Текст книги "Детективные истории. Засолка для шантажиста"

Автор книги: Мария Марцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– Ну вот и банановая кожура, – тихо сказала Нина.

– Что? – переспросил Мельников.

– Ничего, – отмахнулась она. – Просто очень неудачное падение.

Сотрудники быстро подбежали и скрутили беглеца. Двое других, увидев это, сразу притихли. Один из них попробовал сделать шаг к выходу, но передумал. Потому что когда твой товарищ валяется в муке, а рядом уже стоят люди в форме, внезапно хочется быть совсем не героем.

Ваня, глядя на всё это, сел прямо на пол и прошептал:

– Я ж говорил, мука с пересортицей…

– Ваня, – почти ласково сказала Таня, – ты сейчас можешь перестать философствовать и объяснить, что вообще происходило?

Он беспомощно развёл руками.

– Они поставки гнали через кафе. Пельмени – это прикрытие. Под коробками были деньги, блокноты, записи. Я только ставил. Мне сказали, что, если спросят, я должен говорить про пересортицу, муку и списание. А если слово «протокол» – сразу валяться. Я и валялся.

Нина Сергеевна покачала головой.

– Великолепно. Просто великолепно. Выходит, у них всё строилось на вашей селективной амнезии и страхе перед бумажками.

– Я не специально! – почти выкрикнул Ваня. – Я думал, это просто продукты.

– А записная книжка? – спросила Нина, кивая на блокнот в руках Мельникова.

– Не знаю, – признался он. – Её я только видел. Там пароли, коды, пин-номера… Я не лез. Мне хватило пельменей.

Мельников захлопнул блокнот.

– Этого достаточно. Уже понятно, что схема была крупная. Пельмени, деньги, доставка, домофоны, карты – всё шло через кафе как через перевалочный пункт.

– И компот без сахара, – мрачно добавила Таня. – Вот уж не думала, что именно он нас выдаст.

– Не компот, – поправила Нина. – А ваше внимание. Третий день подряд одни и те же люди в одинаковых кепках. Потом деньги. Потом Ваня. Потом морозилка. В таких историях всё держится на мелочах. И на очень плохих привычках.

Мельников кивнул и уже отдавал распоряжения по рации, когда Нина Сергеевна вдруг заметила ещё одну вещь. На одной из коробок с пельменями, почти под самой крышкой морозилки, был приклеен маленький клочок бумаги. Она молча показала на него.

– А это?

Сотрудник осторожно вытащил бумажку. На ней был написан короткий адрес и три цифры, очень похожие на код подъезда.

– Ну, – сказала Нина, – теперь мы точно вышли на тех, кто всё это прятал.

В этот момент Ваня, который уже почти успокоился, вдруг дёрнулся и выронил со стола ещё один мешок. Мешок шлёпнулся на пол, подняв новый слой муки, и все инстинктивно отступили назад.

– Ваня! – хором воскликнули Таня и Мельников.

Он виновато моргнул.

– Я не хотел.

Нина Сергеевна посмотрела на белое облако, на стонущего задержанного у чёрного хода, на блокнот с кодами и на морозилку с пельменями. История становилась всё более запутанной, но в ней уже проступали контуры главного: кто-то очень умело использовал обычное кафе как склад, а еду – как прикрытие. И теперь, когда у них были блокнот и записи, оставалось только одно – поймать главаря, который наверняка уже понял, что схема посыпалась.

Она поправила шарф и тихо сказала:

– Вот теперь, кажется, начнётся настоящее фарширование.

Глава 5. Фарш и эффект банановой кожуры

Нина Сергеевна Липатова очень не любила, когда в жизни начиналось то, что потом приходится вспоминать с выражением «ну и денёк был». Обычно такие дни заканчивались либо громким скандалом, либо вызовом полиции, либо обещанием сесть на диету с завтрашнего утра. И вот именно сейчас она чувствовала, что всё идёт к тому самому знакомому финалу, где сначала все кричат, потом бегают, а потом кто-нибудь обязательно падает. И, как назло, чаще всего падает тот, кто меньше всех этого заслуживает.

