Текст книги "Будь моим (СИ)"
Автор книги: Мария Летова
Соавторы: Мария Летова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 13
Кажется, мне придется смириться с тем, что я не могу послать его к черту, даже когда очень хочется. Это не так страшно. Гораздо больше мне сейчас хочется послать к черту тот факт, что через месяц он уедет.
Я хочу забыть об этом хотя бы на минуту. Не думать об этом ночами, глядя в потолок.
Сейчас у меня получается. Я не думаю об этом, подходя к водительской двери низкого спортивного «БМВ» и глядя на Градского сверху вниз.
– Ты, кажется, не собирался нас везти, – буравлю глазами его мужественный профиль.
– Я невъебический альтруист, садись. – Смотрит в свой телефон, который держит свободной рукой.
Пальцы второй его руки расслабленно стучат по рулю, тело удобно расселось в кожаном кресле. Ткань белой рубашки обнимает тугой бицепс, натягиваясь на проступающих под ней мышцах и напоминая моему телу о том, сколько в его теле силы и энергии.
– Твое настроение не угадаешь, – говорю ему. – Почему ты передумал?
– Арина, – смотрит на меня. – Сядь в тачку.
Беня крутится у задней пассажирской двери, дергая поводок. Ему жарко, и ему плевать, в чью машину садиться. Он смотрит на меня выжидательно, потому что, в отличие от него – предателя, я не спешу садиться в эту машину.
У меня не так много вариантов, и возможность провести время с Градским тет-а-тет явно перевешивает все остальные.
Одним нажатием на экран телефона отменяю провалившееся где-то такси и, дернув за ручку, открываю для Бени заднюю дверь. Жду, пока с возней заберется в салон. Его пеленка осталась в машине Андрея, так что нам придется рискнуть.
Кусаю губы, пытаясь скрыть улыбку.
Это моя маленькая победа.
Градский здесь, несмотря на все свои долбаные принципы и полное отсутствие джентльменства.
Обхожу машину и сажусь на переднее пассажирское кресло.
– Блаженство… – комментирую удар охлажденного воздуха по своим коленям и плечам.
Бросив на меня говорящий взгляд, Влад плавно трогается с места.
– Куда нам? – спрашивает, деля свое внимание между дорогой и телефоном, в котором загружает навигатор.
Разглаживая ткань сарафана на бедрах, называю адрес.
Градский оборачивается через плечо, бормоча:
– Давай, Бенджамин, без фокусов…
– Просто поезжай быстрее, – советую я.
Он молча прибавляет скорости, плавно меняя ряды и обходя другие машины. Мимо проносится чей-то кортеж, которому Градский уступает дорогу.
Я занимаюсь тем, что бросаю на него короткие взгляды, впитывая каждое движение, мимику и запах салона. Один раз мобильник Влада звонит, но он отбивает вызов, продолжая держать телефон в своей загорелой ладони.
Сегодня он гладко выбрит. Ворот его рубашки расстегнут на две пуговицы, рукава закатаны, а пиджак висит на спинке водительского сиденья. От него пахнет новым резким древесным одеколоном. Этот запах заполнил все пространство машины и давит на мои легкие.
Он словно специально делает музыку громче. Будто намекает на то, что к разговорам не расположен. Я подхватываю игру в молчанку и проваливаюсь в свои социальные сети под популярные этим летом треки, которые режут мой слух.
Машина въезжает на парковку перед трехэтажным зданием небольшого офисного центра. Наша клиника на первом этаже, Влад паркуется прямо под вывеской с изображением счастливой морды кокер-спаниеля.
– Мы опоздали… – Отстегиваю ремень безопасности. – Надеюсь, примут…
– Примут, – отзывается Влад. – Если нет, отвезу в другую.
– Подождешь нас? – спрашиваю, затаив дыхание.
Откинув голову на сиденье, барабанит пальцами по рулю и, посмотрев на часы, произносит:
– Подожду.
