Текст книги "Будь моим (СИ)"
Автор книги: Мария Летова
Соавторы: Мария Летова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 10
Влад тормозит в трех шагах от меня.
Бодрый, слегка растрепанный и красивый, особенно с тенью щетины на чуть впалых щеках.
В моей голове мигают все лампочки подряд. Сигналят о том, что мне не стоит опускать глаза ниже его подбородка, туда, где он голый до пояса, загорелый, безумно сексуальный.
За секунду в голове проносится мысль о ревности к тем, с кем он был или с кем собирается быть. И если я всегда боролась с этими мыслями, то сегодня они бухают на задворках сознания. Кричат оттуда, царапаются. Я хочу этого всего. Хочу. С ним…
Если Влад и застигнут врасплох, то на его лице это никак не отражается.
Надеюсь, по моему лицу тоже ничего не прочитать, хоть сердце и разгоняется, когда его глаза медленно спускаются вниз, на мокрые голубые треугольники моего купальника, под которыми затвердели соски. И не от купания, а от того, как кричаще дорожка темных волосков под его пупком убегает за резинку шорт вместе с косыми мышцами пресса.
Кожа вспыхивает от «прикосновения» его глаз. Покрывается мурашками, хоть я и стою на солнцепеке. Внизу живота теплеет. Воспоминания недельной давности вихрем проносятся в голове, будто не крутились в ней все эти дни. Будто это было только вчера.
Обретаю дар речи, когда до ушей долетает хрип Бени, вошедшего наконец-то во двор.
Убираю руку и отпускаю садовую калитку. Она хлопает о столбик, и этот звук разлетается по двору с громким «дзинь».
Сжимаю пальцы вокруг поводка так, что останутся следы на ладони.
– Не знала, что ты здесь будешь, – обращаюсь к Владу, не двигаясь с места.
Он ворует мои мысли, хрипловато бросая:
– Но очень надеялась?
Сказав это, он оборачивается на дорожку за своей спиной, после чего смотрит на меня так, будто хочет понять, собираюсь ли я делать вид, что «ничего не было» или не собираюсь.
Я ищу на его лице ответ на тот же самый вопрос.
Волнуюсь и ищу подсказки о том, как должна себя вести.
Я всю неделю думала о своей линии поведения и поняла, что помню всё слишком хорошо, чтобы попытаться притвориться и спихнуть все на алкоголь, ведь притворяюсь я хуже некуда.
– Да, хотела сказать спасибо за цветы, – отбиваюсь от его провокационного вопроса.
Когда я вернулась от Андрея, дома меня ждал огромный букет ромашек. Курьер доставил их утром. Там была записка, поэтому я точно знаю, от кого они.
– Я отправил их до твоего перфоманса на танцполе, – поясняет Градский, продолжая буравить мои глаза своими.
Сегодня мне вдруг легко смотреть ему в глаза, я и так перешла черту. И здесь нет никого, кроме нас, а это значит, что мне не нужно прятать свои чувства. Я не хочу их больше скрывать, хочу, чтобы он знал.
– Ты про тот перфоманс, который тебе так понравился? – лезу на рожон, намекая на то, что у него была… эрекция на меня.
Он молчит секунду, после чего резко приходит в движение. В три широких шага оказывается рядом и подхватывает за локоть, сомкнув вокруг него сильные пальцы.
– Пойдём-ка. – Дергает и тащит через газон к коробке уличного душа за кустом маминых роз.
Выпускаю поводок Бени и свой сарафан, проваливаясь босыми ногами в траву.
– Что ты делаешь?! – Пытаюсь выбраться, но захват на моем локте только усиливается.
Он затаскивает меня в отделанную камнем душевую и заходит следом.
Упираюсь лопатками в стену и смотрю на него мятежно.
Влад кладет на пояс руки и смотрит вверх, на кусок синего неба, которое видно через открытый потолок.
