Текст книги "Детективные истории. Засолка для шантажиста"

Автор книги: Мария Марцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Annotation

Мария Марцева приглашает читателей в мир пяти иронических детективов, где грань между спокойным бытом и криминальным приключением тоньше крышки от банки.

Придорожное кафе превращается в логово преступников, где деньги спрятаны в пельменях, а пропажа школьной кошки раскрывает шантаж с помощью селёдки и кефира. Роскошная норковая шуба приходит в подарок, но таит в кармане опасную флешку с компроматом на чиновников. В простой банке вишнёвого компота пенсионерка находит требование выкупа и вычисляет соседа-зубного врача с помощью аллергической ловушки. А таксист ввязывается в коррупционную схему из-за забытого в машине клетчатого чемодана.

Здесь улики скрываются в обычных вещах, а подозрительные незнакомцы оказываются не тем, кем кажутся. Лёгкий юмор, узнаваемые российские реалии и неожиданные развязки. Эта книга для тех, кто верит, что даже в самой заурядной жизни может начаться настоящее расследование.

Мария Марцева

Введение

Хинкали для непонятных личностей

Глава 1. Одинаковые кепки «Адидас»

Глава 2. Сметана по цене лексуса

Глава 3. Повар с селективной амнезией

Глава 4. Заморозка с секретом

Глава 5. Фарш и эффект банановой кожуры

Мурка в бегах

Глава 1. Пропажа ректора Мурзильды

Конец ознакомительного фрагмента.

Мария Марцева

Детективные истории. Засолка для шантажиста

Введение

Перед вами новый сборник Марии Марцевой «Детективные истории. Засолка для шантажиста» – пять иронических детективов, в которых привычная повседневность внезапно оборачивается цепочкой странных совпадений, смешных недоразумений и вполне серьёзных тайн. Здесь обычные бытовые детали становятся уликами, а самые безобидные ситуации – началом запутанного расследования.

Герои этой книги оказываются втянутыми в истории, где за юмором всегда скрыта интрига, а за лёгкой, почти домашней интонацией – настоящее детективное напряжение. Каждая история по-своему неожиданна: в ней есть и наблюдательность, и характер, и тот самый особый шарм иронического детектива, когда читатель улыбается, но при этом всё время ждёт развязки.

«Засолка для шантажиста» – это чтение для тех, кто любит умные, живые и уютные детективы с яркими бытовыми деталями, узнаваемыми героями и неожиданными поворотами. Эта книга легко увлекает, создаёт настроение и доказывает, что даже самая обычная заготовка на зиму может привести к очень необычным последствиям.

Хинкали для непонятных личностей

Глава 1. Одинаковые кепки «Адидас»

Если бы Нина Сергеевна Липатова, библиотекарь по профессии и человек по характеру чрезвычайно наблюдательный, знала, что обычный обед в придорожном кафе способен превратиться в настоящее расследование, она бы, конечно, осталась дома и сварила себе гречку. Но гречка, как назло, закончилась, а в холодильнике уныло лежали только вчерашняя морковка, банка горчицы и обида на жизнь. Поэтому Нина Сергеевна надела своё лучшее пальто, взяла сумку, в которой обычно мирно уживались библиотечный формуляр, платок, запасная ручка и коробочка с валидолом, и отправилась к остановке.

Кафе называлось просто и очень по-русски: «У Тани, фирменные пирожки». На вывеске красовались пирожок, улыбка и такое количество облупившейся краски, что вывеска уже давно выглядела не рекламой, а памятником народной кулинарии. Нина Сергеевна зашла внутрь и сразу почувствовала тот самый запах, который бывает только в подобных заведениях: жареное тесто, чай, старый кетчуп, немного укропа и человеческие надежды.

За дальним столиком сидела компания, на которую она обратила внимание почти мгновенно. Три дня подряд, как потом выяснилось, эти люди приходили сюда ровно в одно и то же время. Все в чёрных кепках с белой надписью «Адидас», хотя сами кепки были настолько разные, что подделка выглядела не менее подозрительно, чем оригинал. Один был высокий, сутулый, с кривоватым носом. Второй – коротко стриженный, с лицом настолько спокойным, будто он уже давно принял все решения за жизнь. Третий – полный, с нервными пальцами и взглядом человека, который боится даже собственной тени.