– Спасибо… – смотрю на точеный профиль и выделяющуюся линию челюсти.
– У меня два свободных часа, – предупреждает, устало прикрывая глаза. – Иди.
В его голосе хриплые нотки, от которых под кожей собираются мурашки. У его голоса идеальный тембр. Низкий и богатый на оттенки. Я влюблена в его голос так же, как и в него самого.
Отвернувшись, открываю дверь и выскальзываю из машины.
Нас принимают, даже несмотря на пятнадцатиминутное опоздание. У Бени подозрение на аллергию, и мне предлагают оставить его на час для проведения тестов и забора анализов. Почесав грустную морду, возвращаюсь к машине, мечтая спрятаться в салоне от удушливого уличного воздуха.
Я застаю Влада в том же состоянии, что и десять минут назад.
Выгнув шею и откинув голову на сиденье, он не двигается и не открывает глаз хотя бы для того, чтобы удостовериться: это я, а не какой-то посторонний человек, забралась в его «БМВ».
– Твой альтруизм позволяет накормить меня обедом? – складываю на груди руки и смотрю перед собой. – Или на это тоже распространяется табу?
– Нужно подумать, – издевается он, продолжая держать глаза закрытыми.
– Бессонная ночь? – интересуюсь и боюсь услышать положительный ответ.
В сердце будто вставили иглу.
С учетом того, что я видела несколько недель назад, у него могут быть бессонные ночи семь дней в неделю.
Я не хочу думать о его телках. Постоянных или нет. Тем более о постоянных. Я бы такую возненавидела и сделала все, чтобы их разлучить.
– Хреновый день, – бормочет Влад.
– Хочешь, расскажи мне об этом…
– Арина, уймись, – приоткрывает глаза и смотрит на меня искоса. – У меня башка раскалывается.
– Я могу сходить в аптеку. – Киваю в сторону лобового стекла. – Я видела вывеску недалеко…
Моя рука тянется к дверной ручке, и Градский провожает это движением взглядом.
Выпрямившись в кресле, щелкает по кнопке на руле, от чего вокруг нас раздаются щелчки дверных замков. Посмотрев по сторонам, Влад делает глубокий вдох и велит:
– Пристегнись.
Глава 14
Мы выезжаем на кольцо, и я мгновенно перестаю ориентироваться. Перестаю понимать, где мы находимся. Влад и сам выглядит не особо уверенно. Подается вперед и почти ложится грудью на руль, всматриваясь в указатели вверху, над четырехполосным шоссе, но через десять минут я вижу очертания знакомых достопримечательностей. Мы приближаемся к Центру. Еще через пять минут Градский паркуется у хорошо знакомого мне ресторана, и я понимаю, что он не очень долго думал над тем, куда отправиться пообедать.
Он глушит машину и выбирается из нее, бросив на меня понукающий взгляд. Выхожу следом, оставив на приборной панели свои солнечные очки.
Быть с ним вот так, вдвоем, странно. Странно волнующе, особенно когда заходим в ресторан, будто мы пара. Мне дико хочется, чтобы это действительно было так. Дико хочется взять его за руку. Вместо этого я торможу за его спиной, пока он обменивается приветствиями с хостес – симпатичной брюнеткой на шпильках.
– Добрый день! – Девушка выходит из-за стойки. – Столик на двоих, или кого-то ждете?
– Нет, мы вдвоем, – отвечает ей Влад.
Он выглядит представительным и сексуальным в своей рубашке, это вижу не я одна. Замечаю, как глаза этой брюнетки вскользь пробегаются по его телу, пока Градский отворачивается, заглядывая в зал. Он достаточно высокий, чтобы мы обе смотрели на него снизу вверх, особенно я, потому что на мне кеды, а не восьмисантиметровые шпильки.
– Официант сейчас подойдет… – Подводит нас к столику у окна. – Приятного отдыха.
Влад выдвигает для меня стул и ждет, пока на него опущусь.
Касаюсь своими плечами его груди. Оттого, что он «дышит мне в затылок», на шее поднимаются волоски.
