Текст книги "Детективные истории. Ряженка для участкового"

Автор книги: Мария Марцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– Я… я не понимаю.

– Зато мы, кажется, начинаем понимать, – сухо сказала Зинаида Михайловна. – Только не вздумайте падать в обморок, у меня на лестнице и так уборщица скользкая.

Тётя Галя, как человек, не выносящий тягостных пауз, тут же выпалила:

– А вы, между прочим, зачем прячетесь? Кот ваш улики таскает, весь дом уже в курсе, что у нас тут что-то нечистое!

Марина Валерьевна побледнела ещё сильнее.

– Кот?..

– Не кот, а Барсик, – поправила её Зинаида Михайловна. – И он, между прочим, работает лучше некоторых людей.

Раиса Михална слегка приподняла бровь.

– Пожалуйста, пригласите нас внутрь. На площадке, знаете ли, даже самые важные разоблачения звучат менее убедительно, чем на кухне.

Через минуту они уже сидели в маленькой аккуратной квартире, где всё было слишком чисто, слишком ровно и слишком тихо. Таких квартир Раиса Михална не любила. У неё сразу возникало чувство, что здесь либо живёт человек с тяжёлым внутренним контролем, либо кто-то что-то очень тщательно скрывает. Как правило, и то и другое оказывалось правдой.

Марина Валерьевна суетилась у стола, ставя чашки, блюдца, сахарницу и блюдо с печеньем, которое никто не просил. Барсик, разумеется, прошёл в квартиру как хозяин и сразу улёгся на коврик у батареи, показывая всем видом, что задержится надолго.

– Я вас слушаю, – сказала Раиса Михална, когда чай был налит, а печенье проигнорировано.

Марина Валерьевна судорожно села.

– Я вообще не знаю, с чего начать.

– Начните с того, – спокойно предложила Раиса Михална, – почему у вас в коридоре чек с рынка и почему ваш ватник оказался у соседей под ковриком. Для начала это уже очень неплохо.

Марина Валерьевна сжала чашку.

– Это не мой чек.

– А ватник?

– Мой.

– Прекрасно.

– Но я… я не хотела, чтобы его видели.

– Почему? – спросила Зинаида Михайловна, отставив чашку. – Ватник у нас в стране не уголовное преступление.

Марина Валерьевна опустила глаза.

– Потому что… потому что я работаю в «Меридиане».

В комнате повисла тишина. Даже Барсик приоткрыл один глаз, будто отметил правильное направление разговора.

Раиса Михална медленно поставила чашку на блюдце.

– Вот оно что. Ресторан и банкетный зал.

Марина Валерьевна кивнула.

– Я администратор зала. Ну, не главный, конечно. Я слежу за сервировкой, рассадкой, чтобы всё было… ну… по правилам.

– И корпоратив, – вспомнила Раиса Михална. – Годовщина брака начальника районной администрации?

– Да, – тихо сказала Марина Валерьевна. – Был банкет. Позавчера. Большой, с гостями, с музыкой, с салютом из кухни. Всё, как всегда. А потом… потом пропал перстень.

– Пропал у кого? – уточнила Раиса Михална.

– У жены начальника, Тамары Степановны. Она его перед началом банкета сняла. Очень красивый. Золотой, с фианитом. Сказала, что он ей жмёт, а потом… потом уже не нашёлся.

Зинаида Михайловна кашлянула.

– И вы об этом сейчас говорите только потому, что у нас в магазине нашли кольцо в кильке?

Марина Валерьевна вздрогнула.

– Я не знала, что его нашли в кильке! Я вообще ничего не знала, пока мне сегодня не позвонили…

– Кто? – резко спросила Раиса Михална.

– Не представились. Мужской голос. Сказал, чтобы я держала язык за зубами. И что, если я что-то расскажу, у меня будут проблемы.

Тётя Галя ахнула:

– Ничего себе корпоратив!

Раиса Михална не сводила глаз с Марина Валерьевны.

– А почему вы так испугались именно сейчас?