В подсобке кафе «У Тани, фирменные пирожки» стояла тяжелая, густая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием задержанного у чёрного хода и потрескиванием старой морозилки. Нина Сергеевна держала в руках блокнот с кодами и не сводила взгляда с белой муки на полу, которая ещё недавно помогла остановить беглеца. Ваня, бледный, с дрожащими руками и лицом человека, который уже устал бояться, сидел у стены и то и дело повторял:

– Я не хотел… я не хотел… просто мешок просыпался…

– Мешки, Ваня, обычно не просыпаются, – сухо сказала Таня. – Это люди их роняют.

Мельников, не особенно скрывая раздражение, разговаривал по рации, отдавая распоряжения. Сотрудники уже выводили из кафе тех двоих в кепках, которые ещё несколько минут назад делали вид, будто пришли просто пообедать. Теперь их вид был куда менее уверенный. Особенно у того, что поскользнулся на муке. Он всё ещё сидел на полу, злобно пыхтя и отплёвываясь от белого порошка.

Нина Сергеевна наклонилась к Мельникову.

– У него в кармане что-то есть.

Участковый кивнул одному из коллег, и тот быстро обыскал задержанного. Из внутреннего кармана был извлечён сложенный вчетверо листок, пластиковая вилка и маленький ключ на шнурке.

– Ключ от чего? – спросила Нина.

Мужчина в кепке зло прищурился и молчал.

– От чёрного хода? – тихо уточнил Мельников.

Тот не ответил, но Нина уже и без ответа понимала: у них был запасной выход, а значит, схема была выстроена не на случайность, а на чёткую организацию. Кто-то здесь давно всё продумал. Пакеты с деньгами, пельмени в морозилке, записная книжка, домофонные коды, крошечные метки на коробках – всё это связывалось в одну линию. И конца у этой линии пока не было видно.

– Где главный? – спросил Мельников.

Задержанный усмехнулся, но вышло у него плохо.

– Ушёл.

– Куда?

– А вам не всё ли равно?

Нина Сергеевна подняла голову. Именно в этот момент снаружи послышался резкий металлический звук. Будто кто-то с силой распахнул дверь. Потом – ещё один. И ещё. А потом чёткий, злой голос:

– Где он?

Все резко обернулись.

В дверном проёме подсобки появился человек в чёрной кепке, но не в такой, как у остальных. На нём был тёмный жилет, а в кармане действительно торчала пластиковая вилка, будто это был не бандит, а очень странный обеденный набор. Лицо у него было жёсткое, с тонкими губами и взглядом человека, который привык не спрашивать, а требовать.

– Вот он, – тихо сказала Нина. – Главарь.

Таня ахнула.

– Господи.

– Не Господи, – машинально пробормотал Ваня, но тут же осёкся.

Главарь быстро оценил ситуацию: Мельников, двое сотрудников, лежащий на муке сообщник, Таня, Ваня, Нина Сергеевна с блокнотом и морозилка, из которой всё это и выросло. И на секунду в его глазах мелькнуло что-то очень нехорошее – не страх, нет. Скорее раздражение от того, что не успел первым.

– Кто тронул блокнот? – резко спросил он.

Нина Сергеевна не отступила.

– Я.

Он прищурился.

– А вы кто такая?

– Человек, который очень не любит чужие схемы, – спокойно ответила она.

В этот момент Мельников шагнул вперёд.

– Стоять. Документы.

Главарь даже не пошевелился. Он только бросил взгляд на заднюю дверь, потом на людей в форме, потом снова на Нину. И Нина поняла: сейчас он попробует уйти. Причём не просто уйти, а уйти красиво, если уместно так говорить о бегстве через кухню и муку.

– Таня, – тихо сказала она, – у вас здесь есть второй выход?

Таня побледнела.

– Есть… но он к котельной.

– Вот туда он и пойдёт, – шепнул Мельников.

