Текст книги "Детективные истории. Ряженка для участкового"

Автор книги: Мария Марцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Annotation

Перед вами сборник из пяти иронических детективов Марии Марцевой «Детективные истории. Ряженка для участкового» – лёгкое, остроумное и атмосферное чтение, где бытовые мелочи неожиданно становятся началом запутанных расследований. В каждой истории обычная жизнь оборачивается чередой смешных, нелепых и при этом очень увлекательных событий: здесь и подозрительные находки, и странные совпадения, и герои, которые умеют попадать в самые неожиданные ситуации. Это книга для тех, кто любит детективы с юмором, живыми диалогами, уютной интонацией и интригой, которая держит до самой развязки. Каждая история – отдельная маленькая загадка, в которой есть и комизм, и тайна, и то самое удовольствие от неспешного, умного и доброго расследования. Читается легко, оставляет тёплое послевкусие и дарит хорошее настроение.

Мария Марцева

Введение

Килька в ободке

Глава 1. Сюрприз от «Меридиана»

Глава 2. Шеф-повар на колесах

Глава 3. Барсик – младший лейтенант

Глава 4. Корпоратив под вопросом

Глава 5. Перепутал с «Бычками в масле»

Летальный исход на шпильках

Глава 1. Вальс до вызова скорой

Конец ознакомительного фрагмента.

Мария Марцева

Детективные истории. Ряженка для участкового

Введение

Перед вами новая книга Марии Марцевой – сборник из пяти иронических детективов, где привычные бытовые мелочи неожиданно превращаются в запутанные расследования. Здесь и компот, и тапочки, и почтовый ящик, и автомойка оказываются не просто деталями повседневности, а ключами к загадкам, которые нужно распутывать с улыбкой.

Это лёгкое, уютное и очень живое чтение для тех, кто любит детективы с юмором, узнаваемыми героями и тёплой атмосферой. В каждом рассказе есть и смешные ситуации, и интрига, и тот самый приятный эффект, когда сначала всё кажется нелепым, а потом внезапно складывается в стройную и неожиданную историю.

Килька в ободке

Глава 1. Сюрприз от «Меридиана»

Если бы пенсионерка Раиса Михална Вересова знала, что обычный серый вторник превратится в день, который потом будут вспоминать во всём районе, она бы, наверное, с утра надела не свой старенький халат в горошек, а что-нибудь поприличнее. Хотя, если честно, приличнее у Раисы Михалны в шкафу всё равно не водилось. Да и зачем? В магазин «Рыба и рядом» она зашла не за модными открытиями, а за банкой кильки в томате, двумя буханками чёрного хлеба и, если повезёт, на распродаже сельди под шубой в пластиковом лотке.

Магазинчик этот стоял на углу, между аптекой и мастерской по заточке ножей. Вывеска у него была бодрая, синий фон, серебристая рыбина и гордый слоган: «Свежесть, которой можно доверять». Раиса Михална, как человек доверчивый только к собственной кошке Дуське, на слоганы не смотрела. Она смотрела на ценники. А ценники в тот день были такие, что даже её боевой характер слегка присел на табуреточку внутри души.

В магазине пахло укропом, холодильником и чем-то неясно-солёным, будто в углу хранили морской ветер в пакете. За прилавком скучала продавщица Лариса с идеально начёсанной чёлкой и лицом человека, которому уже надоело объяснять покупателям, что «это не взвесить, это уже фасованное». У стены, возле аквариума с облезлой искусственной водорослью, стоял охранник дядя Костя. Он был похож не то на бывшего штангиста, не то на шкаф, который очень хочет казаться интеллигентным.

Раиса Михална поставила сумку на пол, поправила очки и сказала:

– Мне, Ларисочка, баночку кильки в томате, только чтоб не вчерашнюю.

Лариса даже не моргнула:

– У нас всё свежее.

– Свежее у вас только вывеска, – буркнула Раиса Михална, но банку всё же взяла.

Покупателей в зале было немного: молодая мамаша с кричащим ребёнком, мужчина в куртке цвета мокрого асфальта и соседка из третьего подъезда тётя Галя, которая всегда выглядела так, будто вот-вот сообщит всем какую-то страшную новость, даже если просто выбирала шпроты.