Повернув голову, заглядываю в его глаза и ловлю древесный след его парфюма носом.
Его губы приоткрыты, прямой взгляд делает по моему лицу маленький круг. Это жалкие секунды, но для меня время замирает и отмирает только тогда, когда усаживаюсь на стул, вынужденная отвернуться.
Градский садится напротив. Принимает позу, которая полностью противоречит моей: сползает по спинке вниз, вытягивает перед собой тяжелые длинные ноги и складывает на животе ладони. Свои ладони я кладу на колени, которые плотно сжимаю, чувствуя себя самой бездарной соблазнительницей на свете.
– Я видела статью в новостях, – решаю начать разговор. – Лев Градский – это же твой отец? Ему вручали награду в Кремле. Какой-то орден…
– Да, мой, – отвечает Влад.
Отсутствие энтузиазма в его голосе – явный признак того, что для него собственный отец не самая любимая тема для разговоров, но меня сжирает изнутри желание говорить с ним о нем же…
– А ты не хотел стать врачом? – интересуюсь. – По семейной традиции?
– А ты почему не стала дипломатом? – интересуется Градский в ответ.
– Я… потому что я музыкант…
– Ну, а я не хирург, – итожит он.
Мне мерещится какая-то тень в его глазах, будто я задела тему, болезненную для него, но его расслабленная поза и налет лени на лице сбивают с толку.
Рядом с нами появляется официант. Желает доброго дня и выкладывает на стол меню. До меня не сразу доходит, что мы знакомы, понимаю это, только когда он тихо обращается конкретно ко мне:
– Привет…
– Привет, – отвечаю парню-хористу, который приглашал меня на свидание два дня назад и имя которого я так и не вспомнила. – Работаешь здесь? – брякаю дурацкий вопрос.
– Типа того… – На его рубашке бейдж с именем Антон, и я очень надеюсь, что это его имя, а не псевдоним.
Он кривовато улыбается, ведя глазами вниз по моей шее к груди прямо вслед за длинной серебряной цепочкой, кулон которой спрятан под кокеткой платья. Скрипичный ключ. Подарок Градского.
– Сразу что-то закажете? Может, принести воды?
– Да, было бы чудесно, – улыбаюсь натянуто.
– Кофе лунго, – слышу голос Влада. – Сейчас, если можно.
Покосившись на него, Антон чуть щурит глаза, но, если у него и есть какие-то соображения по поводу моего спутника, он оставляет их при себе и уходит.
Влад бросает ему вслед ироничный взгляд.
– Мы вместе учимся в консерватории, – поясняю. – Он поет в хоре. У них сильный состав.
– Рад за него, – сухо говорит Влад.
– Издеваешься? – бормочу, оглядываясь по сторонам.
В это место на бизнес-ланчи собирается много «уважаемых людей», в том числе и папиных знакомых.
– Тупее профессии не встречал, – расшифровывает Градский.
– Ты хам, – говорю ему.
– Ты вроде это знала, – замечает. – И тебе нравится. По твоим словам.
– В этом что-то есть, – отбиваюсь я. – И отталкивающее тоже.
– Я не трачу свою жизнь на то, чтобы быть удобным для каждого.
– Намекаешь на то, что я трачу? – поднимаю на него глаза.
– Я бы не назвал тебя удобной, Арина. – Листает он страницы.
– И что это значит?
Он стучит пальцами по столу, поясняя:
– Я не собирался с тобой обедать.
– Но ты здесь.
– Но я здесь.
– Почему?
– Вот такой я джентльмен.
– Ты не джентльмен, – просвещаю.
– Спасибо. – Продолжает изучать меню.
Я возвращаю глаза в свое меню, чтобы не видеть, как льющееся из окна солнце играет на его темных гладких волосах и кончиках пушистых ресниц. Он и правда выглядит так, будто провел бессонную ночь. Где и с кем, я предпочитаю не знать.
