Текст книги "Тенета (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Простите, Лу-Танни, – послышался глуховатый голос Дуг-Кагна, – помехи мешают мне воочию увидеть вас! Но я хочу услышать голос, чтобы знать, что с вами всё в порядке!

Татьяна удивленно воззрилась в потолок.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась она.

Информация о том, что произошло на станции, никак не могла так скоро достигнуть ушных отверстий доктора Лазарета сектора Оро!

– Что-то случилось с вами! – сердито отвечал голос. – Э звал на помощь по всем каналам, в том числе, каналам Лазаретов! Но даже для того, чтобы прибыть к вам с М-63 требуется время! Как вы себя чувствуете?

– Нормально, – Татьяна допила ещё горячий чай и, действительно, почувствовала себя лучше.

Крелл хмыкнул и вдруг сказал совершенно иным – чётким и даже каким-то пугающим голосом.

– В Икринку. Быстро!

И к своему удивлению, Татьяна послушно поставила чашку и отправилась в операционную. Что-то часто в последнее время она стала забираться на эту платформу и терпеть деликатные прикосновения диагностирующих щупов! От этой мысли вновь вернулось недовольство. Не на себя – на события последних дней, которые словно чёрные бусины на нитке, подобрались один к одному.

Она попробовала подключиться к Э, но Управляющий Разум оказался недоступен.

– Позвольте, я сам обследую вас, – мягко сказал Дуг-Кагн. – Доксидот – гадкое вещество! Никогда не знаешь, не осталась ли гванта яда в вашем теле про запас!

– Вы тоже будете читать мне нотации? – сквозь стиснутые зубы спросила Татьяна.

Мысль о том, что Э не доступен для ментальной связи, привела её в крайнее раздражение, словно, открыв дверь в залитую солнцем комнату, она вдруг очутилась на свалке гниющих отбросов.

– Нет, – спокойно ответил крелл. – Я пришлю вам такая!

– Зачем? – удивилась Татьяна. – Чтобы починить биоморфор?

– Какой биоморфор? – изумился в ответ Дуг-Кагн. – Вовсе нет! Чтобы установить и активировать новую систему защиты Лазарета.

– Вы еще Жало с Роидского флагмана привинтите к нему! – проворчала Татьяна Викторовна.

– Вот и Лу-Тан говорил что-то подобное, – усмехнулся Дуг-Кагн, но в его голосе ей почудилась грусть. – Удивительно, насколько подобных себе учеников находят учителя на просторах галактики! «Кто станет угрожать маленькой станции на забытом перекрёстке миров? – сказал он мне как-то. – Кому настолько могущественному, что он посмеет сделать это, такое придёт в голову? Остальные же нам с Э не страшны!».

Татьяна тихонько улыбнулась – услышала ворчливый голос старого крелла, словно наяву.

– Война – это круги на воде, – продолжил Дуг-Кагн. – Ваш сектор всегда находился в стороне от крупных транспортных развязок. Лу-Тан любил тишину и одиночество, и оставался верен своим принципам до самого конца. Он считал себя больше исследователем, чем лечащим врачом, хотя и врачом был первоклассным! А теперь боевые действия придвинулись к вашим границам… Круги на воде, Лу-Танни, превращаются в огромные волны, которые сносят на своём пути целые миры. Сектор Див более не безопасен. Лазарету требуется дополнительная защита!

– Понимаю, что вы правы во всём! – помолчав, ответила Татьяна. – Но мне не по душе то, что я слышу.

– Мне не по душе то, что я вынужден говорить, – буркнул Дуг-Кагн, и она поняла, что он искренне расстроен.

Оба замолчали. Татьяна попыталась задремать, потому что ничегонеделание всегда злило её несказанно, как вдруг крелл проворчал:

– Любопытно!

И Татьяна Викторовна насторожилась.

– Нейродот ещё в крови? – напряжённо поинтересовалась она.

– Что? Нет, декапод активировал всё вещество разом. Вы выбрали единственно верное решение – перезапустить сердце! В сложившейся ситуации другого пути не существовало, а на выработку антидота у Э просто не было времени: яд докси имеет индивидуальный для каждого донора химический состав, из которого исключительно сложно выделить составляющие.

– Тогда что? – напряжение невольно прорвалось в голосе, ведь Дуг-Кагн, как более опытный доктор, мог заметить нечто, связанное с повторяющимися приступами. Что-то, что она пропустила.

– Ментальное излучение вашего мозга имеет такую же длину волны и сходную структуру с излучением существа совсем другой расы! – Дуг-Кагн вдруг рассмеялся и, судя по звуку, захлопал ластами. – Ай да Лу-Тан! Ай да хитрый крелл!

