Текст книги "Его дерзкий трофей (СИ)"

Автор книги: Мария Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 22. Егор

Двумя днями ранее…

Лежу на полу, согнув ноги в коленях, и широко растягивая руками зелёную спортивную ленту. Чувствую, как напрягаются грудные мышцы. Чувствую отдачу в плече, но она совершенно незначительная. Эти упражнения из терапевтической группы настолько скучные и отупляющие, что я боюсь уснуть. Наш терапевт Марат наблюдает за мной сверху и говорит:

– Сделай ещё десять раз.

Не знаю, нафиг всё это нужно?

Я могу делать жим девяносто килограмм, а он заставляет меня делать растяжку груди с резинкой.

– Марат, я могу бросать… – заверяю его, разводя руки. – Просто иногда не получается…

– У тебя своя работа, у меня своя… – ворчит он.

– Да, – отвечаю, закрывая глаза. – Понял.

Делаю ещё несколько повторений, смиряясь.

– Ладно… – снисходит он. – Встань в позицию…

Переворачиваюсь на бок и встаю. Беру в руки мяч, выставив вперёд правую ногу. Поднимаю его вверх и замираю. Марат кладёт руку мне на плечо, пока я медленно имитирую бросок…

Глядя перед собой, замечаю, что он примерно одного роста с Дианой. Если она босиком. А если каблуки наденет, её зелёные распахнутые глазища будут на уровне моих губ. Идеально.

Диана.

Мой сладкий маленький геморрой, с которым я не знаю, что делать.

У меня были кое-какие планы, до того, как она прикатила из своей Рязани.

Я собирался на отдых. Бали. Сёрфы. Беспечный секс. С ней на Бали у меня вышел бы ох*ренный секс. С утра и до вечера тр*хал бы её щуплое тельце в нашем бунгало. С утра и до вечера…

Капец.

Вопросов больше, чем ответов. Чё мы, встречаться будем? Она живёт у Паши над гаражом. Забрать её к себе? И чё дальше? Забрать её с собой в Казань? Мы с ней знакомы пять минут. Я сам не знаю, как у меня там всё сложится, а тут ещё Цыплёнок на шее.

ЧТО. МНЕ. С. НЕЙ. ДЕЛАТЬ?

Может, позвонить ей?

Честно говоря, я думал, она сама мне позвонит, как только я отойду метров на пять.

Это в её стиле.

– Попробуй резче… – просит Марат.

Повторяю резче и в прыжке.

Нахалка.

Расчухала конфетку, теперь кончает, как и когда ей хочется. Используя меня, между прочим.

Закрываю глаза, улыбаясь.

Когда я смогу её увидеть? Не раньше среды. А в среду что? Один геморр. Как мне её забрать с собой? Если КАтёнок узнает, что я её трах*ю, говна не оберёшься. Я не хочу с ней цапаться, но по другому не выйдет.

Хочу ещё. Хочу её. Влезла в мою голову.

Я пока не хочу её никому отдавать…

Она такая розовая внизу. Горячая и тугая, это просто пи*ц. Я не мог её не трахн*ть. Это было бы противоестественно. Сама виновата. Она такая чувственная. Такая естественная. Такая молоденькая…

Бл*…

Я твердею и завожусь.

Марат не оценит. Просто он никогда не видел, как кончает мой Цыплёнок верхом на мне…и подомной.

Я сказал «мой»?

Ну, теперь, походу, мой. Я дебил, лишил её девственности. Вставил, даже, блин, не подготовив её как следует. Без резинки! Это вообще верх тупости. Я в неё чуть не кончил. И мы ещё даже на три процента программу не освоили.

Ну, всё, писец…

У меня стоит.

– Я тебе не мешаю?.. – спокойно интересуется наш штатный физиотерапевт.

– Не… – отвечаю ему, продолжая невозмутимо делать замах.

Он так привык с мужиками работать, что для него такой инцидент из разряда бытовушки.

Дверь в зал зло распахивается. Флегматично бросаю на неё взгляд. Марат тоже. Он и сам, видать, приснул от своей работенки.

– Доброго утречка… – приветствую брата, возвращаясь к своим убаюкивающим "упражнениям".

На нём костюмчик и кислые щи.

– Привет, Марат, – кивает он врачу и чеканит сквозь зубы. – Зайди, когда закончишь.

А это уже мне.

Ясно.

