Текст книги "Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 4

Роксолана

Ах, как она была великолепна! Стройная фигура, словно вырезанная из мрамора и хорошо отшлифованная искусным мастером; точёная талия, идеальные плечи, чуть выступающие ключицы, длинная шея и стройные ноги, сокрытые сейчас атласным облегающим подолом платья.

А уж лицо… Роксолана считалась первой красавицей в Багряных Холмах, хотя ей и шёл уже не первый век. Но шелковистости её кожи, густоте волос, блеску глаз ей могла бы позавидовать любая юная девушка, которые на её памяти из милых невинных красоток превращались в зрелых женщин, а после в старух, доживая в горестях, болезнях и старческом уродстве свой век. Молодость же Верховной Ведьмы была вечной, как и она сама. Секрет был одновременно сложен и прост – магия. Её Сила была настолько великой, что могла поддерживать не только идеальное состояние организма вот уже много веков, но и служить причиной бессмертия древней ведьмы, чему Роксолана была несказанно рада.

Кода другие, осмелившиеся открыть рот в её присутствии, спрашивали об этом, Верховная Ведьма отвечала, что рецепт её красоты прост: кровь девственниц и семя девственников. Однако истину она не открывала никому: в её положении в обществе врагов было предостаточно, а вот водить дружбу с кем бы то ни было считалось просто опасным. Не могло быть друзей у той, в чьих руках была сосредоточена вся чёрная магия королевства. Доверять Роксолана не могла даже собственной тени. Но вот отражению в зеркале она вполне верила.

Налюбовавшись собой вдоволь, поправив длинные светлые локоны и остроконечную шляпу, она улыбнулась себе коварнейшей из улыбок: к Хэллоуину Роксолана была действительно готова.

Твёрдой походкой покинув свои шикарные покои, расположенные в замке, когда-то принадлежащему одному из местных лордов, а теперь ей, Верховная Ведьма спустилась по старинной лестнице вниз. Здесь всё было таким старомодным, древним, что у неё порой слёзы на глаза наворачивались от ностальгии по прошлым временем. Все эти балы, приёмы, любовные интриги… Даже охотники на нечисть тогда были другими, более дерзкими и сильными, и ей было интересно наблюдать, как они гибнут один за другим, падая жертвами сначала её чар, а после отравленного клинка в её нежной руке.

Все они приходили с надеждой убить Ведьму, и порой она даже ради развлечения изображала покорность судьбе и делала так, что одного взгляда было достаточно, чтобы безжалостный убийца-наёмник падал к её ногам, моля о любви. Некоторым, особо симпатичным, она даже отламывала кусочек этого лакомого пирога – а потом всё равно безжалостно убивала, как паучиха убивает мух, так беспечно угодивших в её сети.

Но однажды она сама едва не попалась в собственную ловушку, влюбившись в одного из них – того, кто пришёл за её жизнью. Конечно, и он в результате сдался на милость её чар, но на этот раз она уступила первой…

Роксолана не любила об этом вспоминать, будучи ныне серьёзной Верховной Ведьмой, ведь это было так давно, хоть она уже и не была юна в отличие от того охотника, что впоследствии разбил её сердце. Тогда ей пришлось сбежать – всё, что сейчас творилось в её воспоминаниях, происходило не здесь, но перед ней тогда встал нелёгкий выбор: убить его или погибнуть самой. Это был единственный на её памяти раз, когда Роксолана изменила себе, так и не найдя в себе силы прикончить этого наглого мальчишку! Тогда она рыдала в подушку, а сейчас могла надеяться лишь на то, что он давно мёртв и горит в аду, как тысячи его приспешников!

Впрочем, в самое ближайшее время она собиралась отправить туда всех людишек без исключения, а это значило, что Маркусу Кабальеро страшной участи было не избежать!

Но она отвлеклась. Поджав губы и отогнав внезапно нахлынувшие воспоминания прочь, Роксолана вышла через парадную дверь, где её уже дожидалась свита – ведьмы всех родов и сословий, возрастов и рангов, склонившие низко головы при её появлении. Мужчин в своём окружении Верховная не терпела, потому как не доверяла им больше прочих. Но того, кого она сегодня была намерена выпустить на свободу из заточения, ей придётся признать. Самайн – дух Хэллоуина, должен был помочь ей навести порядок на этой земле, устроив на ней настоящий Ад. Роксолана мечтала об этом с того самого момента, как узнала о его существовании. И о том, как Самайна можно было освободить из его Вечной темницы.