Марина Валерьевна нервно поправила рукав.

– Потому что… потому что я видела, как кольцо исчезло.

Вот это уже было интересно.

Зинаида Михайловна даже подалась вперёд:

– Видели? И молчали?

– Я не могла! – воскликнула Марина Валерьевна. – Я и так еле выдержала! Там всё было… ужасно неловко.

– Давайте по порядку, – приказала Раиса Михална. – Кто снял кольцо, кто его видел, и почему оно вдруг оказалось в банке с килькой. Можно без художеств.

Марина Валерьевна судорожно вдохнула.

– В банкетном зале всё было как обычно. Тамара Степановна пришла заранее, в красивом платье, вся довольная. Гости собирались, официанты бегали, повара кричали, музыка играла. Потом начались тосты. А перед этим она подошла к зеркалу в холле и сняла кольцо. Положила его… положила его в маленькую косметичку. Я сама видела. Косметичка была у неё в руках.

– И что дальше? – спросила Раиса Михална.

– Потом к ней подошёл какой-то мужчина. Я его не знаю. В светлом пиджаке, с букетом, кажется, от кого-то из гостей. Они о чём-то разговаривали. Не долго. А потом она отдала косметичку мне, чтобы я убрала её в служебный шкаф. Сказала, что вернётся через минуту.

– И?

– И через минуту не вернулась. А потом начался какой-то хаос – официанты уронили поднос, ведущий перепутал тосты, кто-то потребовал ещё шампанского, потом начальник администрации пошёл искать жену, потом снова все бегали…

– А косметичка? – сухо спросила Зинаида Михайловна.

Марина Валерьевна вздохнула.

– Косметичка стояла в шкафу. Когда я потом открыла её, кольца уже не было.

Тётя Галя всплеснула руками.

– Вот оно! Кто-то из своих и взял!

– Не обязательно, – заметила Раиса Михална. – Но очень похоже на цепочку. А мужчина в светлом пиджаке? Помните его лицо?

– Смутно. Он был… неприятный. Улыбался всё время, будто что-то затевал.

Раиса Михална задумалась. Улыбчивый тип. Светлый пиджак. Банкет. Косметичка. Килька. Семёново купе. Барсиковы улики. Всё это начинало собираться в одну очень неаппетитную историю.

– А кто мог иметь доступ к шкафу? – спросила она.

Марина Валерьевна замялась.

– Да все. Официанты, администраторы, технический персонал. Но я не думаю, что кто-то из них…

– А надо думать, – заметила Зинаида Михайловна. – В таких делах как раз те, о ком не думают, и оказываются самыми шустрыми.

Марина Валерьевна вдруг подняла глаза.

– Подождите… я вспомнила. Там был ещё один человек. Не гость. Я думала, что он из администрации. Он всё время ходил по коридору, заходил на кухню, разговаривал с поварами. Невысокий, в синей кепке. И у него была странная походка, будто он спешил, но старался не бежать.

Раиса Михална уставилась на неё.

– Синяя кепка?

– Да.

– А ещё что-то помните?

– Да… он один раз спросил, где мусорные контейнеры. Сказал, что ему нужно вынести коробку.

У Раисы Михалны внутри всё встало на место настолько резко, что она даже немного пожалела бедную кильку. Синяя кепка. Оптовый рынок. Красная машина. Коробка. Вынести. Улики. Барсик таскал не случайный хлам. Он, похоже, следил за маршрутом одного и того же человека.

– И что было в коробке? – тихо спросила она.

– Не знаю, – призналась Марина Валерьевна. – Но коробка была тяжёлая. Он нёс её очень осторожно.

Зинаида Михайловна прищурилась.

– Тяжёлая коробка, неприметный мужик, синий головной убор… Очень мило. Почти цирк.

Тётя Галя уже почти подпрыгивала на стуле.

– А вдруг там была не коробка, а контейнер? Или коробка с подарком? Или вовсе с коньяком?

