Текст книги "Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 20

– А вот теперь можно и во дворец! – произнесла я, откидываясь на стул и довольно потирая наконец-то насытившийся животик.

Маркус, всё такой же мрачный, но теперь тоже сытенький, посмотрел на меня пристальным взглядом.

– Такое ощущение, что ты сама жаждешь поскорее отдаться в лапы Анцыбусу!

Мне показалось, или он сейчас ревновал? Да ещё к самому Его Величеству! С чего бы это? Ведь всё это время Маркус целенаправленно вёз меня в его захапистые ручонки.

– Конечно, я не хочу лишиться своей хорошенькой головки в столь юном возрасте, – я кокетливо поправила светлые пряди, что, как ни странно, даже после всех моих злоключений умудрялись держать форму. – Но, как говорил мой тренер по коучингу, голова нужна для того, чтобы ей думать. И если вдруг я не придумаю ничего, чтобы сохранить её на своей шее, то зачем она мне нужна?

Маркус впал в ступор, услышав столько незнакомых для него слов, а я коварно улыбнулась, в очередной раз вогнав его в неловкую ситуацию.

– Роксолана, я… – начал он было, но я остановила его.

– Только вот не нужно оправдываться! – мой голос прозвучал намного резче, чем я планировала, и всё же попал в самую точку. – Ты с самого начала хотел это сделать: продать меня за миллион золотых! Так что теперь? Совесть взыграла?

Я искренне ждала ответа, но так и не дождалась его. Вместо этого Маркус поднялся, взял со стола свою шляпу и протянул мне руку.

– Нам пора.

Я нехотя приняла его ладонь, ведь со стороны мы всё ещё изображали влюблённую пару. И только пара амулетов, неподвластных мне и очень даже послушных Маркусу, не позволяли использовать магию Роксоланы в полном объёме. Он же пользовался ими в своих меркантильных целях, заставляя меня быть кроткой и покорной. И я уже немало раздумывалась над тем, как мне от них поскорее избавиться.

Охотник хотел молчать и дальше, но я не собиралась доставлять ему подобное удовольствие, а потому начала открыто взывать к его совести.

– Неужели ты просто так отдашь меня на растерзание этому старому свину?! – начала я громко, пока он подводил меня к нанятой на ходу карете. Должно быть, Маркус хотел сделать всё чин по чину, а тут я так некстати начала привлекать к себе внимание.

– А что ты мне предлагаешь, Роксолана?! – неожиданно сорвался он. – Признаюсь, прошлое порой не даёт мне покоя. И да, я помню каждый день, проведённый с тобой, но… Я же знаю, что ты всё равно обманешь меня! Обведёшь вокруг пальца, как делала всегда! Ты – ведьма, я – охотник! Мы обречены. Рано или поздно один из нас падёт, а второй… Чёрт, зачем я тебе только всё это говорю?!

– Подожди-подожди, – я вновь перетянула инициативу на свою сторону. – И ты решил, чтобы первой всё-таки стала я?! Как низко!

Он не ответил, открыв дверь в экипаж и затолкав меня туда чуть ли не силой. Мне сделалось обидно – ведь это не я предала или обманула его тогда. Может быть, это тело, в котором я сейчас находилась, но не моя душа! Честно говоря, что при других обстоятельствах я бы замутила с этим хмурым, неприветливым охотником. Было в нём что-то такое дикое, первобытное, а потому привлекательное для любой девушки. Но сейчас он вёл себя просто по-скотски, и всё, чего мне хотелось, это отвесить ему знатную оплеуху!

Забравшись следом, он сделал грозное лицо и показал мне знак молчать, но это только подлило масла в огонь. Я надулась, а затем вновь разразилась гневной тирадой.

– Только подумать! До чего же измельчали мужики в наше время! Никакого уважения к девушке! Только похоть, только выгода, только…

В следующий момент моя возмущённая тирада оборвалась, прерванная физически. Нет, если бы Маркус заткнул мне рот кляпом, я бы ещё поняла. Но он, должно быть, не найдя под рукой ничего подходящего, вдруг полез ко мне с поцелуями, да такими страстными, что я ничего не могла поделать – ни оттолкнуть мужчину, ни просто остановить.