И все трое заказывали одно и то же.

– Компот без сахара, – сказала Таня, хозяйка кафе, закатывая глаза так, будто у неё уже болела душа за человечество.

– Без сахара, – повторил высокий.

– И только компот? – уточнила Таня в третий раз, для порядка.

– Только, – буркнул коротко стриженный.

Нина Сергеевна присела у окна и сделала вид, что изучает меню, хотя на самом деле уже была насторожена до предела. За её жизнь компот без сахара встречался не раз, но обычно его пили либо люди на диете, либо те, кто экономил на нервной системе. А вот компания в одинаковых кепках, обедающая здесь третий день подряд, вызвала у неё стойкое ощущение, что перед ней не просто любители ягодного отвара, а люди, которые пришли сюда не случайно.

Она осторожно достала телефон и набрала участковому Мельникову. Он ответил не сразу, а когда ответил, было слышно, что у него кто-то что-то в очередной раз украл, потерял или перепутал.

– Нина Сергеевна? – спросил он. – Что случилось?

– У меня, – тихо сказала она, – есть три кепки, один компот и очень нехорошее чувство.

– Это диагноз? – устало уточнил Мельников.

– Это наблюдение. Приезжайте в кафе «У Тани».

– Зачем?

Нина посмотрела на мужчин в кепках.

– Потому что они здесь не ради пирожков.

Она отключилась и продолжила наблюдать. В это время компания в кепках вела себя странно. Не разговаривали, не смеялись, не спорили, а просто сидели и молча смотрели то в окно, то на входную дверь, то на поварскую стойку. Такое поведение в общественном месте всегда настораживало, особенно если учесть, что пирожки у Тани были горячие, а люди – холодные.

Через пару минут в кафе появился молодой курьер Миша, студент из «Вкусвилла» на подхвате, которого Нина Сергеевна уже видела пару раз во дворе. Миша был вечно растрёпанный, в куртке не по погоде и с выражением лица человека, который одновременно учится, подрабатывает и мечтает о сне. Он нес в руках два пакета и явно торопился.

– Таня, где заказ на вареники? – спросил он, оглядываясь.

– Вон, на стойке, – махнула рукой хозяйка.

Нина Сергеевна заметила, как один из мужчин в кепке, тот самый полный и нервный, резко поднял голову. Они переглянулись. И этого было достаточно, чтобы у библиотекаря внутри щёлкнуло что-то очень важное.

Миша поставил пакеты на стойку и, не глядя, схватил один из них. Таня только покачала головой.

– Аккуратнее, студент. Уронишь – платить будешь.

– Да я не уроню, – буркнул он и уже направился к выходу, но у дверей вдруг остановился, будто что-то почувствовал.

Нина Сергеевна сразу поняла: сейчас произойдёт либо ошибка, либо преступление, а в таких случаях главное – не моргать.

Миша развернулся обратно к стойке, поставил пакет и нахмурился.

– Подождите… а это точно вареники?

– А что там? – спросила Таня.

Он осторожно заглянул внутрь и моментально побледнел.

Нина увидела только край упаковки и поняла, что что-то тут совсем не так. Вместо привычных контейнеров с едой в пакете лежали аккуратные пачки пятитысячных. Не одна, не две, а целая пачка денег. И упаковка у пакета была не из «Пятёрочки», как обычно, а совершенно другая – плотная, дорогая, с каким-то тёмным логотипом.

Миша отшатнулся.

– Это не моё.

Таня воскликнула:

– Да что ж это такое!

А компания в чёрных кепках вдруг напряглась одновременно, как будто им по команде сказали встать.

Высокий первым поднялся.

– Кто пакет брал?

– Я… – растерянно сказал Миша.

Полный мужчина резко встал и сунул руку в карман.

– Это ошибка.

Нина Сергеевна медленно поднялась из-за стола. Её обычно тихий и интеллигентный вид в такие минуты менялся: она становилась собранной, сухой и очень опасной для тех, кто привык недооценивать библиотекарей.

– Ошибка, – повторила она. – Любопытно. А почему вы так нервничаете?

Коротко стриженный мужчина поднял взгляд на неё и впервые за всё время произнёс:

– Не вмешивайтесь, гражданка.

