Текст книги "Бабье лето"

Автор книги: Мария Барская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Очень скоро мне захотелось Сахара убить. Если бы не мечта о Мужчине Моей Мечты, собрала бы все его барахло и вручила Федьке обратно вместе с Ириской! Однако любовь, как известно, требует жертв. Пришлось терпеть поучения и даже улыбаться. Хотя тоже мне Джеральд Даррелл выискался. Можно подумать, без него с таксой не справилась бы. И автопоилкой его пользоваться не стану. Обойдется Ириска. Из миски попьет.

Наобщавшись со мной и с Чумкой, поцеловавшись с собакой и не забыв взять деньги, Федор наконец удалился. Чумка, опять вытянувшись на диване, полюбопытствовала:

– Операцию «Знакомство» прямо сегодня вечером начинаешь?

– Ну уж нет! Сил нет!

– Но с собакой-то все равно придется гулять.

– Необязательно. Федя лоток привез. В крайнем случае туда сходит. А на бульвар мы лучше пойдем с утречка, когда я как следует отдохну и высплюсь. Надо предстать ему во всеоружии.

– Кстати, а где собака? – сидя на диване, с беспокойством огляделась Чумка. – Может, она мои туфли грызет? Они хоть и не «Маноло Бланик», но тоже хорошей фирмы.

– Остынь. Твои туфли я давным-давно на шкаф поставила.

– Так бы сразу и сказала.

– А то что? Нервные клетки не восстанавливаются?

– Любимые туфли не восстанавливаются.

Ириска с меланхоличным видом сидела в прихожей у самой двери. В глазах ее без труда читались растерянность и недоумение. Явно не понимала, почему хозяин ушел, а она осталась.

Мы начали звать ее. Она на нас посмотрела, но с места не двинулась.

– Душераздирающее зрелище, – сказала Чумка. – Прямо хоть туфли ей отдавай.

– Правильно. Собаку надо развлечь, – дошло до меня. – Сахар ведь ее игрушки привез. Не помнишь, куда я их закинула.

– Вроде в стенной шкаф.

Там они и обнаружились. Пакет со специальной кожаной косточкой, мячиком и резиновыми пищащими игрушками. Мы их одну за другой перепробовали. Такса не реагировала. Чумка даже делала вид, будто грызет игрушечную косточку. Ноль внимания. Ириска взирала на наши ухищрения исполненным тоски взглядом.

– Сразу чувствуется, что баба, как страдает, а! – воскликнула Чумка.

– Да нет, любого пола собаки страдают, когда без хозяев остаются, – возразила я.

– Не-ет, – стояла на своем она. – Только у брошенной бабы может быть такое лицо.

Я взяла Ириску на руки и отнесла в корзинку. Там, наверное, все-таки домом пахнет, вдруг ей от этого станет легче? На душе у меня было скверно. Ведь в Ирискиной тоске была виновата я. Одно успокаивало: тосковать ей только неделю. Больше ни она, ни Федя наверняка не выдержат.

Вяло потоптавшись в корзине, собачка тяжело вздохнула и улеглась. К нам спиной. Чумка тоже вдруг заскучала и зазевала.

– Ой, подруга, уже с ног валюсь. Засиделась я у тебя. Поеду. Хоть пару часиков сосну. Иначе сегодняшнее мероприятие не выдержу.

– В моем костюмчике поедешь?

– Переодеваться сил нет. И костюмчик, как выяснилось, на некоторых впечатление производит. Да ты не волнуйся, верну.

Она ушла. Мы с Ириской остались. Каждая наедине со своими мыслями.

III

Мысли, впрочем, меня одолевали недолго, потому что я заснула. Пленительно-сладостный сон! В нем я была не одна. Мы вместе с Мужчиной Моей Мечты, взявшись за руки, шли по зеленому полю, усеянному белыми ромашками. С неба струился мягкий солнечный свет. Наши счастливые лица обдувал свежий ласковый ветерок. Сердце мое замирало в сладостном предчувствии: сейчас он обнимет меня, и мы опустимся на ковер из полевых цветов. Он склонился ко мне, наши губы готовы были слиться в долгом и страстном поцелуе, но тут из леса раздался низкий глухой вой, от которого кровь застыла в жилах. Мужчина Мечты отпрянул. Я вновь потянулась к нему, но его не увидела. Все пространство вокруг затянула непроницаемая серая мгла, а жуткий вой продолжался.