Я примерно так и рассчитывал на понедельник. У меня ещё мысль в голове недооформилась, а Паша уже всё знает.

Мы заканчиваем через десять минут.

Решаю не идти в душ. Забираю свою сумку из раздевалки, даже не переодеваясь, и иду к Паше в кабинет.

В СК пусто. Время девять утра. Сегодня у меня силовая тренировка, я впервые нанял тренера. Не хочу терять форму перед Казанью. Хочу стать их капитаном, это одно из условий, которое я озвучу.

– Че ты творишь? – первое что слышу, войдя в дверь.

Прикрываю её за собой и оборачиваюсь, бросив сумку на пол. Иду к бару и беру оттуда бутылочку воды.

– А че я творю? – спрашиваю своего старшенького, который сидит в здоровом пижонском кожаном кресле.

– У тебя кризис что ли? – лает Паша, сжав руку в кулак на столе. – Среднего возраста?

– Средний возраст – это твоя тема, – намекаю я, делая большой глоток из бутылки.

– Че ты думаешь, тебе в Казани дадут атакующего? – продолжает наседать он и повышает голос, откидываясь на спинку кресла. – Бл*ть, ты серьёзно?! Казань?!

Я сам не знаю, что творю. Это не только Казани касается. А что касается её – я тоже боюсь сделать ошибку, но назад не поверну.

– Ну, да, – говорю беспечно, подходя к окну. – Столица республики…

– Не занимайся хе*нёй, – советует Паша. – Я тебе ещё два сезона здесь обеспечу.

– А чё? – ухмыляюсь, разворачиваясь и складывая на груди руки. – Боишься, что я вам полную корзину наложу?

– Х*ров ты нам наложишь, – усмехается он в ответ, расслабляясь. – У них лёгкий форвард третий по результативности в стране, не дадут они тебе атаковать. Ты ещё небось и капитана просить собрался?

Чувствую, как напрягается челюсть. Почему бы мне не просить?! Я их форварду глаз на жопу натяну. Я его уже вдоль и поперёк изучил. Я БЫСТРЕЕ. Я быстрее всех в этой лиге, даже в двадцать, бл*ть, девять лет!

– Ага, вот думаю, чё ещё у них попросить… – продолжаю паясничать, хоть я пи*ц как зол на него.

Психи – это не моё кредо. Но меня бесит, как повернулся этот разговор.

– В августе будем набирать новый состав…

– Почему нельзя меня просто поддержать? – перебиваю его разглагольствования и смотрю ему в глаза. – Это такая фишка в нашей семейке?! На каждом, бл*ть, шагу палки в колёса ставить?!

– Это я тебе палки ставил?! – вдруг орёт он, вставая. – Ты щас серьёзно?!

– Не ставил, пока всё тебя устраивало, – цежу я.

– Я о тебе забочусь, дебил! – цедит он в ответ.

– Я сам о себе позабочусь. – Отрезаю, подхватывая с пола сумку. – Я вообще сам по себе с пятнадцати лет.

– И чё мне тебя пожалеть? Я тоже сам по себе с пятнадцати, – издевается он. – Видишь, не жалуюсь.

– Пошёл ты, – советую ему, забрасывая сумку на плечо.

Он уже не сам по себе. У него есть КАтёнок. У него есть семья.

Почему у меня нет семьи?

Я эгоист. Я не умею ни о ком заботиться. Я не потяну Цыплёнка. Или потяну? А она меня потянет?

– Егор, не тупи… – очень тихо просит Паша.

– А ты отвали от меня, – прошу его в ответ.

Ухожу, не оглядываясь, чувствуя тупую пустоту в душе.

Дома принимаю душ и переодеваюсь в джинсы и футболку.

Ровно в восемь сижу за столиком ресторана на Тверской. Света как всегда опаздывает. Она всегда опаздывает минимум на двадцать минут. Я никогда на неё не наезжал из-за этого, потому что я вообще никогда не наезжаю на женщин. Может поэтому она решила, что ей всё можно?

Сегодня она опоздывает на сорок минут.

Почему бы ей не отхватить за это пи*ды?

Чё-то мне надоело быть пай-мальчиком.



Глава 23. Егор

Перекатывая во рту итальянскую минеральную воду, наблюдаю за тем, как Рыжая плывёт по залу ресторана, одетая в потрясающее платье с разрезом до середины бедра. Её стройная загорелая нога то появляется, то исчезает в складках голубой ткани, а мой указательный палец долбит по треснувшему дисплею телефона.