Раиса Михална расплатилась, сунула сдачу в карман, подхватила пакет и, как всякий уважающий себя человек, решила проверить банку прямо у кассы. Не то чтобы она ждала от производителей чудес, но однажды ей попалась килька, где вместо томата было нечто, по вкусу напоминавшее красную жижу из обид и разочарований. С тех пор Вересова берегла себя и организм.

Она покрутила банку в руках, прищурилась и неожиданно заметила, что крышка сверху слегка вздута. Не критично, но подозрительно. Раиса Михална хмыкнула:

– Ага, значит, свежесть у вас уже с характером.

Лариса хотела возразить, но в этот момент Дуська, если бы она присутствовала, наверняка бы ухмыльнулась. Потому что дальше произошло нечто такое, о чём ни Раиса Михална, ни Лариса, ни даже охранник дядя Костя не смогли бы рассказать без паузы и встряхивания головы.

Раиса Михална открыла банку.

И из густого томатного соуса вместе с килькой на её ладонь выпал золотой перстень с фианитом.

Сначала наступила тишина. Настоящая, звенящая, как будто магазин на секунду отключили от мира. Потом Лариса, которая за десять лет работы видела многое, но не ювелирные изделия в рыбных консервах, тихо сказала:

– Это у нас… новинка?

Дядя Костя подошёл ближе, наклонился и присвистнул.

– Ничего себе закусь.

Раиса Михална посмотрела на перстень, потом на банку, потом снова на перстень. Лицо её выражало сложную смесь возмущения, победы и гастрономического недоумения. Она медленно вытерла руку о бумажную салфетку, вынула кольцо двумя пальцами и сказала с такой интонацией, будто только что нашла не украшение, а пропавший семейный фарфор:

– А вот это уже интересней, чем ваша килька.

Лариса побледнела.

– Подождите… не трогайте… я сейчас заведующую…

– Заведующую? – прищурилась Раиса Михална. – Мне бы лучше милицию, но можно и заведующую, если милиция у вас в консервном отделе сидит.

Через пять минут в магазине уже стояли все заинтересованные лица: заведующая Нина Павловна, хрупкая женщина с железным голосом и привычкой говорить так, будто она увольняет людей мысленно; участковый старший лейтенант Мишин, которого вызвали, как только Лариса перестала плакать в служебной комнате; и тётя Галя, которая каким-то образом оказалась в первых рядах, хотя минуту назад была у молочных полок.

Мишин взял перстень в перчатку и покрутил его под лампой.

– Фианит. Не драгоценность, но вещица приятная. Откуда кольцо в банке?

– Вот это и хотелось бы узнать, – сухо сказала Нина Павловна. – Мы с таким ассортиментом не работаем.

– А может, это акция? – не выдержала тётя Галя. – Кто находит кольцо, тот получает скидку на шпроты.

Все посмотрели на неё с таким выражением, будто она предложила жарить котлеты на утюге.

Раиса Михална не молчала:

– Я, между прочим, не просто покупательница. Я женщина с жизненным опытом. И жизненный опыт мне подсказывает: это либо халатность, либо преступление. А у вас тут, между прочим, камеры есть?

Нина Павловна вздрогнула.

– Камеры есть, но они… частично…

– Частично? – переспросил Мишин.

– Ну… одна пишет звук, другая смотрит в потолок, третья… – Нина Павловна запнулась. – Третья вообще не работает.

Раиса Михална тяжело вздохнула, как человек, которому приходится самой руководить расследованием, хотя она просто пришла за рыбой.

– Прекрасно. Значит, будем исходить из логики.

Логика у Раисы Михалны была крепкая, как дверная ручка советского образца. Она осмотрела банку. Этикетка была чуть-чуть смещена, а под ней, если приглядеться, виднелся едва заметный след от вскрытия. Не заводского, а такого, когда кто-то очень аккуратно открыл, потом так же аккуратно закрыл и решил, что никто ничего не заметит.

– Эту банку вскрывали, – заявила она.

– Не может быть, – испугалась Лариса.

– Может, – отрезала Вересова. – Я всю жизнь банки открываю. Если бы не вскрывали, крышка была бы ровная. А тут у вас артистическая работа.

Мишин поскрёб затылок.

– Кому вообще могло понадобиться прятать кольцо в кильке?