– Если бы это был коньяк, – сухо сказала Раиса Михална, – Семён бы уже давно всё выдал. Но он врёт про лотерею, а это значит, у него в истории тоже не всё чисто.

Марина Валерьевна вдруг встала.

– Подождите! Я кое-что ещё помню. После банкета я видела, как этот мужчина в кепке разговаривал с каким-то поваром. Высоким, с красным лицом. Кажется, он был из кулинарии. Или из кухни… Я ещё подумала, что они знакомы.

Зинаида Михайловна резко повернулась к Раисе Михалне.

– Семён?

Та медленно кивнула.

– Очень может быть. Очень даже может.

Барсик, лежавший у батареи, вдруг поднял голову и зевнул. Потом, не спеша, поднялся, прошёл к двери и когтем царапнул по косяку, будто показывая: хватит сидеть, пора действовать.

Раиса Михална поднялась.

– Марина Валерьевна, спасибо вам за чай и правду. Второе ценнее первого.

– Но вы же никому не скажете?.. – испуганно спросила та.

– Скажу только то, что нужно, – ответила Раиса Михална. – А остальное мы ещё проверим.

– А кот? – тихо спросила Марина Валерьевна, глядя на Барсика. – Он точно… не случайный?

Зинаида Михайловна фыркнула:

– Барсик? Этот прохвост случайный только в том смысле, что случайно не стал начальником подъезда.

Они уже подошли к двери, когда Раиса Михална обернулась.

– Кстати, Марина Валерьевна. А человек в светлом пиджаке был с каким-нибудь знаком на рукаве? Может, вышивка, бейджик, значок?

Марина Валерьевна задумалась, потом кивнула:

– Да. У него на лацкане был маленький значок. Как будто рыбка.

Раиса Михална замерла.

Рыбка.

«Меридиан».

Килька.

Ресторан.

Оптовый рынок.

И Семён, который слишком много врал про лотерею.

Она медленно улыбнулась.

– Ну что ж, граждане. Кажется, корпоратив уже не под вопросом. Теперь под вопросом кое-кто другой.

И, как назло, именно в этот момент у неё в сумке зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Раиса Михална нажала на кнопку, и в трубке раздался взволнованный мужской голос:

– Это вы нашли перстень? Мне срочно нужно с вами поговорить. Я знаю, кто забрал ту коробку. И вам лучше приехать на рынок прямо сейчас.

Глава 5. Перепутал с «Бычками в масле»

На оптовом рынке в тот день стоял такой запах, будто здесь одновременно открыли рыбный ряд, овощную базу и дверцу от очень старого холодильника. Люди сновали между контейнерами, тащили ящики, ругались, торговались и делали вид, что понимают друг друга с полуслова, хотя на самом деле на рынке каждый был сам за себя. Раиса Михална шагала рядом с Семёном, который заметно нервничал, а Зинаида Михайловна шла чуть сзади и выглядела так, словно готова была одним взглядом остановить любой нелепый разговор ещё в зачатке. Барсик, разумеется, на рынок не пошёл – коту, по мнению Зинаиды Михайловны, в таких делах и без того хватало заслуг. Хотя Раиса Михална была уверена: если бы Барсик умел носить бейджик, он уже давно числился бы в штатном расписании уголовного розыска.

– Куда именно? – спросил Семён, стискивая в руке ключи от своего красного купе. Вид у него был не геройский, а откровенно затравленный.

– Туда, где вам обещали поменять партию консервов, – ответила Раиса Михална. – И не делайте такое лицо, будто вас ведут на вскрытие. Если вы опять соврёте, я вам лично в борщ перец сыпать буду без предупреждения.

Семён нервно сглотнул.

– Я не вру. Просто… не всё сказал.

– Вот это уже лучше, – кивнула Зинаида Михайловна. – Неполная правда – это тоже привычка, но менее противная, чем полная ложь.