Вот сейчас я по-настоящему растерялась, а потому не пыталась ничего предпринять. Да, если честно, и не особо хотелось, чтобы эти горячие губы перестали делать своё дело, а страстный поцелуй прекратится. Главное, когда это закончится и Маркус прекратит меня целовать, нужно не забыть сделать обиженное лицо и громко возмутится. А пока… Пока ещё было время насладиться, чем я, собственно, и была занята.

И вот этот миг настал. Маркус замер, чуть отстранился, а после взглянул на меня так, словно я была повинна в доброй половине бед всего человечества.

– Что это было? – хрипло произнёс он. – Неужели твои чары способны пробиваться даже сквозь все антимагические амулеты, что я нацепил на тебя?!

Я, конечно, заметно расслабилась, но сейчас возмущение вернулось ко мне с новой силой.

– Что?! То есть это я опять во всём виновата? А ничего, что ты сам ко мне с поцелуями полез, а теперь делаешь вид, что тут совершенно не причём?!

Маркус, тряхнул головой, словно хотел проснуться.

– Я не мог так поступить! – безапелляционно заявил он. – Это все ты со своими колдовскими чарами!

И вот тут я действительно разозлилась.

– Хам! Лжец! Негодяй!

– Стерва! Истеричка! Ведьма! – ответил он мне в том же тоне, и вновь залепил рот поцелуем.

Нет, это был какой-то замкнутый круг, который, возможно, так и не разорвался бы, если бы мы не услышали громкий голос возницы:

– Королевский дворец Его Величества!

И тут я поняла, что мы с Маркусом прибыли по назначению и очень скоро получим каждый своё: охотник миллион золотых, а я – плаху и, как следствие, верную гибель.

Глава 21

Дворец Анцыбуса встретил нас пафосным величием и дорогим великолепием, однако, на мой взгляд таким же безвкусным, как и более дешёвые декорации, наблюдаемые мной не раз в жизни. Да, он был огромным и внушал определённый трепет своими размерами и объёмами вбуханных в него средств, а также стражниками, что, стоя, размещались здесь чуть ли не на каждый квадратный сантиметр и были вооружены до зубов. А ещё они смотрели на нас с таким подозрением, что, казалось, сделай я сейчас неосторожное движение, и меня тут же нашпигуют чем-нибудь обезвреживающим, даже не разобравшись.

Однако Маркуса здесь знали, а потому препятствовать нам никто не решался. Да, нас сопровождал почти что почётный караул из четырёх патрульных – двое спереди и двое сзади, и такой вот скромной процессией мы двигались по направлению к дворцу, вход в который прятался за декоративными кустами, фонтанами, статуями обнажённых дев и прочей ерундистикой, что была характерно для таких мест, как это.

Стражники привели нас в приёмную, а оттуда мы уже получили приглашение войти в тронный зал, где на высоком троне, весь разряженный, как петух, в кружева и золото, сидел сам Его Величество Анцыбус, маленький, круглый и толстый, словно детский мячик, внезапно превратившийся в человека.

Я, не сумев сдержаться, хихикнула, но поймав грозный взгляд Маркуса, вновь стала серьёзной. К тому же, от короля сейчас напрямую зависела моя жизнь, и мне и впрямь стоило вести себя повежливее. По крайней мере, пока.

Тот, сидя на троне и смешно болтая короткими ножками, рассматривал меня с таким видом, словно я была не ведьмой, а гулящей девкой, которую ему привели на «Смотрины». Когда взгляд Анцыбуса задержался на уровне моего декольте, круглые, как и все другие части тела, глазки короля заметно выпучились – видимо, шикарную грудь Верховной Ведьмы Роксоланы он сумел оценить по достоинству уже визуально.

– Ваше Величество, – Маркус вышел чуть вперёд и отвесил пузатому карлику самый настоящий приветственный поклон, видимо, как и полагалось и в их королевстве.