От знакомого, но так давно не слышанного шума, издаваемого ластами, в её сознании будто что-то щёлкнуло – и картинка сложилась.

– Синхронизация мозговых волн, конечно! – воскликнула она. – Он провел её во время процедуры омоложения, которой подверг меня по прибытии на станцию!

Крелл довольно заворчал.

– Очень хорошо! – искренне похвалил он, и Татьяна представила, как Дуг-Кагн улыбается и топорщит усы. – Синхронизация разбудила спящие прежде клетки вашего серого вещества, активировала центры дыхания и двигательной активности. Думаю, вы и сами ощущаете в себе нечто новое?

– Ощущаю, – сдержанно ответила Татьяна.

Кроме возможностей, связанных с задержкой дыхания и со странным, не поддающимся логическому объяснению, многомерным восприятием пространства, она явственно ощущала позднейшее вмешательство чуждой враждебной воли. Вопрос едва не сорвался с языка. Но просьба о помощи, желание рассказать о произошедшем в околопланетарном пространстве Земли, так и остались невысказанными, словно некто судорогой свёл губы, заставив онеметь. От удивления Татьяна привстала в Икринке, резким движением сбив сканирующую программу с толку.

– Вы устали, Лу-Танни, понимаю! – тут же отреагировал крелл. – Можете быть свободны – я возвращаю вам Управляющий Разум. Данные сканнинга я просмотрю ещё раз завтра и, возможно, буду настаивать на том, чтобы вы легли на профилактику. Независимо от моего вердикта, отдыхайте, как можно больше. Сделайте перерыв в обучении на десяток циклов Лазарета – считайте это врачебной рекомендацией! А вот плавать вам я не только не запрещаю, но настоятельно рекомендую. Вы еще не пробовали заснуть в воде?

В голосе крелла промелькнули лукавые нотки. Резкий шлепок ластами – и связь прервалась. Татьяна недоумённо ощупала собственные губы, подбородок, гортань. Отчего она в подробностях озвучила Тсалиту факт ментальной атаки, но не произнесла и слова, пытаясь рассказать креллу о произошедшем?

Тяжело вздохнув, вылезла из Икринки и отправилась в свой сектор. Когда-нибудь, следуя совету Дуг-Кагна, она попробует уснуть в воде. Не скоро, позже, когда новые способности, разбуженные Учителем, позволят ей задерживать дыхание на более долгое время. А сейчас её ждут лягушата, чьи глаза сонно моргают в темноте, тяжесть собачьего тела в ногах и похрюкивающий Шуня, устраивающийся под подушкой. Несмотря ни на что этого было вполне достаточно, чтобы заснуть в собственной кровати со счастливой улыбкой на губах.

* * *

Жизнь на станции потекла своим чередом. Около десяти станционных циклов Татьяна «бездельничала» по настоятельной рекомендации Дуг-Кагна. Связавшись с ней на следующий день, крелл уточнил, что профилактика в Икринке Татьяне не потребуется в связи с вскрывшимися обстоятельствами синхронизации её разума с разумом Лу-Тана и последующей активацией жизненных функций. Однако он строго настрого приказал отдыхать, используя для этого все возможности станции. Указание контролировать отдых Хозяйки лазарета было дано и Управляющему Разуму. Поэтому, как Татьяна ни пыталась активировать Икринку для ежедневных операций – та оставалась спящей. Однажды, выругавшись в сердцах, Татьяна услышала в сознании странный звук и застыла в удивлении. Ей показалось, или Э, действительно, хихикнул?

Ларрил выходил на связь с завидной регулярностью, но разговаривали они исключительно дружески, стараясь не терять той легкости общения, которой их отношения отличались всегда, и которая стала истаивать, когда оба поняли, что значат друг для друга больше, чем друзья.

Татьяна потихоньку изучала данные, присланные Гру-Хаком. Создавалось впечатление, что первоначальная формула сыворотки подверглась сильным изменениям. Но с какой целью? При жизни Д-Хака было выращено около пяти тысяч штаммов, разница между которыми иногда была всего в одну молекулу. Ученый словно просеивал песок – методично и планомерно сужая круг поисков, до тех пор, пока не пришел к конечной формуле сыворотки, той самой, что была указана на каждом инъекторе с голубой жидкостью, упакованном в контейнеры по двенадцать штук.

Прозвучавший сигнал вызова застал её в Лаборатории. Татьяна, распотрошив один из инъекторов, поместила опытную гванту сыворотки в СКАР-камеру, пытаясь идти от обратного – из конечного результата вывести первоначальную формулу, используя данные о промежуточных штаммах, полученные от Гру-Хака.