Они остановились у ряда, где на ящиках были навалены банки, коробки, упаковки и целые горы дешёвой рыбной продукции. Здесь всё выглядело так, будто у консервов давно была своя тайная политическая жизнь. Возле одного из контейнеров стоял низенький, широкоплечий мужчина в синей кепке. На нём была куртка с пятнами, которые даже при очень доброй фантазии нельзя было принять за дизайн. Мужчина что-то раздражённо объяснял продавцу, размахивая руками и время от времени пихая ногой коробку у своих сапог.

Раиса Михална замерла.

– Вот он.

Семён побледнел.

– Это… это тот самый.

– А вы, Семён Петрович, чего дрожите? – тут же осведомилась Зинаида Михайловна. – Вы с ним водку на кухне распивали или просто боитесь?

– Ничего я не боюсь, – пролепетал он, но голос выдал его с головой.

Мужчина в кепке заметил их и явно напрягся. Особенно, когда увидел Раису Михалну. У неё был такой взгляд, что даже самый уверенный продавец овощей начинал вспоминать все грехи с детского сада.

– Вы кто? – буркнул он.

Раиса Михална, не повышая голоса, спросила:

– А вы кто такой и почему звоните мне с просьбой срочно приехать, если у вас тут мешок консервов и вид человека, который уже знает, что сейчас ему придётся тяжело?

Мужчина дёрнулся.

– Кто вам звонил?

– А это уже неважно, – ответила она. – Главное, что вы нас сюда вызвали. Значит, есть что сказать.

Он помял кепку в руках, оглянулся по сторонам и неожиданно как-то сдулся. Сразу стало видно, что перед ними не бандит вселенского масштаба, а обычный напуганный человек, который по глупости полез туда, куда не следовало.

– Меня зовут Игорь, – выдавил он. – Я… я водитель. Подрабатываю. Мне надо было забрать товар и отвезти в ангар.

– Какой товар? – мгновенно спросила Раиса Михална.

Игорь мотнул головой на коробку:

– Вот этот. Банки. Партия.

Семён прищурился.

– Какая ещё партия? Я думал, это заказ на «Бычков в масле».

Игорь выругался сквозь зубы.

– Вот именно! Мне и сказали, что это «Бычки в масле». А я пьяный был, ничего толком не соображал. Попросили перегрузить. Я перегрузил. Потом только понял, что банки странные какие-то.

Раиса Михална медленно перевела взгляд на коробку.

– А что в ней?

Игорь замялся.

– Да я… я сам не знаю. Я не вскрывал.

Зинаида Михайловна фыркнула:

– Не вскрывал, но так уверенно орёшь, будто уже химический анализ провёл.

– Да подождите вы! – Игорь уже почти срывался. – Я реально думал, что там консервы. Мне сказали: отвезёшь, получишь деньги, и всё. А когда приехал, мне сунули не ту партию. Я потом открыл одну банку…

Он замолчал.

– И? – сухо спросила Раиса Михална.

– И там… – он сглотнул. – Там не рыба была.

Зинаида Михайловна сузила глаза.

– А что?

Игорь медленно, будто каждый звук ему давался с болью, сказал:

– Бижутерия.

Вокруг на секунду будто стало тише. Потом где-то за спиной кто-то чихнул, и рынок снова вернулся к жизни. Но для Раисы Михалны этот момент был как щелчок замка: вот оно, всё сошлось. Банки с килькой. Коробка на рынке. Красное купе. Семёнова ложь. Марина Валерьевна из «Меридиана». И пьяный водитель, который не туда влез.

– Бижутерия? – повторила она.

– Да, – быстро закивал Игорь. – Браслеты, цепочки, серёжки. Дешёвка всякая. Но её было много. В каждой банке. Я сперва решил, что меня разводят. Потом понял – нет, это специально. Мне сказали отвезти товар как есть. А я… я дурак. Подумал, что, если переупаковать, никто не заметит.

Семён уставился на него:

– Так ты… ты консервы перепутал?

– Да не перепутал! – взвился Игорь. – Мне дали накладную на «Бычки в масле», а потом по пути кто-то сунул другие коробки. Я уже был поддатый после смены. Не сразу сообразил. Когда понял, решил поменять. Думал, продам как надо, без проблем.