В ответ Анцыбус лишь удовлетворённо кивнул ему, ни на секунду не распрощавшись с маской высокомерия, что сейчас была нацеплена на его лицо. И почти равнодушно произнёс.

– Я вижу, в этот раз ты поработал на славу, Маркус. Значит, я в тебе не ошибся – ты и впрямь лучший охотник во всём моём королевстве!

От похвалы у моего сопровождающего вспыхнули уши и щёки, ну прям аки красна девица, которою назвали красавицей. Я, вновь не сдержавшись, хмыкнула, на этот раз заслужив тем самым неодобрительные взгляды обоих мужчин. Но затем оба промолчали, сделав вид, что ничего не произошло.

– Скажи, какую награду ты желаешь за голову этой ведьмы?..

Вопрос Анцыбуса немало удивил Маркуса. Я даже почувствовала, как он напрягся внутренне и даже потянулся к поясу, где у него обычно находилось оружие, которое в этот раз отобрали на входе.

– Ваше Величество, уговор был на миллион золотых, – с некоторым нажимом произнёс он, ожидая, на какую хитрость вслед за этим отправиться король.

Ах, да, – широко улыбнулся король, делая вид, что пытается что-то вспомнить. – Я совершенно забыл! Стража! Главного казначея мне, да побыстрее…

Король, поднявшись на ноги, медленно начал своё нисхождение с трона, а когда он поравнялся с нами, то оказалось, что он едва дотягивал мне до середины плеча. Этот факт был неприятен и ему – я видела это по выражению лица царственного коротышки, но в конце концов тот сделал вид, что ему нет никакой разницы, какого роста была его пленница. Он продолжал смотреть на меня сверху вниз, жадно пожирая глазами, и одному только богу было известно, какие мысли крутились в его коронованной голове в этот миг.

Когда в зал прибыл казначей, высокий и худой, словно жердь, мужчина, чисто визуально являющийся полной противоположностью Анцыбуса, король занервничал. В руках только что пришедшего находился увесистый мешочек с предполагаемой наградой, который король тут же у него забрал, не в силах так скоро расстаться с золотишком. И махнул долговязому рукой, отсылая его обратно. Кажется, у него даже давление подскочило, и всё же на попятную пойти он не мог.

Маркус, завидев золото, тоже заметно занервничал. Глаза заблестели, а ручонки так и зачесались при виде этого злосчастного мешка, на который он практически без сомнения готов был променять меня! Вернее, уже почти сделал это.

Но Анцыбус не торопился расставаться со своим золотом.

– Ваше Величество… – с нажимом произнёс охотник, взглядом намекая, что уже пора бы и вручить ему обещанную награду. – Если позволите… Ведьма доставлена, и мне пора идти…

– Да, да, конечно, – произнёс Анцыбус. – Сейчас… Ещё пару минут…

Маркус послал ему укоряющий взгляд, и тогда король, тяжко вздохнув, практически бросил в него этот мешок, при этом обиженно скривив губы. Он словно от сердца его оторвал, поняла я. Жадность была отличительной чертой многих королей, и этот исключением тоже не был.

Получив золото, Маркус, поклонившись Анцыбусу, тут же направился к выходу. На меня он даже не взглянул, хотя я и хотела напоследок сказать ему что-то не слишком лицеприятное, но такой возможности мне не дали. Едва мы остались наедине, если не считать вездесущей назойливой стражи, король приблизился ко мне и сделал пас в мою сторону. В тот же миг мою шею, как по волшебству, опоясало колье или, точнее сказать, магический ошейник, потому как я враз перестала чувствовать вообще хоть какую-то магию, хотя с амулетами Маркуса всё было иначе. Да, я не могла использовать её, но ощущала, как собственное дыхание или сердцебиение. Сейчас я поняла, что магия совершенно умолкла, и это, пожалуй, напугало меня больше всего. Я схватилась за это колье, желая как можно скорее его содрать со своей шеи, но это оказалось просто невозможно! Оно впилось в мою кожу, как влитое, и не подчинялось моим пальцам.

– Ваше Величество, – робко произнёс один из стражников. – Прикажете бросить ведьму в темницу?

Анцыбус, не отрывая от меня взгляда, медленно поцокал языком.