Поднимаю глаза выше, и она ловит мой взгляд своим. Её глаза плавают по моему лицу, по моим плечам, возвращаются к моим глазам, после чего она задирает подбородок к потолку.

Сейчас мне кажется, что нет на свете второго человека, который видел бы края также х*рово, как она. Это опасная привычка, которая может сослужить ей очень плохую службу. Но, если есть лоб, значит будут шишки.

Откидываюсь на спинку стула, расстёгивая свои Эпл Вотч, и бросаю их на стол, как только она устраивается напротив. Часы скользят по скатерти, и она успевает поймать их прежде, чем они падают ей на колени. Хорошая реакция, в ходе которой она на секунду теряет выверенность своих движений.

– Знаешь, сколько длится баскетбольный матч? – спрашиваю параллельно, подхватывая со стола телефон.

Она бросает на меня острый взгляд, поджимая губы, и отвечает, вздохнув:

– Добрый вечер.

Закидывает ногу на ногу, вертя часы в руке.

– Сорок восемь минут, – продолжаю, упершись ладонью в колено и глядя ей в глаза. – В среднем, девяносто шесть минут в неделю. Шесть с половиной часов в месяц и около пятидесяти часов за сезон.

– Надо же… – ровно отвечает Света, перебрасывая медную копну волос на одно плечо.

– Мы с тобой ужинали стабильно раз в неделю, – поднимаюсь со стула и гляжу на неё сверху вниз. – За три месяца это двенадцать раз, и ты каждый раз опаздывала на двадцать минут, плюс сегодняшние сорок, итого, я ждал тебя в общей сложности около пяти часов. Пять часов – это шесть с половиной баскетбольных матчей.

– Ты умеешь считать, я поняла… – напряженно тянет Рыжая, подняв на меня глаза.

Подхожу к ней и наклоняюсь, положив руку на спинку её стула. Беру её ладонь в свою и смотрю в красивые голубые глаза. Потом на идеальные полные губы, на вырез платья.

У Светы очень мягкие черты. Она вся очень женственная. Мне в ней нравится абсолютно всё, иначе я не стал бы завязывать отношения. Если бы она сейчас потёрлась о мои яйца, я бы возбудился мгновенно, но теперь, трах*я её, я бы думал о другой. Такова суровая правда моей жизни на данный час.

Диана, мой нежный маленький Цыплёнок, как же ты отхватишь, дай только до тебя добраться.

Сжимаю часы в узкой ладони Рыжей и советую, прижавшись губами к её уху:

– Надень и никогда не снимай. И, бл*ть, запомни – опоздания тебе них*ра не идут.

Целую на прощание её благоухающий висок и прошу, выпрямляясь:

– Не звони мне больше.

Ее грудь начинает вздыматься в глубоком мягком вырезе, губы приоткрываются, а глаза наполняются почти осязаемым напряжением.

Смотрю на неё ещё секунду, а потом ухожу.

На улице ещё не стемнело. Пахнет летом и пылью. Шагаю вниз по узкой улице к своей машине. Слышу за спиной цокот каблуков и вздыхаю.

– Егор… – хрипловато зовёт Рыжая за моей спиной.

Отзываюсь, подходя к своему Мерседесу:

– Да?

Достаю из кармана ключи и снимаю блокировку, не оглядываясь. Она хватает меня за руку и прижимается ко мне, обняв за талию.

– Извини… – бормочет Света мне в грудь. – Я разозлилась…я…больше так не буду… – для пущего эффекта она кладет ладонь на мою ширинку и мягко сжимает яйца, не забывая потирать член. Он начинает наливаться кровью, но это чисто физическая реакция.

Смотрю на склоненную рыжую макушку, не пытаясь что-либо предпринять. Случись это в пятницу, всё было бы по другому. Но, сегодня понедельник. Хаха. Очень смешно.

Мне не хочется обнимать её в ответ.

Все это не то.

Я вдруг вспоминаю прикосновения нежных тёплых губ к своей спине, к своему плечу. Вспоминаю остроконечное личико, робко-наглые выкрутасы и хитрые зелёные глаза. Хрупкую маляку, которая отжала мою куртку, влезла в мою кровать и заставила трах*уть себя без резинки и мозгов, как последнему долбо*бу!