И тут у Раисы Михалны внутри что-то щёлкнуло. Не от страха. От интуиции. Она вдруг вспомнила, как вчера вечером соседка тётя Зина, живущая этажом выше, шепталась на лавочке с какой-то худой незнакомой женщиной в ярко-синем пальто. А потом эта женщина быстро ушла к остановке, прижимая к сумке маленький бархатный мешочек. Раиса Михална тогда не придала значения, но сейчас картинка сама полезла в голову.

– Скажите-ка, – медленно проговорила она, – а кто у вас вчера принимал поставку?

Нина Павловна закусила губу.

– Саша-водитель. Он обычно всё привозит. Потом грузчик Серёжа разгружает.

– А где сейчас Саша?

– В отпуске.

– Прекрасно, – сказала Раиса Михална. – Уже теплее.

Мишин повернулся к заведующей:

– Кто имел доступ к товару?

– Ну… все, кто на складе. И Лариса, и Серёжа, и я…

– А кто последним ставил банки на полку?

Лариса сглотнула:

– Я.

Наступила пауза, в которой стало слышно, как в холодильнике гудит вентилятор и как тётя Галя очень тихо, но очень активно шуршит пакетом с семечками.

Раиса Михална посмотрела на Ларису внимательнее. У продавщицы дрожали пальцы. Не так, как у виновного человека, а как у человека, который очень сильно хочет сказать правду, но боится, что за правду ему потом достанется.

И тут Вересова решила не давить сразу. Потому что, как она знала по собственным семейным и коммунальным баталиям, если человека прижать с ходу, он либо соврёт, либо упадёт в обморок, а толку от этого ноль.

Она мягко сказала:

– Лариса, ты расскажи, не бойся. Перстень сюда сам не запрыгнул. Значит, кто-то его сюда положил. Вопрос только – кто и зачем.

Лариса закусила губу и вдруг выпалила:

– Я не хотела! Мне сказали просто передать пакет! Я думала, там документы!

Нина Павловна ахнула.

– Какие документы?!

– Мне позвонили вчера вечером, – Лариса уже почти плакала. – Мужской голос. Сказал, что если я не положу пакет в рыбу, будет скандал… и что это важно для «Меридиана»… Я испугалась…

– Для чего? – переспросил Мишин.

– Для банка «Меридиан», – пролепетала она. – Мне сказали, что всё связано с корпоративом…

Тут Раиса Михална насторожилась ещё сильнее. «Меридиан» был не банком в прямом смысле, а рестораном и банкетным залом на окраине, где районная администрация любила отмечать юбилеи, годовщины, назначения и прочие события, от которых потом неделями обсуждали, кто где сидел, и кто кому что сказал.

– Корпоратив? – повторила она. – Так-так.

Мишин уже достал блокнот.

– Значит, у нас есть звено между магазином и каким-то банкетом. И есть кольцо, которое, видимо, где-то пропало.

– Я же говорила, – удовлетворённо заметила тётя Галя, – у них тут скидка на шпроты с сюрпризом.

– Галя, – мрачно сказала Нина Павловна, – помолчите, а то я сейчас уволю вас мысленно.

Но Раиса Михална уже думала о другом. Если Лариса действительно получила пакет с угрозой, значит, кто-то очень хотел, чтобы кольцо оказалось именно в этой банке. Зачем? Чтобы спрятать улику? Чтобы подбросить? Чтобы потом найти и устроить шантаж? Вариантов было много, а кильки – всего одна банка.

Она медленно поставила перстень на прилавок.

– А теперь, граждане, слушаем меня внимательно. Это не случайность. Кто-то пытался скрыть или перевезти что-то ценное через ваш магазин. Возможно, перстень. Возможно, и ещё что-то. И если он связан с «Меридианом», значит, дело не только в магазине.

Мишин поднял глаза.

– А откуда вы знаете про «Меридиан»?

Раиса Михална поджала губы.

– Потому что я, милый, не только кильку покупаю. Я ещё умею слушать, что вокруг происходит.

И в этот момент у входной двери звякнул колокольчик. Все обернулись.

На пороге стоял незнакомый мужчина в мятой куртке и с таким выражением лица, будто он пришёл не за рыбой, а за последним шансом в жизни. Он увидел перстень на прилавке, побледнел и выдохнул:

– А почему оно тут?..