Здесь слишком тесно для двоих, тем более один из нас в два раза больше другого, и на нас почти нет одежды. Я кусками глотаю вид его голых плеч и тугих мышц на бицепсах. Все это будоражит, и мое дыхание сбивается. Он хоть представляет, как мне хочется коснуться его кожи? Провести пальцами по его груди и животу.
Солнечные лучи делят его зрачки на серебристые кристаллы, когда он снова смотрит на меня. В мое лицо. На мои губы. Отворачивается. Глядя в сторону, требует:
– Что это было?
Не хочу строить из себя дурочку. Он не любит дур, когда-то я слышала это от своего брата. Я даже не знаю, что он любит на самом деле, но это не мешает мне тянуться к нему кожей, будто я чувствую, что мы идеально совпадаем.
– Материализация желаний. – Складываю под грудью руки в защитном жесте.
– Надеюсь, это была единичная акция? – спрашивает без тени улыбки. – И больше ничего подобного ты вытворять не собираешься.
– Скорее эксклюзивная… созданная специально для тебя. Влад, я…
Он смотрит так, что я умолкаю.
Делает шаг ближе, оставляя между нашими телами какие-то жалкие десять сантиметров.
– Арина, мне это на хрен не нужно, – вколачивает твердо. – Можешь сыграть на балалайке, я зачту это эксклюзивом, в остальном у нас все общественное. Ничего личного. Закрыли тему?
– Это ты ее поднял!
– Я предпочитаю подстраховаться. Так мы закрыли тему?
Бегаю по его лицу глазами, пытаясь выдавить из себя «да» или «нет».
Да или нет?!
Нет… ни за что…
– Тебе понравилось… – напоминаю ему.
– Я был пьяный.
Сглотнув, хрипло говорю:
– Но сейчас-то ты трезвый…
Он поджимает губы и смотрит вниз. Туда, где между нами маленькая полоска воздуха и где его шорты топорщатся так явно и недвусмысленно, что я соединяю колени, сжимая свои голые бедра.
У меня по коже ползут мурашки. По животу, по груди, по спине. Соски становятся чувствительнее, и я остро ощущаю, как они трутся о мокрую ткань купальника.
Крылья носа Градского раздуваются от глубокого вдоха.
Я все-таки опускаю ладонь ему на грудь и подаюсь вперед, сокращая тем самым остатки пространства между нами.
Перехватив мое запястье, он прижимает его к стене своей ладонью и нависает надо мной всем своим ростом, заставляя сладко ныть все тело.
– Арина, – давит на меня взглядом. – Мне двадцать пять. У меня член встает даже на картинку из плейбоя, а ты красивая девушка. Это ничего не значит.
Сжимаю губы, чтобы не выдать обиду. Смотрю на него, никак не собираясь комментировать его физиологию.
– Объясняю на пальцах, – переходит на вкрадчивый шепот, продолжая сжимать мою руку. – Я не занимаюсь ухаживаниями. Не занимаюсь нежным сексом с девственницами, тем более не завожу с ними романов. Найди развлечение в своей песочнице. Я не собираюсь портить отношения с твоей семьей из-за твоих капризов.
– Это не каприз…
– У нас не будет секса. Никакого. Никогда. Мир, дружба, жвачка – все, что я могу тебе предложить. Мы сейчас расходимся и больше не поднимаем эту тему.
Облизнув пересохшие губы, говорю:
– Я тебя люблю, Градский…
– Да, блть, – возводит глаза к небу. – Что ты себе придумала? Я, по-твоему, принц на белом коне?!
– Нет… ты не принц. Может, меня это в тебе и привлекает, – выдаю с вызовом.
– Ты маленькая дурочка, – уверяет.
– А ты циничный…. мудак.
– Ну и как, по-твоему, две эти параллельные прямые пересекаются?
– Мне все равно…
– Не сомневаюсь.
