Текст книги "Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы 2 (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 4

(Роксолана в теле Алины)

Роксолана привычным жестом развела ладони в стороны, пытаясь проверить магическую защиту дома, к которому подвёз её Роман. Надо же, как здесь всё отличалось! Вместо привычных шикарных особняков и халуп, в которых влачили своё существование бедняки, здесь возводились высокие, идеально ровные, крепости из особого камня, который Роман – её новый и единственный знакомый в этом мире, называл «кирпич».

Девушка долгое время боялась даже подходить к такой громадине, не то, что заходить внутрь, испытывая жуткую, незнакомую доселе смесь восхищения и ужаса. Слишком правильные формы здания выбивали её из привычной колеи мировосприятия, тем более что оно здесь такое было не одно. «Спальный район» – как назвал это место Роман, просто кишело подобными каменными исполинами, и Роксолана диву давалась, как он отличает одно от другого.

Но в таких же симметричных и одинаковых окнах горел свет, в двери периодически заходили люди – такие же странные, как и её спутник, одетые совершенно иначе, косившиеся на них так, словно все знали её маленькую тайну.

И чтобы поскорее убраться с глаз долой, девушка всё же согласилась войти в «подъезд», для чего потребовалось приложить странную штуку к железной «скрижали», расположенной рядом с дверью. Так посоветовал ей Роман, и дверь, пискнув, открылась, в очередной раз напугав девушку до чёртиков.

Следующим испытанием стал «лифт» – железный портал, чудовище, что поглотило их, едва они ступили внутрь его чрева. В несколько долгих секунд он домчал их до нужного «уровня», после чего он раззявил свою пасть и выпустил как ни в чём не бывало.

Признаться, и здесь Роксолана слегка струхнула. Конечно, ей ведьме с таким стажем, стыдно было в том признаваться. Однако, лишившись магии, она стала обычной уязвимой девчонкой, да ещё застрявшей в теле простой смертной. И поберечься стоило хотя бы ради спасения своей настоящей сущности.

Она пыталась вести себя непринуждённо, но в какой-то момент Роман начал что-то подозревать, и стоило бы поскорее от него избавиться. В былые времена она попросту превратила бы его в барана и отправила на кухню, в качестве будущего жарко́го, но… Те счастливые времена остались в прошлом. Да и сам этот мужчина отчего-то был ей симпатичен, хоть девушка не собиралась признаваться в этом даже себе. Подумаешь! Очередной влюблённый (правда, не в неё саму, а в её тело, идиот), которых Роксолана на своём веку повидала великое множество. Да и ориентироваться без него в этих новых условиях было довольно-таки сложно.

Само-собой, чуда не случилась, и заветная магия – её лучшая и единственная подруга за всю жизнь, никак себя не проявила. Только Роман вновь покосился на неё, вероятно, до сих пор считая, что при падении она отшибла себе голову. Ну и хорошо, Роксолане так было только на руку. Ведь иначе она никак не могла оправдать свои странности.

Благо, остальные двери в этом мире открывались обычными ключами, хоть и малюсенькими, но всё же знакомыми. Она не сразу смогла попасть таким крохой в замочную скважину, но тут на помощь вновь подоспел Роман, аккуратно положив свою ладонь на её дрожащую, замёрзшую руку и девушка в тот самый миг ощутила нечто такое… Такое, отчего её словно током ударило от макушки до пят! Надо же, это было что-то новенькое, до сего мига в жизни ей неизведанное. А потому Роксолана с интересом взглянула на парня, приятно удившись тому, что её вообще кто-то ещё может чем-то удивить…

Когда дверь в «квартиру» – как называл это странное, слишком маленькое для её потребностей, жильё Роман, открылась, парень замялся на пороге, явно не собираясь проходить внутрь. Хотя по его глазам Роксолана видела, что он вовсе не прочь сделать это.

– Ну, мне, пожалуй, пора, – с грустью в голосе произнёс он. – Тебе нужно отдохнуть и привести себя в порядок…

Это он так намекал или открытым текстом выдавал, что всё ещё ждёт приглашения по эту сторону порога? В любом случае это было неважно. Роксолана в любом теле могла изобразить святую невинность, ничего не понимающую в этом грешном и таком запутанном мире. А потому, мило похлопав пушистыми тёмными ресничками, она мило улыбнулась и произнесла:

– Да, пожалуй, ты прав. Спасибо за всё…

И уже намеревалась закрыть за парнем дверь, когда тот мягко придержал её.

– Алин, я тут подумал… – начал он, как все влюблённые, издалека – с соплежеванием и томными вздохами. – Может быть, как-нибудь, попробуем ещё раз?

