![](/files/books/160/oblozhka-knigi-proshloe-v-nastoyaschem-344666.jpg)
Текст книги "Прошлое в настоящем"
Автор книги: Мария Ильина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Шпагин амулет на шнурочке всегда под рубашкой носил, стеснялся, конечно, что заметят – засмеют, но снять и бросить – это всё равно что товарища предать. И прав был старшина, удача полегоньку улыбаться стала. Ясно, всё это чушь и лапша на уши. Но всё-таки, не будь судьбы, никогда бы ему, салаге сопливому, Водяного не выловить! А как всё случилось – любо-дорого вспомнить. Только участок вверили – Мишка за дело принялся, все подозрительные квартиры обошел, с ненадежным элементом пообщался, воспитательную типа работу провел, а они ржут в глаза, сволочи, и что делать, не ясно! В отделение прибежал, к старшему оперу Поспелову за советом; он мужик-то свойский, невредный, а тут, как назло, занят по уши оказался. Иди, говорит, материалы у меня на столе разбери, в порядок приведи! Мол, если с головой за дело возьмешься, много полезного для себя найдешь. Еще и схохмил: почти музей криминалистики, какие для вас, новичков, в больших городах открывают. И дверью хлопнул. Мишка поначалу обидеться хотел, но потом за работу взялся; захватило его! До самого вечера просидел и на дне ящика потрепанную, заляпанную чернилами фотографию откопал. Тут как раз Поспелов вернулся, на карточку глянул и говорит: «Это Водяной, бывший полицай, много наших угробил, гад! Как мы его искали – и сразу, как город освободили, и потом… Без толку. По слухам, видели его пару раз, но… Потом решили, что вообще из Крыма сбежал или порешил его кто по-тихому. Дело в архив сдали, а карточку оставили на всякий случай». Мишка фотографию к самому носу поднес, вгляделся. Харя будто знакомая. Особенно глаза – мутные, водянистые, и такое чувство, будто сам глядел в них, и недавно… Талантов выдающихся Бог парню не дал, кроме одного – памяти на лица. Любое лицо мог узнать, даже раз увидевши. Правда, от способности такой в жизни проку мало, не в художники же подаваться?..
Зажмурился тогда Мишка, напрягся, аж голова разболелась. Поспелов окликнул: «Ты чего, заболел?» «Точно, заболел, заболел… больная старуха, конечно!» И выпалил:
– Я видел его сегодня! На улице Горького, семь, на первом этаже квартира двухкомнатная, отдельная, всего одна бабка живет. Еще поинтересовался, почему никого не подселяют, а мне ответили, что психбольная она, по закону право имеет на жилье. Тогда пошел проверить, не опасна ли для окружающих; этим шизанутым мало ли что в голову взбредет, а мое дело – порядок охранять! Познакомился; старуха вроде по документам древняя, а ходит уверенно, в черном платье до полу, голова платком замотана, как у монашки, но глаза те самые, водянистые! – Пальцем по карточке постучал.
Поспелов сразу посерьезнел. «Если ничего не путаешь, быть тебе хорошим ментом!»
Как впоследствии оказалось, правильно догадался новичок. Под видом сумасшедшей бабки скрывался Водяной, а настоящую старуху порешил он еще в сорок четвертом, когда немцы уходили. Всё рассчитал: родственников у убогой никаких, да и людей всегда сторонилась, черные закрытые одежды носила, так как сильно верующая была. Подмена прошла как по маслу; и жил бы полицай себе припеваючи, если бы не новенький участковый.
У Мишки аж сердце подпрыгнуло от радости, когда Водяного действительно взяли. Сам начальник отделения милиции товарищ Златов к себе вызвал, похвалил за рвение и наблюдательность. Парень даже размечтался, что жизнь по-другому пойдет, только зря надеялся. На этом дело и кончилось. Завертелись тяжелые будни. И забыл бы Шпагин свои амбиции, если бы не новость о побеге и убийстве Водяного.
Он должен распутать это дело! Во что бы то ни стало должен! Чтобы всем доказать, что годен для серьезной работы. Да, мальчишество, да, попытка с негодными средствами, но он упрямый, если решил чего, ни за что не отступится.