– Милый мой, где ты? Вернись! – закричала я.

Все тот же вой был мне ответом.

Я проснулась. Протяжный вой продолжал слышаться наяву. Издавала его Ириска, сидевшая рядом со мной на кровати. Воздев голову к потолку, псинка старательно выводила тоскливые рулады.

Как по покойнику воет! Но я, между прочим, еще жива, о чем не замедлила ей сообщить.

Вой оборвался. Ириска, внимательно на меня поглядев, видимо, убедилась, что моими устами глаголет истина, спрыгнула с кровати и уныло поплелась в сторону кухни. Есть, наверное, захотела. Пришлось подниматься и тоже идти на кухню. Там выяснилось, что моя гостья хочет не есть, а пить. Автопоилку-то мы с Чумкой так и не удосужились заправить. Да я и сейчас с ней возиться не стала, а просто налила воду в миску.

Ириска сначала оторопела от моего бескультурья, однако жажда – не тетка, и даже не дядька, и она мгновение спустя принялась шумно лакать из миски. Что и требовалось доказать. Обойдемся без изысков. Пусть Сахар с ними возится, если хочет.

Попив, Ириска с удовольствием поела. Я составила ей компанию. Сегодня ведь не обедала и даже толком не завтракала. Похрустели мы каждая своим кормом, гляжу – Ириска идет из прихожей и поводок в зубах тащит. Этакий тонкий намек на толстые обстоятельства. Я ее поводки на пуфике под вешалкой оставила.

Сперва я попыталась ей намекнуть: можно и на лоток сегодня сходить. Ответом мне стал укоряющий взгляд. Ну я же не зверь! Пришлось одеваться и приводить себя в порядок. Вдруг с красавцем столкнемся. Сны-то порой вещими бывают.

Вещей оказалась вторая часть. И зачем только причесывалась! Никого мы не встретили, зато серой мглы было в избытке. Небо тучами затянуто. Не успели выйти, стало накрапывать. Мне не понравилось, Ириске – тоже. Мы даже и на бульвар не пошли. Какой смысл. Все равно там никого не было. С краешку справились, и назад. Кстати, вовремя. Дождь припустил в полную силу.

Я смотрела в окно и расстраивалась. Если и утром ненастье продолжится, день, считай, для знакомства пропащий. Под дождем знакомиться неромантично. В одной руке зонтик, другой держишь поводок от собаки, которая, того и гляди, в луже потонет из-за своей низкой посадки. Нет уж, увольте. Мне виделось знакомство с красавцем исключительно погожим солнечным деньком. Значит, так тому и быть.

Надо прогноз погоды не прозевать. Что там, интересно, друзья-синоптики на завтра предсказывают?

Сомнений моих метеорологи не разрешили. Прогноз был туманен: переменная облачность, возможны кратковременные дожди. И температура воздуха на разных каналах указывалась своя. Вот и строй после этого планы на личную жизнь. Даже что из одежды приготовить, и то неясно.

– Эх, Ириска, Ириска, тяжело-то как!

Она согласно вздохнула.

Решение всех вопросов я оставила до утра и улеглась пораньше спать, чтобы завтра хорошо выглядеть. Ириска тоже затихла у себя в корзине. Уже проваливаясь в сон, я подумала о Сахаре. Сволочи мужики, все-таки! В ответе он за тех, кого приручает! Кинул собаку, и ни разу даже не позвонил. Небось с Пупсиком медовый месяц. Я живо представила себе обнаженного Пупсика в новых «Маноло Бланик». Картина мне не понравилась. Ну их на фиг! Еще приснятся! Нет, хочу опять Мужчину Мечты. Я попробовала настроиться на нужную волну. Увы! В ту ночь мне ничего не приснилось.

Пробудившись, я первым делом отодвинула плотную штору и выглянула на улицу. По небу носились рыхлые белые облака, но, к счастью, светило солнце. Ура! Можно начинать охоту!

По пути на кухню глянула на Ириску. Собака спала. Я умылась. Позавтракала. Ириска продолжала спать. Вероятно, она привыкла завтракать после гуляния. Искать ее расписание было неохота. Куда-то я их закинула. После найду. А сейчас оденусь, потом разбужу ее.

Оделась. Вышло неплохо. Пряменькие обтягивающие джинсы, модная маечка с принтами шоколадного цвета – в масть таксе, и балетки – тоже в масть. Стильненько будем смотреться. И поводок взяла самый красивый. С клепками. У меня на сумке такие же.