Нина Сергеевна даже улыбнулась.

– Ах, вот как. Значит, вмешиваться уже есть во что.

Таня всплеснула руками:

– Я ничего не понимаю! Я только пирожки пеку!

– А вот это как раз лучше всего, – тихо сказала Нина. – Потому что вокруг пирожков и начинается всё самое интересное.

В это время Мельников, получивший её звонок, уже въезжал во двор кафе. Нина успела заметить это через окно и поняла, что время у компании в кепках стремительно утекает. Высокий мужчина быстро сделал шаг назад, полный потянулся к выходу, а коротко стриженный резко повернулся к стойке, будто искал глазами ещё что-то.

И тут Нина заметила одну деталь. На внутренней стороне его кепки была приколота маленькая белая ярлычковая лента с цифрой. Не размер, не цена. Номер.

Её взгляд скользнул дальше, и она увидела у задней стены кафе тяжёлую дверь, ведущую в подсобку.

И ещё – на полу возле неё свежие следы муки.

Нина Сергеевна прищурилась.

Значит, дело не в компоте. И не в пирожках. И даже не в пакетах.

Скорее всего, всё самое важное лежит там, за дверью, где мука, холодильники и люди в кепках явно чувствуют себя как дома.

А в таких историях, как правило, самое опасное начинается именно тогда, когда все думают, что это просто обед.

Глава 2. Сметана по цене лексуса

Если бы кто-нибудь сказал Нине Сергеевне Липатовой, что обычный пакет с варениками может оказаться дороже автомобиля, она бы, конечно, подняла брови и спросила бы, в каком таком фантастическом мире живёт собеседник. Но жизнь, как известно, любит подсовывать людям сюрпризы не в бархатной упаковке, а в шуршащем пакете с продуктами. И именно так Нина Сергеевна и оказалась в центре истории, которая начиналась вполне мирно, а закончилась так, что даже компот без сахара уже не казался странностью.

Миша, студент и по совместительству курьер на подхвате, стоял в кафе «У Тани» с видом человека, который и рад бы всё вернуть назад, но уже поздно. Он держал в руках тот самый пакет, который по ошибке забрал со стойки, вместо того чтобы унести заказанные вареники. Ошибка, на первый взгляд, казалась обычной. Ну перепутал, ну бывает. Но стоило ему заглянуть внутрь, как лицо у него стало таким, будто он вместо еды обнаружил внутри нечто запрещённое, опасное и совершенно недешёвое.

– Это не вареники, – тихо сказал он.

Таня, хозяйка кафе, округлила глаза.

– А что тогда?

Миша молча достал из пакета одну пачку. Потом вторую. Потом третью. И стало ясно, что там вовсе не вареники, не сметана и не пирожки. Там лежали аккуратно уложенные пачки пятитысячных купюр. Не мятые, не раскиданные, а именно уложенные, как будто кто-то специально готовил передачу и не хотел, чтобы она привлекла внимание.

Таня ахнула.

– Мамочка родная!

Нина Сергеевна тоже подошла ближе. Она никогда не любила фразу «мамочка родная» в критических ситуациях, потому что после неё обычно следовали либо слёзы, либо скандал, либо вызов полиции. А тут, судя по всему, намечалось всё сразу.

– Миша, – очень спокойно спросила она, – ты уверен, что пакет не твой?

– Конечно, уверен! – почти крикнул он. – Я заказы брал из коробки у стойки! Там стоял обычный пакет. Я на секунду отвернулся, а потом схватил вот этот. Я думал, это с варениками.

– И упаковка не из «Пятёрочки», – мрачно добавила Нина.

Миша кивнул.

– Да. Вообще не та. Плотная такая. И запах…

– Какой запах? – тут же насторожилась Таня.

Миша поморщился.

– Не еды. Бумаги. И, кажется, денег.

Нина Сергеевна прищурилась. Вот это уже было интересно. Если деньги не из обычного магазина и лежали не просто в пакете, а в явно чужой упаковке, значит, передача была не случайной. Кто-то сделал всё, чтобы груз выглядел как обычный заказ на еду. А кто-то другой должен был его забрать. И если бы Миша не ошибся, всё бы ушло по плану.

– Кому предназначался пакет? – спросила она.