Раиса Михална сразу поняла: вот сейчас начинается самое интересное.

Глава 2. Шеф-повар на колесах

Семён Петрович Клюев всегда считал себя человеком тонкой душевной организации, хотя со стороны он напоминал скорее шкаф на четырёх колесиках, случайно решивший освоить кулинарию. Работал он шеф-поваром в кулинарии «У Гоши», где готовили всё, что можно было приготовить заранее, заморозить, разогреть и продать под видом домашнего. Семёну это нравилось. Во-первых, он не любил неожиданностей. Во-вторых, у него были золотые руки по части котлет и хроническая нелюбовь к начальству.

В тот день Семён вышел на работу с особым выражением лица – таким, словно всю ночь спасал мир, а утром ему не дали даже чай. Он сдвинул колпак на затылок, закатал рукава и с подозрительной бодростью начал чистить картошку. Коллеги сразу заметили: что-то не так.

Обычно Семён ворчал с утра, сетовал на цены, на погоду, на поставщиков, на жизнь и на то, что в стране не осталось нормального сливочного масла. А тут молчал. Только иногда бросал взгляд в окно и мечтательно вздыхал, как гимназистка после первого танца.

– Семёныч, ты чего? – спросила его напарница Зинаида Михайловна, женщина с голосом командира батареи и талией, которой можно было бы измерять плотность воздуха. – Ты будто лотерейный билет проглотил.

Семён дёрнулся.

– Ничего я не проглотил.

– Тогда говори, – прищурилась Зинаида Михайловна. – Или у тебя, или у меня сегодня будет несварение от твоего вида.

Семён театрально вздохнул и вытер руки о передник.

– Я, Зина, решил жить по-новому.

– Это как?

– Купил машину.

В кухне на миг стало тихо. Даже холодильник, казалось, обиделся и перестал гудеть.

– Какую машину? – осторожно спросила Зинаида Михайловна.

– Красное купе.

– Где?

– На вторичке.

– За сколько?

Семён поднял глаза к потолку, словно там сидели ангелы бухгалтерии.

– За очень разумные деньги.

– То есть за последние?

– Ну… почти.

Зинаида Михайловна поставила нож и упёрла руки в бока.

– Семён, у тебя вчера был проездной, сегодня ты пришёл пешком, а завтра, значит, будешь ездить на красном купе? Да ещё побитом? Ты мне сейчас голову не морочь. Откуда деньги?

И тут Семён сделал то, чего от него никто не ожидал. Он расплылся в довольной улыбке и сообщил:

– Выиграл в лотерею.

После этой фразы даже сырая куриная грудка, лежавшая на столе, казалась удивлённой.

– В какой ещё лотерею? – Зинаида Михайловна почти прошептала это, как перед трагедией.

– Обычной. Купил билет у метро. И бац. Приз.

– Сколько?

– Достаточно, – уклончиво ответил Семён.

Зинаида Михайловна, не доверявшая ни мужчинам, ни начальству, ни особенно людям, внезапно выигрывающим деньги, сложила руки на груди.

– Семён, ты мне сейчас рассказываешь сказку, а я что, похожа на внучку?

– Нет, ты похожа на женщину, которая умеет всё понять и всё простить, – с неожиданной лирикой сказал Семён.

– Вот именно поэтому я тебе не верю, – отрезала она. – Показывай билет.

Семён замялся.

– Я его… дома оставил.

– А деньги?

– Тоже дома.

– А машину?

– Машина… на стоянке.

– На какой ещё стоянке?

– Ну… во дворе у дома, пока.

Зинаида Михайловна посмотрела на него так, что любой нормальный человек тут же сознался бы в убийстве, контрабанде и недосоле в супе.

– Семён, я тебя знаю десять лет. Ты жмот. Скупой, как управляющая компания в отопительный сезон. И если у тебя вдруг появились деньги, ты бы не промолчал. Ты бы уже три дня подряд всем рассказывал, как тебе улыбнулась судьба. Значит, в истории с купе что-то не так.

Семён нахмурился.

– Я просто не хочу, чтобы меня сглазили.

– Ага, – усмехнулась Зинаида Михайловна. – Городской сглаз в виде ржавой машины. Рассказывай лучше правду.