– В темницу она всегда успеет! – громко заявил он. – Сначала я должен допросить её лично. Позови служанок, пусть приведут нечестивую в порядок…

И тут я поняла, что вновь попала. Особо крупно попала…

Глава 22

Я, лишившись своих ведьмовских сил, к которым успела привыкнуть, заметно ослабла и растерялась, когда меня повели чёрт те знает куда и чёрт те знает зачем! Нет, конечно, если верить тому, что я и впрямь стала ведьмой, то как раз сейчас помощь этих самых чертей мне бы и не помешала. Ну, или кто там ещё мог помочь несчастной ведьме в трудной ситуации?

«Несчастная ведьма, – ехидно прошипел внутренний голосок, должно быть принадлежавший моей совести. – Кто знает, сколько невинных душ загубила твоя предшественница, обитавшая в этом теле?».

То-то и оно. Вряд ли хоть кто-то жаловал здесь ведьм, будь то простые люди, охотники или же их собственные прислужники. Почему-то мне казалось, что моя смерть станет для местных скорее облегчением, чем сожалением. Но от осознания этого жить меньше вовсе не хотелось.

Когда меня вручили в руки служанок, девушки поначалу в ужасе шарахнулись от меня.

– Не бойтесь. На ней антимагический ошейник, – пояснил один из стражников, приведших меня сюда. – В нём она вам ничего не сможет сделать…

– А зачем вы привели её? – спросила одна из них, рыжеволосая, самая бойкая из всех остальных.

– Его Величество Анцыбус велел привести её в божеский, если это применимо к ведьме, вид – ну там намыть, причесать. Да, и одежду подобрать поприличнее, – почесав затылок ответил всё тот же стражник. – Ах, да. Король ещё велел её покормить и дать выспаться. В общем, вы поняли суть дела. Можете приступать…

И мужчины покинули нас, а женские неприязненные взгляды, что устремились сейчас в мою сторону, не обещали мне ничего хорошего.

– Ведьма, значит? – та рыжая, что говорила со стражником чуть ранее, первой пошла в наступление. – Хм…

Она брезгливо коснулась моих волос руками, будто боясь испачкать свои пальцы, а взглядом оценивающе прошлась по моей фигуре, обойдя меня кругом. Другие девушки, следуя её примеру, сделали то же самое, однозначно копируя действия своей подруги. Мне же сделалось до того неприятно, что я готова была пойти на эту стаю куриц в рукопашную, и когда одна из них в очередной раз потянула ко мне свою руку, громко воскликнула:

– Бу!

Девица, завизжав отскочила, тем самым запустив волну визга. Суеверные дурочки разорались, сами не зная из-за чего, и лишь рыжая оставалась спокойной, продолжая смотреть на меня пристально и весьма неприязненно. Было в ней что-то такое, что весьма отличало её от остальных, но что именно, пока понять мне не удалось. Но то, что «трудовой коллектив» её весьма раздражал, было заметно невооружённым взглядом.

– Прекратите вести себя, как сборище дур! – приказала она им, заставляя тем самым их подчиниться. – Готовьте воду и масла! Товар королю должен быть подан в лучшем виде, иначе он наймёт на ваше место кучу других, более толковых служанок! Ну же!

Работа медленно, но верно закипела в тот же миг. Со мной больше никто не пытался заговорить, и я чувствовала на себе лишь опасливые взгляды местных работниц. Девушки, притащив огромную ванну, наполнили её тёплой водой, добавили живых цветов, источающих яркий и очень пахучий аромат, добавили в воду содержимое нескольких бутыльков, после чего она стала масляной, приятной даже на внешний вид.

После этого меня буквально погрузили туда, предварительно стянув с моих плеч то, что осталось от когда-то шикарного платья, и почувствовала на себе теперь уже завистливые взгляды – надо полагать, моя нынешняя фигура и впрямь была такой великолепной, раз женщины при взгляде на неё испытывали зависть, а мужчины похоть. Но легче от осознания этого почему-то не становилось.