– Не знаю, – ответил Миша. – На нём не было имени. Только бумажка с номером.

– Каким номером? – быстро уточнила Нина.

Но ответить он не успел. Мужчины в чёрных кепках, которые до этого вели себя подозрительно тихо, вдруг одновременно напряглись. Высокий повернул голову к стойке, коротко стриженный сделал шаг в сторону двери, а полный, нервный, вцепился пальцами в край стола так, что пальцы у него побелели.

Нина Сергеевна это заметила сразу. И ещё заметила другое: один из них – тот, что был самым спокойным, – вдруг зачем-то посмотрел в сторону задней двери, ведущей в подсобку.

Она проследила взгляд и увидела на полу тонкую дорожку муки.

– Таня, – тихо сказала она, – у вас кто-то недавно выходил через подсобку?

Таня растерянно покачала головой.

– Да я вообще туда никого не пускаю. Там только Ваня крутится, наш повар. И то, когда не валяется в обмороке.

– Повар? – переспросила Нина.

Таня кивнула.

– Ваня. Засаленный фартук, татуировка «Спаси и сохрани». Он у нас нервный. Как милиция заходит, так он сразу про пересортицу муки начинает рассказывать. Честно слово, как будто весь мир состоит из мешков и отчётности.

Нина Сергеевна чуть усмехнулась, но тут же снова стала серьёзной. Человек, который нервно реагирует на полицию, в подобных историях всегда вызывается отдельно. Особенно если рядом деньги и задняя дверь.

В этот момент на улице хлопнула дверь машины, и в кафе быстро вошёл участковый вместе с ещё одним сотрудником. Мужчины в кепках почти синхронно напряглись ещё сильнее.

– Добрый день, – сказал участковый, оглядывая зал. – Нам тут сообщили о странной ситуации.

Нина Сергеевна сразу шагнула к нему.

– Ситуация не просто странная. У нас пакет с пятитысячными, чужая упаковка и подозрительная компания в одинаковых кепках.

Участковый внимательно посмотрел сначала на Мишу, потом на деньги, потом на мужчин у стены. Те теперь уже старались выглядеть как можно более неприметно, но выглядели от этого только подозрительнее.

– Пакет кто брал? – сухо спросил он.

Миша поднял руку.

– Я. Но я перепутал. Это ошибка!

– Очень надеюсь, – ответил участковый. – Потому что ошибка с таким содержимым – это уже не доставка, а приключение.

Таня быстро заговорила:

– Я ничего не знаю! Я только пирожки пеку. И компот варю. У меня тут люди нормальные питаются!

Нина Сергеевна чуть повернула голову и заметила, как коротко стриженный мужчина едва заметно двинул локтем полного. Это был очень маленький жест, но в таких делах именно маленькие жесты и выдавали людей сильнее всего.

– А вы кто? – спросил участковый у компании.

Первым ответил высокий.

– Проезжие. Обедаем.

– Третий день подряд? – спокойно уточнила Нина.

Он замер.

– Ну…

– И только компот без сахара? – продолжила она.

Полный мужчина с нервными пальцами сглотнул.

– А что такого? Врач сказал.

Нина Сергеевна сделала вид, что поверила, хотя не поверила ни на секунду. Врачи действительно советуют людям многое, но не заставляют три дня подряд обедать в одном и том же кафе в одинаковых кепках. Тут было что-то совсем другое. Возможно, они просто ждали не обеда, а момента. И момент, кажется, настал.

Участковый подошёл к стойке.

– На пакете номер есть?

Миша протянул ему бумажку, найденную внутри. На ней действительно был только номер. И ещё одна странность: рядом с цифрами стояла маленькая пометка – буква «В».

– В? – удивился он.

Нина Сергеевна подняла голову.

– Ваня.

Таня тут же вздрогнула.

– Наш повар?

– Не обязательно, – сказала Нина. – Но очень похоже.

И словно в ответ на её слова, из подсобки донёсся глухой звук. Что-то упало. Потом ещё один. Потом – очень неубедительное:

– Я не виноват!

Все резко повернулись к двери.

Таня всплеснула руками.

– Это Ваня!