«А что, уже что-то было?» – едва не вырвалось у Роксоланы, которой теперь следовало откликаться на другое имя – «Алина», чтобы не вызвать особых подозрений. Но она вовремя сдержалась.

– Прости, что? – и вновь её ресницы запорхали, как бабочки, кружащиеся над лугом цветов.

– Да, да, ты права, – Роман, горько усмехнувшись, вновь развернулся к выходу, но снова спохватился. – Ты всё равно звони… Если вдруг чего понадобится. Или всё же решишь показаться врачу…

– В чего звонить? В колокола? – искренне удивилась Роксолана.

Парень, на миг замерев, вдруг весело рассмеялся.

– А ты шутница! Я раньше не замечал…

Сама же девушка, так ничего и не поняв, скромно поддержала его смех, а после всё же настойчиво закрыла перед ухажёром Алины дверь, наконец оставшись наедине с самой собой. Ей нужно было время, чтобы отдохнуть и разобраться во всём этом. А ещё поесть. И понять, как жить дальше.

Глава 5

(Алина в теле Роксоланы)

Наконец, рогатый красавчик (теперь козлом его назвать даже язык не поворачивался), оставил меня одну, дабы я немного осмотрелась в своих новых покоях. Апартаменты, без сомнения, были шикарными, вот только вид из окна по-прежнему не радовал. Оно и понятно, может быть, настоящей Роксолане и нравилось поутру или на закате, попивая кофе, взирать свысока на древние могилы. Но я была не она. И все эти философские раздумья о вечности я предпочитала просто игнорировать.

Поэтому, с содроганием и даже некоторым ужасом посмотрев на подобный пейзаж, я вновь задёрнула шторы, чтобы успокоить слегка взбудораженное сознание. И пошла обследовать свой «новый дом».

Постепенно, по мере изучения пространства, я с удивлением ловила себя на мысли, что моё первоначальное отторжение тает, словно утренний туман над злополучным кладбищем за окном. Апартаменты, в которых мне предстояло обитать, начинали мне нравиться – противовесом этой зарождающейся симпатии служил лишь леденящий душу вид из окна, о котором я только что упоминала, но с этим можно было смириться. Здесь, в этих стенах, практичная планировка удивительным образом сочеталась с роскошью, о которой в моей прошлой, обыденной жизни, я не смела и мечтать.

Мой взгляд скользил по удивительным деталям: громадная, возвышающаяся подобно трону кровать с резным балдахином, напоминала скорее оперную сцену, где можно было бы отыграть целую трагедию со всеми перипетиями, прежде чем удастся погрузиться в сон или придаться более приятному времяпрепровождению. Гардеробная комната, вернее, целый зал, напоминавший лабиринт, сулил такие глубины, что заблудиться в них и выйти лишь к следующему Полнолунию казалось не шуткой, а вполне реальной перспективой. Интересно, сколько скелетов было здесь запрятано? От собственной мысленной шутки меня внезапно передёрнуло, потому что, на самом деле, эта шутка могла быть настоящей истиной.

Монументальный камин, сложенный из тёмного камня, был столь велик, что, казалось, мог бы вместить в себя меня саму и с десяток гостей – будь у меня внезапная прихоть устроить ночное пиршество с шашлыками прямо посреди спальни. Два исполинских шкафа, горделиво возвышавшихся напротив ложа, были искусно инкрустированы чёрным деревом и тусклым, загадочным серебром. Их раздвижные дверцы покрывала причудливая, витиеватая резьба, где переплетались узоры, напоминавшие то ли диковинные виноградные лозы, то ли извивающиеся щупальца неведомых существ – окончательный ответ зависел, видимо, от настроения и степени испуга смотрящего. Само по себе мастерство было безупречным, но их цветовое решение сражало наповал: створки были выкрашены в яростный, вызывающе-алый цвет, тогда как внутренности поглощали свет густым, абсолютным чёрным, глубоким, как сама вечность.

Этот дуэт, если честно, резал глаз, нагло нарушая утончённую гармонию комнаты, которую я уже начала величать своей. Я приблизилась к ним, в глубине души опасаясь, что эти яркие исполины внезапно оживут, заговорят скрипучими голосами или, того хуже, исполнят какую-нибудь жутковатую серенаду. Но шкафы хранили молчание, излучая лишь надменное величие и едва уловимый, дорогой аромат полированного дерева и лака.

«Что ж, – пронеслось у меня в голове с оттенком смирения и любопытства, – раз уж судьба столь причудливо распорядилась моим существованием, забросив в жилище самого чёрта с рогами и столь эксцентричным вкусом, грешно не воспользоваться предоставленными удобствами».