Шпагин горько усмехнулся, смял папиросу, вынул из папки чистый лист и принялся заново торопливо и косноязычно излагать на бумаге обстоятельства дела. Писать не любил он еще со школы, ну не его это, хоть тресни! А начальник к каждому слову придирается, ошибки выискивает и носом тычет, как первоклашку. Он – солдат, страну защищать должен, а не бумагу марать!
«Ничего, всё еще получится! Смотаюсь минут через сорок опрашивать свидетелей по налету на магазин, а там…» Настроение заметно улучшилось, ведь на обратном пути можно «случайно» пройти через лиман и снова (в восьмой раз) осмотреть место преступления. Хоть где-нибудь, но убийца должен был оставить след! Почему? Да просто потому, что ему обязательно должно повезти. Ведь зло должно быть наказано.
Через два с половиной часа после долгого, нудного и бесплодного разговора с бабкой, жившей неподалеку от продмага на Вокзальной, Шпагин зашагал в сторону лимана. Солнце плавило потрескавшийся асфальт, знойный ветер бросал пыль в лицо, на душе было муторно. Не проходило раздражение на горе-свидетельницу, скорее желавшую посплетничать и привлечь к себе внимание, чем помочь следствию. «Черная машина вильнула хвостом и скрылась за углом». Хрень, да и только!
Мишка решил пройти к лиману через кладбище. Почему-то не оставляла уверенность, что преступник шел именно этим маршрутом. Скромные пыльные оградки, старушки в черных платках скорбно хлопочут у родных могил. Узнал одну худенькую, высохшую бабку; она сидела, уставившись на обелиск с красной звездой, неподвижная, как и в предыдущие дни. Прямо старая знакомая! Захотелось поздороваться или просто кивнуть. Шпагин остановился в нерешительности, его тень упала на фото веселого парня в фуражке с якорями. Несчастная мать обернулась, посмотрела мутным, недобрым взглядом.
– Зачем ты здесь? Всё ходишь, а мой в земле лежит! Живой, зря тревожишь мертвых, зря! Шляешься тут каждый день без дела, как та девка беловолосая, что повадилась сюда! У ней здесь тоже никого нет, без толку покойников тревожит! Не к добру!
Молодой человек поперхнулся заготовленным приветствием, кивнул виновато и побрел прочь. «Совсем свихнулась от горя, бедняга! Единственного сына война забрала… Кстати, что за околесицу несла про какую-то блондинку, что приходит на кладбище «просто так»? Ох, не нравится мне это «просто так»!»
Смутное предчувствие долгожданного успеха окрылило, вернуло веру в себя. Конечно! Искать нужно не улики на земле, а человека! Вот в чём соль!
Он оторвал взгляд от затоптанной каменистой тропинки и огляделся, выискивая легкую женскую фигурку. Как назло, никого! Действующее кладбище закончилось, впереди раскинулся поросший колючей травой пустырь; кое-где торчали разбитые каменюки заброшенных караимских надгробий, а впереди – чахлая рощица и мутные, желтые воды лимана.
Оперативник зашел в лесок; но тень от низких, редких деревьев не дает прохлады: кругом бугорки сплошь в колючих зарослях ежевики. Ветки кое-где помяты, поломаны, особенно внизу; видно, ребятишки прибегали полакомиться спелыми черными ягодами. Михаил сорвал несколько штук, попробовал, задумчиво посмотрел под ноги, выискивая какой-нибудь мусор. Чуть правее, у подножия узкой кривой джиды, белел скомканный блокнотный листок. Милиционер наклонился, поднял бумажку; на первый взгляд – вроде чистая, но он глянул на свет. Проступили отпечатки кособоких, встревоженных букв, собравшихся в следующий текст:
…ИМ!
ТЫ… ЭТО …СЧИТЫВАЛ НАЙТИ
НАМ ВСЁ ИЗВЕСТНО, …ТАК С ВОДЯНЫМ!
.., УВИ…Я В …ФЕ НА УГЛУ РЕВ…ИИ И СПИ…НОВА В СРЕ… В 17…
Михаил опешил. Записка явно связана с Водяным, и встреча назначена вполне конкретно, но… весь текст какой-то взбалмошно-детский или, скорее, женский, отдающий дешевым романом. Нет, не мог преступник накатать такую маляву, ни-ког-да! Мишка отчеканил про себя это слово – «никогда». Скорее всего, розыгрыш или детская игра, а что касается места убийства и клички «Водяной», так их мусолит вся Евпатория!
