жокейку на голову. Тщательно поправил ремешок на подбородке. Разобрал повод… В самый последний раз окинул взглядом всё поле и поднял Домшлатца в галоп. Сделал пару темпов спокойно, потом двинул лошадь вперёд. Ещё несколько темпов… Стоп! Немец неожиданно остановил и осадил лошадь назад – видно, что-то не понравилось в управлении. Снова галоп… Порядок? Порядок! Ханц-Петер бросил взгляд на первое препятствие и направился к линии старта.

Резкий удар колокола – старт дан!

Три темпа, три мощных скачка – и гнедой взмыл над первым препятствием… Чисто! Чуть наклонившись вперёд, собирая коня в повороте перед следующим барьером, всадник слегка придержал, а потом, уже в зоне препятствия, вновь чуть отпустил повод… и Домшлатц элегантно и мощно перелетел на ту сторону! Чисто!..

Трибуны захлопали. Перед стартами комментатор специально просил зрителей воздерживаться от аплодисментов, пока всадник находится на маршруте, но мыслимо ли устоять?..

По счастью, Домшлатц никак не отреагировал на одобрительный шум: полное сосредоточение, в котором он пребывал, не позволяло отвлекаться на посторонние звуки. Человек и лошадь одинаково тщательно готовились преодолевать тройную систему, оформленную в виде трёх знаменитых петербургских мостов. Им предстояли три очень трудных и совершенно разных прыжка, но они справились, словно на одном дькании пролетев над всеми мостами…

Зал снова зааплодировал. Напор и темперамент этой пары явно импонировали зрителям.

Но до конца маршрута было ещё далеко. Снова поворот, а за ним параллельные брусья. Только приземлишься – и тут же опять поворот и сразу «чухонец»…

Безукоризненно одолев параллельные брусья, Конле на единственный миг зазевался, не удержал могучего Домшлатца… и проскочил поворот. В результате пришлось «темпить» коня – галопировать чуть не на месте, чтобы подойти к препятствию под нужным углом. Места для разгона практически не оставалось, казалось, прыжок сделался невозможен…

Зрители перестали дышать, Аня вцепилась в руку Сергея, её ноги под сиденьем не стояли на месте, «помогая» Ханцу-Петеру и коню…

Но умница Домшлатц, выпущенный всадником буквально в последний момент, одним скачком набрал нужную скорость и взвился из-под самого препятствия, чтобы гибко, как кошка, пролететь над коронованными головами двух чёрных «каменных» сфинксов… Чисто!!!

Гробовая тишина зала обрушилась лавиной оваций. Все заговорили и зашумели разом, обсуждая увиденное.

До следующего препятствия – двойной системы – оставалось ещё метров двадцать, и Конле воспользовался этим, чтобы отдать лошади повод и коротко, по-деловому, поблагодарить её, трижды хлопнув ладонью по шее. Конь принял заслуженное поощрение, мотнув головой и чуть нарастив темп галопа. Спортсмен с лёгкостью ввёл коня в поворот. Почти не сбавляя темпа, направил его на первое в системе препятствие… И прыжок Домшлатца оказался чересчур мощным. Он приземлился далеко за барьером и сам тотчас понял свою ошибку… но погасить собственную инерцию и толком подготовиться к следующему прыжку уже не успел. Гулкий удар… и на землю полетела сбитая жердь!

Трибуны охнули в знак сочувствия и разочарования. Сглазили!..

Сергей досадливо хлопнул себя ладонями по коленям. Он-то думал, ничто уже не в силах отвлечь его от тягостных размышлений о Заказе и о собственной глупости, но конник есть конник: происходившее на поле незаметно захватило его.

– Ну!.. А как азартно ехал! – проговорил он, сочувствуя неудаче немецкого спортсмена. – Я уж думал, весь маршрут чисто пройдёт… И конь классно напрыган. Видела, как он его на «чухонце» выручил? А?

Аня только кивнула. Всё было понятно, в том числе и волнение всадника, приведшее к досадным ошибкам… Шутка ли – первым на таких соревнованиях выступать! И лошадь действительно превыше всяких похвал. Вальса бы до такого класса довести… А что? Чем мы-то хуже?..