Собрав волю в кулак, я с решительным видом потянула за холодную металлическую ручку одного из алых «монстров». Дверца отъехала в сторону с тихим, шелковистым шорохом, открыв взору нечто, от чего у меня буквально перехватило дыхание. Внутри, на фоне чёрного, как сажа, бархата, висели платья. Но не просто наряды, а самые настоящие шедевры портновского гения, от созерцания которых у меня даже слегка закружилась голова. Тяжёлый, переливающийся атлас, воздушное, словно паутина, кружево, призрачный шёлк, сложнейшая вышивка, таившая в себе целые истории… Каждое платье было темнее самой тёмной ночи и, я не сомневалась, стоило больше, чем все мои заработки за всю мою предыдущую жизнь.

«Ладно, – мысленно капитулировала я перед очевидными доводами роскоши, – возможно, существование в особняке, возведённом посреди города мёртвых, имеет и свои неоспоримые преимущества. Главное держаться подальше от окон и не обращать внимания на несколько вызывающую эстетику местной меблировки».

Я осторожно, почти с благоговением, коснулась пальцами рукава одного из платьев, после чего лёгкая дрожь пробежала по спине. Интересно, кому принадлежали эти шикарные наряды? Вряд ли барон знал мой размер, вкус, да то, что вскоре мы сюда прибудем… Даже мебель внизу была покрыта белыми простынями, чего уж говорить про полную боевую готовность ко встрече с невестой.

Надо будет расспросить рогатого об этом поподробнее, мало ли… А вдруг я не первая невеста в его списке? Сколько таких доверчивых ведьм он ещё мог облапошить⁈

Конечно, мне и самой стало смешно над своими мыслями. Доверчивые ведьмы – это что-то. И вряд ли Роксолану, предшественницу моего тела, так можно было назвать. Вот только гаденькая мысль, поселившаяся в моей голове, теперь не давала мне покоя. А это значило, что теперь мне нужно вдвойне быть настороже. И сильно не обольщаться словами рогатого красавчика.

Глава 6

(Роксолана в теле Алины)

Наверное, только оставшись в одиночестве, Роксолана осознала, какую нелепую шутку сыграла с ней жизнь. Подумать только! Она была почти что самой могущественной ведьмой за всю историю этого мира и могла бы стать ещё более могущественной, выйдя замуж за того, кого она планировала призвать в ночь Хэллоуина! Возможно, ей даже это удалось… Вот только проверить это на практике сейчас не представлялось возможным. Шутница-судьба занесла её в чужое тело, чужой дом и чужую жизнь, будь она неладна! Ведь всё здесь было так непривычно, незнакомо и просто противно для всего её существования! Роксолана была Верховной ведьмой, а не какой-то там дурнушкой в полосатых чулочках. Но отражение в зеркале, что висело прямо на двери, упорно говорило ей об обратном.

В какой-то момент девушка почувствовала, что глаза её наполняются непрошенной влагой. Испугавшись, она провела ладонью по лицу, с ужасом отметив, что… плачет! Вот дела! Кажется, она не ревела уже несколько столетий, но попав в тело этой дурнушки ей просто захотелось разреветься. Смачно так, от души. И она позволила себе это, битых полчаса провалявшись на полу в… прихожей – так подсказала ей память тела, в которое сейчас была заточена её душа.

Но Роксолане вскоре это надоело. И она отправилась обследовать квартиру.

Жилище было небольшим и состояло из нескольких квадратных или прямоугольных помещений, имевших общий выход в прихожую. Девушка поёжилась – ей безумно не хватало пространства, высоких потолков, винтовых лестниц, многоуровневых люстр. Здесь же было всё как-то слишком ужато, словно с помощью чёрной магии кто-то взял, да и скомкал всё вокруг, приведя к минимализму саму суть жизни. Да здесь развернуться было негде, не то, что пройтись в шикарном длинном платье!