Роксолана торжественно прошествовала мимо всей этой своры подхалимов, что, как она была уверена, мечтали однажды увидеть свою хозяйку в гробу, с вырванным сердцем или отрубленной головой, но она не собиралась доставлять им такую радость. Вместо этого она приняла из рук последней из ведьм, что склонилась перед ней в торжественном поклоне, метлу и, демонстративно забравшись на неё, улыбнулась белозубой улыбкой и обратилась к своим слугам.

– Сёстры! Грядёт неизбежное! Сегодня будет особенна Ночь и особенный Хэллоуин! Так встретим же его вместе!

И, вцепившись в древко своего верного средства перемещения, взмыла ввысь и разразилась зловещим смехом под радостное улюлюканье толпы, что осталась внизу. Правда, ненадолго.

Ведьмы, оседлав своих боевых подруг, коими иные, обычные женщины, метут пол, поспешили за своей Хозяйкой, желая, как и она, повеселиться сегодня от души.

Небо куталось в зловещие облака, то и дело пытавшиеся затмить собой луну, и оттого пробегающие по земле тени нагоняли ещё больше страха на живых и прибавляли радости тем, кто, взявшись за руки посреди огромного заброшенного кладбища, читали непонятое для слуха простых смертных заклинание. Оно было похоже на шипение змеи, верее, множества змей, соединяющих сейчас не только тела шепчущих его ведьм, но и намертво скрепляющих их разум.

Центральным звеном в этом действе, конечно же, была Роксолана. Мощь, исходившая от неё, подпитывала всех, не давая старушкам-ведьмам свалиться в беспамятстве, обессилев.

– О, приди же, услышь наш голос среди прочих, взывающих к тебе! Открой Врата Ада, а мы тебе в том поможем! – была последняя фраза перед тем, как кладбищенская земля у их ног разверзлась, но в тот же миг, сорвавшаяся с небес молния, поразила Роксолану в самое сердце.

Страшно закричав, Верховная Ведьма рухнула на землю, а все, с кем она держалась крепко за руки, превратились в кучки пела, что разлетелись по свету с первым порывом сильного ветра.

Глава 5

Маркус

Наверное, ему следовало бы сегодня как следует выспаться перед бессонной ночью, но Маркус не мог. В голову то и дело лезли слова короля о миллионе золотых, и глаза открывались сами собой, а уши… уши уже слышали звон этих момент и, видит Бог, музыка эта была самой прекрасной и волшебной на всём белом свете!

Возбуждение, охватившее охотника на нечисть, не давало ему не просто уснуть, но и спокойно поесть. Даже пить не хотелось – лишь думать о том, как бы поскорее расправиться с коварной ведьмой. И получить деньги. Да, самое главное – получить деньги.

Конечно, Роксолана была ещё той красоткой, но об этом Маркус сейчас не хотел вспоминать. Ведь каждая мысль о ней неизменно заканчивалась одним и тем же: его друг в штанах начинал капризничать, требуя возобновить когда-то прерванные отношения. И ведь не объяснить ему было, дурному, что связь с этой женщиной была равносильна самоубийству. Да, она была совершенной – стройное тело, осиная талия, кожа, похожая на бархат лепестков роз, такая же нежная и молочно-белая, но… Но Роксолана была совершенной ведьмой, а это портило всю малину. Из такой пары, ровным счётом, ничего бы хорошего не вышло.

Так он пытался объяснить своему «младшему товарищу», но тот порой был неумолим. И Маркус с горечью был вынужден признать, что Роксолана была и оставалась той самой единственной женщиной, которую он желал до безумия. А потому, наверное, её следовало бы убить уже давно.

Правда, на этот счёт он тоже не слишком обольщался. Ведь избранница его сердца (и не только) была не так глупа, и убить её было столь же непросто, как и любить. К тому же, он не представлял, как своими руками будет делать это. Одно дело – лежать и мечтать на койке в комнате дешёвого трактира о миллионе золотых, которые король лично обещал вручить ему в случае успеха. Но другое – отнять жизнь самой прекрасной женщины и, одновременно, самой ужасной ведьмы, которою он когда-либо знал.