Но правды она тогда не услышала. Семён только отмахнулся и ушёл в подсобку якобы за специями, а через десять минут вернулся с таким видом, будто решал, признаться ли миру в существовании второй луны.

Тем временем в кулинарию заглянула Раиса Михална. Она пришла не за клюквенным морсом, а по делу. После истории с килькой и перстнем ей стало ясно, что район жил не просто насыщенной, а почти криминально-гастрономической жизнью. И если где-то рядом вдруг всплывает странный человек, подозрительная машина и лотерея, от которой пахнет не удачей, а враньём, значит, надо смотреть внимательнее.

– Здрасьте, – сказала она, входя в зал. – А где ваш Семён?

Зинаида Михайловна, узнавшая Раису Михалну как женщину, способную и банку открыть, и преступление вычислить, сразу посветлела.

– Вон он, в подсобке прячется. А вам зачем?

– Мне бы с ним поговорить, – ответила Вересова. – По женской, так сказать, логике.

– Семён у нас мужчина, – фыркнула Зинаида Михайловна. – У него логика только в те дни, когда зарплата приходит.

Семён вышел, вытирая руки. Увидев Раису Михалну, он насторожился.

– А вы кто?

– Я? – Раиса Михална чуть приподняла бровь. – Я человек, который уже знает, что хорошие новости у вас бывают только на словах, а плохие – в кошельке.

Семён даже усмехнулся:

– Сразу видно, серьёзная дама.

– А то, – кивнула она. – Семён Петрович, вы машину купили?

– Купил.

– На какие деньги?

– На честно выигранные.

– А можно без театра?

Семён посмотрел на неё, потом на Зинаиду Михайловну и понял, что сдаться придётся. Уж очень у этой женщины был взгляд, как у ревизора из сна.

– Ладно, – выдохнул он. – Машина не моя.

– Как это? – удивилась Раиса Михална.

– Ну… пока не моя. Я её взял по очень хорошей цене. Хозяин спешил. Сказал, если за сегодня не заберут, отдаст перекупщикам на разбор. А машина мне нужна. Очень.

– Для чего? – спросила Зинаида Михайловна.

Семён помолчал, потом буркнул:

– Для работы.

– Вы у нас шеф-повар, а не дальнобойщик, – заметила она.

– Вот именно, – сказал Семён и отвернулся.

Раиса Михална увидела, что Семён нервничает не просто так. Он теребил край фартука, избегал смотреть в глаза и явно что-то скрывал. У таких мужчин, как он, ложь обычно не из злого умысла, а из страха показаться смешным. Но даже ложь бывает полезной уликой, если подойти с умом.

– Семён, – мягко сказала она, – вы ведь не просто так врёте про лотерею. Вам кто-то машину предложил?

Он дёрнул плечом.

– Не предложил. Продал.

– Кто?

– Мужик один.

– Имя?

– Да не знаю я. Невысокий такой, в куртке. Говорил, что срочно нужны деньги. Машина побитая, красная, купе. Салон в чехлах, номер грязный. Но на ходу. Я подумал: для доставки еды самое то.

Зинаида Михайловна фыркнула:

– Доставка еды? Семён, у нас есть тележка, есть грузчик Славик и даже старая «Газель», которая заводится только после молитвы. Зачем тебе купе?

Семён потупился.

– Ну… иногда надо быстро ездить.

– Куда? – мгновенно спросила Раиса Михална.

Семён замолчал. Слишком долго для невинного вопроса.

И тут в голове у Раисы Михалны щёлкнуло ещё раз. Быстро ездить. Красное купе. Срочная продажа. Враньё про лотерею. А ещё в магазине «Рыба и рядом» незнакомый мужчина в мятой куртке спросил: «А почему оно тут?..» Слишком много совпадений для одного дня и слишком мало для спокойствия.

– Семён Петрович, – сказала она уже другим тоном, – а где вы покупали машину?

– На вторичке.

– Через сайт?

– Через объявление.

– И кто с вами встречался?

Он поморщился.

– Мужик. Договорился через телефон. Сказал, что машина после семейной ссоры. Ему срочно надо было избавиться.

– Номер телефона сохранился?

– Наверное.

– Давайте.