– Подъем, собачка! – кричу Ириске.

Ноль внимания. Мирно дрыхнет, вывалив из корзины задние лапы. Я даже испугалась: вдруг с тоски по Феде оглохла или заболела.

Подошла. Потрясла. Ириска лениво приоткрыла один глаз, посмотрела на меня, словно на сумасшедшую, и опять предалась сну.

Только тут я вспомнила: подъем, согласно расписанию, ей полагался в гораздо позднее время. Меня это еще вчера удивило, однако Федя меня до того задолбал, что лишних вопросов предпочла ему не задавать.

Я предприняла новую попытку ее разбудить, но она была не готова бодрствовать. Вот незадача! Она мне нужна именно сейчас. А, ладно. До бульвара на руках донесу. Удачно, что у Феди не дог. Того бы мне не поднять.

Когда я взяла Ириску на руки, она недовольно заворчала, затем снова обмякла, повиснув на мне, как горжетка.

Дотащилась до бульвара. Пристегнув к ошейнику поводок, я поставила таксу на траву. Точнее, положила, ибо ноги у нее немедленно подкосились. Но зов природы взял свое. Почуяв запах земли, она открыла глаза, огляделась, чихнула, неуверенно встала на ноги и, о радость, пошла. Теперь я по-настоящему гуляла с собакой.

Реанимировав Ириску, я занялась изучением контингента на бульваре. Красавец с Чудовищем отсутствовали. Но это было даже неплохо. Ириска совсем проснулась, пожевала какую-то травку, и даже начала бегать: туда-сюда, насколько хватало растягивающегося поводка. Я так увлеклась наблюдением за ней, что даже не успела истомиться в ожидании объекта. Более того, узрела его, когда они уже оказались рядом с нами. Вернее, сперва даже не его, а Чудовище. Учуяв Ириску, бульдожка рванул вперед и, хрипя, сделал стойку на задних лапах. Ириска сомлела с первого взгляда. Видно, в собачьей табели о рангах он тоже проходил как красавец.

– Не бойтесь, не бойтесь, – раздался приятный мужской голос. – Патрик не кусается.

Мой красавец впервые заговорил со мной! Хвала собачьему братству! Вот они могут выражать свои чувства открыто и без экивоков!

– Вашу прелестную собаку зовут Патрик? Какое красивое имя! – ляпнула я первое, что пришло в голову. – Правда, оно ирландское, а пес у вас француз. Лучше было бы Полем назвать.

Сказала и испугалась: вдруг обидится.

Он, опустив глаза, задумался. Какие у него длинные ресницы!

– Знаете, мне это даже в голову не пришло. Просто, по-моему, «Патрик» ему очень подходит. И для произношения удобно. Коротко и звучно. А вас как зовут.

Круто заворачивает, однако!

– Агата, – произнесла я лучшим из своих голосов.

– Тоже человеческим именем, значит, назвали. А между прочим, она у вас не черная.

Смутившись, я начала оправдываться:

– Нет, видите ли, Агатой зовут меня.

– Вот оно что! Но вы тоже отнюдь не брюнетка, – очаровательно улыбнулся он.

Эх, попять бы, «брюнетка» в его устах – это хорошо или плохо?

– Тут все претензии к моим родителям. Им хотелось меня пооригинальнее назвать. А то вокруг были одни Даши, Оли и Ларисы.

– Нет, имя очень красивое.

– А собачку зовут Ириска, – поторопилась проинформировать я. – Тут как раз исходили из цветовой гаммы.

– И очень удачно, – одобрил он.

Оба наших питомца в это время самозабвенно исполняли собачьи ритуальные танцы.

– Ой, как неудобно. Все уже представились, кроме меня. Гера.

– Очень приятно, – сказала я, про себя удивившись. Мужчины его возраста обыкновенно представляются полным именем, однако не спрашивать же. Наоборот, хорошо вышло, даже как-то интимно. Интересно, это с его стороны ход такой, или он случайно?

Мы медленно шли по бульвару.

– А что-то вы раньше с собачкой не гуляли? Видел вас только с велосипедом.

Смотрите-ка: обратил внимание и запомнил! Я возрадовалась.

Про Ириску пришлось немного наврать. Не скажешь же, что приятель оставил. Еще решит, будто я занята. И Сахар, по воле моей фантазии, превратился в тетушку, отбывшую отдыхать в санаторий.