Млин, я жертва со всех сторон!

Её я хочу повести на ужин. Хочу накормить её жареным поросёнком, а потом привести домой и уложить в свою постель. И трах*ть её медленно и вдумчиво, под эти её тихие стоны. На этот раз она кончит вместе со мной, а потом может отрубаться, нахалка.

Об остальном я подумаю позже.

– Я не свободен, – говорю вдруг, отстраняя Рыжую от себя, и открываю дверь машины.

– Ты… прикалываешься?! – изумленно орёт она, хватая меня за бицепс обеими руками.

– Нет, – отвечаю, оборачиваясь.

Её лицо до того обескуражено, что я кривлю губы в невесёлой улыбке.

Но, это только на секунду, потому что в следующий миг глаза её пылают бешенством.

– Ты несвободен?! На школьниц потянуло?! – шипит она, пихая меня в грудь.

Не двигаюсь с места, позабыв о манерах. Я даже не спрашиваю, откуда она знает. В этом городе, бл*ть, с каждым годом всё теснее!

– Может быть, – отвечаю спокойно.

– Ты вообще всех подряд под себя тащишь?! – орёт она, отскакивая. – Даже эту рязанскую шлюку малолетнюю?!

А вот здесь я злюсь.

– Не суди всех по себе, – холодно советую ей, и уже жалею о своей несдержанности.

Её лицо багровеет и кривится.

– Ты мудак, Благов! – шипит Света, хватаясь рукой за шею. – Я четыре года ждала, пока ты нагуляешься!..Я же люблю тебя, придурок!

Ни х*ра себе заявление!

У меня реально глаза, как у дебила!

– И что я должен делать с этой инфой?.. – спрашиваю её хрипло, проводя рукой по волосам.

Её глаза наполняются слезами.

– Давай начнём сначала… – шепчет Света, обнимая себя руками.

Бл*ть.

Глава 24. Диана

Всю дорогу до спортивного комплекса я предпочитаю смотреть в окно или на свои руки.

Катя бросает на меня взгляды с переднего пассажирского сидения, это ужасно действует на нервы. Что она хочет во мне увидеть? Что ещё ей от меня нужно?

Находится в этом машине для меня вообще слегка невыносимо. Если бы у меня был выбор, я бы пошла пешком. Присутствие за рулём Павла Благова угнетает, хоть он всю дорогу разговаривает по телефону.

Все-таки, у этого человека тяжёлая аура, не то, что у его младшего брата…

Я только надеюсь, что Катя не стала посвящать мою маму в причины, побудившие её вернуть меня отправителю.

Это была бы полная катастрофа.

Моя мама считает влюблённости несусветной блажью, по крайней мере до того момента, пока я не получу свой диплом бакалавра, а это случится через два года, потому что бакалавриат на моей специальности длится пять лет.

Откидываю голову на подголовник и прикрываю глаза.

Я будущий биоинженер.

Нам с ней пришлось очень постараться, чтобы впихнуть меня на бесплатное место, иначе пришлось бы пять лет есть сухари. Сейчас за меня платит бюджет, и в случае чего придётся вернуть ему деньги. В случае, если я, например, не закончу обучение…или…или переведусь куда-нибудь…

Куда? В Казань?!

В груди совершенно новая для меня тяжесть и пустота.

Все было совсем не так каких-то тридцать минут назад. Тридцать минут назад мне казалось, что возможно все, а потом мне как будто дали отрезвляющую пощёчину…

О чём я размечталась?..

Я не знаю о чем думала, когда вляпывалась в Егора Благова. У нас реально никакого будущего. Никогда в жизни у меня так не отключались мозги. Это как раз то, чего мама с детства учила меня остерегаться. Я понимаю, что ею движет собственный неудачный опыт, но у меня с принятием её философии никогда не было проблем.

До той роковой ночи, пока он не ворвался в мою жизнь. Голый и великолепный. Он и в одежде может натворить дел, а уж без неё…

Мне очень хочется плакать, но лучше оставить слезы до того момента, пока у этого душераздирающего зрелища не будет зрителей. Плакать для меня в новинку. Не уверена, что смогу сделать это изящно.

Думаю, по возвращении домой у меня проблем с мужчинами больше не будет. Думаю, как раз ближайшая пара лет мне понадобится для того, чтобы развидеть последнюю неделю своей жизни.