Участковый первым шагнул к подсобке, Нина – следом. Дверь распахнулась, и из-за неё на них буквально вывалился повар Ваня. Засаленный фартук, татуировка «Спаси и сохрани» на руке, испуганные глаза и выражение лица человека, которого уже давно хотели чем-то озадачить, но он всё надеялся, что пронесёт.

– Я не виноват! – снова пискнул он.

– В чём? – резко спросил участковый.

Ваня тут же попятился.

– В муке! В пересортице! Ванильной? Нет, не ванильной… Слушайте, я всё перепутал! У нас тут мука разная, вы не понимаете…

– Ваня, – устало сказала Таня, – при чём тут мука?

Он побледнел.

– При том, что, если начнут спрашивать про протокол, я упаду.

И, словно в подтверждение своих слов, Ваня вдруг покачнулся и действительно начал оседать на пол. Участковый успел его подхватить, а Нина Сергеевна – заметить, что из-за пояса у него торчит сложенная записка.

Она моментально наклонилась и вытащила её.

Записка была короткой: несколько адресов, какие-то цифры, а внизу – странная пометка про морозилку и домофон.

Нина прочитала и прищурилась.

Вот теперь всё начинало складываться в очень неприятную картину. Пакет с деньгами, Ваня, подсобка, номера, мука и компания в кепках – всё это явно было связано одной схемой. И если повар при виде полиции падал в обморок, значит, боялся он не зря.

Участковый поднял на неё взгляд.

– Что там?

Нина медленно выпрямилась.

– Кажется, мы нашли не только деньги. Мы нашли вход в целую систему.

Миша побледнел ещё сильнее.

– Вы хотите сказать, что я не ту сумку взял?

– Именно, – сказала Нина. – И судя по всему, не просто не ту. А ту, которая очень многим нужна.

Мужчины в кепках одновременно сделали шаг назад.

Нина Сергеевна посмотрела на них, потом на повара Ваню, потом на записку и поняла: всё это была только первая трещина в огромной схеме. А дальше будет морозилка, коды, пельмени и, вероятно, совсем не пирожки.

И уже тогда стало ясно: компот без сахара был лишь началом очень сладкой, но крайне опасной истории.

Глава 3. Повар с селективной амнезией

Если бы Нина Сергеевна Липатова знала, что обычный обед в придорожном кафе может закончиться не только компотом без сахара, но и мужчиной в обмороке, она бы, возможно, сначала перекрестилась, потом отложила сумку и только после этого вошла в зал. Но, как это часто бывает в жизни, предупреждать её было некому. А потому она стояла посреди кафе «У Тани, фирменные пирожки», смотрела на повара Ваню и понимала, что история перевалила через ту грань, за которой уже не до пирожков.

Ваня лежал на полу бледный, как несвежий лаваш, а вокруг него суетилась Таня, всплёскивая руками и приговаривая:

– Господи, опять! Опять он! Я же говорила, нельзя его нервировать!

– Чем это вы его нервируете? – сухо спросила Нина Сергеевна, присаживаясь рядом.

Таня понизила голос:

– Он у нас странный. Как увидит форму – сразу начинает нести чушь про муку, пересортицу, списания и испорченную партию. А если слышит слово «протокол», у него вообще всё, труба. Падает, как подкошенный.

Участковый Мельников, который только что вошёл вместе с ещё одним сотрудником, остановился на пороге и устало вздохнул.

– Ну, конечно. Как же без этого.

Нина Сергеевна выпрямилась и посмотрела на повара с искренним интересом. Ваня был человеком примечательным. Засаленный фартук, потёртые штаны, на запястье татуировка «Спаси и сохрани», а на лице выражение постоянной вины, как будто он извинялся не только за себя, но и за всю кухонную индустрию страны.

– Он в сознании? – спросил Мельников.

– Пока нет, – ответила Таня. – Но вы, пожалуйста, громко не говорите. А то он и так у нас нервный.

– Очень удобно, – пробормотала Нина. – Удобный свидетель: чуть что – и в обморок.

Она перевела взгляд на сотрудников и на стол, где лежал тот самый пакет с пачками пятитысячных. Теперь деньги уже были не просто неприятной неожиданностью, а частью чего-то более крупного. И, судя по реакции Вани, он об этом знал.