Семён сунул руку в карман, достал помятый листочек и протянул ей. Раиса Михална быстро переписала номер себе на обрывок чековой бумажки. У неё был такой почерк, что потом следователь с трудом бы разобрал, где фамилия, а где список покупок, но для внутреннего пользования хватало.

Она снова посмотрела на Семёна:

– Вы не хотите говорить правду, потому что боитесь, что вас засмеют?

Он опустил глаза.

– Я не люблю, когда меня считают дураком.

Зинаида Михайловна чуть смягчилась.

– Семён, тебя и без лотереи никто дураком не считает. Просто ты иногда ведёшь себя подозрительнее, чем крыса в овощном отделе.

– Спасибо, – уныло сказал он.

– На здоровье.

Раиса Михална сжала листочек с номером.

– Мне кажется, ваш красный автомобиль связан с одной очень неприятной историей. И не только вашей.

– А вы откуда знаете? – насторожился Семён.

– Потому что сегодня у меня день сюрпризов. И все они, к сожалению, с консервным вкусом.

Она поднялась, но не успела сделать и шага, как дверь кулинарии распахнулась. Вошёл молодой парень в рабочей куртке, запыхавшийся, с лицом человека, который бежал не один квартал и очень об этом пожалел.

– Семён Петрович! – крикнул он. – Там… там вашу машину кто-то фоткает!

Семён побледнел.

– Кто фоткает?

– Не знаю. Мужик. Седой. В синей кепке. И ещё спрашивал, не вы ли это купили.

Раиса Михална и Зинаида Михайловна переглянулись.

Седой мужик в кепке. Машина. Срочная продажа. Странный звонок. Это уже была не просто цепочка, а прямой намёк на то, что история с килькой только разгоняется.

– Семён, – тихо сказала Раиса Михална, – быстро показывайте, где стоит ваше красное купе. И желательно без лотерейных сказок.

И когда Семён, уже совсем потерявший свой геройский вид, повёл их к окну служебного выхода, Раиса Михална подумала, что если машина на самом деле имеет отношение к найденному перстню, то впереди всех ждёт очень неприятное, но чертовски интересное продолжение.

Глава 3. Барсик – младший лейтенант

Если у кого-то и было в районе тайное чутьё на преступления, то этим талантом обладал не участковый, не Раиса Михална и даже не вечная сплетница тётя Галя, а кот Барсик. Рыжий, нахальный, хвостатый и совершенно уверенный, что весь дом принадлежит лично ему, он давно заслужил среди жильцов звание неофициального разведчика. Сам Барсик, разумеется, о своих заслугах не распространялся. Он действовал молча, с грацией диверсанта и выражением морды государственного значения.

Барсик жил на втором этаже, у тёти Зины, той самой Зинаиды Михайловны из кулинарии «У Гоши». Тётя Зина называла его «мелкий паразит с усами», но кормила лучше, чем любого родственника, потому что в глубине души считала: кот – существо полезное. Особенно если он умеет ловить мышей, соседей и подозрительные обстоятельства. Правда, мышей Барсик ловил редко. Зато с уликами работал с блеском.

После истории с килькой и перстнем в подъезде началось странное. Сначала кто-то оставил под ковриком у тёти Зины чек из магазина стройматериалов. Потом у двери обнаружилась одна серая перчатка без пары. На следующий день – грязный ватник, явно мужской, с запахом бензина и чужой беды. Тётя Зина сначала решила, что это дворник опять перепутал этажи, но потом заметила: все эти предметы появлялись не просто так, а словно складывались в аккуратную, хотя и весьма странную кучку.

– Барсик, – сказала она однажды утром, обнаружив под ковриком ещё и сложенную салфетку с жирным пятном, – если это ты устроил склад потерянных вещей, то я тебя, мерзавца, либо выгоню, либо повышу.

Барсик посмотрел на неё с таким видом, будто вообще-то он уже давно на службе и не обязан отчитываться перед гражданскими.

Раиса Михална пришла к Зине ближе к обеду. Она всегда приходила вовремя, когда дело становилось интереснее чайной беседы и начинало пахнуть настоящим расследованием. В руках у неё был пакет с булочками, в душе – беспокойство, а в голове – чёткая уверенность, что все ниточки странного дела ведут не только к кильке, но и к чему-то куда более прозаичному и неприятному.