Раиса Михална медленно повернулась к Семёну:

– А вы, Семён Петрович, зачем в эту историю влезли?

Семён побагровел.

– Потому что мне сказали, что надо срочно выручить человека. И машину купил не просто так. Мне пообещали, что если я помогу перевезти одну коробку, то получу денег на ремонт. А потом я понял, что меня втянули в какую-то дрянь. Но уже поздно было.

– Кто обещал? – уточнила Зинаида Михайловна.

Семён отвёл глаза.

– Мужик один. В светлом пиджаке. Сказал, что всё чисто. Что он из «Меридиана». Что надо лишь помочь.

Раиса Михална кивнула.

– Тот самый человек, что был на банкете.

– Да.

Игорь вдруг оживился:

– Постойте. Я его знаю. Ну, то есть… видел. Он приходил на рынок раньше. Невысокий, прилизанный, всё время с улыбкой. Говорил, что товар надо «переложить без лишних вопросов». А потом сказал, что, если что-то пойдёт не так, меня искать не будут. Я и испугался.

Зинаида Михайловна тяжело выдохнула.

– Наконец-то. Хоть кто-то признался, что тут всё не по-человечески.

Раиса Михална наклонилась к коробке:

– А где сейчас эти банки?

Игорь махнул рукой в сторону дальнего склада:

– Вон там. Я хотел вернуть. Только не знал как. Они мне уже поперёк горла стали. А потом этот ваш звонок… Я решил, что лучше сам всё расскажу, пока меня не нашли.

Семён совсем потерял остатки цвета.

– Так меня обманули?

– И вас, и его, и, похоже, половину района, – отрезала Раиса Михална. – Но главное сейчас другое. Кто именно всё это устроил?

Игорь почесал затылок.

– Я слышал, как его называли… вроде Славик.

– Славик? – переспросила Зинаида Михайловна. – С фамилией?

– Не знаю. Рыжий такой, в хорошем костюме. Он всё организовывал. Сказал, что на банкете потом будет удобно «снять украшение без шума». Я думал, речь про бутафорию какую-то. А потом оказалось – нет. Настоящее кольцо.

Раиса Михална оперлась рукой о бок.

– Рыжий в костюме, улыбчивый, из «Меридиана». Значок с рыбкой.

Семён втянул голову в плечи.

– Это он. Я его видел, когда передавал коробку.

– И где он сейчас? – спросила Зинаида Михайловна.

Игорь нервно оглянулся.

– Да вот… он должен был подъехать. Сказал, заберёт товар и всё уладит. Но я уже не стал ждать. Слишком страшно стало.

В этот момент у дальнего ряда раздался гудок машины. Все трое повернулись. К рынку медленно подкатывала знакомая красная купешка Семёна. За рулём сидел не он, а тот самый рыжий мужчина в светлом пиджаке, который вёл машину одной рукой, а другой держал мобильный телефон. Лицо у него было спокойное, почти скучающее, как у человека, который привык, что неприятности решаются сами.

Раиса Михална прищурилась.

– Ну вот и явление героя.

Машина остановилась. Рыжий мужчина вышел, потянулся и с неудовольствием оглядел компанию. Увидев Раису Михалну, он явно понял, что день у него уже испорчен.

– Что здесь происходит? – спросил он с деланным спокойствием.

Раиса Михална шагнула вперёд.

– Приятно познакомиться. Вы, надо полагать, тот самый Славик с рыбкой на лацкане?

Мужчина дёрнулся, но тут же взял себя в руки.

– Вы ошибаетесь.

– Нет, – мягко сказала она. – Я редко ошибаюсь, когда передо мной человек с украденным кольцом, поддельной партией консервов и слишком нервной улыбкой.

Славик улыбнулся ещё шире.

– Это серьёзные обвинения.

– А вам уже поздно обижаться, – вмешалась Зинаида Михайловна. – Вы лучше объясните, куда девали перстень.

– Какой перстень? – спросил он, но голос дрогнул.