Тёплая вода сделала своё дело, и я, расслабившись, едва слюну не пускала от наслаждения. Служанки промывали мои шикарные волосы, массируя, мыли плечи и тёрли мягкими губками тело, заставляя забыть обо всём. Для чего это было нужно Анцыбусу, я понятия не имела. Возможно, ведьм здесь принято было казнить лишь приведя их, как выразился стражник, в «божеский вид», но сейчас мне не хотелось даже размышлять об этом. Просто насладиться, возможно, последними мгновениями своей жизни – и умереть достойно.

Когда процедура купания была завершена, меня подняли из ванной и накинули на мои плечи огромное полотенце, сопроводив до спальни, выглядевшей подозрительно богато. Это было явно не гостевое помещение и не для таких «гостей», как я – это и ежу было понятно. Слишком шикарное, слишком роскошное, слишком… королевское, что ли! «А уж не спальня ли это самого Анцыбуса?» – пронеслась в голове тревожная мысль, которая теперь не оставляла меня ни на секунду. Спрашивать об этом у служанок откровенно не хотелось. Девушки облачили меня в нижнее бельё, на которое в прошлой жизни мне и смотреть-то было стыдно, и полупрозрачный пеньюар, доходивший до пола, но совершенно ничего не скрывающий, если вы поняли, о чём я. А после указали мне на кровать и быстренько ретировались, захлопнув за собой дверь и я услышала лязг затворов по ту её сторону.

Ну что же, не в первый раз, проврёмся.

Спать мне совсем не хотелось, но едва я забралась на «королевское ложе» с ногами и почувствовала мягкость перин, то с удовольствием зарылась под одеяло. Всё равно меня казнят, так хоть высплюсь перед смертью!

Наверное, без магии тут тоже не обошлось, потому как едва я положила голову на подушку, как тут же задремала. А когда открыла глаза, то узрела перед собой красное от возбуждения лицо Анцыбуса, а после и всю остальную его часть, поражённую целлюлитом, не прикрытую абсолютно ничем.

– Вот мы и остались с тобой наедине, моя птичка! – произнёс он и, не раздумывая, полез ко мне с поцелуями.

Глава 23

Маркус

Маркус покинул приёмную Анцыбуса быстрым шагом, а потом даже перешёл на бег. Он так торопился покинуть дворец не из-за того, что опасался, будто кто-то вырвет из его рук мешок с золотом, нет. Охотников здесь уважали и откровенно боялись, а потому столь наглого нападения здесь можно было даже не ожидать.

Скорее, охотник на ведьм бежал от той самой ведьмы, победить которую он так и не смог. Роксолана… Конечно, он доставил её прямо в лапы самого Анцыбуса, получил то, что хотел и теперь пытался убедить себя, что поступил правильно. Так твердила упрямая голова, но не менее упрямое сердце бунтовало и отказывалось принимать тот факт, что он больше никогда её не увидит.

«Не об этом ли ты мечтал, дружище? – вопрошал ехидный голос в голове. – Отомстить той, что когда-то разбила твоё сердце, безжалостно растоптала твою душу…».

Но это не помогало. Тоска по наглой ведьме уже изъедала его внутренности, не давала забыться. Да и она ли это была? Роксолана за всё время их пути то и дело утверждала, что от неё здесь сейчас только одна оболочка, а душа… душа пришла из другого мира. Но ведь так не бывает, правда?

И, стиснув зубы, Маркус бежал.

Он бежал от себя, понимая, что это, по сути, просто невозможно.

Выбравшись из дворца, он первым делом отправился в свой тайник, защищённый настоящей магией. Да, он и другие охотники охотились на ведьм, но сами при этом не брезговали пользоваться колдовством, которым пропитывались амулеты и защитные обереги, и не считали, что эти два обстоятельства хоть чем-то противоречат друг другу.

Оглядываясь, словно вор, он отнёс туда свой законно полученный мешок с миллионом золотых и, ещё раз проверив, что за ним никто не следит, поправил амулеты, защищавшие тайник, и отправился в ближайший кабак.