Оба замираем, когда за стеной раздаются голоса и шаги. О мою ногу трется Беня, который послушно притащился следом.
Мы с Владом смотрим друг другу в глаза, синхронно замолчав.
Через запах скошенной травы слышу аромат его тела. Дезодорант, смешанный с запахом кожи. Уже знакомый.
Градский не двигается. Не бросается в суету, просто ждет, как и я, а его палец зажимает пульс на моем запястье.
Мой пульс частит. Молотит как бешеный о подушечку его большого пальца.
Градский смотрит в мои глаза, и мне кажется, будто воздух вокруг нас щиплется. Если он не чувствует того же, то просто осел.
Наверху шумят деревья, или это моя кровь шумит в ушах? Считаю ресницы вокруг серых непреклонных глаз и зависаю на отметине еле заметного вертикально шрама в темной прямой брови. На еле заметных морщинках в уголках его губ, которые похожи на скобки…
Градский наблюдает за мной, но ему ничего не нужно делать, чтобы меня прочесть. Он и так меня читает, без разрешения считывая мой пульс…
По шее бегут мурашки, когда его голова вдруг склоняется набок, делая миллиметровый выпад вперед. Так, будто собирается поцеловать…
Не дышу, глядя на его губы.
Легкий хлопок калитки извещает о том, что мы опять остались одни.
Дернувшись так, будто этот хлопок пришелся ему по голове, Влад выпускает мое запястье и хрипловато говорит:
– Через месяц я уезжаю, но, даже если бы и нет, все осталось бы так, как было. Найди себе парня, тебе давно пора потрахаться.
Моргаю и злюсь.
Я всегда хотела, чтобы моим первым был он. Был моим. Впервые в жизни его цинизм меня злит!
– Я секс без любви не рассматриваю, – говорю ему.
– Эта романтичная херня со временем пройдет.
– Надеюсь, что нет. – Нагнувшись, подхватывю с земли поводок и добавляю: – Можешь в этот раз не убегать. Я сама уеду. Развлекайся.
Проскользнув мимо Градского, задеваю его грудь своей и со всей дури хлопаю по кнопке смесителя, открывая поток холодной воды. Она обрушивается на голову Влада в режиме водопада, и несколько жирных капель падают мне на спину, когда я выбегаю во двор, таща за собо Беню.
– Твою мать! – взвывает Градский, отплевываясь.
– Хорошего отдыха! – бросаю через плечо и несусь к дому, забив на свой сарафан.
В своей комнате наверху переодеваюсь в сухую одежду. Вызвав такси, смотрю в окно на двор, где спустя пару секунд появляется мокрый Градский. Бросив взгляд на мои окна, отворачивается и идет к калитке, судя по всему, собираясь последовать моему совету.
Развлекаться.
Глава 11
– Думаешь, он что-то сожрал? – Андрей смотрит назад, туда, где на своей пеленке лежит наш пес, и возвращается взглядом на дорогу, одной рукой перестраивая машину в левый ряд.
– Не знаю… – смотрю в печальные глаза Бени. – Просто какой-то вялый. Только пьет, и то мало.
– Он вялый последние пять лет, – замечает брат.
– Более вялый, чем обычно, – делаю я уточнение.
Бене почти семь, но и в «детстве» он не отличался особой активностью. Мне всегда казалось, что у нас самая ленивая собака на свете. Будто чувствуя, что его везут к врачу, он смотрит на нас особенно жалостливо.
– Ладно, – вздыхает Андрей. – Щас проверят его. А с тобой что?
– Со мной? – Сжимаю кожаный ремешок сумочки.
– Ага, – он окидывает меня придирчивым взглядом. – Ты какая-то заторможенная.
– У меня месячные, – решаю отделаться от всех его вопросов разом. – Рассказать об этом?
– Уволь, – кисло отвечает он и ослабляет галстук.
Смотрю в окно, прячась от всего мира за стеклами своих солнечных очков.