Она с сожалением отключилась от Э, глазами которого рассматривала формулу «живьём», и поспешила в смотровую. Совершенно незнакомый корабль подходил со стороны межпространственного перехода, дружески вымигивая швартовочные позывные на скошенной передней панели носа. Формой незнакомец напоминал египетскую пирамиду с обрубленной верхушкой, поставленную на бок, сложен был из воронёных блоков неизвестного Татьяне материала – гладких и маслянисто блестящих, но, тем не менее, чем-то напомнивших ей веганский флагман.

Э вывел экран вызова на стену смотровой. На Татьяну смотрел такай – второй такай, виденный ей в жизни. То, что это был не Иф-Иф, она поняла сразу – по краю подвижного носа пришельца расплылось неровное чёрное пятно, делавшее нос похожим на розовую сыроежку с прилипшим к ней листиком. Тёмный насмешливый взгляд совсем маленьких глаз колол, как иголочки.

Такай приветливо завертел ушами и носом.

– Доктор Лу-Танни, Уиффуинувфунфуи рад знакомству с вами! Дуг-Кагн должен был сообщить вам о моём визите! Можете звать меня Уиффуи, я не решу обижаться – ведь ваши голосовые связки закреплены…

– …Не в тех зонах турбулентности воздушного потока, – улыбаясь, довершила Татьяна Викторовна.

Нос Уиффуи моментально «сделал стойку».

– Вы встречались с такаями? – удивился он и пояснил. – Наша раса немногочисленна, а в этой части галактики её представителей и вовсе мало. Такое совпадение событий стоит считать хорошим знаком!

Татьяна согласно кивнула.

– Я жду вас на станции, Уиффуи!

Через положенное время гость переступил порог первой шлюзовой. Радующийся посетителю Бим дружелюбно обнюхал протянутый к нему нос с чёрным пятнышком, сделал попытку лизнуть, и первым поспешил на кухню – знал, хитрец, что с прибывшими вначале пьют чай и ведут неспешные разговоры, во время которых псу перепадают вкусные кусочки.

Татьяна уже не удивилась, когда такай одним прыжком перескочил разделявшее их пространство, обхватил её руки хвостом и потряс в приветственном жесте.

– Я – штатный механик Института Лазаретов на перекрёстках миров, доктор. Прибыл по указанию руководства, чтобы установить на станции новый режим защиты. Когда я могу приступить?

Немного ошарашенная энергичностью такая, Татьяна пожала плечами.

– Вы можете приступать немедленно, но, по традиции станции – гостей и пациентов, если позволяет состояние последних, угощают чаем!

Такай распустил петлю хвоста, заинтересованно оглядел Татьяну с ног до головы.

– Какая ленивая традиция! – весело заявил он. – Но я подчинюсь ей с удовольствием. Если только чи-ай не означает игру в ннанэк – её я не ощущаю!

– Ох, нет! – рассмеялась Татьяна. – Мне ннанэк не по силам – у меня пространственный кретинизм! Мне до сих пор не понятно, как можно равномерно разместить на трёх плоскостях четыре вида ракушек…

– Используя пятое измерение, полагаю! – улыбнулся такай. – Ведите меня, доктор, к этому чи-аю!

Однако чая такаю выпить так и не довелось. Едва Уиффуи вошёл на кухню – отчаянно завертел носом и одним прыжком очутился у контейнера, где Татьяна хранила заветный пакетик с кофе.

Засунув нос в мгновенно вскрытый пакет, направив туда же взгляд и уши, Уиффуи оживлённо забил себя по бокам розовым хвостом.

– Что за семена? – воскликнул он, со свистом втягивая воздух. – Какой функциональный аромат! Он заставляет мои моторы реветь в холостом режиме!

– О, господи! – искренне сказала Татьяна и отобрала у такая упаковку. – Это надо не нюхать, а пить! Дайте, я сделаю.

Гость с сожалением отцепился от пакета, сел за стол, сложив ручки на животе, и принялся следить за действиями Татьяны Викторовны, умильно сверкая бусинками глаз.

Прежде чем засыпать зерна в измельчитель синтезака, Татьяна запросила у Э данные по физиологии такаев. Её интересовало – не будет ли инопланетный напиток вреден их метаболизму? Управляющий Разум подумал и выдал благосклонный ответ – кофе такаю не возбранялось.

– В моём корабле лежит ваш заказ с М-63, – неожиданно сообщил тот. – Поскольку я следовал через их врата, комплектовщики подсунули мне контейнер с медикаментами для Лазарета и оборудование для отслеживания сигналов дальней связи.

– Спасибо! – улыбнулась Татьяна, следя за кофе, поднимающемся в кривобокой турке.

Иногда ей казалось, что Э специально не соблюдает параметры предметов земного обихода при воспроизведении в синтезаке. Вопрос – для чего он это делал?