Их разрыв был болезненным для них обоих, но для него – в первую очередь. Роксолана обманула его, предав доверие, да ещё и солгав на столь болезненную для Маркуса тему. Ведьма… Всех больше в жизни он боялся связаться с ведьмой! В плане любви, конечно. Так-то он их пачками клал, отрубая мерзкие головы старых, да и молодых, прислужниц дьявола направо и налево. Но при встрече с Роксоланой он словно ослеп. Да! Он был слеп и долгие несколько месяцев, когда они были вместе, не покидая её спальню и прерываясь только на сон и еду. Маркус почти позабыл про свою охоту, ведь молодая красавица, обратившая свой взор на такого, как он, только и говорила, как любит его и желает всё время видеть рядом. Кто же знал, чего в тех словах было больше – правды или колдовства? Любви или желания посмеяться над молодым глупым охотником на нечисть…

Сейчас всё было иначе. Маркус повзрослел, возмужал и уже не думал о ней так, как прежде. Чёрт возьми! Он думал о ней в два раза чаще! Особенно после того, как король заикнулся о Роксолане в грязном трактире сегодняшним вечером.

Он убьёт её. Или не убьёт? Мысли скакали в голове молодым жеребцом, поджарым и норовистым. Кажется, Маркус всё же задремал на некоторое время, и в те недолгие минуты сна ему снилось, то, как он занимается любовью с чаровницей и развратницей по имени Роксолана; то доставляет её прямиком в лапы Анцыбуса, чтобы тот отрубил ей голову.

В конце концов, он вскочил, чтобы покончить с этим бредом. Роксолана была любовью всей его жизни, но и самым злейшим врагом на свете тоже. Да, он убьёт её, и покончит со всем этим! Маркус сделает это, навсегда положив конец своим и её страданиям. А заодно разбогатеет… да будут прокляты эти золотые монеты!

Натянув штаны и рубаху, охотник плеснул себе в стакан живительного зелья, чтобы слегка успокоить нервы. А после спустился вниз, чтобы обнаружить почти пустой кабак и скучающего хозяина сего заведения, лениво вытирающего посуду за стойкой.

– Фредди, – обратился к нему Маркус, уже предчувствуя неладное. – А куда все подевались?

Фредди – здоровенный абсолютно безобидный детина шириной в идеальных два метра в какую сторону не поверни, без единого волоска на голове и небывалой добротой в сердце, откликнулся почти мгновенно тонюсеньким голосом, которым могла и не любая избалованная принцессочка похвастаться, но здесь к этому все давно привыкли.

– Как где? Но охоте!

– Так рано? – удивился охотник на нечисть.

– Ты что же, разве не слышал? Король Анцыбус объявил награду в миллион золотых тому, кто доставит ему Верховную Ведьму Роксолану!

– Неужели? – Маркус готов был сейчас лично отрубить голову самому Анцыбусу, чтобы тот поменьше разговаривал. Надо же, старый карась! «Тебе первому, ты на особом счету» … Интересно, многим ли охотникам он это сообщил, прежде чем убраться восвояси?

От злости и возмущения Маркус даже раскраснелся. А потом побелел. А потом, кажется, позеленел…

– Тебе дурно, Маркус? – тут же заволновался Фредди, наблюдая изменения, что происходили сейчас на лице известного во всей округе охотника.

– Ничуть, – соврал тот. – Знаешь, что, я тоже, пожалуй, пойду…

– Удачной охоты, Маркус! – добродушно пожелал ему трактирщик. – А золото пусть достанется сильнейшему!

Он уже не слышал, как скрипнули зубы Маркуса, а взгляд помрачнел от досады и злости. Ведь сейчас, в эту самую минуты он мог лишиться не только миллиона золотых. Он мог навсегда потерять Роксолану. И Маркус не знал, что из этого пугало его больше всего.