Я позвонила ему утром и попросила отвезти нас с Беней к ветеринару. Родители до сих пор не вернулись домой, у них возникло желание поболтаться по Европе подольше. У отца отпуск, а они сто лет не выбирались из Москвы.
Андрей был в своем офисе, так что мы прождали его до обеда, но это не страшно, потому что я действительно заторможенная и мало что замечаю вокруг. Просто варюсь в котле своих мыслей, которые накатывают на меня, вгоняя то в панику, то в тоску.
Тоска. Вот что со мной.
За эти два дня я сто тысяч раз прокрутила в голове то, что произошло в душе, и каждый раз мое сердце сладко ноет от этих воспоминаний. От воспоминаний о том, как Влад смотрел на мои губы. Он хотел это сделать, хотел меня поцеловать! Если бы он только знал о том, сколько раз я мечтала о его поцелуях.
Я понятия не имею, как он это делает. Нежно или жестко. Желание узнать это доводит меня до головокружения, а мысль о том, что этого никогда не произойдет, – до черной тоски.
Как мне забыть его? Как?!
Во всех парнях вокруг я ищу тех же чертей, что водятся в глазах Влада. Все они – эти парни – не он. Мое сердце рядом с ними молчит как немое.
Кофейный стакан в моей руке давно остыл, но я все равно делаю глоток, чтобы полить кофе застрявший в горле комок.
Я не знаю, какой люблю секс. Жесткий, нежный, медленный или быстрый. Потому что никогда им не занималась. Оставаясь наедине с собой, я представляю, как это могло бы быть с ним. С Владом. Каково это – почувствовать его в себе. Его твердость. Давление его тела на моем теле, касание языка на коже, и долгожданный поцелуй.
В моих фантазиях мы идеально совпадаем, других вариантов я никогда не рассматривала. В моих фантазиях он… нежный… и он мой...
– На твой день рождения бронируем как обычно? – голос брата выдергивает меня из мыслей.
Бросаю взгляд на Беню. Он тяжело дышит, прикрыв глаза.
– Да, – без энтузиазма пожимаю плечом. – Может, в этот раз возьмем веранду?
– Как пожелаешь.
Покосившись на него, спрашиваю:
– Стася тоже будет? Она, кажется, хочет…
Из чувства женской солидарности решаю умолчать о том, что она пытала меня своими вопросами и это было впервые.
– Я планировал быть один, – отвечает он.
Я не в том положении, чтобы ковыряться в их отношениях. У меня самой вообще никакого опыта в этом вопросе, но его небрежное отношение к Стасе задевает во мне все ту же женскую солидарность.
Чувствуя, как к щекам подкатывает кровь, беспечно предлагаю:
– Тогда можешь позвать Градского. Чтобы стул не пустовал. Будет твоим плюс один…
Черт!
Щеки пылают, и я упорно смотрю в окно.
– Или Рязанцева.
– Егора? – поворачиваюсь к брату, удивленно приподняв брови.
– Да, а что? Он спрашивал, встречаешься ты с кем-то или нет, – хмыкает Андрей.
– Когда он спрашивал это?
– В субботу.
Мне очень хочется поинтересоваться, где был в это время другой его друг.
– И что ты ответил?
– Что не знаю, – снова хмыкает. – Можешь сходить с ним в кино, – дает он свое благословение. – Или поесть мороженого и покататься на каруселях.
Фыркаю.
Пытаясь прожечь в виске брата дыру, требую:
– Ты что, сватаешь меня Рязанцеву?
– Почему нет? Он адекватный, вроде не урод. Мы с ним собираемся кое-что построить. Погоди… – Андрею на телефон падает вызов, и он включает громкую связь, продолжая вести машину.