Антон принимает у нас заказ. За те десять минут, что его не было, он выскочил из головы. Энергетическое поле Градского засосало меня с головой. Моя потребность гулять глазами по его телу почти бесконтрольная, ведь его тело заводит мое одним своим видом.
– Салат с ростбифом. И все. – Отодвигаю от себя меню.
– И все? – выгибает брови Влад.
Он, в отличие от меня, заказал полный комплект еды.
Его не смущает то, что у нашего диалога есть свидетель и он внимательно слушает.
Меня подтачивает желание пять минут побыть такой же наплевавшей на всех.
– Я на диете, – говорю ему, игнорируя Антона.
Я не могу признаться в том, что мне кусок в горло не лезет.
Взгляд Градского бесцеремонно ощупывает мое тело, заставляя его загореться.
– Ты серьезно? – снова выгибает он брови.
Все же кошусь на нашего официанта. Он будто тоже ждет моего ответа.
– Серьезно…
– Добавьте в ее заказ бургер с говядиной и карамельным луком, – обращается к нему Влад. – Тебе диета не нужна, – говорит мне. – Скорее уж наоборот.
На моих щеках вспыхивает краска.
Жду, пока останемся одни, и только после этого спрашиваю:
– Хочешь сказать, я худая?
– Ваш бульдог весит больше, чем ты.
– Тебе не нравится? – спрашиваю его без всякого кокетства.
– Нравится, мы это уже выяснили, – отвечает он.
Мое сердце ударяется о ребра с такой силой, что становится жарко.
Градский наблюдает за сменой эмоций на моем лице с расслабленной заинтересованностью. Я чувствую себя открытой книгой. Вся как на ладони перед ним.
– Как твоя голова? – спрашиваю с вызовом.
– Дерьмово.
– Хочешь помолчать?
Он забрасывает за голову руки и сцепляет их в замок на шее.
– Не хочу. У тебя красивый голос. Ты могла бы стать хористкой.
Мне хочется то ли зардеться, то ли скрипнуть зубами.
– Я кошмарно пою, – делюсь с ним своей «тайной».
– Кто бы мог подумать, – улыбается Влад.
Вокруг его глаз собираются лучики морщинок, но это не делает его старше. Он выглядит молодым, ярким и самоуверенным. Это губительная смесь, особенно для меня.
Отворачиваюсь к большому панорамному окну, чувствуя, как тепло растекается по телу легким покалыванием. Потому что в компании этого мужчины мне чертовски хорошо, даже несмотря на то, что он большую часть времени ведет себя как задница.
Отпив из стакана воды, откашливаюсь и интересуюсь:
– У тебя есть любимое число?
– Мое любимое число? – спрашивает с усмешкой.
– Да.
– Пф-ф-ф… – выпускает из себя воздух. – Шестьдесят девять, – бросает.
– Почему шестьдесят девять? – спрашиваю на автомате.
– Догадайся, – предлагает он.
На моем лице очередная карусель эмоций.
Я издаю смешок и накрываю ладонью щеку, потому что у меня только одна догадка, и она ужасно пошлая. В ответ на эту пошлость решаю поделиться своей философией:
– А я люблю цифру восемь. Если ее перевернуть, будет знак бесконечности. Хочу сделать такое тату.
– Бесконечность – это очень долго, – замечает Влад.
– Смотря для чего.
– Для чего угодно. Все рано или поздно надоедает.
– Любовь не надоедает, – стою на своем.
– Все проходит, особенно любовь, – философствует он.
– Я надеюсь, что нет.
– Я в этом не сомневаюсь.
Игнорирую эту насмешку.
– Я бы не смогла играть, если бы не верила в это. А он, – намекаю на Антона, – не смог бы петь.
– Поверь, его интерес к любви отношения не имеет, – просвещает Влад. – Он просто хочет выебать твой «внутренний мир».
Я выпрямляюсь так, что задеваю под столом его ноги своими.
– Градский, заткнись… – прошу его звонко.