Минут через пять Ваня всё же пришёл в себя. Он сел прямо на полу, обхватил голову руками и первым делом пробормотал:

– Я не виноват. У нас мука с пересортицей. Это не я.

Нина Сергеевна прищурилась.

– Мука? Какая ещё мука?

Ваня, услышав слово, сразу дёрнулся.

– Не начинайте! Я всё сдал, всё по накладной! А если где и не сходится, так это потому, что мешки местами поменяли.

– Кто поменял? – быстро спросил Мельников.

– Не знаю! – выпалил Ваня. – Я только повар. Я к бухгалтерии не прикасался. Меня вообще сюда позвали не за этим.

– А за чем? – сухо спросила Нина.

Он посмотрел на неё с таким страхом, будто она уже достала не блокнот, а целую санкционную папку.

– За пирожки, – прошептал он.

Таня фыркнула:

– Ваня, не врёшь ты убедительно.

Но Ваня уже снова начал нервничать. Его глаза метались по залу, он всё время косился то на двери, то на деньги, то на людей в кепках, которые теперь стояли в углу и больше не изображали случайных посетителей. Они молчали, но молчание это было очень тяжёлым. Нина Сергеевна прекрасно знала: когда люди молчат так дружно, значит, у них общий интерес и общий страх.

– Слушай, Ваня, – мягко сказала она. – Нам не нужна вся твоя биография. Только объясни, откуда записка.

Он вздрогнул.

– Какая записка?

Мельников протянул ему бумагу, найденную в складке фартука.

Ваня только взглянул на неё – и лицо у него снова изменилось.

– Это не моё.

– А чьё? – спросил Мельников.

– Не знаю! – быстро сказал он. – Мне сказали положить в морозилку, чтобы не нашли.

Нина Сергеевна поднялась.

– Кто сказал?

Он замялся.

– Один из тех, в кепках.

В кафе наступила тишина. Даже Таня перестала охать.

Нина медленно повернулась к компании у стены. Один из мужчин – высокий, с кривоватым носом – сделал шаг назад. Другой, коротко стриженный, помрачнел. Третий, полный и нервный, неожиданно потянулся к своей кепке, будто хотел в ней спрятаться целиком.

– Так, – сказала Нина Сергеевна тихо, но очень отчётливо. – Значит, вы не просто любители компота. Вы сюда, оказывается, по делу ходите.

Высокий мужчина резко отрезал:

– Не вмешивайтесь, женщина.

– Уже вмешалась, – ответила Нина. – И, поверьте, теперь не отступлю.

Мельников шагнул вперёд.

– Документы. Все трое.

Они переглянулись. И тут один из них, коротко стриженный, вдруг сделал ещё шаг назад, но не к выходу, а к подсобке.

Нина сразу это заметила.

– Стоять.

Он не остановился.

И вот тогда Ваня, который до этого сидел на полу, вдруг поднялся на ноги, схватил со стола большой мешок с мукой и, не глядя, с силой дёрнул его в сторону подсобной двери. Мешок упал, ударился о пол, и белое облако муки мгновенно взвилось вверх.

– Ой! – вскрикнула Таня.

Нина Сергеевна чихнула.

Кто-то в кепке закричал:

– Что ты наделал, идиот!

А Ваня, внезапно очень побледнев, опять пробормотал:

– Я не виноват. Это пересортица.

И тут случилось главное. Белый порошок осел не только на столах, но и на полу у задней двери, где теперь отчётливо виднелись свежие следы. Идущий к подсобке мужчина поскользнулся, выругался и, потеряв равновесие, неловко рухнул вперёд. Только не прямо на пол, а на мешок муки, который только что сам же и сдвинул.

Нина Сергеевна не удержалась и тихо, но отчётливо сказала:

– Ну вот. Банановая кожура в чистом виде.

Мужчина пытался подняться, но поскользнулся ещё раз. Мельников мгновенно подскочил и подхватил его за локоть.

– Стоять.

Остальные двое тоже дёрнулись, но было уже поздно. В кафе стало шумно, тесно и очень неуютно.

Нина Сергеевна, откашлявшись от муки, посмотрела на Ваню:

– А вы, значит, знаете, что в морозилке?

Он закрыл лицо руками.

– Я только видел, как туда пакеты носили. И тетрадку. И ещё… пароли. Но я не лез. Мне сказали не лезть.