Внутри меня всплеск негодования оттого, что меня сватают, но еще больше меня прожигает тем фактом, что ему даже в голову не пришло предложить мне Градского. Брат не видит такого варианта даже под гипнозом, а это значит, что он считает нас параллельными прямыми, как и сам Влад…
Смотрю в окно, как напротив Павелецкого вокзала парочки раскачиваются на качелях, смеются, едят мороженое и делают все то, что я так мечтаю делать вместе с Градским. И лишаю себя возможности делать все эти вещи с другими. Но сейчас, когда наши отношения сдвинулись с мертвой точки и тотального нуля хоть в какую-то сторону, я не собираюсь размениваться на свидания с другим.
Я собираюсь выжать из Градского свой поцелуй. Вот что я собираюсь сделать!
Женский голос на том конце провода сбивчиво тараторит про форс-мажор, на что Андрей отвечает чертыханиями.
– Нужно вернуться в офис, – говорит он мне. – С финнами опять лажа…
Я не спорю, молча наблюдая за тем, как он меняет полосы и пересекает трамвайные пути, собираясь развернуться.
Его фирма занимается оформлением документов на заграничную недвижимость. Они могут купить клиенту дом на Бали или в ЮАР, и тому даже не придется туда лететь. У фирмы штат в двадцать человек и офис в бизнес-центре рядом с квартирой Андрея. Это его фирма, выстрелившая из небольшого стартапа почти сразу после того, как он закончил университет.
Сидеть в машине на подземной парковке у меня нет желания, поэтому я решаю подняться в офис вместе с Андреем.
Он открывает заднюю дверь машины и ждет, пока Беня с кряхтением неуклюже вывалится из салона.
– Если за пять минут не решится вопрос, вызову тебе такси, Моцарт. Малой, ты как? – брат смотрит на пса сверху вниз. – Сам дойдешь, ветеран?
– Тогда сразу нужно было… – забываю, о чем собиралась сказать, когда до меня доходит, что мы припарковались напротив знакомого синего «БМВ», от вида которого в моих ушах начинает шуметь кровь.
Глава 12
– Влад здесь? – интересуюсь под шелест лифтовых дверей, когда мои голосовые связки отпускает спазм в горле.
Меня захватывает волнение, как обычно. Как обычно, я трепещу с головы до ног. В нетерпении хочу сорваться с места, но заставляю себя врасти в пол, пока жду ответа на свой вопрос и пока поправляю белое платье со спущенными плечами, в которое одета.
Ответ на свой вопрос я и так знаю, но все равно кошусь на Андрея, который смотрит на свои наручные часы и говорит:
– Что? А, да… должен был позже подъехать…
После холода подземной парковки на моей коже мурашки, и, глядя в свое отражение на зеркальной стене лифта, вижу, как под тонким хлопком у меня на груди напряглись соски, а в глазах светится чокнутый блеск. Все как обычно.
Выйдя из лифта, мы с Андреем ждем, пока в коридор выкатится Беня. Он без поводка, но будет послушно идти за нами и сам, поэтому позволяем ему свободно трусить следом, клацая когтями по кафельному полу.
Я была в офисе брата раз пять. Он новый, раньше помещение у них было гораздо скромнее, а сейчас здесь повсюду фирменная символика, даже на ручках на стойке ресепшен. Она прямо у лифта, и каждый раз за ней я видела новую девушку. Сегодня тоже новая. Блондинка с ногами от ушей.
– Добрый день! Уже вернулись, Андрей Альбертович? – приветствует она нас, стреляя глазами.
Мой брат рассеянно кивает, проходя мимо и погружаясь в очередной телефонный разговор, а я мечусь взглядом по залитому обеденным солнцем пространству в надежде увидеть своего высокого жилистого брюнета, от которого сегодня не собираюсь прятать глаз... больше никогда не собираюсь.
Его здесь нет, но меня все равно не отпускает.