– Словом, эта дама у меня на побывке, – заключила я.

– И надолго?

Замечательно, что его это интересует!

– Да недели на две. – Я мигом решила продлить срок Ирискиного пребывания. Да и Пупсик мне только спасибо за это скажет. И Федору, в данной конкретной ситуации, особо возражать не с руки.

– Вы посмотрите, как они у нас подружились! – воскликнул Гера, с умилением глядя на наших питомцев. – Это даже удивительно. Ни с кем тут у Патрика отношения не сложились.

– Как грустно! Значит, он был совсем одинокий! – воскликнула я.

– В собачьем смысле, естественно, – полушутя-полусерьезно откликнулся Гера.

Внутри у меня плясало и пело. Прием сработал! Мы познакомились! И даже беседуем!

Но почему-то хорошее быстро кончается. Мы еще совсем чуть-чуть погуляли, и Гера с беспокойством поглядел на часы.

– Извините, Агата, но время уже поджимает.

– Да мне, в общем, тоже пора, – сочла необходимым заметить я.

– Тогда до завтра? – его красивая бровь выразительно изогнулась.

– Несомненно, – откликнулась я. – Будьте уверены: Ириска не даст мне забыть.

– У меня тоже имеется напоминальщик, – указал он взглядом на Патрика, который с такой силой натянул поводок, что, по-моему, рисковал задохнуться.

– Не расстраивайся, – сказала я собаке, мысленно обращая слова Гере. – Завтра увидитесь.

– До свидания, Агата, очень приятно было познакомиться.

Знакомство прошло как по маслу. Мы с Ириской вернулись домой – обе в приподнятом настроении. Такса кинулась к автоматической поилке и осталась в полном разочаровании, найдя ее пустой. Вчерашняя вода в миске тоже ее не устроила. А, ладно! Пусть сегодня все будут счастливы! Немного помучившись, я заправила агрегат, и такса смогла привычным способом утолить жажду.

А меня переполняли эмоции. Душа продолжала петь и плясать. Держать чувства внутри не было сил. Срочно требовалось с кем-нибудь поделиться. И я, конечно же, позвонила Чумке.

Подруга спала так же крепко, как Ириска, поэтому долго не подходила ни по городскому, ни по мобильному. Для верности я учинила трезвон по двум телефонам сразу. Помогло. Сонный голос сказал:

– Алло.

Это прозвучало сразу из обоих динамиков.

– Чумка, победа! Сработало! – выпалила я.

– А-а. Это ты, Агата. А сколько времени? Вроде бы еще ночь.

– Для кого ночь, а для кого и утро. Девять часов.

– Надо же. Вот только никак не пойму: ты сейчас по какой трубке со мной разговариваешь.

– По обеим.

– Зачем?

– Для объемности.

– Ты серьезно? – Она явно еще не до конца проснулась.

– Шучу, естественно. Тебя разбудить было нужно.

– Зачем?

– Ну ты тупая сегодня! Говорю же: победа! Победила с утра мужика!

– Уже трахнулись? – изумилась Чумка, теряя остатки сна.

– Дура! Да познакомились!

– Правда? – почему-то мое уточнение возымело еще больший эффект. – Давай скорее. Рассказывай.

– Что и пытаюсь. Понимаешь, Ириска никак вставать не хотела. Распустил ее Сахар. Пришлось на себе ее до бульвара тащить.

– На фиг мне твои Ириска с Сахаром! Ты мне про красавца рассказывай.

– Ты лучше слушай, а не перебивай. Вышли мы с ним, и они появляются. Так Патрик сразу в Ириску влюбился.

– Иностранец! – выдохнула моя подруга. – Я так и знала! У нас таких фактурных мужиков не водится.

– Мимо! Патрик – это бульдог.

– Да что ты мне все о животных! Зоопарк развела! Меня интересует мужик.

– Благодаря тому, что животные понравились друг другу, Патрик со мной и разговор завел.

– Ах, значит, он тоже Патрик! – возликовала Чумка. – Говорю же, иностранец!

– Да он совсем не Патрик, а Гера. Это ты мне башку заморочила!

– Гера? А полностью как?

– Не знаю. Он так представился.

– И это называется «познакомились»!

– А ты хотела, чтобы он мне прямо на бульваре назвал имя, отчество, фамилию, должность и банковский счет показал?