Игорь отступил назад.

– Я всё рассказал. Не впутывайте меня.

– Поздно, – спокойно сказала Раиса Михална. – Уже впутаны все. И килька, и банки, и ваша машина, и банкеты. Осталось только узнать, зачем вам понадобилось прятать кольцо в консервах.

Славик помолчал, оглядывая рынок, людей, коробки и собственную красную машину, будто прикидывал, есть ли ещё шанс выкрутиться. Шанса не было. Это он, кажется, понял первым.

– Потому что… – наконец выдохнул он. – Потому что я хотел выиграть время.

– На что? – резко спросила Раиса Михална.

Он сжал челюсти.

– На то, чтобы вынести остальное.

Зинаида Михайловна приподняла брови.

– Остальное?

Славик не ответил, но его молчание было красноречивее любого признания. Раиса Михална почувствовала, как всё встаёт на место окончательно. Перстень был только приманкой, отвлекающим манёвром. А настоящая добыча, вероятно, находилась в тех самых банках, коробках и в машине, которую Семён купил на вторичке под видом лотерейного счастья.

В этот момент из соседнего ряда послышался возмущённый голос женщины:

– Эй! А кто мои «Бычки в масле» таскает?!

Славик вздрогнул. Игорь выругался. Семён окончательно побледнел. А Раиса Михална вдруг поняла, что именно сейчас преступник и выдаст себя до конца. Потому что у человека, который украл не то, что надо, и выпил лишнего, всегда есть слабое место: он начинает говорить слишком много.

Славик нервно шагнул к машине.

– Я ничего не брал! Это ошибка! Мне подменили коробки! Я хотел всё вернуть! Там вообще не то было!

– Что именно не то? – быстро спросила Раиса Михална.

Он уже почти кричал:

– Да бижутерия там! Целая банка! Браслеты, цепочки, серёжки! Я думал, это запасная партия! А потом понял, что это ворованное! Мне сказали, что можно продать, а я… я хотел только отвезти!

Зинаида Михайловна сложила руки.

– Поздравляю. Сам себя и сдал.

Славик замер.

И именно в этот момент из-за его машины вышел участковый Мишин. Он был в спортивной куртке, вечно чуть растрёпанный и на редкость довольный собой, когда появлялся в нужный момент. Видимо, он успел приехать следом и теперь наслаждался тем, что всё складывается без его обычных трёх часов допроса.

– Добрый вечер, – сказал он. – Я так понимаю, на меня уже не надо надеяться?

Раиса Михална вздохнула с облегчением.

– В самый раз. Как раз в момент, когда преступник решил поговорить сам с собой.

Славик закрыл лицо руками.

– Всё, я попался.

– Не просто попались, – сухо заметил Мишин, – а очень аккуратно, с песней и под купе.

Позже, уже вечером, когда рынок опустел, коробки увезли, а Славика увели в сторону служебного входа, Раиса Михална сидела на лавочке у дома с чашкой сладкого чая. Семён рядом мял кепку и выглядел человеком, который только что чудом избежал собственной глупости. Зинаида Михайловна стояла чуть поодаль, скрестив руки, а Барсик величественно восседал на спинке скамейки, будто всё происходящее было результатом его личного плана.

– Значит, – медленно сказала Раиса Михална, – перстень был с банкета. Мужик в светлом пиджаке и с рыбкой на лацкане, то есть этот ваш Славик, воспользовался суматохой. Он сунул украшение в банку, потом устроил подмену партии и хотел вывезти остальное на красной машине Семёна.

– А я думал, что просто в лотерею повезло, – уныло сказал Семён.

– Вам, Семён Петрович, повезло только в том, что вы не окончательно потеряли совесть, – буркнула Зинаида Михайловна. – Машину-то теперь что?

Семён махнул рукой.

– Продам. Не нужна она мне. Больше на ней и ездить не хочется.

Барсик мяукнул, словно выражая общее мнение, что коту-то как раз всё было ясно с самого начала.

Раиса Михална улыбнулась.