В этом офисе почти нет стен и перегородок, только в коридоре, там, где кабинеты руководства, есть прозрачные стеклянные переборки и двери. Андрей толкает ту, что с надписью «Генеральный директор», и мотнув головой внутрь, велит:
– Подожди здесь.
Сказав это, ныряет в соседний стеклянный короб.
Беня обнюхивает пол, а я несусь к прозрачной стене кабинета и раздвигаю пальцами полоски жалюзи. Опять осматриваю офис в узкую щель, но результат тот же. Градского там нет.
Рухнув в кресло директора, растекаюсь по мягкой кожаной обивке и прикрываю глаза, пытаясь взять себя в руки. Я становлюсь похожей на долбаного сталкера.
Я хочу увидеть Влада. Сейчас и всегда. Но я не могу шнырять по офису как сторожевая собака.
Кручусь в кресле, постукивая носками кед по полу, и достаю из переброшенной через плечо сумки телефон. Чтобы заполнить минуты чем-то, решаю набрать Кристину. Она куда-то пропала, надеюсь, хотя бы найдет время появиться на моем дне рождения не к десерту, а к закускам. Закатывать большие вечеринки я не умею, у меня не так много друзей, как у брата. Да и незачем они мне, я вообще со скрипом схожусь с людьми.
Кристина не отвечает на мой длинный входящий, и я почти принимаюсь записывать для нее гневное аудиосообщение, когда слышу за дверью шаги и голоса.
– Тут тебе не Лондон, – цыкает раздраженный голос.
Это Егор.
Подняв глаза, смотрю на дверь.
– Тут, если не наебешь, не проживешь… – продолжает он грубо.
– Математические законы одинаково работают везде: и в Лондоне, и в Москве, – отвечает ему другой голос, от звуков которого мурашки бегут по моей спине. – Их не дураки придумали. Они доказаны и проверены.
Голос Градского тоже грубый. Грубый и раздраженный.
– Ты консультант? – бросает ему Рязанцев. – Вот и консультируй, а решение мы примем сами.
– Флаг в руки…
Затаившись, смотрю на дверь, которая через секунду открывается.
Они входят в кабинет друг за другом, и выражения на их лицах далеко не безмятежные. Раздраженные, как и их голоса.
Они оба в деловых костюмах, но свой пиджак Градский небрежно забросил на плечо.
Глядя на него из кресла, не двигаюсь. Те тридцать секунд, в течение которых мое присутствие остается незамеченным, не двигаюсь. До тех пор, пока Беня не издает жалобный скулеж, ковыряя лапой ковролиновую обивку на полу под столом.
– Прекрати! – шикаю на него и, отбросив со лба прядь волос, смотрю на стоящих в дверях мужчин. – Привет… – бормочу им.
– Привет, – Егор кладет руки в карманы брюк и смотрит на меня с интересом. – Рад видеть.
Теперь, когда я знаю, что у него на меня «виды», его слова звучат двусмысленно. Он всегда казался мне немного агрессивным. С учетом его габаритов это внимание ко мне задевает внутри какую-то тревожную струну, которая не дает рядом с ним расслабиться.
Перевожу глаза на Градского.
Он прищуривается, не сводя с меня пристального взгляда.
Мне хочется заявить, что я его не преследую, но при Егоре делать этого ни в коем случае не буду, поэтому прикусываю язык.
Влад даже не делает попытки со мной поздороваться, просто молча закрывает за собой дверь и засовывает руку в карман идеально сидящих серых брюк.
– Ты сегодня за главную? – интересуется Егор.
– Нет, мы здесь проездом. Мы едем в клинику…
Беня копошится под столом, как крот.
– Вас подбросить? – склоняет голову набок Егор. – У меня обед простаивает.
Не думаю, что он привязан к обеду, и я не знала, что у них с Андреем какие-то общие дела.
Пройдя мимо Егора, Градский останавливается у выходящего на улицу окна и полностью выпадает из разговора, повернувшись к нам спиной.