Сердце пронзило острое разочарование. Забавлялись юные пинкертоны, мать их! Даже время назначили!.. И кому это «им» адресована вся эта хрень?
Шпагин выругался, растоптал папиросу, сплюнул с досады, сунул бумажку в карман и свернул к лиману. Огромное мутно-желтое, разогретое солнцем болото. Прошел вперед по кромке метров сто и остановился. А что если убийца приплыл на лодке или пришел вброд (глубина вполне позволяет)? Он до слёз вглядывался в искрящуюся водную гладь, но ничего толком не мог придумать. Вместо ясных мыслей наваливалась сонная, знойная одурь; захотелось присесть – всё-таки с шести утра на ногах. Мишка поправил фуражку, встряхнулся и поплелся назад. Вдруг из рощицы выскользнула молодая женщина в белом платке с пустой хозяйственной сумкой в руке и резво побежала к кладбищу через пустырь. Дремоту как рукой сняло, ноги сами перешли на бег. Вот она, «беловолосая девка», что тревожит мертвяков без дела! Ох, молодец бабка, подсказала!
Участковый сократил расстояние шагов до пятидесяти. Красотка неслась вперед, ни разу не обернувшись, будто опаздывала. Он свернул вслед за ней на Хлебную улицу и, держась на расстоянии, проводил взглядом до калитки. Затем не спеша приблизился, взглянул на зеленый забор и аж присвистнул от удивления. Невозможно было ошибиться, здесь жил сам товарищ Златов!
Однажды в начале весны Михаил сопровождал Поспелова, который должен был занести начальнику документы. Казалось бы, плевое дело: отдал бумажки и пошел. Ан нет! Шпагин тогда битый час ждал друга на улице. Всё поблизости исходил вдоль и поперек. Даже в нетерпении разок заглянул через невысокий зеленый штакетник, будто так можно было поторопить Николая. Глупо, конечно! Зато дворик разглядел – аккуратненький, ровно забетонированный и чистый-пречистый, словно вылизанный.
Участковый удивленно огляделся по сторонам, затем перегнулся через заборчик. Ошибки быть не могло. Та же самая чистота, красота, куда там Мишкиной комнате. «Что же это выходит? Неужто блондинка, бегающая по кладбищу и пустырю, жена самого Златова? Быть такого не может!»
От напряжения вмиг разболелась голова – сказывалась давнишняя контузия. Участковый сжал пальцами виски, стараясь заставить голову работать. Никакого эффекта. Наверное, правильно, что его не хотели брать. Не нужны в милиции инвалиды!
Прижался к прохладной каменной стене соседнего строения, отдышался немного. Нужно обязательно убедиться, что не перепутал дом и что подозрительная баба – жена самого майора. А дальше уже разбираться, что к чему!
Закурил, чтобы унять нервную дрожь. В нерешительности потоптался у калитки, привстал на цыпочки, заглянул через забор. Блондинка уже успела надеть фартук и принялась подметать и без того чистый дворик.
Михаил собрался с мыслями и нажал кнопку звонка.
– Кто там? – спросил встревоженный женский голос.
– Я к Вадиму Дмитриевичу! – У него получилось как-то робко, будто спросил простой человек, а не облеченный властью сотрудник органов.
Послышались торопливые шаги, скрипнула щеколда. Теперь он видел ее вблизи. Бледная, взволнованная или даже напуганная, но по-настоящему красивая.
– Мужа нет дома, он на работе. Что-нибудь передать?
– Нет, ничего, спасибо! Попозже зайду!
Шпагин, как оглушенный, медленно зашагал вниз по улице, чувствуя на себе ее тревожный взгляд.