Кстати, об этом… Роксолана поискала глазами хоть что-то, напоминающее бельевой шкаф или гардеробную, но нашла лишь старенький шифоньер, забитый под завязку такой вульгарной одеждой, что даже ей, ведьме со стажем, стало стыдно! Неужели прежняя хозяйка этого тела позволяла себе такое одевать⁈

Коротенькие безвкусные платьишки, узкие джинсы – ещё одно словечко из лексикона Алины, кофточки, прочая ерунда… Роксолана схватилась за сердце, представив, что ей предстоит носить в ближайшее время. Даже на шабаше, раздеваясь до гола, ей не было так стыдно. А хотя…

Должно быть, в этом мире все так ходили. Она же вдела краем глаза людей на улице. Да и тот прикид, что сейчас был на ней, выглядел нисколько не лучше. С этим ещё можно было смириться. А вот с остальным…

Роксолана провела взглядом по единственной жилой комнате, пытаясь «вспомнить» то, что помнить была на должна. Но ей это всё-таки удалось. Помимо узнаваемых вещей, она обнаружила несколько абсолютно незнакомых. Небольшой ноутбук — странная плоская коробочка из незнакомого материала

Кроме того, её внимание привлекла странная, слегка изогнутая панель из тёмного стекла, висевшая на стене. Она была абсолютно гладкой и холодной на ощупь, без единого рычага или замочной скважины. Роксолана провела по ней пальцем, и панель внезапно вспыхнула ослепительно-белым светом, заставив её отшатнуться. Внутри сияющего прямоугольника застыло изображение незнакомого водного пространства – не то озера, не то моря, а в угоду чьей-то необъяснимой эстетике по нему плавала одинокая, ярко-красная лодка. «Какое странное и бесполезное зеркало, просто ерунда!» – подумала она, не в силах отвести взгляд от гипнотизирующей картинки. Спустя минуту свет погас, и панель снова превратилась в ничем не примечательный чёрный квадрат, оставив после себя лишь лёгкое чувство недоумения.

На полке, заваленной пыльными книгами с кричащими названиями вроде «Искусство соблазнения за 10 дней» и «Кодекс неудачницы», её взгляд выхватил небольшой, но тяжёлый предмет. Это была каменная статуэтка, изображавшая крайне упитанного, сидящего кота с глупой ухмылкой на морде. В поднятой лапе он держал что-то, отдалённо напоминающее рыбку, а его брюхо было отполировано до блеска тысячами прикосновений. Память тела услужливо подсказала – это называлось «манэки-нэко», символ удачи. Роксолана фыркнула. Если удача этого мира выглядела настолько нелепо, то её собственные проблемы были куда серьёзнее, чем она могла предполагать.

Но самым большим открытием стал небольшой деревянный ящик, спрятанный на самой верхней полке шкафа, за грудой старых свитеров, пахнувших старьём и изъеденных кое-где молью, что, видимо, была вездесущей во всех мирах. Внутри, на бархатной подкладке, лежала коллекция диковинных вещиц: несколько пёрышек причудливой расцветки, гладкий, словно отполированный водой речной камень с дырочкой посередине, засушенный цветок неизвестного вида и маленькая, изящная серебряная ложка с выгравированным на ручке замысловатым узором. Прикоснувшись к ней, Роксолана почувствовала лёгкий, едва уловимый толчок – не магии, какой она её знала, а чего-то иного, очень на неё похожего. Это были зачатки колдовства, интуитивного и стихийного, которым, видимо, увлекалась прежняя хозяйка тела. Жалкие, детские попытки, но они свидетельствовали о проблеске чего-то родственного в этой душащей обыденности. Возможно, не всё здесь было так уж безнадёжно.

Глава 7

(Алина в теле Роксоланы)

– Дорогая, – рогатый красавчик застал меня врасплох, пока я шарилась по комнате, правда, если он и обратил на то внимание, то вида не подал. Да и вообще, он уже вёл себя так, как будто мы были женаты десять лет и всё было в порядке вещей. – Мне нужно отлучиться по делам…

Похоже о том, что совсем недавно я на его глазах целовалась с другим, да ещё и охотником на нечисть, он успел позабыть. Или просто не видел в Маркусе настоящего соперника, и достаточно доверял мне. Ну и ладно, не стоило ему о том напоминать раньше времени.

– И, чтобы ты не скучала, с тобой побудет Джеймс… – добавил «любимый».

Всё же, значит, я поторопилась с вы водами, и верил он мне недостаточно…

– О, прошу, не надо утруждать дворецкого такими мелочами! – я попыталась улыбнуться искренне, но моё красивое лицо при упоминании этого зомби явно перекосило на оскал. – Пусть Джеймс занимается своими делами, а я тем временем попытаюсь найти свои…

Барон рассмеялся, обнажив белые, идеально ровные зубы, с чуть выступающими клыками, придававшими злодею определённого шарма.

– Дорогая Роксолана! – произнёс он высокопарно и весьма напыщенно. – Джеймс будет рад составить тебе компанию и выполнить все твои маленькие прихоти! Так что прошу, не думай, что ты будешь ему в тяжесть! Уверяю тебя, что это совсем не так!