Вот сейчас ему стало по-настоящему тоскливо. Ни денег, ни Роксоланы. Особенно, Роксоланы…

Тяжко вздохнув, он заказал себе кое-что из крепкого, но это не помогло. Он повторил заказ пару раз, а тоска лишь усиливалась, наваливаясь на него сверху, пытаясь проглотить его полностью.

На охоту, что ли, сходить?

Но тут он вспомнил, что самая подходящая для охоты ночь осталась позади и вся нечисть, что учиняла разгул в свой практически профессиональный праздник, сейчас, должно быть, спала крепким сном. А, значит, и здесь был облом…

Понаблюдав за посетителями кабака, Маркус уставился в окно. До чего же скучные лица! Ни изюминки, ничего такого, к чему можно было бы прицепиться. Скукота, да и только…

Правда, за окном было немногим веселее. По небу проплывали низкие осенние облака, по дороге неспешно проезжали конные экипажи. Праздные бездельники прогуливались так, словно жизнь для них была вечной прогулкой, не обременённой ни трудностями, ни заботами. Мысль об этом начала раздражать Маркуса ещё больше. Но все эти люди, конечно, не были виноваты в его бедах, равно как и в том, какой путь он избрал для себя. Каждый решает сам, только сам, какой дорогой ему идти по жизни. И с кем идти…

Так, на чём он остановился? Ах, да. Роксолана…

Интересно, как она там? Дерзит как обычно или уже готовится принять свою судьбу как неизбежность? Маркус тряхнул головой, чтобы отогнать эти мысли прочь: ему-то какая разница? Но мысли уходить не хотели, возвращаясь словно стая мух на лакомый кусок мяса и продолжали мучать его вновь.

«Она – ведьма! – безостановочно твердил разум. – Забудь! Пора бы уже отпустить прошлое»

Но прошлое уходить не хотело. Он вдруг отчётливо вспомнил то время, когда они ещё были вместе. Когда охотник не знал, что его возлюбленная – настоящая ведьма, и был вполне счастлив в её объятиях. Так некстати теперь полезли в голову воспоминания об её теле, белой мраморной коже, стройных ногах, ямочке между ключиц, которую он когда-то так любил целовать. Собственный организм отозвался в мгновение ока, грозя поставить Маркуса в неловкую ситуацию.

Вот же ж наказание! Он повертел головой, чтобы выяснить, не заметил ли кто его маленький казус, ведь в таких ситуациях всегда кажется, что все на тебя смотрят. Но немногочисленным посетителям кабака было откровенно плевать…

И тогда он позволил себе вновь вернуться в прошлое.

А ведь они были счастливы. Они бы и сейчас могли быть счастливы…

На этот раз мысли занесли его не в то прошлое, где они жили вместе, а в совсем недавнее их путешествие, насыщенное приключениями и опасностью. И хотя оно было не таким долгим, но охотнику уже недоставало и его. Честно, он уже привык к обществу этой бесшабашной ведьмы, которую, как он думал, ненавидел больше жизни! А вот сейчас ему откровенно её недоставало.

И он заказал себе ещё немного горячительного.

В тот самый момент, как подавальщица, сверкая белозубой улыбкой и едва помещавшейся в корсете грудью, принесла ему заказ, в кабак нырнул юркий мальчишка-глашатай и громогласно возвестил:

– Всем внимание! Завтра на рассвете состоится казнь Верховной Ведьмы Роксоланы! Приходите, если своими глазами хотите узреть смерть главной злодейки Багряных Холмов!

Вещал он не просто так – в его руках была шляпа, которую он подносил ко всем по очереди и люди должны были поблагодарить его золотом за хорошую весть.

Но это стало последней каплей для самого Маркуса. Вскочив и сжав зубы, он грубо отпихнул подошедшего к нему мальчишку, решившись на самое настоящие безумие из всех, какие он только совершал в своей жизни!

Возможно, в нём заговорил крепкий напиток, которым он накачал себя, чтобы унять нервы. А, возможно, и совесть, ведь почему-то ему казалось, что где-то что-то Маркус упустил.

А потому должен был сделать всё возможное, чтобы исправить ситуацию, даже если ради этого потребуется заплатить своей жизнью!