В ответ он смеется, разминая шею и сверкая белыми ровными зубами, а наши ноги продолжают контактировать. Он не может этого не замечать, он просто позволяет этому продолжаться, делая вид, что ему все равно.
Глотаю воду из стакана. Грохнув его о стол, объясняю:
– Ты просто никогда не был влюблен и не знаешь, что это такое, когда весь твой внутренний мир взрывается от одного взгляда, улыбки или прикосновения. Или умирает, когда ничего этого нет! – выпаливаю в сердцах.
Выслушав мою тираду, Влад трет ладонью подбородок. В его глазах серебряный блеск, но нет насмешки.
– Это то, что ты чувствуешь, когда я рядом? – спрашивает с интересом.
– Умножь на бесконечность, и будет примерно это, – проговариваю я.
Он молчит, терзая мое лицо своими серыми глазами.
Мне и правда жарко, несмотря на работающие на полную мощность кондиционеры.
Схватив со стола салфетку, обмахиваюсь ею, получая ровный вопрос:
– Что ты хочешь от меня, Арина?
Я не думаю. Просто открываю рот и говорю:
– Будь моим первым.
Глава 15
Пять секунд слушаю, как стучат приборы вокруг нас. В течение этих секунд Градский смотрит на меня из своей расслабленной позы неподвижными глазами.
Самое сумасшедшее во всем этом то, что с ним мне не стыдно разбрасываться подобными заявлениями. Его мало что может смутить, от этого и я становлюсь безрассудной. Я наслаждаюсь его чертовой неспособностью смущаться. И наслаждаюсь возможностью сказать ему то, что сидело во мне годами.
– И каким ты его себе представляешь? Свой первый раз со мной? – спрашивает наконец-то.
У меня сосет под ложечкой.
Кажется, он тоже это понимает, потому что ерзает по стулу, а его голос стал на полтона глубже, как и внимательный взгляд, царапающий голую кожу моих плеч.
Озираюсь по сторонам и, взметнув над столом руку, забираю себе его кофейную чашку, наплевав на блюдце. Делаю большой глоток и возвращаю ее на место полупустой. Влад провожает мою суету глазами, оставляя комментарии при себе. Трогает пальцем край чашки, точно то место, где секунду назад были мои губы, и подносит его к своим губам.
В его вопросе подвох, в этом я даже не сомневаюсь, но я представляла наш первый раз слишком часто, чтобы долго думать над ответом.
– Мы будем голыми, – говорю ему.
– У тебя прокачанная матчасть. – Допивает он остатки кофе.
– Я не умею говорить пошлости.
– Скажи возвышенностями, – предлагает. – Нежно? Медленно?
Сглотнув, прячу глаза и втягиваю в рот нижнюю губу. В моих мечтах все так и было. Я должна сказать это вслух?! Наверное, должна. Я уже многое ему сказала, о чем раньше предпочитала лишь молчать.
– Я бы хотела, чтобы ты был нежным.
– Арина, помнишь, что я сказал тебе два дня назад? Я не занимаюсь нежным сексом с девственницами. Секс – довольно механическое занятие, про первый раз многие девушки вообще предпочитают забыть. Я советую тебе вручить свою девственность какому-нибудь лоху вроде этого хориста, забыть об этом навсегда и двигаться дальше.
– Может, ты устроишь себе выходной от самого себя? – киваю на него подбородком.
Из его горла вырывается смешок. Губы расходятся в улыбке, глаза тоже смеются.
– На хрен мне выходной от самого себя? – Складывает на груди руки. – Вся прелесть жизни в том, чтобы быть самим собой.
– Но ты ведь сам этого хочешь! – вырывается из меня звонкая претензия. – Ты сбежал. Тогда, в баре!
– Ладно, окей. Ты выросла. Ты красивая. Ты сексуальная. У меня на тебя стоит. Блть, у всех в этом зале на тебя стоит. Но нет, Арина. Я не принц из твоей сказки. Я не хочу им быть. Пойми это.