Всё же он не доверял мне, вот досада! Но не думала же я, что так просто отвяжусь от этого парнокопытного с вековым опытом интриг и наверняка обладающего таким потенциалом магии, что мне и не снилось? Кстати, нужно будет как-нибудь мягко выяснить всё об этом рогатом женишке. Если Роксолана и впрямь хотела призвать его, так это не для того, чтобы все жили долго и счастливо. И я сейчас не про них с Верховной ведьмой, тело которой я так бесцеремонно занимала в данный момент.

Что мне оставалось делать на столь настойчивое внимание своего «будущего мужа»? Мило улыбнуться и согласиться, при этом мысленно содрогнувшись от одной мысли, что останусь с зомби наедине.

Виктор между тем легко и ненавязчиво подхватил мою ладонь, чтобы запечатлеть на её тыльной стороне едва заметный поцелуй и ещё раз широко улыбнуться.

– Не скучай, дорогая! Я скоро вернусь!

И скрылся из виду так же быстро, как и появился.

Я походила взад и вперёд, не зная, чем мне заняться. Оставаться в доме не хотелось, комната хоть и была шикарной, но какой-то чужой, словно прежняя хозяйка всё ещё следила за мной через тысячи мелочей, что присутствовали здесь и сейчас, ревниво охраняя личное пространство этой женщины. Мне захотелось уйти, но едва я переступила порог комнаты, как нос к носу столкнулась с Джеймсом – живым мертвецом, что пугал меня до чёртиков своим отсутствующим взглядом и общем мертвецким видом, который не мог спрятать ни один изощрённый приём, употреблённый бароном Виктор фон Гютен-Штрассер.

Он уставился на меня, как собака на кость, и я не знала, просто не знала, что мне с ним делать!

– Джеймс… – медленно протянула я, меж тем бочком подбираясь к лестнице, которая маячил прямо за его спиной. – Я пойду погуляю немного, осмотрюсь возле дома, ты же не против?..

– Не против, – протянул он глухим, загробным голосом. – Как пожелаете, госпожа…

В какой-то момент я оказалась к нему очень близко, так близко, что почувствовала определённый запах, исходивший от мёртвого тела. Смесь страха и отвращения настигла меня в тот же миг, и я, стараясь даже мельком не касаться этого мертвяка, проскочила мимо, со всех ног бросившись на улицу. Казалось, этот запах теперь будет преследовать меня до конца моих дней, и я пыталась надышаться свежим осенним воздухом, но… Но я забыла, что шикарный особнячок рогатого располагался на кладбище. А, значит, я была обречена.

«И всё же кладбище – это не живой мертвец в доме» – попыталась приободрить себя я, намереваясь насладится тишиной и одиночеством этого места.

На самом деле я смертельно устала и была голодна, но одна мысль, чтобы вернуться в дом, где сейчас на правах управляющего расхаживало зомби, отбивало желание и к голоду, и к отдыху.

Я бродила между древними могилами, стараясь не вчитываться в эпитафии и размышляла о своём плачевном положении. Жених – козёл во всех смыслах, свидетелем на свадьбе, если Маркус не подсуетится и чего-нибудь не придумает, скорее всего, будет зомби, а банкетный торт, я была уверена, будет иметь вкус праха и тлена. Прелестно. Просто великолепно!

Мой желудок предательски заурчал, напоминая, что живым есть хочется даже на краю света, и кладбищенская мрачность тому не помеха. Я остановилась у одного особенно внушительного склепа, прислонившись лбом к прохладному камню.

– Милостивый государь, – на полном серьёзе обратилась я к его давно усопшему обитателю, – у вас случайно бутербродика с колбаской не найдётся?

И замерла, услышав подозрительный шорох. Я резко обернулась, ожидая увидеть выползающего из-под земли скелета с подносом или, на худой конец, Джеймса, принесшего мне в качестве полдника засахаренные глазные яблоки.

Фу! Ну что у меня с фантазией⁈

Но это была кошка. Обычная гладкошёрстная чёрная кошка, которая с невозмутимым видом умывалась, сидя на гранитной плите какого-то уважаемого (должно быть) покойника. Она посмотрела на меня своими зелёными глазами, полными кошачьего презрения ко всему миру, включая демонических женихов и их невольных невест, лениво зевнула и продолжила вылизывать лапу.

– Киса-киса-киса! – позвала я её, подбираясь ближе, чтобы погладить, но она в последний момент, призывно мякнув, сорвалась с места и припустила куда-то вглубь кладбища.

А я вдруг ощутила странное чувство, нашёптывающее мне, что я обязательно должна последовать за ней… Чего я и сделала!