Чумка задумалась.

– С банковским счетом, конечно, рановато, но полное имя мог бы и назвать. А то странная какая-то манера представляться для взрослого солидного мужика. Сама посуди, что такое «Гера»? Герман? Герасим? Был у меня один Григорий, так его тоже сокращенно Герой звали.

– Чумка, мы с ним едва познакомились, и мне показалось, он так представился именно потому, что я ему понравилась. Представляешь, оказывается, он запомнил меня с велосипедом.

– Хорошо, что не с другим мужиком.

– И сказал, что надеется снова меня увидеть.

– Когда? Сегодня вечером?

– Нет, завтра утром.

– Плохо, – сказала Чумка.

– Почему?

– Элементарно. Значит, вечером Патрика выводит кто-то другой. Жена, сожительница или любовница.

Об этом я до сих пор не думала, и душа моя петь перестала. Все же мне не хотелось в такое верить.

– Есть еще вариант: домработница.

– Слабый вариант, – не поддержала Чумка. – Обычно их вечером отпускают, чтобы отдыхать не мешали.

– А если у него домработница вечером работает, – возразила я. – Такое тоже бывает. Или он сам Патрика выводит, но очень поздно. Вот и решил, что я в такое время наверняка не пойду. Завтра возьму и спрошу, гуляют ли они вечером.

– Ты хоть мобильник-то отключи. Зачем зря деньги высаживаешь, – хихикнула Чумка.

Только тут я сообразила, что по-прежнему говорю по двум трубкам.

– Забыли, – продолжала смеяться подруга. – Тема больно уж увлекательная. Надо же. Обычно меня в это время в сознание привести ничем нельзя. Самый сон. А сейчас ничего. Проснулась. Ну а дальше как будешь действовать?

– Завтра с утра пойдем с Ириской закреплять знакомство.

– Агата, мой тебе совет. Ни под каким видом не рассказывай ему, чем занималась раньше. Говори, что дизайнер. Пусть думает, что ты много лет в этой области трудишься. Мужики, особенно красивые, слишком умных женщин не любят.

– Спасибо тебе на добром слове, – обиделась я. – По-твоему, все дизайнеры – дуры?

– Совсем нет, но «дизайнер» для мужика звучит безобидно. Он думает: подумаешь, там, какие-то подушки-безделушки. Вполне милая женская профессия. А аудит, или чем ты там занималась, звучит угрожающе. Особенно если он сам какой-нибудь ерундой занимается.

– По нему не похоже, что ерундой!

– Ерунда, между прочим, тоже бывает прибыльная. И вообще, самые умные женщины – это те, которые умеют ловко создать у мужчин впечатление, будто они полные дуры.

– Тебя послушать, выходит, что полные дуры и есть самые умные.

– Совсем нет. Это мужик должен думать, будто она полная дура. А сама она обязательно должна быть умной. Тогда у него никаких комплексов, и она им спокойненько управляет. А он уверен, что сам всем рулит.

– Может, мне тогда вообще безработной прикинуться.

– Не стоит. Безработная – признак неудачной дуры. К тому же он может испугаться, что ты на него начнешь охотиться. А раз у тебя ничего за душой нет, то тебе и терять нечего и охотиться станешь по-серьезному. Поэтому твоя задача убедить его, что ты, с одной стороны, успешная и независимая, а с другой – не вызовешь у него комплекса неполноценности, потому что все твои успехи не выходят за рамки приличной для женщины области.

– Чумка, да тебе впору диссертацию защищать!

– Между прочим, уже подумываю. Владик готов оплатить.

– Ты серьезно?

– Вполне. Сейчас у них становится модно иметь бабу с ученой степенью.

– Но ты же институт так и не закончила, – осторожно напомнила я.

– И эту почву уже зондировала, – ничуть не смутилась она. – Гони деньги, и экстерном сдашь на диплом. Тоже очень модно. И перспективно. Если хорошая клиентура, доход – будь здорова.

– Чумка, ты меня поражаешь все больше и больше.

– Просто о будущем думаю. Владик то ли женится, то ли нет. А так профессия. Надоело бесплатно подругам советы давать.

– Так сколько с меня за сегодняшнее? – съехидничала я.

– Ты у меня – вечная практика. И с тебя никогда ничего.

– Плачу и рыдаю от счастья.