– Ну что, – спросила она с порога, – как ваш хвостатый сыщик?

– Продвигается по службе, – мрачно ответила Зинаида Михайловна. – Сегодня принёс мне два чека, перчатку и ватник. Я уже боюсь спрашивать, что завтра. Возможно, паспорт и револьвер.

– Покажите, – тут же оживилась Раиса Михална.

Они прошли в коридор. Под ковриком, возле двери, действительно лежала аккуратная кучка предметов. Чеки были смяты, но на одном можно было разобрать название оптового рынка. Перчатка – строительная, с зелёным прорезиненным покрытием. Ватник – старый, в пятнах краски, с оторванной пуговицей. И ещё там же обнаружилась упаковка от леденцов и маленький обрывок синей ленты.

– Очень мило, – сказала Раиса Михална, присев на корточки. – У вас тут не квартира, а бюро находок.

– Я уже думала, может, кто из соседей хулиганит, – призналась тётя Зина. – Но Барсик каждый раз сидит у коврика, словно охраняет.

Кот и правда сидел рядом на тумбочке, поджав лапы, с выражением полнейшей профессиональной сосредоточенности. Он наблюдал за людьми так, будто они мешали ему работать.

Раиса Михална подняла чек.

– Рынок «Южный». Семён Петрович, если помните, вчера сказал, что мужик в синей кепке фоткал его машину. А тут рынок. Уже интересно.

– Да кто там что вынюхивает, – фыркнула Зинаида Михайловна. – Сначала килька, потом машина, теперь кот как следователь. У меня уже голова болит от этой районной криминальной оперы.

В этот момент в дверь позвонили. Тётя Зина насторожилась, Раиса Михална выпрямилась, а Барсик вдруг спрыгнул с тумбочки и стремительно метнулся к двери. Открыв, они увидели соседку тётю Галю, которая всегда приходила без предупреждения и с видом человека, готового делиться правдой, даже если её никто не просил.

– Вы слышали? – возбуждённо зашептала она. – На рынке сегодня какой-то мужик орал, что его надули с консервами! Прямо у павильона! А потом сел в красную машину!

Раиса Михална и Зинаида Михайловна переглянулись.

– Какую ещё красную машину? – спросила Зина.

– Ну, красную! Побитую! Купе! – тётя Галя даже руками замахала. – Я сначала подумала, что мне померещилось, а потом увидела номер. Только не разглядела, потому что он грязный был.

Раиса Михална мгновенно вспомнила Семёново купе и почувствовала, как внутри неё начинает складываться логическая цепочка, похожая на вязание спицами: если потянуть за одну петлю, вылезет весь свитер.

– А что за консервами? – уточнила она.

– Да какие-то банки! – отмахнулась тётя Галя. – Мужик кричал, что ему вместо «Бычков в масле» подсунули что-то не то. Я не вникала, но звучало громко.

– Ничего себе, – протянула Зинаида Михайловна. – У нас, значит, уже не район, а гастрономический триллер.

Барсик в этот момент внезапно потёрся о её ногу, потом прошёл в коридор и сел прямо возле одной из коробок с обувью. Раиса Михална заметила, что кот смотрит не на людей, а на старый ватник под ковриком, как будто понимает в нём нечто важное.

– Дайте-ка сюда ватник, – попросила она.

Зинаида Михайловна, вздыхая, вынула вещь. Из кармана выпал ещё один предмет – маленькая металлическая пуговица с крошечным гербом.

– А это ещё что? – удивилась тётя Галя.

Раиса Михална взяла пуговицу, поднесла к глазам и сказала:

– Это, граждане, не от обычной рабочей одежды. Это с формы. Только не милицейской, нет. Похоже на ресторанную или банкетную.

– Ты опять про свой «Меридиан»? – спросила Зинаида Михайловна.

– А куда же без него? – мрачно ответила Раиса Михална. – Перстень оттуда, красная машина тут мелькает, а теперь ещё и форменная пуговица. Кстати, на банкетах часто теряют не только совесть, но и украшения.

Тётя Галя ахнула:

– Так это что, кто-то из обслуживающего персонала?

– Возможно, – кивнула Раиса Михална. – Или кто-то переодевался.