Глава 6

Алина

Я честно пыталась вызвать такси, но попала как раз в час пик, и никто особо не стремился ехать в моё «захолустье» – я жила на окраине, а самые «жирные» в плане денег клиенты обитали в центре. К тому же, ценник на их услуги заметно подскочил, и мне ничего не осталось, как тащить свой ведьмовской зад на маршрутку – я боялась, что в противном случае Вероника меня прибьёт, и тут уж никакие зелья не помогут.

Люди улыбались, глядя на меня, стеснительную ведьмочку в весёлом прикиде – черном платье под накидкой, доходящей до земли, длинных полосатых чулках и высокой шляпе с чуть загнутым кончиком. Особое внимание привлекала моя декоративная метла с яркой надписью «Made in China», в которую я вцепилась, как в спасательный круг. Конечно, сегодня мне хотелось быть особенной, но излишнее внимание уже порядком надоело, и я не знала, куда мне спрятаться от назойливой толпы. Парни подмигивали, дети тыкали пальцем, а старушки осеняли себя крестным знамением, то есть я вызывала у людей совершенно разные эмоции, и уже порядком устала, пока ждала свой автобус.

Когда он, наконец, подъехал, я успела продрогнуть – хоть погода и радовала теплом, но всё же конец октября уже был глубокой осенью, и ведьмовская накидка на искусственном меху не спасала от прохладного ветерка, что так и норовил проникнуть поглубже под одежду.

Забравшись в толпу таких же, как и я, продрогших горожан, я принялась в очередной раз костерить про себя подруг, что вынудили меня тащиться вечером на кладбище, да ещё и в такую темень.

Само собой, Вороновское кладбище было конечной остановкой маршрута, и, покинув тёплый салон, я вновь поёжилась, оказавшись в темноте.

Освещение здесь было слабовато, и покосившиеся кресты, и бугорки-могилы казались сейчас зловещими атрибутами того же праздника, который по глупости своей мы с подругами сегодня собрались отмечать. В какой-то момент мне показалось, что подруги решили разыграть меня и не прийти, сказав потом, что мистическое обстоятельство не позволило им это сделать. Но я постаралась как можно скорее отогнать эту мысль прочь – конечно, мы дурачились порой, но детьми давно не были, и в глубине души я знала, что девчонки так бы со мной не поступили.

Потоптавшись немного, я заметила огни за высокой оградой кладбища и, вначале испугавшись, после вздохнула с облегчением: эти прошмандовки, мои подруги, оказывается, прибыли сюда раньше меня, и теперь осматривали территорию, вальяжно прогуливаясь среди могил.

– Ника! Дана! – радостно воскликнула я, бросаясь им навстречу через центральные ворота.

Стая ворон, напуганная моим внезапным вскриком, с громким карканьем взмыла в небо и напугала меня не меньше, чем я их. Я завизжала, а девчонки рассмеялись надо мной, после чего мы, наконец, воссоединились.

– Идём! – неунывающая Вероника схватила меня за руку и, не дав мне опомниться, потащила меня куда-то вглубь кладбища. – Мы подыскали подходящее место для ритуала…

– Какого ещё ритуала? – скорее на автомате спросила я, позволяя вести себя дальше.

– Как какого? Ведьмовского! – Дана, как и Вероника, как и я, была сейчас самой настоящей ведьмой. Ну, если судить по внешнему виду, конечно же. А так, в жизни, она была милейшей наращивальницей ресниц с грудью пятого размера, и одежду чёрного цвета я, кажется, видела на ней впервые в жизни. Скорее у меня она стойко ассоциировалась с ярко-розовым, и никаким иным. И тот, и другой, впрочем, ей шли одинаково хорошо.

Девчонки были возбуждены предстоящим событием и, хотя на праздник это мало походило, но всё же азарт мероприятия, в конце концов, поглотил и меня. Вскоре мы вышли на небольшое пустынное место, окаймлённое деревьями, среди которых тут и там торчали потемневшие от времени кресты. Подруги, дожидаясь меня, уже хорошенько подготовились: развесили гирлянды, работающие от батареек, разложили несколько небольших тыкв с вырезанными на них рожицами и зажжёнными свечами внутри. Выглядело это весьма зловеще и устрашающе, но тем более передавало атмосферу настоящего намечающегося шабаша.