Жена Златова! Ну и ну! Хотя что тут такого?! Ну заходила в рощицу, болталась на кладбище, и что с того?! Может, у нее привычка такая – гулять по кладбищу в самую жару. Подобное предположение вызвало улыбку. «Любому поведению должна быть причина. А нелепому поведению – веская причина! Мотив, понимаешь?!» Вспомнились наставления Поспелова. Итак, поставим вопрос по-другому: что она делала в безлюдном месте в такое гиблое время, да еще несколько раз? Может, на свидание бегала? А что? Такая красотка всякому понравится, а муж на работе чуть не круглосуточно пропадает. Внутренне усмехнулся, представив начальника «с рогами». Версия, конечно, так себе, но имеет право быть. А если не это, то что? Сердце заколотилось от предчувствия удачи. Может, вот она, ниточка, дернув за которую можно вытянуть крупную рыбу? Только не переусердствовать. Есть над чем подумать! Ведь, если замешана жена, муж не может быть совсем ни при чём!
Сделалось не по себе: слишком уж мутная картина вырисовывалась. И потом, товарищ Златов вне подозрений! Настоящий герой, пятнадцать лет в органах, служил в Симферополе, во время оккупации примкнул к партизанам. Говорят, семья у него была, да всех немцы расстреляли. Михаил вздохнул. Поэтому и не вернулся майор в родной город, в Евпатории остался, на местной девушке женился. Жизнь начал заново.
Сержант вытер пот со лба, поправил фуражку; голова тупо ныла, не желая выдавать ни одной путной мысли. На углу около гастронома торговали газированной водой. Ужасно захотелось пить. Не мелочась, взял два стакана, первый выпил залпом, сделал глоток из второго и засмотрелся на веселые пузырьки, выпрыгивающие из прозрачной влаги. Хорошо вот так пить газировку и никуда не спешить! Прямо как в кафе! Усталые мозги едва шевелились. Где-то сегодня уже упоминалось кафе. Но где, где? Точно, в дурацкой записке! Она совсем вылетела из головы. Скорее всего, ерунда, розыгрыш, но… стоит проверить! Как же выяснить, кто писал записку? Задачка. Может, просто заглянуть в кафе в среду, в пять часов вечера? Шпагин звякнул стаканом о прилавок, благодарно улыбнулся толстой продавщице и быстро пошел вперед. В собственном расследовании наметился сдвиг.
Глава 14
Встреча в кафе
В среду, 6 августа Лиза проснулась с первыми лучами солнца. Вспомнилась дурацкая записка, оставленная в чемодане. Перед глазами снова встала разрытая могила на заброшенном кладбище, шевельнулся детский, суеверный страх. Молодая женщина зябко поежилась, тихонько села на край кровати, посмотрела на мирно дремавшего мужа. Лицо спокойное, такое родное и любимое… Нет, нет! Всё кончено! Он явится сегодня на встречу в кафе и всё объяснит! Там Вадим не сможет отвертеться. Так нельзя больше, нужно по-честному! А то стали как чужие, будто кошка черная пробежала. Вспомнились тягостные душные вечера. Она подает мужу ужин и сидит, натянуто улыбаясь, почти не притрагиваясь к еде, а он пристально, изучающее смотрит… Никто ничего не говорит, не объясняет, а ведь ссоры-то не было. Только тайна и подозрения.
Лизе вдруг захотелось разбудить супруга и спросить обо всём в лоб, но обаяние раннего солнечного утра будто гипнотизировало, не давая себя разрушить. За окном купались в лучах солнца мелкие пушистые персики. Уже можно потихоньку снимать, собирать посылку для Нины. Ничего, что еще не совсем дозрели, зато в дороге не испортятся.
Девушка пружинисто соскочила с постели, побежала готовить завтрак. Интересно, получил ли он записку? Придет ли сегодня в кафе?
День тянулся мучительно медленно, всё валилось из рук. Симка не к месту путалась под ногами, мешала сосредоточиться. Лиза даже накричала на нее пару раз. Потом пожалела сестренку, расплакалась, пообещала вкусные пирожные. Девочка обрадовалась, тут же успокоилась и тихонько сидела в уголке. К четырем часам дня сёстры были полностью готовы, старшая заперла дверь дрожащей рукой и рванулась в жаркую духоту улицы. Девочка с трудом поспевала следом. Молодая женщина резко оглянулась, вздрогнула, словно впервые заметила жалкого, неловкого ребенка, и замедлила шаг. Всё равно спешить некуда, впереди еще так много времени. Нужно попробовать изобразить беззаботную прогулку.