Барсик вдруг поднялся и стремительно пошёл к кладовке. Все трое автоматически последовали за ним. Кот, как настоящая звезда оперативной группы, остановился у старого картонного ящика, понюхал его и громко мяукнул. Зинаида Михайловна открыла коробку и застыла: внутри лежали ещё два чека, пара одноразовых перчаток и скомканный бумажный пакет от кулинарии «У Гоши».

– Да он у вас не кот, а архивариус, – выдохнула тётя Галя.

– Барсик, – прошептала Зинаида Михайловна. – Ты что, это сам принёс?

Кот лизнул лапу и, не выразив ни малейшего раскаяния, снова сел, как начальник, довольный результатом инспекции.

Раиса Михална аккуратно развернула пакет. Внутри оказался кусочек засохшего теста и липкая полоска от скотча. Она задумалась, потом посмотрела на чеки. На одном значился товар: «консервы, партия 18». На другом – «шнур син. 5 м», «перчатки строит.», «шампур набор». И всё это было куплено в один день, на одном рынке, примерно за час до того, как Семён хвастался своим купе.

– Вот оно, – сказала она тихо. – Кто-то готовил перевозку. Не просто так купил машину. Не просто так врал про лотерею. И не просто так Барсик таскает улики. Он уже нашёл след, только мы ещё не всё сложили.

Зинаида Михайловна прижала ладонь к груди.

– Я только одного не понимаю: зачем коту эти бумажки?

– Может, он реагирует на запах, – предположила тётя Галя. – Или на эмоции. Или у него служебный долг.

– У котов бывает только личная выгода, – отрезала Зинаида Михайловна. – Но Барсик у нас и впрямь подозрительно умный.

Раиса Михална обернулась к коту:

– Барсик, миленький, а где ты это всё взял?

Кот посмотрел на неё с холодным превосходством, потом медленно направился к двери. Остановился, оглянулся и коротко мяукнул – так, будто приглашал следовать за собой. И, что самое удивительное, все трое – две женщины и тётя Галя – тут же пошли за ним, потому что спорить с Барсиком в тот момент казалось бессмысленным.

Он вывел их на лестничную площадку, спустился на один пролёт вниз и остановился у двери квартиры номер четырнадцать. Там жила Марина Валерьевна, женщина тихая, бледная, с вечной сумкой через плечо и профессией, которую никто толком не знал. Она выходила рано, возвращалась поздно и всегда здоровалась так, будто извинялась за сам факт своего существования.

Барсик сел у её двери и дважды стукнул хвостом по полу.

– Ну всё, – шепнула тётя Галя, – сейчас будет разоблачение.

Раиса Михална прищурилась:

– Похоже, кот нашёл, где прятались вещи. Или кто их сюда приносил.

В этот момент дверь квартиры номер четырнадцать распахнулась, и на пороге появилась Марина Валерьевна. Увидев компанию, кота и собственный ватник в руках у Зинаиды Михайловны, она смертельно побледнела.

– Вы… вы что здесь делаете?..

Раиса Михална улыбнулась очень мягко, но так, что даже Барсик перестал моргать.

– А вот теперь, Марина Валерьевна, вы нам всё и расскажете. Особенно про рынок, чеки и почему ваш котиный сосед стал главным свидетелем по делу о кильке.

Глава 4. Корпоратив под вопросом

Марина Валерьевна стояла на пороге своей квартиры так, будто её застали не с ватником и чеками, а с чемоданом денег, тремя чужими паспортами и подозрительным прошлым. Лицо у неё было бледное, губы сжаты, а глаза метались между Раисой Михалной, Зинаидой Михайловной, тётей Галей и Барсиком, который сидел на нижней ступеньке с видом человека, уже всё понявшего, но пока не желающего комментировать.

Раиса Михална не спешила. Она вообще считала, что в расследовании, как и в супе, главное – не кипятить раньше времени. Иначе всё убежит, пригорит и потом хоть ты сковородку мой, хоть милицию вызывай – толку мало.

– Марина Валерьевна, – мягко начала она, – давайте без спектакля. Мы тут не к вам в гости на чай пришли. У нас дело. И, как ни странно, оно связано с килькой.

У Марина Валерьевна дёрнулся левый глаз.