Глубоко вздыхаю и открываю глаза.

Смотрю на Глеба, он смотрит на меня, посасывая сушку. Катя тоже смотрит на меня, повернув голову. Сжимаю губы и отворачиваюсь к окну, за которым уже мелькает вечерняя Москва.

У нас те же самые места, что и в прошлый раз.

Если я считала, что на прошлой игре была оживленная обстановка, то ошибалась. Здесь сегодня просто аншлаг. Это ведь полуфинал кубка. Музыка льется со всех сторон, народу не протолкнуться. Площадка кишит игроками обеих команд и ещё кучей какого-то народа.

В этой толпе я его не вижу.

Слишком много людей.

Я вижу его лишь спустя пятнадцать минут, когда игроков начинают представлять по одному, выпуская на площадку. Их фотки мелькают на огромных мониторах.

Моё сердце пропускает удар, и я прижимаюсь губами к макушке Глеба, который сидит на моих коленях.

– Вон он, видишь?.. – шепчу я.

Сейчас трибуны погружены в темноту, поэтому он не может нас видеть. А мы можем наблюдать за ним в последний раз…

У него на колене эластичный бандаж. Икроножные мышцы перекатываются, когда он разминается, слушая своего тренера, который присел ему на ухо. Павел Благов тоже там, что-то хмуро вещает над его головой. Лицо Егора совершенно нечитаемо. Он делает приседания, перекатываясь с одной ноги на другую.

Катя усаживается рядом, держа в руке два молочных коктейля.

– Хочешь?.. – спрашивает она осторожно, протягивая мне один.

– Нет, – отвечаю, продолжая смотреть на площадку.

У меня в горле такой ком, который ещё не скоро рассосется.

– Опоздала! – звенит над головой знакомый женский голос, и я вся деревенею, поднимая глаза. – Привет…

Нос наполняет терпкий аромат дорогого парфюма, от которого мне хочется блевануть, горло сдавливает спазм. Рыжая Света в супер обтягивающих джинсах и коротком топе, возникает передо мной и я отшатываюсь.

Я не была к такому готова…к тому, что она здесь объявится!

– Я думала, ты не собиралась… – тянет Катя, поднимая лицо к своей подруге.

– Егор попросил… – пожимает она плечом, бросив ироничный взгляд на мои голые ноги, обутые в босоножки с розовыми лентами, и устраивается по другую сторону от Кати.

Чувствую, как раздуваются мои ноздри, когда мозг перерабатывает суть её последней фразы.

Меня-то он не просил…

Больше я не буду…навязываться…

Игнорирую их обеих полностью, вместе с молочными коктейлями и всем-всем-всем.

Чувствую, как начинает дрожать подбородок и снова целую макушку Глеба, бросая прощальный взгляд на площадку. Игра уже началась, игроки пока немного медленные. Все, кроме одного. Он уже успел создать один момент, выполнив какую-то чумовую комбинацию и сделав пас. Он очень быстрый.

Целую Глеба в висок и шепчу:

– Пока, дружок…

– Пока…дружок… – попугайничает он, не понимая, что мы с ним увидимся очень не скоро. Может на его свадьбе…потому что в его доме ноги моей точно уже не будет.

Передаю его матери, которая впихивает в руку своей подруги два молочных коктейля и ставит Глеба между ног со взволнованными словами:

– Ты куда?..

– Домой… – отвечаю, поднимая с пола свою сумку на длинном ремешке.

– Диана… – хватает она меня за руку. – Уже поздно…

– Успею на девятичасовой поезд… – говорю, убирая от себя её руку. – Вещи передай, пожалуйста, со своей мамой… – прошу её, вставая.

– Я завтра сама тебя отвезу… – заверяет она. – Не уходи…

– Пока… – бросаю и ухожу, не оглядываясь.

Пробираюсь вверх по ступенькам, глядя себе под ноги. Боюсь оступиться и свалиться со своих босоножек.

Войдя в тоннель, всё же оглядываюсь.

Номер двадцать восемь полностью погружён в игру.

Сегодня день хитрых пасов?

Он явно в ударе…наверное ужин в понедельник прошёл на ура.

Утираю одинокую слезинку, и отворачиваюсь, ища в сумке телефон, чтобы купить себе билет на поезд по дороге.

За моей спиной зал взрывается овациями.