– Вот так и раскрываются большие дела. Сначала килька, потом кот, потом ложь про лотерею, потом корпоратив, а в конце – пьяный вор, который не отличил «Бычков в масле» от банки с бижутерией.

Зинаида Михайловна хмыкнула.

– И всё это благодаря Барсику.

Кот лениво открыл один глаз, будто хотел сказать: «Наконец-то люди начали соображать».

И тут Раиса Михална вдруг подумала, что в этой истории главное не только перстень и не только украденные банки. Главное – что каждый получил по заслугам. Семён перестал врать, Марина Валерьевна выговорилась, Мишин выловил преступника, а Барсик заслужил ещё одну порцию паштета.

– Ну что, – сказала она, допивая чай, – у нас теперь точно всё?

Барсик посмотрел на неё, потом медленно перевёл взгляд в сторону мусорных баков, где в темноте уже шуршал кто-то подозрительно знакомый.

И Раиса Михална, внезапно насторожившись, поняла: в районе, как и в любой приличной детективной истории, покой – вещь временная.

Летальный исход на шпильках

Глава 1. Вальс до вызова скорой

Если бы кто-нибудь заранее предупредил Веру Семёновну Бабкину, что районный конкурс самодеятельности под названием «Золотой носок» закончится не аплодисментами, а вызовом скорой, она бы, пожалуй, надела не свои любимые туфли с ободранным носом, а старые тапочки на липучках и осталась дома смотреть по телевизору передачу про ремонт. Но, как известно, судьба всегда особенно изобретательна, когда человек хочет провести вечер спокойно.

Дом культуры имени, как шутили местные, «вечного недоремонта», сиял снаружи лампочками и плакатами. На плакате улыбалась хмурая балерина в пачке, а ниже красовалась надпись: «Золотой носок – конкурс талантов нашего района!» Под надписью кто-то фломастером приписал: «И хорошего терпения». Вероятно, это был человек, хорошо знавший местную самодеятельность.

Вера Семёновна пришла не как зритель, а как участник. Она состояла в ансамбле ветеранов «Пламя сердца» и должна была исполнять вальс-миниатюру под музыку из старого кино. Вообще-то в юности Вера Семёновна мечтала о сцене, но жизнь распорядилась иначе: вместо сцены ей достались бухгалтерия, муж с тяжёлым характером, две коммунальные войны и привычка всё записывать в тетрадочку. Зато теперь, на пенсии, она наконец-то могла реализовать себя в искусстве. Правда, искусство, к несчастью, на это смотрело не всегда взаимно.

В гримёрке царил хаос. Кто-то примерял шляпу из картона, кто-то искал булавки, кто-то спорил, можно ли считать блёстки полноценным костюмом, если они отваливаются при вдохе. Руководитель ансамбля, тётя Лида с голосом, способным остановить трамвай, носилась между артистами, раздавая указания.

– Крылья не трогать! – кричала она. – Это не для того, чтобы ими махать, это реквизит! И кто снова взял мой лак для волос? У меня тут конкурс, а не сельхоз ярмарка!

Вера Семёновна, нервно поправляя зелёную юбку, села на стул у стены. Она не волновалась. По крайней мере, пыталась в это верить. Просто внутри у неё всё подрагивало в такт музыке, которую где-то за стеной уже проверял аккомпаниатор. Соседка по ансамблю, бойкая Валентина Петровна, наклонилась к ней и шепнула:

– Вера, ты не бледная?

– Я? – удивилась Вера Семёновна. – Я всегда такая. Это у меня цвет лица экономный.

Валентина Петровна хихикнула, но тут же замолчала, потому что в дверь заглянула молоденькая девочка-волонтёр и сказала:

– Ведущий просит всех быть готовыми. Через пять минут начало.

Вера Семёновна встала, глубоко вдохнула и мысленно повторила: «Я артистка. Я не бухгалтер. Я не бухгалтер». Но организм, видимо, всё равно не до конца поверил в художественную составляющую вечера.