Ника зажгла ещё свечи, приготовленные ею заранее на невысоких оградках могил, и, взяв нас за руки, произнесла низким, каким-то потусторонним голосом:

– Сёстры! Сегодня особенный день! Нам выпала честь открывать самый тёмный праздник этой осени! Хэллоуин! Или, лучше сказать, Самайн?! Не важно! Но сейчас мы стоим на могиле ведьмы, сожжённой в далёкой древности, и…

– Серьёзно?! – взвизгнула я, прервав торжественную речь подруги и попятившись назад. Взгляд мой заметался по земле, бурым опавшим листьям, её прикрывавшим, словно я и впрямь боялась вот прямо сейчас увидеть здесь останки той, о которой говорила Ника.

– Алина! – воскликнула подруга сердито и закатила глаза. – Чего ты боишься? Это было очень давно, и…

Но страх, внезапно охвативший меня с головы до ног, не желал так просто уходить.

– Да перестань, весело же! – поддержала Веронику Дана. – Это же всё не на самом деле, это игра…

– Вот именно, – поджала губы Ника, разочарованная моим поведением.

– Не нравится мне всё это, – продолжала упираться я. – Хэллоуин, ночь, кладбище… Могила ведьмы! Как вам вообще могло такое в голову прийти?

– Мы думали, тебе понравится, – пожала плечами Вероника. – Интересно же…

– Да, интересно, – у меня уже зуб на зуб не попадал, то ли от холода, то ли от страха. – Аж жуть!

– Давайте лучше продолжим! – примирительно произнесла Дана, вновь соединяя наши руки.

Деваться мне было некуда, и я, закрыв глаза, сейчас могла мечтать лишь о том, чтобы всё поскорее закончилось. А Вероника меж тем продолжила свою «праздничную» речь, которая длилась ещё минут пять. Я даже уже почти расслабилась, надеясь, что переживу эту ночь, но тут случилось непредвиденное.

– …приди же и забери наши души! – было последним, что я услышала перед тем, как с неба, словно яркая игла, сорвалась молния, попавшая мне прямиком в грудь.

Самое время было запаниковать, потому как я понимала, что удар этот должен быть смертельным, но… Но я не успела, ибо перед глазами всё поплыло, завертелось, закружилось и в следующий миг я обнаружила себя на том же кладбище.

Но был нюанс…

Глава 7

Хватая воздух ртом, я завертела головой, пытаясь понять, что со мной произошло и куда делись мои подруги. Но их просто не было, зато вокруг меня валялись тела каких-то других ведьм, судя по их нарядам, весьма натуральных. А – ещё мёртвых, и от одной мысли об этом меня бросило в дрожь.

– Мама! – вскочила я на ноги, ощутив в своём теле некоторую разбалансировку.

Да что это со мной такое? Надо было поскорее выбираться отсюда! Найти Нику и Дану, и, возможно, вызвать полицию…

Взглянув на свои руки, я с ужасом поняла, что они вовсе не мои. Да и ноги, и наряд, и всё остальное… Божечки! Меня успокоил только тот факт, что грудь, которую я узрела визуально и даже на всякий пожмякала обеими руками, хоть мне и не принадлежала, но выглядела куда более привлекательнее моей. Оставалось только надеяться, что и лицо не покачает, если оно тоже вдруг изменилось.

Но напомнила себе, что проблемы сейчас есть и поважнее.

Итак, я стояла одна посреди кладбища, ночью, разбавленной светом свечей и каких-то магических огней, и, кажется, была здесь единственно живым человеком. Однако, кладбище тоже визуально изменилось, хоть и напоминало мне отдалённо то, на котором мы с подругами отчаянно искали проблем на свои пятые точки. И, надо же, мне это удалось! Я их нашла, хотя меньше прочих искала. Только до сих пор отчего-то не понимала, как меня сюда занесло…

Ритуал! Точно!

Догадка пришла сама собой. Мы же проводили что-то такое, не особо хорошее, на кладбище, думая, что это игра, часть праздника и прочее, прочее, прочее… Если я когда-нибудь ещё увижу Веронику, то обязательно поинтересуюсь у неё, где она начиталась таких заклинаний, которые способны были переместить человека, то есть меня, в иное тело! А в этом я уже ни капли не сомневалась, страдая душевно и всё же краем глаза изучая свою новую фигуру, которая, к слову сказать, мне уже нравилась.