Гол.

Сглатываю горечь, ускоряясь.

Выйдя на улицу, вижу мужика в шарфе Сатурна. Спрашиваю, где тут метро. Он косится на мою бейсболку, а потом на мои босоножки и улыбается.

– Я несовершеннолетняя, – говорю ему сухо.

– Фига се школьницы пошли… – лыбится он.

Морщусь и убредаю прочь.

Сама разберусь.

Блукаю около двадцати минут, используя тормозящий навигатор в телефоне. Но, в конце концов, нахожу заветную букву «М».

Уже в метро я закрываю глаза и тихонько плачу, пристроившись в уголке. Мне звонит Катя, но я не хочу с ней разговаривать. Чего ей ещё от меня нужно?

На вокзале толчея. Всё-таки, сезон отпусков. Люди с загарами и чемоданами снуют туда-сюда. Нахожу себе местечко в зале ожидания, и принимаюсь ждать, глядя в одну точку.

Я думаю о том, чем займусь…завтра…

Завтра я проснусь в своей кровати…

В своей жизни…

По щеке бежит слеза.

Утираю нос и лезу в сумку, потому что телефон опять звонит.

Шмыгаю, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки, потому что на дисплее высветилось имя из четырёх букв…

Снова смотрю в телефон, кусая губу и придерживая колотящееся сердце рукой.

Ему что надо, предателю?..

Моя рука начинает дрожать, дыхание сбивается. Снимаю трубку, после секундного столбняка.

– Алло?.. – говорю тонко и тут же откашливаюсь, опуская подбородок и прячась за козырьком бейсболки от своих соседей, которые подпёрли меня с двух сторон.

– Цыплёнок, ты куда делась? – спрашивает непостоянный баскетболист, будто ни в чём не бывало.

Это сбивает меня с толку, поэтому вместо всяких грубостей, я грубо предупреждаю:

– Не называй меня так! Иначе я тебя буду называть… – в поисках соизмеримого оскорбления, призадумываюсь на секунду и выпаливаю – Пирожком!..

– Млин, – тихо смеётся он в трубку, заставляя меня сглотнуть. – Только попробуй так меня назвать.

Закрываю глаза, горько улыбаясь.

– Что ты хочешь?.. – спрашиваю его хрипловато.

– Ты плачешь что ли? – изумляется Егор.

– Нет! – буркаю, давя слёзы.

Его голос – как самый большой раздражитель и успокоитель одновременно.

Это просто невыносимо!

– Где ты? – повторяет он свой вопрос.

– Эмм…на вокзале… – отвечаю, взяв себя в руки.

– На каком?

– Надо на каком, – лаконично отвечаю я.

– Чё ты там забыла? – интересуется он в ответ.

– Спроси у своей рыжей…подружки… – выдавливаю я.

Он замолкает на секунду, а потом очень мрачно тянет:

– Я спрашиваю у тебя.

Выдыхаю, колупая пальчиком застёжку своей сумки.

– Диана, Сладкая… – очень мягко зовёт он. – Что ты забыла на вокзале?



– Катя…эммм…хочет, чтобы я вернулась домой…

– Что, прямо сейчас? – хрипит он.

– Нет… – обеляю я свою сестру. – Я сама так решила…

– На каком ты вокзале?.. – требует он.

– Егор… – говорю тихо. – Я не игрушка…

– Кто тебе сказал, что ты игрушка? – с подозрением спрашивает он.

– Никто…я сама не тупая…я всё знаю…

– Что ты знаешь?

– Что ты был с ней в понедельник…

На том конце провода повисает непродолжительная пауза.

– Диана, – очень спокойно и очень выдержанно говорит Егор Благов. – Я не собираюсь оправдываться. Я тебе ничего не должен, как и ты мне. Последний раз спрашиваю, где ты?

Это заявление ранит меня в самое сердце.

Молчу, прикрывая глаза.

Вот именно.

Он мне ничего не должен…

Он мне чужой человек…

Я должна думать о себе…о своей учёбе…

Думать мозгами…

– Я на Казанском… – говорю отстранённо. – Уезжаю через тридцать минут.

О, просто браво! Думаешь мозгами, как и решила!

– Я не успею, – предупреждает он.

Жду…может он попросит меня не уезжать?..

Пожалуйста…

– Жаль… – шепчу, кладя трубку, так и не дождавшись этого.