Вот и угол Революции и Клубного переулка, выцветший бледно-розовый особняк начала века. Второй этаж жилой, витые замысловатые решетки балконов завешены сушащимся бельем, из приоткрытого окна доносится нестройное бренчание пианино. В школьные годы так же бездарно и старательно музицировала и сама Лиза, будто это могло чем-то помочь в жизни. Теперь уже ничего не поможет. Ощутила себя провинившейся школьницей под строгим, пронизывающим взглядом учителя. Боязливо оглянулась; из сквера напротив выходил молодцеватый парень с гусарскими усиками. Тот самый, что спрашивал Вадима несколько дней назад. Лизе стало дурно, закружилась голова. Она остановилась у блестящей витрины кафе, тупо глядя на дверь. Симка потянула сестру за руку и почти силком втащила внутрь. От сладких запахов сделалось еще хуже. Огромный вентилятор под потолком лениво разгонял духоту; продавщица неспешно обслуживала немногочисленных покупателей. Основной народ придет через час, а пока еще много свободных столиков. Девушка в изнеможении прислонилась к застекленному прилавку, перед глазами мелькали блюда с разномастными пирожными, кружились и жужжали мухи.
– Дамочка, вы будете что-нибудь брать? И не висите на витрине, она не железная! – Хриплый, грубый голос продавщицы возвращал к реальности.
Елизавета шарахнулась назад, виновато глядя на толстую усатую тетку с кружевной наколкой в крупных кудрях.
Тут Серафима, всё это время жадно пожиравшая глазами кондитерское великолепие, взяла инициативу в свои руки:
– Пожалуйста, вот эту корзиночку с грибочками, вон ту с клубничками и шоколадный эклер! – Тоненький пальчик нетерпеливо тыкал в засаленное стекло.
Тетка с презрительным равнодушием накидала пирожные на большую белую тарелку с надписью «Общепит».
– Пить что будете?
– Сок! Яблочный, два стакана. – Лиза дрожащей рукой достала кошелек, вытащила крупную купюру, не глядя сгребла с прилавка сдачу. Обернулась, подыскивая подходящий столик. Хорошо бы сесть у окна; как раз освободилось место с видом на сквер. Она ринулась вперед, держа в каждой руке по стакану. Сзади семенила сестренка, крепко прижимая к груди белую тарелку с пирожными.
Только сидя на стуле, Лиза немного пришла в себя; способность соображать возвращалась крайне медленно. В незнакомых ситуациях часто нападала растерянность, граничащая со ступором. Как можно было этого не учесть?!
Она положила шляпку на стул рядом, пригубила сок. Отвратительно липкое и сладкое пойло! Отодвинула стакан, скользнула быстрым взглядом по сестренке: перепачканная шоколадом мордашка, растерзанный, помятый эклер и две аккуратненькие корзиночки на белой тарелке. «Дурашка, самое красивое оставляет на потом, любуется, ест медленно, с краешку, чтобы как можно дольше не испортить вид. Даже у нее есть логика! Я же мечусь как угорелая! И не знаю, совсем не знаю, как правильно!»
Представилось, что она, словно в замедленной съемке, летит в море с обрыва, нужно попытаться спастись, но сил нет. Лиза встряхнула головой, отгоняя наваждение, и увидела его.
Молодой человек с гусарскими усиками весело кивнул и направился к их столику с подносом в руках.
– Здравствуйте, Елизавета Васильевна. У вас свободно?
Она молча кивнула.
«Ишь как побледнела, прямо барышня из романов времен царизма! Того и гляди в обморок хлопнется! Самое время «колоть». Вот только как?» Михаил про психологию книжек не читал, но видел, как Поспелов обрабатывал «клиента», дожимал, если надо. Шпагин милицейскому делу учился с жадностью, легко запоминал всё, что могло пригодиться. Вот и сейчас было важно представить, как повел бы себя опытный опер, и действовать так же. Парень весь подобрался, стараясь вжиться в роль, аж затылок привычно заныл.
Не спеша отпил чай и выжидательно уставился на молодую женщину, будто предлагая ей начать беседу самой.