– Кто сказал? – резко спросил Мельников.

Ваня промолчал.

Нина Сергеевна наклонилась к нему.

– Ты ведь не из-за муки в обморок падаешь. Ты боишься конкретных людей. Поэтому сейчас скажешь всё, что знаешь. Иначе они тебя же и оставят крайним.

Он поднял на неё глаза, полные паники.

– Они сказали, что, если я хоть слово скажу про морозилку, меня найдут даже в столовке. Я просто повар. Я не знал, что там деньги.

– А что знал? – тихо спросила Нина.

Ваня сглотнул.

– Что в морозилке лежат не только пельмени.

Мельников тут же поднял голову.

– А что ещё?

Ваня дрожащей рукой показал на подсобку.

– Записная книжка. Там всё. Домофоны, коды, карты… Они вели учёт. А я только пакеты складывал. Мне велели. Я не хотел!

Нина Сергеевна оглянулась на Таню. Та уже села на табурет и смотрела на всех глазами человека, который внезапно понял: кафе «У Тани, фирменные пирожки» давно уже не просто кафе. Это было прикрытие для очень неприятной и, судя по всему, хорошо организованной схемы.

– Умно придумано, – тихо сказала Нина. – Морозилка, доставка, компот, пирожки. На виду – еда. Внутри – совсем другое.

Она повернулась к Мельникову:

– Надо срочно проверить морозильную камеру. И записи Вани. И эти кепки.

Участковый кивнул, уже отдавая распоряжения по рации.

А Ваня, который до этого был бледным и растерянным, вдруг совсем сник.

– Я же говорил… мука с пересортицей.

Нина Сергеевна едва не рассмеялась. Не потому, что было смешно, а потому что человек, который три раза подряд падает при слове «протокол», мог, кажется, только так и защищаться – глупостью, страхом и бесконечным бормотанием про муку.

И всё же теперь они были ближе к правде. Очень близко. Дальше начиналась морозилка, а в таких историях именно там обычно и прячут самое неприятное.

Глава 4. Заморозка с секретом

Если бы Нина Сергеевна Липатова когда-нибудь решила написать мемуары, то этой главе она бы, пожалуй, дала название «Как я простудилась не по глупости, а по делу». Потому что стоять у громадной морозилки на минус двадцать, когда на тебе тонкое пальто, в руках папка с уликами, а вокруг бегают подозрительные личности в чёрных кепках, – это, прямо скажем, занятие не для слабонервных и не для тех, кто ценит здоровье. Но Нина Сергеевна здоровье ценила, поэтому и злилась с особым вдохновением.

После истории с пакетом денег, Мишей-курьером и поваром Ваней, падающим в обморок от слова «протокол», кафе «У Тани, фирменные пирожки» перестало быть просто местом для обеда. Оно превратилось в объект оперативного внимания, куда уже въехали не только участковый Мельников, но и двое его коллег, а сама Таня стояла у стойки с таким видом, будто её пирожки внезапно оказались вторым фронтом. Ваня, бледный и несчастный, сидел на табуретке и то и дело повторял:

– Я только муку менял… я только муку… пересортица была…

Нина Сергеевна посмотрела на него и вздохнула. Люди, которые слишком часто повторяют одну и ту же фразу, обычно либо врут, либо уже ничего не понимают. Ваня, похоже, пребывал где-то посередине.

– Где морозилка? – спросила она у Тани.

Хозяйка кафе нервно кивнула в подсобку.

– Там. Большая. Старый агрегат, ещё от прежних хозяев. Я к ней сама лишний раз не подхожу. Она гудит, как самолёт на взлёте.

– Тогда идём, – коротко сказал Мельников.

Подсобка встретила их холодом, запахом замороженного теста и какой-то несчастной капусты. В углу стояла огромная морозильная камера. Не холодильник, не ящик, а именно махина, в которую, казалось, можно было упрятать не только еду, но и несколько неудачных жизненных решений.

Нина Сергеевна открыла дверцу и невольно поёжилась. Внутри, кроме аккуратно уложенных пакетов с пельменями «Столовские», действительно лежало ещё кое-что. На самой верхней полке, в пластиковом контейнере, был спрятан потрёпанный блокнот.

– Вот это уже интересно, – прошептала она.