Мне требуются усилия, чтобы не сверлить глазами его затылок. Даже если он превратится в мебель, я не забуду о том, что он здесь.
Сегодня на нас двоих явно побольше одежды, чем в последнюю встречу, но даже на расстоянии долбаных трех метров я все равно ощущаю в своем теле жар, мурашки и покалывание в кончиках пальцев.
С тех пор, как он вернулся, его так много, что у меня все шестеренки сбоят.
– У него сегодня не очень с пищеварением… – пытаюсь придумать достойную причину отшить предложение Егора.
– Обезвоживание? – предполагает он.
– Он заблюет тебе салон, – подает голос Влад, не поворачивая головы. – А блюет он по-королевски.
– Тогда я пас, – посмеивается Рязанцев.
– Может, сам хочешь нас отвезти? – выдаю с претензией Градскому.
Повернув голову, Влад смотрит на меня через плечо, и его глаза на секунду сталкиваются с моими. Мне этого достаточно, чтобы на секунду забыть, где нахожусь. Чтобы по клеткам промчался маленький пожар воспоминаний двухдневной давности.
– Нет, – тушит он этот пожар словом из трех букв.
Проглатываю царапающую горло обиду и прячу глаза от Рязанцева. Он, в отличие от Градского, пялится не отрываясь.
– Я так и думала. Джентльмены – исчезающий вид, – стараюсь звучать непринужденно.
Воздух в помещении звенит у меня в ушах и стрянет в легких.
Перевожу глаза с его затылка на дверь, потому что в кабинет входит Андрей.
– Моцарт, возьми такси. Катя, три кофе! И Олега ко мне, – на ходу разбрасывается он указаниями и направляется к своему ноутбуку.
– Я все-таки рискну, – обращается ко мне Егор. – Куда вас отвезти?
– Ты мне нужен, – говорит ему Андрей. – Останься, нужно кое-что обсудить.
Градский продолжает смотреть в пространство.
В этот момент ненавижу его сильнее, чем люблю. Он, видимо, тоже дает свое благословение Егору, ведь мне давно пора потрахаться, по его словам!
– Я позвоню, когда закончу, – говорю брату, выхватывая из сумки поводок.
Андрей рассеянно кивает в ответ и занимает свое место в кресле, которое я для него освобождаю.
Цепляю поводок к ошейнику и ухожу, не оглядываясь.
К глазам подкатывают слезы, но я глотаю их вместе со своей обидой на Влада. Он ведет себя неприветливо, отчужденно и слишком холодно. Слишком явно между нами проведена черта и горит знак «стоп», который Градский сам и вывесил.
На улице жарко.
Прячась под козырьком автобусной остановки бизнес-центра, пытаюсь вызвать такси, которое примет меня с собакой. Мне предлагают десятиминутное ожидание, и я соглашаюсь, усевшись на горячую от солнца остановочную скамейку, на которой, кроме меня, больше никого нет. Вытягиваю вперед ноги, ловя коленками радиоактивный ультрафиолет.
Беня хрипло и тяжело вздыхает, будто разделяя все мои тоскливые мысли.
– Сами справимся… – говорю ему, доставая из сумки маленькую бутылку воды.
Пою Беню с ладони, сквозь слезы радуясь тому, как нежно его шершавый язык щекочет мою кожу.
Подняв глаза вижу, как перед нами тормозит знакомый синий «БМВ», от вида которого сердце ухает в живот.
Через солнечные очки наблюдаю за тем, как спустя пару секунд стекло водительской двери опускается вниз.
Не делаю ни малейший попытки сдвинуться с места. Продолжаю сидеть, впившись глазами в лицо водителя и сжимая в ладони поводок, на конце которого болтается моя собака.
Влад молча смотрит на меня в ответ, и его умудренный спокойствием взгляд отстойно влияет на ритм моего сердца.
– Садись, – смотрит вперед, положив локоть на дверь.