– Ты лучше завтра на мужика от избытка чувств сразу не набрасывайся, – деловито продолжила она. – Поспокойнее. Позагадочнее. Интригуй его, интригуй. И фамилию ненароком выясни. И чем занимается. Мы проверочку после ему устроим. Москва – город маленький. В том смысле, что стоящих людей здесь кот наплакал. Найдем общих знакомых. В общем, действуй и держи меня в курсе малейших событий. А Сахару, если объявится, привет.

Я прыснула.

– Пока он, по-моему, потонул в Пупсике.

– Вот и еще тебе один пример хитрой умной дуры, – сказала Чумка.

– Это не она умная, а я, на ее счастье, вовремя подвернулась.

– Ох, как ты ошибаешься. Неужели сама не видишь: крутит она Сахаром, как ложкой в чае. Это ему еще кажется, будто он по-прежнему крутой такой парень. А на самом деле она его своим манолобланиковским каблуком давно уже придавила по полной.

– Но ведь до сих пор на ней не женился, – напомнила я.

– Еще не вечер. Помяни, подруга, мое слово: еще попляшем мы с тобой на их свадьбе.

IV

Весь день у меня были встречи с клиентами в городе. Я уехала. Вернулась домой лишь под вечер. Голодная, уставшая и замученная. Переступив порог квартиры, немедленно озадачилась: что это у меня в передней за новый коврик у дверей? Пригляделась – мать честная! Совсем это и не коврик, а меховая накидка на кресло. То ли баран, то ли козел. Зимой сидеть замечательно – спину греет. С какой это радости моему козлику вздумалось сбежать с положенного места? Первая мысль: ограбили! Поднимаю в шоке свою драгоценную накидку. Ну и козлик! Мало того, что мокрый, так еще и воняет. Ожил тут, что ли, в мое отсутствие, и от радости описался? Присутствие Ириски у меня за день совершенно из головы вон!

Я кинулась в большую комнату. Полный кавардак! А посреди разгрома аккуратненько и уютненько возлежит такса. Спит якобы. Одно меня обрадовало: не ограбили. И что козлик не ожил – тоже приятно. Вопрос в другом: зачем на него надо было писать?

– А ну, просыпайся, подлая тварь! – начала воспитательную акцию я. – Отчет держать будешь!

И, подхватив собаку под мышку, вместе с ковриком потащила к лотку. Сейчас научу ее, где надо делать свои дела, коли уж нет сил дотерпеть до вечера!

В следующий момент я была полностью посрамлена. Просто личное Ватерлоо! Оказывается, уходя, я по привычке плотно закрыла дверь в туалет. Ириске при всем желании не открыть. Там замок с язычком.

На кухне обнаружилась еще одна деталь. Чертову поилку заклинило. Похоже, я неправильно ее установила. Придется инструкцию изучить.

Ириска с укором смотрела на меня, и под ее взглядом я ощущала себя судьей, вынесшим суровый приговор невиновному.

– Ну извини. Сейчас напою и накормлю.

Собака принялась жадно пить.

– Ладно. Сейчас, кроме собачьего корма, получишь что-нибудь вкусненькое, – решила я закрепить процесс примирения.

Ириска, кажется, поняла и выжидающе на меня уставилась. Я льстиво проговорила:

– Это Федька тебя на строгой диете держал, а я добрая. Допускаю послабления.

Беглый взгляд в нутро холодильника свидетельствовал: погорячилась я с обещаниями. Себе я нарыла банку соуса, пачку спагетти и огрызок сыра. Спагетти явно по вкусу таксе не придутся. Соус тоже вряд ли. Оставался сыр. Ириска, понюхав, брезгливо отвергла его.

– Не хочешь – не надо, – проворчала я. – Сами съедим. Мы не такие привереды. Нам пармезан вполне к спагетти подходит. А ты оставайся на своих полезных катышках. Вкус у тебя, мать, извращенный.

Я насыпала Ириске корма.

Утолив голод и немного передохнув, я задумалась: вывести Ириску или нет? Практической необходимости не было: она уже и на козлика, а потом и на лоток сходила. Козлика попробую завтра в чистку отдать. Может, еще спасут. Так выйти или не выйти? С одной стороны, совершенно неохота, сил нет. Но с другой – вдруг встретим своих кавалеров? И мне хорошо, и Ириске сатисфакция за то, что по моей вине без питья и без лотка мыкалась. Кстати, заодно и проверю: сам ли Гера вечером выгуливает Патрика или кто-то другой. И если другой, вернее, другая, то кто?