Ханц-Петер Конле между тем финишировал. Он не допустил больше ни единой помарки и выехал из манежа под сочувственные и благодарные аплодисменты. Не горюй, мол, всяко бывает. Подумаешь, сегодня не повезло!

Его результат объявила женщина-комментаторша:

– Ханц-Петер Конле закончил маршрут за одну минуту тридцать семь секунд, имея четыре штрафных очка…

Голос у неё был поставлен великолепно. Информацию повторили по-английски и мгновенно высветили на электронном табло. И тут над полем зазвучал голос третьего комментатора. Мелодичный мужской дискант, который в последующие дни зрителям предстояло крепко запомнить, принялся объяснять непосвящённым, что четыре очка – это-де совсем даже немного. Подумаешь, одна-единственная ошибка. Всего-то одна жёрдочка и упала. Ну кто, мол, не имеет права на маленькую оплошность?

Он был кругом прав – но на соревнованиях такого ранга, как «Серебряная подкова», повал хотя бы одной жерди означал для спортсмена не только расставание с мечтой о победе, но скорее всего даже и откат за пределы призовых мест. Зрители оценили шутку и весело загудели: грех, в самом деле, не пожелать симпатичному немцу удачи назавтра…

На манеж выехал следующий всадник и не спеша поскакал, готовясь взять старт. Сергей воспользовался затишьем:

– Ань, слушай, я вот ещё что… Я Вовчику всё рассказал. Ну, солдатику, помнишь, мы вчера вечером с ним?..

– Что рассказал? – не поняла Аня.

– Да про Заказа.

Она всплеснула руками:

– Нет, с тобой точно не соскучишься!.. Кому Цыбуля велел, чтобы без дурацких инициатив?..

– Ань, он же все ночи там, – не сдавался Сергей. – Ему к деннику подойти и коню в зубы глянуть – плёвое дело. И вообще, пусть за обстановкой понаблюдает. Может, заметит что интересное…

– Ты со своими затеями пока что добился, что тебя самого «заметили», Пинкертона несчастного!.. Тебе ведь сказали, что сюда следователь едет? Сказали?.. Ты вот представь, что вместо тебя на ипподроме «чайник» в седло… Который скачки только по телевизору… Да что с тобой вообще разговаривать!!! Хочешь вроде Заказа своего выручить, а получишь… шкуру с копытами. И сам виноват будешь!.. – Сергей молчал так пришибленно, что Аня смягчилась: – Что касается понаблюдать… Ну, тут, может, у тебя ума всё же хватило… Парень-то надёжный хоть? А то знаю я таких Вовчиков…

– Свой в сосиску, – буркнул Сергей. – Я за Вовчика голову… Наш, скаковой!

Аня устало махнула рукой:

– Скаковой – это, конечно, в таком деле лучшая рекомендация… Ладно, давай всё-таки соревнования посмотрим немножко…

Девятой или десятой на поле выехала московская спортсменка. Удивительно женственную, изящную всадницу в красном, отлично сидящем рединготе встретили шквалом аплодисментов, и даже торжественный голос комментатора прозвучал с особенной теплотой. Молодую женщину и белоногого красавца Рейсфедра в Питере любили и знали.

– Смотри, Серёга, прямо мой Вальс! – приосанилась Аня.

– Похож, – согласился Сергей, любуясь, как переливается на свету огненная шкура коня. – Только этот помассивнее. Мышц побольше…

– Ничего! – заверила Аня. – И мы скоро поднакачаем!

Спортсменка, приветствовав публику, стартовала. Рыжий Рейсфедр, направляемый уверенной и твёрдой рукой, золотой птицей пролетел над всеми препятствиями и принёс всадницу к финишу без единого штрафного очка.

Трибуны неистовствовали. Дай волю, на руках пронесли бы Наташу по кругу почёта. Вместе с Рейсфедром…

Довольная спортсменка щедро охлопала коня по крутой лоснящейся шее и под гром рукоплесканий выехала из манежа.

Объявив результат, комментаторша впервые утратила бесстрастный тон и, не скрывая личной симпатии, провозгласила москвичку лидером соревнований.

– Молодчина! Знай наших! – хлопала в ладоши Аня. – А посадка какая?.. Куда вам, мужикам!.. Вот погоди, мне бы Вальса чуть-чуть ещё подучить…