– Я не хочу, чтобы ты был принцем. Я знаю, кто ты, меня устраивает, я уже сказала!
– Любишь меня таким?
– Да! – почти рычу я. – Хочу надеть тебе на голову тарелку.
– Добро пожаловать в мою реальность, – глухо говорит Влад.
Смесь злости и возбуждения раскачивает кровь в венах, толкая ее к моим щекам.
Умолкаю, глядя в стол, потому что за спиной Влада вижу Антона с тарелками в руках. Парень молча выставляет их на стол и зажигает стоящую в центре свечу.
Я вспоминаю о том, где мы находимся. Забывать обо всем в присутствии Градского для меня обычное дело.
– Спасибо, – бормочу, хватая свои приборы.
Сдернув со стола салфетку, Влад расстилает ее на бедре и принимается за еду с очень здоровым аппетитом. И далеко не как человек, страдающий головной болью. На его тарелке стейк размером с мою голову.
Гоняю по салатному листу ростбиф, наблюдая за тем, как работают челюсти на лице Градского.
На языке крутится всякая дрянь, которую хочется произнести вслух. Мне уже не кажется, что я неспособна на пошлости. Кажется, я способна, и ещё как.
– Ешь, – указывает на глянцевую булочку бургера. – Составь мне компанию. – Превращается в фальшивого джентльмена, которым, я знаю, отлично умеет быть.
Пью воду мелкими глотками и сверлю его лоб взглядом, пока он поглощает свой обед.
Он не реагирует, но вскидывает на меня глаза.
Молча смотрим друг на друга, объявляя взаимный бойкот. Но я чувствую, что тема себя еще не исчерпала.
Телефон Градского звонит.
Отложив приборы, достает его из кармана брюк и отвечает на идеальном английском.
Ловлю первые фразы с настороженностью, но быстро понимаю, что это звонок по работе. Влад выполняет свои обязанности: советует и рекомендует – ведь он финансовый консультант с приличным послужным списком.
Все же решаю поесть.
С трудом проглатываю салат и кошусь на бургер. Двигаю тарелку ближе к себе и со вздохом вгрызаюсь в ароматный хлеб, мясо и лук, пока размеренная английская речь успокаивает мои нервы и остужает возбуждение.
Глава 16
Мой день уже не станет прежним. Размеренным, сонным, обычным.
Пока ставлю подписи на каких-то бумажках, понимаю, что загнать себя назад, в клетку, не стоит даже пытаться. Кажется, у моей клетки окончательно слетели с петель двери. Это началось еще тогда, в баре, и это уже не остановить. Я не хочу возвращаться к исходным. Ни за что. Это еще хуже, чем дрейфовать в неопределенности!
Беня сонный из-за седативных, которые ему вкололи. Назначенное ему лечение выглядит очень внушительным и требующим дисциплины. Мы давно к этому привыкли, и мы давно научились относиться к его здоровью ответственно. Родители, я, даже мой брат.
Изнутри точит опасный червь, пока мне собирают лекарства и тут же выставляют счет, который оплачиваю, косясь на выходящее во двор окно. За ним капот машины Градского, припаркованной на том же самом месте, что и раньше, когда мы приехали сюда в первый раз.
Прежде чем выйти на крыльцо, я осматриваю себя в зеркало, поправляя растрепавшиеся от ветра волосы. Мои глаза горят. На мне нет ни косметики, ни духов. Сегодня я максимально «обычная», потому что планировала отвезти Беню в клинику вместе с братом, а не проводить полдня рядом с любовью всей своей жизни.
– Отвези нас домой, – прошу, усевшись в машину. – Пожалуйста.
– Где ты живешь? – получаю приглушенный вопрос.
– Все там же… – Смотрю в окно, забирая с панели свои очки и пряча их в сумку.
– Я слышал, у тебя теперь своя квартира… – Влад сдает назад так плавно, будто мы в лодке.