Я уже окончательно приняла решение и продумывала, во что на сей раз одеться, когда зазвонил телефон. Сахар, будь он неладен!

– Старуха, куда пропала! Я чуть с ума не сошел!

– А что случилось?

– Она еще спрашивает! Весь день не могу дозвониться. Дома тебя не было, а номер твоего мобильника куда-то посеял. Но я удивляюсь. Трудно было самой меня набрать и успокоить? Знаешь ведь, как я тревожусь из-за Ириски.

– Оно и видно, как тревожишься. Сутки не звонил, – отбила выпад я.

– Совсем и не сутки. Да, вчера, каюсь, не смог.

– Молча, значит, вчера тревожился. В койке с Пупсиком, – не удержалась я.

– Старуха, мы наводили мосты. Пришлось выложиться по полной. Зато она счастлива.

– Ты бы мост поберег, Федор. Может, еще пригодится.

– От тебя ли, Агата, я слышу такую вульгарность! А-а, понимаю. У тебя Чумка рядом, она и подсказывает. Узнаю ее стиль.

– Чумки нет. Она где-то дрейфует.

– Ладно, хрен с ней. Лучше доложи, как моя дорогая собачка. А потом обязательно дай ей трубку.

– Надеешься, у нее дар речи прорезался?

– Как ты не понимаешь, ей главное, чтобы она услышала мой голос и знала: я ее не забыл и не бросил.

– Сбавь пафос, Федор.

– Я, Агата, не понимаю: ты действительно такая черствая или прикидываешься.

– Кто из нас черствее, еще надо посмотреть. Я любимых собак из-за всяких там Пупсиков друзьям не подкидываю.

– По-моему, ты меня сама умоляла. Если не хочешь больше держать ее у себя, так и признавайся. Сейчас же приеду и заберу.

Меня прямо подмывало пойти ва-банк и ответить: пожалуйста, забирай! Но Ириска мне позарез требовалась, и рисковать я не решилась.

– Что ты, что ты, Федечка, мы с Ириской замечательно ужились, и я собираюсь продержать ее у себя не неделю, а две.

– Почему? – явно озадачился он.

– Потому что моя тетушка вернется в Москву только спустя это время.

– Какая еще, блин, тетушка? – взревел Сахар.

– Естественно, ты. Мне было удобнее выдать тебя за собственную тетку, – не давая ему опомниться, затараторила я. – Федя, это вопрос жизни и смерти. И тебе, по-моему, только лучше. Покрепче мосты наведешь. Вдруг твой Пупсик за две недели тоже по Ириске соскучится.

Федя вздохнул:

– Боюсь, такого и через год не случится. Она, наоборот, наслаждается.

– Ну тогда ты за две недели поймешь, кто из них тебе дороже, – вырвалось у меня.

– Агата! У меня трагедия, а ты издеваешься!

– Я, Федя, не издеваюсь, а предоставляю тебе отсрочку.

– Да, в общем-то, логика в твоем предложении есть, – недолго сопротивлялся Сахар.

Нет, все-таки мужики сволочи, даже когда хотят казаться добрыми! Боюсь, права Чумка. Скоро я, вместо того чтобы Ириску возвращать, буду гулять на Фединой и Пупсиковой свадьбе. Эх, предпочла бы Ириску вернуть, а гулять на собственной свадьбе, но об этом пока даже страшно подумать.

– Значит, договорились? – спросила я.

– Если тебе очень нужно, пожалуй, соглашусь.

Вот паразит. А главное, повернул так, будто сам в подобном варианте совершенно не заинтересован. А мы прикинемся, будто ничего не поняли.

– Спасибо тебе, Федечка.

– Позови к телефону Ириску! – потребовал он.

– Ты мне только объясни: она у тебя трубку у уха сама держать приучена или мне придется?

– Не заставляй меня стать о тебе худшего мнения, чем я был! Позови собаку и подержи возле ее уха трубку.

Лучше бы мне было отправить Федю с его предложением далеко и надолго! Услыхав его голос, Ириска и впрямь обрадовалась и сама чуть не заговорила. Такой радостный визг стоял. Но этот-то гад потешился и вернулся к Пупсику, а у собаки депрессия началась.