Нет, не тянет она на матерую шпионку, скорее на случайную, проходную фигуру. Но тут же одернул себя: в делах государственной важности не бывает «случайных, невинных фигурантов», «чуть-чуть запачканных». Здесь или наш, или враг – без выбора. Но, видя огромные, перепуганные, такие детские глаза, на миг засомневался. Даже растерялся, утратил сыщицкий напор. Еще очень смущала девчушка, такая смешная, наивная, беззащитная. Она будто кричала: «Мы случайные, мы ни при чём!» Как, оказывается, сложно раскрутить «клиента»: тут без чувства своей правоты и силы никак нельзя. Чтобы разозлить себя, подумал, к чему бы придраться. Ну, например, к перепачканной липкой сладостью сестренке. Ясно, ребенка для подстраховки притащила!
Шпагин сосредоточился и начал наступление. Для этого со звоном поставил чашку на блюдце, подался вперед и, широко улыбаясь, произнес:
– Ваша записка дошла до адресата! Вы же назначали встречу на углу Революции и Клубного переулка в среду, в семнадцать ноль-ноль. Припоминаете? Вижу, что да! Не отпирайтесь!
Лиза к подобному повороту была совсем не готова. Скользкий стакан вырвался из рук, покатился по столу, разбрызгивая липкую влагу, и рассыпался осколками на кафельном полу. До нее, как сквозь вату, отголоском разлетающегося вдребезги мира дошел лишь далекий звон бьющегося стекла. Ввязываясь в историю, она и помыслить не могла, что у Вадима есть сообщники. Совершенно не знала, как говорить с посторонним человеком. Нет-нет, только не это!
Михаила же охватил радостный азарт рыбака, у которого впервые клюнул крупный сом. Теперь главное не дергать слишком сильно, не упустить и аккуратно вытащить добычу. Властным взглядом он пресек ворчание уборщицы, сметающей осколки грязным огрызком веника. Он был в штатском, но постарался придать облику гордую уверенность представителя власти.
– Итак, Елизавета Васильевна, я вас слушаю! – Улыбнулся широко и дружелюбно, как добрый доктор, желающий пациенту лишь блага. Он очень рассчитывал, что женщина проболтается, кому «им» адресована записка. Тогда можно будет уверенно продолжить блефовать.
Златова молчала, отсутствующий взгляд был обращен в пространство. Сержант довольно умело выдерживал паузу, боясь спугнуть удачу. Он оглянулся по сторонам, затем задержал взгляд на Симе, которая как ни в чём не бывало принялась за последнее пирожное. Девчонка медленно подбиралась ложечкой к кремовым грибочкам со шляпками из печенья, не замечая ничего кругом: ни постороннего дяди, ни испуга сестры, ни разбитого стакана. Мишка начал припоминать, что девочка «немного того». Майор не распространялся по поводу болезни родственницы, но всего не утаишь. По отделению ходили всякие сплетни и домыслы про огромную любовь, из-за которой мужик дурочку свояченицу принял как родную дочь. Жаль, раньше сержант не придавал значения слухам. Сейчас же, вспомнив об этом, проникся к майору симпатией. Совершенно неуместной симпатией. Еще разок пригляделся к странноватой девчонке. Без врача видно, что больная. Еще выкинет какой-нибудь фортель. При ней продолжать никак невозможно. Нужно подождать, пока она прикончит пирожное, и вытащить сестер в сквер напротив. Глянул вперед через засиженное мухами огромное окно, мысленно подыскивая подходящую скамейку. Ничего годного! Народу как блох на Тузике. Хотя всего половина шестого, и солнце жарит по-пляжному. Всё-таки мало мест в городе, где культурно отдохнуть можно, а сад такой всего один.
Значит, другим путем идти нужно. «Клиент» лучше всего раскалывается на месте преступления.
– Итак, Елизавета Васильевна, вы так и собираетесь молчать?! Тогда предлагаю продолжить разговор в более подходящем месте. Вы, конечно, хорошо помните рощицу на берегу лимана?
Лиза вздрогнула, затравленно озираясь.
– Так вот, вы сейчас отведете ребенка домой и отправитесь на то же место, где мы мимоходом виделись позавчера. Не отпирайтесь и не делайте глупостей! Ясно? Всё равно ничего не получится! За вами будут наблюдать, и не я один! Понятно?