И будто подтверждая его слова, главный резко дёрнулся к выходу. Всё произошло мгновенно. Он рванул через подсобку, задев плечом металлический стеллаж, тот с грохотом качнулся, одна из кастрюль ударилась о пол, а задержанный на муке сообщник закричал:

– Не уходи!

Главарь уже был у двери, ведущей в коридор на котельную, когда Ваня, до этого сидевший тихо и бледно, вдруг поднялся. Нина Сергеевна даже не успела понять, что он делает. Он лишь отчаянно махнул рукой и, пытаясь удержаться за мешки, задел один из них. Мешок с мукой, уже надрезанный и не очень аккуратно поставленный, накренился, а потом с мягким шорохом высыпал белое облако прямо на пол.

– Ой, – тихо выдохнула Таня.

Главарь не заметил муку сразу. Он сделал ещё один рывок, нога поехала по тонкому слою порошка, и в ту же секунду произошло то, чего не ожидал никто. Он взмахнул руками, попытался удержаться за дверной косяк, но только сильнее потерял равновесие и с эффектным, почти театральным звуком растянулся на мешке. Очень неловко, очень внезапно и очень по-дурацки.

Нина Сергеевна даже невольно моргнула.

– Ну вот, – сказала она. – Фарш и банановая кожура.

– Что? – не понял Мельников.

– Да ничего. Просто у нас тут был очень смешной момент.

Главарь попытался подняться, но мука, рассыпанная Ваней, сделала своё дело. Руки у него разъехались, одна нога поехала назад, и вместо грозного бегства получилось жалкое барахтанье на полу. Пластиковая вилка вылетела из кармана и откатилась к стене.

– Поднимите его, – коротко приказал Мельников.

Сотрудники подскочили и быстро скрутили главаря. Тот ещё пытался возмущаться, но уже без былой уверенности. На лице у него появилось то самое выражение, которое обычно бывает у людей, внезапно понявших, что их великолепный план свёлся к пачке муки и плохой обуви.

Нина Сергеевна подошла ближе и посмотрела на вилку.

– Зачем вам это?

Главарь зло усмехнулся.

– Для еды.

Нина прищурилась.

– Для еды вилку обычно держат в руке, а не в кармане. И не носят с собой на случай задержания.

Он промолчал.

Мельников быстро осмотрел его карманы. Кроме вилки там оказался ещё один ключ и небольшой конверт. Внутри – бумажка с адресом, сумма и короткая пометка: «котельная».

– Ну вот, – сказала Нина. – Теперь всё ясно. Вы собирались уйти через котельную. Там, вероятно, стояла машина. Или кто-то ждал.

Главарь скривился.

– Вы ничего не докажете.

– Уже доказываем, – сухо ответил Мельников. – У нас морозилка с кодами, блокнот, деньги, доставка, кафе и ваш чёрный ход. Осталось только собрать всё в одну папку.

Ваня, который до этого стоял в стороне и всё ещё пытался решить, не упасть ли ему снова в обморок, вдруг тихо сказал:

– А я ведь говорил, что мешки нельзя ставить так близко к двери.

Таня оглянулась на него с таким выражением, будто хотела и обнять, и одновременно отправить мыть пол до конца жизни.

– Ваня, ты сегодня первый раз за день сказал что-то полезное.

– Я и раньше говорил, – обиделся он. – Просто никто не слушал.

Нина Сергеевна едва улыбнулась. В этой суматохе Ваня уже переставал быть просто трусливым поваром. Он был тем самым слабым звеном, которое из страха, муки и бесконечных «я не виноват» помогло вскрыть схему. И, как ни странно, именно такие люди иногда оказываются самыми полезными свидетелями.

Мельников тем временем уже диктовал фамилии и распоряжения. Кафе постепенно наполнялось голосами, шагами, шорохом бумаги. Люди в кепках больше не казались загадочной компанией. Теперь они были просто группой задержанных, и даже их одинаковые головные уборы перестали выглядеть грозно.