Жалобно поскулила, глядя на телефон, а убедившись, что Сахар оттуда не появится, опустила голову и поплелась к себе в корзину. Я посмотрела на часы: гулять было поздно. Темно. На бульваре нам будет наверняка неуютно. Да и вероятность, что Гера с Патриком составят компанию, слишком мала. Зато велик риск пообщаться с каким-нибудь агрессивно настроенным пьяным. Не хочу неприятностей.

Ириска свернулась клубком и лежала, уставившись в одну точку.

– Песик, иди ко мне в кроватку. Веселей будет.

Ответом мне был тихий вздох. У меня сердце кровью обливалось. Сволочь Федор! А еще художник!

Я взяла корзину вместе с Ириской и поставила рядом со своей кроватью. Кажется, это собачке понравилось. Она слегка постучала хвостом по подушке. Ничего. Справимся.

Вот теперь я понимаю свою подругу Дашку. С мужем она развелась, когда дочери было три года. Сперва без сопротивления отдавала девочку отцу на субботу и воскресенье. А потом вдруг резко перестала. Я ее за это очень осуждала.

– Ты что, Дашка, он же отец!

А она мне в ответ:

– Отец-то отец. Только он с ней несколько часов потетешкается, а ребенок потом рыдает в три ручья. И на следующий день вся дерганая. За неделю только немного в порядок приведу, снова здорово. И я из-за этого вся на нервах. Уж лучше пускай вообще не встречаются. Так всем спокойнее. Не говоря уж о том, что он выступает добрым папой с подарками, а я получаюсь злой матерью, которая заставляет кашу есть и подарки разбросанные в шкаф убирать. Нет, Агата, сперва пускай вырастет, а там могут и общаться, сколько им влезет.

Тогда мне казалось, что Дашка элементарно ревнует и мужу мстит. Теперь же, понаблюдав за Ириской с Сахаром, я поняла: в Дашкиных словах было зерно истины.

Ну что же такое! Только собаку расстроил. А сам небось гордится. Я живо представила любующегося собой Федю.

Между прочим, педагогическая наука, по-видимому, сей феномен отметила. Например, в детстве я ездила в пионерский лагерь. Там родителей к детям подпускали только один раз за смену. И то воспитатели за несколько дней до родительского дня принимались охать: «Лучше бы этого дня совсем не было. Ребят потом не соберешь. Младшие плачут, старшие на радостях обжираются привезенной из дома едой и животами страдают». Нет, больше я Феде общаться с Ириской не позволю!

Проснулась я очень рано. В лицо мне било яркое солнце. С Ирискиными страданиями забыла занавеску задернуть.

И снова пришлось собаку расталкивать. Никакого с ее стороны энтузиазма! Будто вчера ни с кем и не знакомилась. Совершенно неженское поведение!

Вот я, например, была вся в нетерпении, предвкушая новую встречу с Герой. Трепетала, как осина. Весь шкаф от волнения перерыла. Не во вчерашнем же на прогулку идти. Иначе решит, будто мне надеть больше нечего! Тут Чумка совершенно права: надо непременно ему показать, что я девушка с достатком. И самостоятельная, а на него не охочусь.

Увы, оказалось, что мой небедный сам по себе гардероб в основном состоит из деловых костюмов. И остального – всего понемножку. Для прогулок с собакой мало что подходило. То есть для обычной жизни у меня шмоток вполне хватало, но чтобы охмурять мужика на бульваре каждый раз в чем-то другом… Придется пофантазировать. Недаром я дизайнер. Правда, не по одежде, а по интерьерам, но все равно полет творческой фантазии наблюдается. И навыки из всего делать конфетку давно выработаны. А если собственных ресурсов не хватит, задействую Чумкины. Зря она, что ли, мой «поросячий» костюмчик носила.

Если роман разгорится быстро, то обойдусь. На пике отношений одежду чаще снимаешь, чем надеваешь. Но если бульварный период затянется, пробежки по магазинам не избежать.

Выкинула все из шкафа, а собирать уже некогда. Боялась опоздать. Погуляют ведь, и уйдут. Тогда старания мои насмарку.

Торопилась не зря. Они уже были там. Я увидела его – прямо ноги затряслись. Ириска, унюхав свое Чудовище, тоже оживилась. Нет, нормальная баба, только соня. Нуда это ее дело. Патрик потянул хозяина к нам. Я приветственно помахала Гере рукой. Он расплылся в улыбке и тоже поиграл пальцами в воздухе.