Она молча кивнула, до конца не понимая, во что ввязывается. Здравый смысл куда-то испарился, остались только отупение и растерянность.
Лиза чувствовала, что нельзя соглашаться, нельзя принимать условия почти незнакомого человека. Почти… Где-то она его уже видела, если не считать вчерашнего. «Он явно тоже из милиции. Кто он – сообщник? Или участник большой операции? Вдруг Вадим при исполнении был?! А я влезла, как дура! Всё испортила! Секретные документы украла и спрятала! А это – это преступление, измена родине! Что же теперь делать?»
Девушка в ужасе закрыла лицо руками, порывисто встала из-за стола, принялась теребить сестренку, чтобы доедала скорее. Девочка как зачарованная ковыряла ложечкой последний грибочек.
– Сима, давай скорее! Домой пора! Пошли уже! – Не видя реакции, Лиза начала раздражаться, дернулась. Всплеснула в сердцах руками, нечаянно задела локтем расфуфыренную девицу с большой тарелкой, пирожные полетели на пол.
– Ты полегче там! Пьяная, что ль?! – разозлилась красотка, жеманно воззрившись на своего кавалера, в чьи планы явно не входили лишние траты.
– Это сколько же можно продукты переводить! – визгливо возмутился тот. – По коммерческим, между прочим, ценам! В стране продовольствия не хватает. Система, между прочим, карточная! А вы, дамочка, эклеры на пол разбрасываете! Чёрт знает что такое!
Лиза тупо смотрела на потную, покрасневшую лысину крикливого дядьки в мешковатом костюме и не могла понять, зачем же так орать из-за пустяков. Наконец с трудом сообразила.
– Извините, пожалуйста, я не нарочно… – Дрожащей рукой вытащила кошелек. – Я заплачу!
– Суть не деньгах, а в принципе! – продолжил дядька по инерции на повышенных тонах, однако затем, заметно успокоившись, добавил: – Рабочему человеку каждая копейка трудом достается! Большим трудом!
Мужичок смял десятирублевку и, продолжая ворчать, снова пошел к прилавку. Все посетители кафешки, не стесняясь, насмешливо рассматривали «малахольную дамочку с больным ребенком», некоторые осуждали, другие подшучивали вслух.
Михаил клял себя последними словами. «Это же надо такой цирк устроить! Свяжись с дурой! Ей теперь ход сюда заказан: долго еще узнавать будут! Как же она с настоящим адресатом записки встретится? Или он уже был здесь?! Я тоже тот еще кретин!»
Шпагин шепотом выругался, осознавая свой непрофессионализм. «Сыщиком себя вообразил, пинкертон хренов! Правы начальники! Ох, правы! Салага ты и есть! Ни опыта, ни знаний!» В сердцах хлопнул дверью, ныряя в раскаленный солнцем воздух. «Учиться надо дураку! А тут с отсебятиной полез, дров наломать хочешь! За участком следить надо, а не шпионов выискивать!»
Лиза не заставила себя ждать. Михаил раздраженно шикнул на нее, чтобы не делала глупостей, добавил, что будет ждать у дома на Хлебной улице, и свернул в переулок. Весело светило солнце, и настроение поползло вверх. Такой уж был человек Михаил, он не то что на себя – на других долго злиться не мог! «Легкий, жизнерадостный, отходчивый!» – хвалили друзья. «Раздолбай легкомысленный! Попрыгунчик-стрекозел!» – ворчали старики. Но это зря! Бездельником и дураком он уж точно не был. Просто мальчишество слегка поигрывало в голове. Да и какой зрелости можно ждать в двадцать один год?!
По инерции распекая себя, Шпагин свернул на Хлебную улицу, остановился в теньке за деревом и закурил. Минут десять спустя сёстры подошли к калитке и скрылись внутри. Минуты проходили, Лиза так и не показывалась. В голову полезли тревожные мысли: «Вдруг сбежала красотка через черный ход? Или подельников предупредила? Или мужа?»
Не в силах больше терпеть, младший лейтенант шагнул к зеленому крашеному забору и толкнул ногой калитку; та с резким скрипом распахнулась, едва не ударив хозяйку дома.