Мельников сразу протянул руку.

– Не трогайте.

Но Нина уже успела увидеть, что на обложке блокнота были пятна от муки и что-то вроде замёрзшего следа от чая. И ещё – резинка, которой его перетягивали, давно растянулась и перекосилась. Значит, вещь часто доставали и снова прятали.

Участковый аккуратно вынул блокнот и раскрыл.

На первых страницах были записаны какие-то даты, номера квартир, домофонные коды, наборы цифр и пометки, очень похожие на пин-коды карт. Нина быстро наклонилась ближе.

– Так. Это уже не просто складские каракули.

– А что это? – спросила Таня, которая заглянула следом, но сразу же пожалела об этом.

– Это, – медленно произнёс Мельников, – схема.

Нина пролистала ещё пару страниц.

– И довольно наглая. Смотрите: здесь и подъезды, и пароли от дверей, и суммы. Значит, у них был доступ не только к кафе, но и к чужим домам, к картам, к проходам. Очень удобно, если работаешь не с пирожками, а с чужими деньгами.

Таня закрыла рот ладонью.

– Господи.

– Не господи, – буркнул Ваня из дверей подсобки. – А я.

Все обернулись. Он уже не сидел на табуретке, а стоял в проходе, нервно теребя фартук и явно понимая, что молчать дальше смысла нет.

– Что вы хотите сказать? – спросил Мельников.

Ваня сначала посмотрел на морозилку, потом на блокнот, потом на людей в кепках, которые уже начали отступать к выходу. И вдруг сказал:

– Они не только деньги здесь хранили. Они ещё пельмени использовали.

Нина Сергеевна прищурилась.

– В каком смысле?

– В прямом, – ответил он и нервно сглотнул. – Часть пакетов была с двойным дном. А часть – с метками. Вот этот, например… – он ткнул пальцем в один из пакетов с «Столовскими», – не просто пельмени. Там внутри пакет с данными.

– С какими данными? – резко спросил один из сотрудников.

Ваня побледнел ещё сильнее.

– Я не знаю. Мне велели не трогать. Я только ставил. И всё.

Нина Сергеевна медленно покачала головой. Какой-то слишком уж странный бизнес получался у этих людей: компот без сахара, вареники, деньги, пельмени и блокнот с кодами. Казалось, они не бандой были, а очень плохой кухней с вороватым бухгалтером.

– И кто велел? – снова спросил Мельников.

Ваня замялся.

– Тот… в кепке.

Нина тут же обернулась к входу в подсобку, но мужчины в чёрных кепках уже не сидели тихо. Один шагнул в сторону двери, другой сделал вид, что просто хочет выйти «покурить», а третий вдруг полез в карман. И Нина сразу всё поняла: сейчас кто-то попытается сбежать.

– Стоять! – рявкнул Мельников.

Но самый нервный из троих уже метнулся к чёрному ходу. Это был полный, с потными ладонями и постоянно дёргающимся лицом. На его кепке блеснула белая буква, а в кармане что-то отчётливо звякнуло. Нина успела заметить край пластиковой вилки. Самой обычной, дешёвой, из тех, которые кладут к обеду, если не хотят, чтобы кто-то просил нормальную.

– К чёрному выходу! – крикнул Мельников своим.

Ваня, услышав это, вдруг сделал то, чего от него никто не ждал. Он неловко шагнул вперёд, задел стойку с мешками и, в попытке удержаться, схватил один из них. Мешок оказался плохо завязан. Белая мука, уже подсохшая по краям, разлетелась по подсобке тяжёлым облаком.

Таня вскрикнула:

– Ваня!

Но было поздно.

Мука осела прямо на пол у чёрного хода, и тот, кто рванул туда первым, не успел затормозить. Нога поехала по тонкому слою порошка, он взмахнул руками, зацепился плечом за дверной косяк и эффектно растянулся на полу, словно кто-то специально устроил ему экзамен на грацию.

Нина Сергеевна даже на секунду замерла. Картина была настолько нелепой, что она бы, возможно, рассмеялась, если бы не обстоятельства. Мужчина в кепке лежал на муке, нелепо вытянув руку, в которой зажат была та самая пластиковая вилка. Он попытался подняться, но только ещё сильнее испачкался.