Значит, я стала попаданкой! Уиии! Захотелось заверещать от восторга, но из-за уважения к усопшим, лежащим в земле и пока ещё над ней, я сдержалась. Да! В своё время я зачитывалась книгами про попаданок, но не верила до конца, что такое возможно. Завидовала девушкам, оказывающимся в других мирах, ведь они все в конце концов находили там свою любовь, а потом жили долго и счастливо. Значит, и мне, наконец, повезло?!

Насколько мне «повезло» на самом деле, я смогла убедиться уже в следующую секунду. Первая пуля просвистела возле моего виска, вторая попала в огромную широкополую шляпу, венчавшую мою бедовую светлую головушку.

Я, честно, впала в ступор, из которого меня вывела следующая фраза:

– Держите ведьму!

И вот тогда… Тогда я понеслась, что было сил, перепрыгивая через могилы, как молодая лошадь на ипподроме, лишь каким-то нереальным везением минуя серебряных пуль и стрел, метящих прямиком в мою сторону.

«Да разве можно с подобной красотой так безалаберно поступать?!» – билась в голове одна единственная мысль.

Но те мужланы, что гнались за мной с криками и улюлюканьем, с каждой секундой доказывали мне: можно!

Собственно, вы знаете, что было дальше: погоня, верёвка, костёр…

Ах, и он – мой герой, что пришёл на помощь беззащитной девушке, которую мало того, что безосновательно обвинили в колдовстве, так ещё и пытались сжечь совсем не понарошку!

Но я отвлеклась. Мужчина был не то, чтобы красавчик, скорее наоборот. Но в нём была та самая изюминка, что делала мужчин привлекательными – суровый вид, лёгкая небритость, некоторая неряшливость грубой одежды. Надо сказать, одет он был, как и все местные, до того мной встреченные – льняная рубаха, кожаный жилет, широкие штаны с кучей сюрпризов. Под сюрпризами я, конечно, подразумевала не то, что вы подумали, а всякие там штучки типа ножей, пистолетов, другого оружия. В общем, все те игрушки, которыми так любили играть взрослые мальчики, всё никак не сумевшие отвыкнуть сражаться в войнушку.

На меня он, правда, смотрел с каким-то презрением, но тогда я не сильно волновалась за это. Главное, чтобы спас, а там…

Собственно, мой герой этим и занялся в следующие несколько минут. Ловко подскочив ко мне, он одним махом сбил огонь с начавшей тлеть соломы, а после, повернувшись ко мне спиной и выхватив короткую саблю, принялся отбиваться от подоспевших бандитов – тех самых, что пытались меня убить.

– Это наша добыча! – кричали они, сверкая глазами. – Одумайся, Маркус! Ведьму нужно сжечь!

Но тот, не отвечая им, отбивался отчаянно, а вскоре и вовсе перешёл в наступление. Двое его противников уже лежали на земле, а оставшийся третий, струхнув, медленно попятился назад, а после, сорвавшись с места, и вовсе сиганул отсюда с такой скоростью, что любой бы метеор позавидовал.

– Да! Так их! Бей их! – поддерживала я, как могла, своего рыцаря, который в пылу боя даже внимания на меня не обращал.

А после, когда последний из них дал дёру, быстрым шагом направился ко мне и, уставившись, словно на репейник в палисаднике роз, произнёс хриплым неприязненным голосом:

– Только попробуй что-нибудь отжечь, Роксолана! Я шкуру с тебя спущу прежде, чем ты успеешь повторить свой гадкий финт!

Вот тебе и романтика!

– Вы… эээ… с кем-то меня перепутали, наверное! – попыталась отшутится я, силясь улыбнуться.

Но коварная кривая усмешка, блеснувшая в ответ, обдала меня холодом и обидой:

– Перепутал? Ишь какая… Тебе меня не провести, ведьма! – зло бросил он, и, отвязав меня от столба, но не освободив от верёвок, что скручивали мои руки и ноги, перекинул мою тушку поперёк лошади и, запрыгнув следом, был таков, унося меня неведомо куда и неведомо зачем…