– Елизавета Васильевна, вам нужно дополнительное приглашение?! Ай-ай-ай!
Молодая женщина покорно вышла на улицу и медленно пошла по знакомой до боли дороге. Михаил, сопровождая ее на почтительном расстоянии, снова начинал злиться на себя. «Это же надо было так засветиться! Да еще с женой начальника! Если кто из знакомых увидит, подумают, любовь у нас! Еще аморалку пришьют!»
Лиза быстро свернула на кладбище; почти побежала между знакомых могил. Скорее бы закончился этот страшный сон! Потом мелькнула мысль о том, что парень играет с ней, как кошка с мышкой, заманивает, чтобы убить!
Девушка резко остановилась рядом с разбитым караимским надгробием.
– Я дальше не пойду! Что вам от меня нужно? Не подходите, слышите? Я буду кричать!
Опешивший Михаил примирительно поднял руки и остановился.
–
Я не собираюсь делать вам ничего плохого. Просто вы должны мне кое-что рассказать! – Он сделал паузу и постарался придать голосу побольше строгости. – Сейчас подойду поближе, и мы мирно побеседуем. Кричать не советую! Кругом пустырь. Если кто и услышит, то лишь тощая бабка в черном платке, которая, как на дежурство, ходит на могилу сына-моряка. Парень жизнь за родину отдал, вряд ли мать станет помогать врагам!
– Я не враг! – Девушка энергично затрясла головой.
– Но его пособник, так ведь? Вы знались с Водяным и его друзьями! На записке ваши отпечатки пальцев, не отпирайтесь!
Лиза истерически разрыдалась, в бессилии опускаясь на обломок камня.
– Нет, нет, нет! Ни с кем я не зналась! Вы не поняли! Я мужу записку написала, выяснить важное хотела!
Она судорожно всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Михаил на мгновение пожалел, что под рукой нет воды, чтобы немного привести женщину в чувство. Но, с другой стороны, понимал: чем больше она потеряет контроль над собой, тем скорее выложит всё.
– То есть вы утверждаете, что, вместо того чтобы поговорить с мужем дома по душам, решили написать ему записку с упоминанием имени фашистского прихвостня? Немного нелогично, не правда ли? – ехидно улыбнулся сержант.
– Да-да, глупо, но я не знала, как поступить! – Лиза подняла на него влажные от слёз невинные синие глаза.
Шпагин вздрогнул, вспомнив, что красивая женщина шутя может охмурить, усыпить бдительность. И прощай, боец! Тут главное ни в коем случае не поддаваться!
– Выкладывайте всё по порядку, с самого начала! Будем разбираться!
– С начала, говорите? Ну хорошо! – Она смутилась, покраснела, затем побледнела, будто впала в оцепенение, а потом резко, будто в омут кинувшись, затараторила: – Однажды ночью я незаметно следила за Вадимом, мне казалось, что у него другая… Понимаете? Захотела точно удостовериться. Вот и удостоверилась, только совсем не в том… – Взгляд стал невидящим, слова давались с большим трудом. – Муж встретился, но не с женщиной… а с мужчиной, с противным, бородатым таким… Я не знала тогда, что это Водяной… Они пошли сюда, на заброшенное Караимское кладбище, постояли у той могилы, проверили что-то… О чём говорили, не слышно было совсем, потом направились к кромке воды. Вадим убил его, а тело бросил в лиман.
Лиза снова расплакалась. Михаил от удивления не сразу нашел что сказать, машинально полез в карман за папиросами, наткнулся на пустую пачку, скомкал ее и швырнул в кусты. Надо же! Майор милиции тайно встречается с бывшим полицаем… Неужто правда? Тогда что это? Его собственная игра или большая операция? Вот, действительно, вопрос так вопрос!
– Я не знала, что и подумать. Ну, в смысле, работа это или связался Вадим с тем гадом. Напрямую поговорить боялась, ведь пришлось бы сознаться, что следила… – Она глубоко вздохнула, виновато посмотрела на собеседника. – В общем, решила разобраться сама. Запомнила ту могилу, у которой они копошились, еще подумала, может, там клад. На следующий день пришла, откопала. А там архивы немецкие…