– Надо проверить все записи из морозилки, – тихо сказала Нина.

– Проверим, – кивнул Мельников. – Там уже нашли достаточно, чтобы выйти на остальную цепочку.

Таня тяжело села на табурет.

– Ну и денёк.

– Это ещё мягко сказано, – отозвалась Нина. – Вам бы сейчас не пирожки печь, а отчёт писать.

– И компот без сахара отменить, – буркнула Таня. – После такого я его лет пять видеть не захочу.

Нина Сергеевна посмотрела на неё и впервые за день почувствовала тёплое, почти мирное удовлетворение. Да, было шумно. Да, мука летала, деньги были спрятаны в варениках, а пельмени работали как сейф. Но всё это наконец-то начинало выходить на свет. А значит, схема ломалась.

Когда задержанного главаря уже выводили из подсобки, он вдруг обернулся и зло бросил:

– Вы ещё пожалеете.

Нина Сергеевна даже не моргнула.

– А вы, – ответила она, – пожалеете раньше. Особенно когда будете объяснять, зачем носили вилку в кармане.

Он хотел что-то сказать, но Мельников только ускорил шаг, и больше речи не последовало.

Спустя несколько минут в кафе стало значительно тише. Мельников увёл часть людей на опрос, Таня занялась кухней, Ваня стоял у стены с видом человека, который впервые в жизни не понимал, радоваться ему или готовиться к худшему. Нина Сергеевна взяла в руки блокнот из морозилки и ещё раз пролистала страницы. Домофоны, карты, пин-коды, квартиры, адреса – всё это теперь уже не казалось хаосом. Это была сеть. И сеть эта, судя по всему, выходила далеко за пределы одного кафе.

– Ну что, – тихо сказала она самой себе, – хинкали у нас для непонятных личностей уже закончились. Теперь начнётся совсем другой разговор.

И в этот момент ей стало совершенно ясно: история только кажется завершённой. На самом деле они лишь выдернули первую нитку из большого, очень грязного клубка.

Мурка в бегах

Глава 1. Пропажа ректора Мурзильды

В школе №14 завуч Маргарита Петровна Синицына считалась человеком редкой, почти музейной строгости. Если кто-то опаздывал на урок, она смотрела так, будто опоздавший лично оскорбил все школьное расписание, учебник по математике и саму идею дисциплины. Голос у неё был острый, как скрепка, а взгляд – цепкий, как у кассирши в день инвентаризации. Но была у Маргариты Петровны слабость, о которой знали все сотрудники школы, кроме, пожалуй, самых маленьких учеников. Слабость звали Мурзильда.

Мурзильда была кошкой редкой породы – по крайней мере, Маргарита Петровна именно так и говорила, хотя ветеринар, которому однажды пришлось осмотреть это создание, осторожно заметил, что кошка «просто очень характерная». Характер у Мурзильды был несносный, а повадки – революционные. Она не терпела чужих рук, игнорировала корм не по сезону, а гадила исключительно в фикус директора, словно с самого начала имела личные счёты с руководством школы.

Фикус, надо сказать, после Мурзильды давно перестал быть просто растением. Он превратился в школьный символ, в неофициальную доску объявлений, а в каком-то смысле даже в объект педагогического процесса. Стоило кошке пройти мимо кадки с характерным видом, как все вокруг понимали: будет акт протеста, и, вероятно, опять без объяснительной.

Но в то утро Мурзильда исчезла.

Маргарита Петровна обнаружила это в самый неподходящий момент – когда торопилась в кабинет директора с кипой журналов, двумя тетрадями и таким видом, будто сейчас кому-то объявит выговор за само существование. Она вошла в приёмную, бросила взгляд на подоконник, где обычно любила лежать Мурзильда, и замерла.

Подоконник был пуст.

Сначала Маргарита Петровна решила, что кошка просто ушла по своим делам. Потом увидела открытое окно. Потом заметила, что на полу рядом с кадкой нет ни одного характерного шерстяного клочка. И наконец поняла главное: в школе случилась катастрофа.