– Там заканчивается ремонт, к осени, может быть, перееду. Я особо не тороплюсь. Я не привыкла жить одна…
Не обращаю внимания на то, что два отведенных мне часа давно прошли.
Он тоже не делает из этого трагедию, по крайней мере, он не стремится поскорее от меня избавиться. Это открытие заставляет мое сердце биться чаще, хотя сегодня я и так измотана приступами тахикардии, но эта тренировка лучшее из всего, что случалось со мной за последнее время, не считая выступления перед двумя сотнями избалованных слушателей.
Мы молчим под тихое рычание мотора всю дорогу до дома.
– Как мне здесь все дорого… – сетует Градский, пробираясь по узкой мощеной улице, на которой я живу уже почти двадцать лет.
Здесь узко и повсюду знаки, запрещающие парковку.
– Может, не стоит и переезжать? – вскользь делюсь с ним своими глупыми сомнениями. – Останови здесь, – машу рукой на кованые ворота, потому что не жду ответа на свой вопрос. – На нашем парковочном месте машина родителей.
– Я думал, у вас их два. – Влад тормозит у обочины.
Повернув голову, бросаю на него быстрый взгляд.
Он невозмутимый и красивый. Ему чертовски идет ненавязчивый золотистый загар. Мне хочется до него дотронуться. До теплой кожи и сильного тела. Я чувствую, как внутри натягивается пружина. Это происходит каждый раз, когда близится момент расставания и я не знаю, когда судьба вновь подкинет мне возможность случайно с ним пересечься. Сам Градский встреч со мной искать не будет. Никогда не искал.
Его жилистая ладонь лежит на бедре. Отвожу от нее глаза, говоря:
– Мы продали одно место, Андрей давно переехал, а я все равно никогда не сяду за руль.
– Правильное решение. Я бы за тебя переживал.
– Потому что благодаря тебе у меня теперь психологическая травма? – пытаюсь шутить.
Он знает, о чем я, но играть в эту игру не собирается.
– Просто вождение – это не твое, – замечает ровно.
Не спешу выходить, застыв, будто в ожидании чего-то. Пытаюсь поймать и растянуть момент. Мы наедине. Мы близко. Эта близость такая настоящая, что ее можно потрогать.
Смотрим друг на друга. Он охватывает яркими глазами все мое тело и отворачивается, ткнув пальцем в какую-то кнопку, отчего дверные замки одновременно щелкают. Вздрагиваю, не отводя глаз от его профиля.
Мне пора.
– Спасибо за то, что угостил обедом.
– Пожалуйста.
– Ты меня не поцелуешь? На прощание.
Градский качает головой из стороны в сторону и усмехается, посмотрев на меня.
– Ты сегодня совсем без тормозов, да, Моцарт?
– Так что? – игнорирую его вопрос.
Впервые за все проведенное с ним время он становится серьезным. Таким, каким я видела его не так часто. А его слова режут меня без ножа:
– Арина, я скоро уеду, – напоминает Влад.
– Я это знаю. Один поцелуй. У меня скоро день рождения, – прошу тихо.
Влад глубоко вздыхает, не отрывая взгляда от моего лица.
Он не говорит нет. И не говорит да. Что это? Сомнения?!
Решаюсь на еще одно безрассудство. Сегодня у меня такой день, когда в моменте я не думаю, просто следую велению сердца: отстегиваю ремень безопасности и, подавшись вперед, упираюсь руками в подголовник водительского кресла. Перекидываю ноги через коробку передач и седлаю бедра Градского.
Поясница больно упирается в руль.
Это не удобно. Совсем не изящно!
– Твою мать… – рычит Влад, сжимая мои бедра через платье.
С чертыханиями выпрямляется и шире разводит колени, дернув меня вверх так, что нам обоим вдруг становится комфортно. Так, как это рисовалось в моей голове до того, как попробовала это на практике.
Идеально. Тесно. Близко. Ближе некуда…
Мое лицо зависает в миллиметрах от его лица. Его дыхание щекочет мои губы. Моя грудная клетка прижимается к его, и, скорее всего, он опять в курсе, как на разрыв бьется мое сердце в этот момент.