Снаружи уже гудел зал. Там собирались жители всего района: пенсионеры, родители школьников, работники администрации, пара местных предпринимателей, директор ЖЭУ и даже двое подростков, пришедших исключительно ради того, чтобы потом посмеяться в интернете. Свет погас, заиграла музыка, и ведущий с голосом радиодиктора объявил:

– Дорогие друзья! Сегодня мы узнаем, кто носит самый золотой носок района!

Зал захлопал. Кто-то свистнул. Кто-то уже заранее смеялся.

Первым номером шёл детский хор, потом песня про Родину, потом номера со скакалками и ложками, и наконец настал черёд ансамбля «Пламя сердца». Тётя Лида выстроила своих подопечных в полукруг, подмигнула им, как командир перед атакой, и почти прошептала:

– Дышим. Улыбаемся. И не падаем. Особенно не падаем.

Музыка зазвучала плавно, старомодно, так, будто её специально вытащили из другого десятилетия. Артисты закружились в вальсе. Вера Семёновна шла по линии, поднимая руки, как учили на репетиции, и уже начала чувствовать, что, кажется, у неё получается. Даже зрители перестали шуршать пакетами. Даже в дальнем ряду кто-то отложил телефон.

И именно в этот момент главный судья конкурса, ветеран самодеятельности Пётр Иванович Сомов, сидевший за столом в центре зала, внезапно схватился рукой за грудь.

Сначала это выглядело почти комично. Пётр Иванович был человеком крупным, заметным и вообще из тех, кто всегда производит впечатление неуязвимого. Он вёл районные концерты лет двадцать подряд, пел басом, мог процитировать половину советских фильмов и считал, что плохая репетиция – это не повод для паники, а повод для крепкого чая. Но теперь его лицо резко побледнело, очки съехали на нос, а правая рука сжала лацкан пиджака.

– Пётр Иванович? – заметил кто-то из соседнего стола.

Но Пётр Иванович уже медленно поднимался, будто хотел сказать что-то важное, и вдруг, не дойдя и полшага, покачнулся.

Музыка ещё продолжала играть. Артисты по инерции делали па, не понимая, что происходит. Вера Семёновна, краем глаза заметив неладное, сбилась с шага. Зал затих.

Пётр Иванович попытался что-то сказать. Из груди его вырвался короткий, сиплый звук, похожий на подавленный возглас. Потом он резко опёрся руками о стол судей и почти рухнул вперёд.

– Скорую! – закричала тётя Лида так, что, казалось, у неё дрогнули все люстры в Доме культуры.

Кто-то вскочил. Кто-то в панике уронил программку. Одна дама в шляпке прижала к губам ладонь и зашептала:

– Ой, только не при людях…

Вера Семёновна уже ничего не видела. Она машинально сделала два шага вперёд, потом остановилась. Сердце у неё колотилось так, будто кто-то внутри пытался пробить выход. Пётр Иванович теперь сидел, обмякнув, в кресле судьи. Глаза у него были закрыты, лицо серое, как пыль на старом пианино.

К нему тут же подбежали несколько человек: администратор ДК, одна из участниц хора, мужчина в костюме, которого Вера Семёновна считала местным депутатом, и охранник, который почему-то в такой момент всё равно держался за рацию, словно ожидал не медицинской помощи, а нашествия инопланетян.

– Расступитесь! – командовала тётя Лида. – Откройте окно! Кто-нибудь, водички!

– Он дышит? – спросил кто-то.

– Да откуда я знаю! – истерично ответила дама в шляпке.

Вера Семёновна наконец подошла ближе. Ей стало холодно, хотя в зале было душно. Она смотрела на Петра Ивановича и вдруг заметила странную деталь: рядом с его креслом, под столом жюри, лежал не только упавший листок с оценками, но и что-то маленькое, блестящее. Она наклонилась чуть ниже, прищурилась и увидела крошечную стразинку или, может быть, обломок пайетки. А рядом – след от белой пудры, будто кто-то совсем недавно касался лица или костюма.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.