– Где Мурзильда? – ледяным голосом спросила она у секретарши.

Секретарша Люба, молодая, нервная и всегда немного виноватая, моргнула.

– Я думала, она у вас в кабинете.

– У меня она не ночевала! – отрезала Маргарита Петровна.

Любa побледнела.

– Тогда… я не знаю.

– Как это не знаете? – в Маргарите Петровне уже поднималась буря. – У нас школа! Не цирк! Не зоопарк! Не проходной двор! Кошка исчезла!

Новость разнеслась по школе со скоростью, достойной только очень плохих новостей. К третьему уроку о пропаже Мурзильды знал весь педагогический состав, школьный охранник, два дежурных старшеклассника, буфетчица тётя Зина и даже физрук, который обычно знал только, где лежат свистки и мячи.

Директор, Николай Степанович, человек с вечно страдающим лицом и удивительной способностью исчезать из кабинета в любой момент, когда возникали неприятности, вышел к завучу с выражением полной невиновности.

– Маргарита Петровна, – осторожно начал он, – может, кошка просто ушла гулять?

– Ушла? – завуч повернулась к нему так резко, что даже тетрадки в её руках вздрогнули. – Николай Степанович, Мурзильда не гуляет. Она совершает воспитательные манёвры. И если её нет, значит, кто-то её либо выпустил, либо украл.

– Кто мог украсть кошку? – растерянно спросил директор.

Маргарита Петровна сощурилась.

– А вот это я и собираюсь выяснить.

Она почти сразу вызвала школьного сторожа Павла Егоровича, мужика молчаливого, усатого и вечно обиженного на погоду. Павел Егорович обходил школу с таким видом, будто ему доверили охрану секретного объекта, а не здания, где ученики теряли сменку, а учителя – терпение.

– Вы окно на первом этаже не видели открытым? – спросила Маргарита Петровна.

Сторож почесал затылок.

– Видел. Вчера вечером. Думал, проветривание.

– А кто последний был в приёмной?

– Ну… завуч, то есть вы. Потом директор. Потом эта, Люба. Потом кошка.

– Кошка не считается!

Павел Егорович вздохнул.

– Тогда никто.

Маргарита Петровна сжала губы. Ей очень не нравилось, когда люди отвечали в духе «никто». Она предпочитала либо точные фамилии, либо немедленное признание.

Люба между тем бегала по этажам и заглядывала во все углы.

– Может, она в столовой? – предположила она.

– Мурзильда? – возмутилась Маргарита Петровна. – В столовой? После вчерашнего рыбного супа? Да никогда!

И всё же школа была осмотрена сверху донизу: под лестницами, в подсобке, в библиотеке, в спортзале и даже в кабинете труда, где обычно пахло клеем, фанерой и чужими ошибками. Но Мурзильды нигде не было.

К обеду Маргарита Петровна уже не просто злилась – она свирепела. И тут произошло первое странное открытие.

На клумбе у школьного крыльца, там, где обычно росли унылые бархатцы, обнаружились отчётливые следы мужских ботинок 43 размера. Следы шли в сторону забора, петляли возле кустов и резко обрывались у мусорного бака. Рядом на земле валялось несколько селедочных голов. И всё это лежало в недопитом кефире.

– Это что ещё такое? – ахнула Люба.

Маргарита Петровна наклонилась, посмотрела на клумбу и побледнела.

– Вот. Я так и знала.

– Что вы знали? – испугалась секретарша.

– Что тут не просто кошка. Тут схема.

– Какая схема? – слабо переспросил директор, который как раз подоспел и теперь выглядел ещё более пострадавшим, чем обычно.

Завуч выпрямилась.

– Мурзильду либо заманили, либо вынесли. И человек, который это сделал, оставил следы. Ботинки. Селёдку. Кефир. Это не случайность.

– А при чём тут селёдка? – осторожно спросил Павел Егорович.

Маргарита Петровна посмотрела на него с таким презрением, будто он спросил, при чём тут учебный год.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.