Я не думаю, что нас могут увидеть с улицы, потому что въезд в середине дня пустынен, а окна «БМВ» хорошо тонированы. Но, даже если увидят, мне все равно! Эйфория от этой близости бьет по мозгам, отключая их напрочь.
Его губы как магнит, и они плотно сжаты.
Плевать.
Закрываю глаз и прижимаюсь к ним в просящем поцелуе. Он не отвечает, и это обижает, но только на секунду, потому что его тело откликается. Я чувствую между своих разведенных ног его твердость. Чувствую шевеление под тканью его брюк, прямо там, где их ширинка упираются в мою промежность.
Низ моего живота заходится спазмом.
– Один раз… – шепчу в его упрямые губы.
Прижимаюсь к его рту опять и прикрываю глаза. Чувствую, как его тело дергается навстречу моему. Ладони больно сжимают ягодицы, сминая ткань сарафана вверх. Резко подняв руку, он наматывает на ладонь мои волосы и дергает так, что мне приходится откинуть назад голову и выгнуть шею.
От неожиданности ахаю, а губы Градского накрывают бешено пульсирующую вену над моей ключицей. Раньше, чем успеваю издать еще хоть один звук, он кусает кожу так, что перед глазами темнеет.
Почти больно. Грубо. Варварски.
От легкого шока теряю голос.
Его язык касается места укуса и ведет широкую влажную дорожку вверх по шее до самого подбородка.
Сжимаю коленями его талию. Это рефлекс, как и мой стон.
– Этого ты хочешь? – Его рука бесцеремонно ныряет мне между ног, приводя мысли и чувства в полный бардак.
Он не нежный. В точности так, как и говорил.
– А? – требует, надавливая на мое влажное белье.
Я не знаю! Мое дыхание надсадное, мое белье мокрое, а соски ноют, превратившись в чувствительные пики. И он все это видит… чувствует.
– Блять! – Отдергивает руку. – Мокрая вся!
Смотрю на него расширенными глазами, глотая ртом воздух. Его глаза опасно вспыхивают. Это пугает, потому что я никогда в жизни не сталкивалась с таким напором и обращением. Он тоже это понимает. Вот что значит этот блеск! Толкнув к себе мою голову, соединяет наши губы и дает мне то, что я просила. Поцелуй. Жестко впивается в мой рот, раздвигая зубы языком. Толкается им глубже, ловя рвущийся навстречу мой глухой полустон.
Это урок?! Наказание?!
Я подчиняюсь. Делаю губы послушными. Заставляю тело стать таким же податливым в этой проклятой хватке. Заставляю себя чувствовать его тело, даже несмотря на то, что он пытается помешать мне это сделать. Его губы сминают мои, от этого я только упрямее подчиняюсь. Несмело касаюсь его языка своим, и тело Градского реагирует вибрацией.
Он тоже стонет. Давление на моих волосах слабеет, и его ладонь накрывает мою щеку. Поцелуй не становится нежнее. Он становится мучительно медленным, вовлекая меня в ураган, от которого я боюсь потерять сознание.
Наше шумное дыхание перебивает даже храп Бени, когда Влад отдергивает голову. Его глаза почернели, в моих висках стучит кровь, на шее испарина, а сердце бьется о его грудь.
– Слезай… – сипло велит Градский.
Выпускает мои волосы, глядя на меня в упор.
Дрожу с головы до ног, выполняя его приказ. Падаю на пассажирское сиденье, чувствуя себя так, будто по моим эмоциям проехался грузовик.
Выхожу из машины и забираю своего пса.
Меня колотит изнутри и снаружи. Мне все тяжелее сдерживать подступающие к глазам слезы, я даже не понимаю их природу.
Почти у самого подъезда до моих ушей долетает агрессивный визг шин отъезжающей машины, но даже тогда я не оборачиваюсь.