Из коридора влетел, растопырив ниточки-щупальца, Шуня. Чирикая, метнулся к Татьяне на шею, обвился, словно шарфик и затих – соскучился!

– У вас есть псевдотамп? – такай повертел носом. – Они забавные! У меня когда-то был. Потом сломался. Я пытался починить, но…

Подняв брови, Татьяна посмотрела на Уиффуи.

– А я считала, что такаи – урождённые механики – могут починить всё, что угодно!

Урождённый механик погрустнел.

– Я тоже так считал, доктор! Я могу с закрытыми глазами перебрать по блоку лифт-реактор станции или гипердвигатель среднего крейсера. А вот такое мелкое недоразумение – никак!

Шуня возмущённо задвигался и так обвился вокруг шеи Татьяны Викторовны, что чуть не задушил. Она осторожно сняла его и сунула в карман комбинезона. Ограничение пространства тут же подействовало благотворно – тамп задремал.

Татьяна поставила перед гостем чашку с дымящимся напитком, и села напротив на любимый стул. Такай шумно втянул своей «сыроежкой» дым и улыбнулся так широко, что казалось – он сейчас вывернется наизнанку.

– Этот напиток пахнет свежей смазкой! – заявил Уиффуи и выпил залпом всю чашку. Кажется, изо рта его вырвалось облачко пара. – Нет ничего лучше запаха правильного функционирования!

Миг – и низенький механик уже стоял на ногах. Татьяна только успела поднести свою чашку ко рту и испугаться за гостя, который, не моргнув глазом, упился кипятком.

– Ведите меня в Центр Управления, доктор Лу-Танни. Мне потребуется допуск в два основных и один дополнительный энергетические узлы станции, чтобы перенастроить систему защиты. Но вначале я должен протестировать ваш Управляющий Разум на уровни адекватного реагирования. Насколько я изучал ситуацию – ваш Лазарет не подвергался переоборудованию несколько сотен круговых циклов по метрике Ассоциации.

– При Лу-Тане? – на всякий случай уточнила Татьяна.

– И даже ранее! – энергично кивнул такай.

Прихватив свою чашку с недопитым кофе, Татьяна Викторовна повела гостя в Центр Управления. Едва переступив порог помещения, такай двумя прыжками переместился за консоль и активировал несколько тач-панелей. Свет в комнате погас. Двери мягко толкнули Татьяну, побуждая либо войти, либо вернуться в коридор.

– Я могу остаться? – поинтересовалась она.

– Конечно! – не оборачиваясь, воскликнул такай. Он низко наклонился над консолью, оживлённо шевеля носом – словно обнюхивал её.

Татьяна сошла с порога и двери закрылись за спиной. Стало совсем темно. Только выделялся бегущей линией у основания стен периметр помещения.

Внезапно белый материал, из которого были сделаны стены и пол станции, мягко засветился и обрел визуальную глубину. Миг, и структурой проступили внутри контуры ячеек со странным, шевелящимся содержимым.

Татьяна знала, что большинство элементов станции создано с применением биотехнологий. Выглядели они вполне физиологично, транспортировались в продолговатых разноцветных яйцах, тех самых, что она видела во время посещения М-63 в сопровождении Лу-Тана. После гибели старого крелла ей самой пару раз пришлось менять модули в системе вентиляции и охлаждения, правда, под строгим контролем Э. Управляющий Разум мог бы сделать это сам, как, впрочем, и делал всегда. Но, видимо, решил подкинуть Татьяне Викторовне повод развить практические навыки. Внутри яиц с твёрдой скорлупой, которая под действием тепла рук становилась мягкой и раскрывалась, подобно бутону, обнажая нежное содержимое, находились розовые мембраны, прошитые неровными строчками мерцающих нитей, похожих то ли на капилляры, то ли на мышечные волокна. Специальными манипуляторами они помещались внутрь модуля, где, по всей видимости, принимались врастать в тело станции. Однако во внутренности Центра Управления Татьяна Викторовна не влезала ни разу. За прошедшее время она успела освоить ещё два уровня управления станцией и оба по-прежнему не давали допуска к содержимому основных узлов Лазарета. Впрочем, она давно перестала тревожиться по этому поводу – понимала, что Э подкинет ей нужную информацию только тогда, когда Татьяна будет к ней готова.

– Какой у вас уровень доступа? – по-прежнему не поднимая головы от консоли, поинтересовался такай. Татьяна удивлённо воззрилась на него. Надо же! Словно мысли читает!

– Четвёртый.

Такай развернул уши в её сторону. Почему-то, глядя на весёлые розовые трубочки, подобные раструбам маленьких патефончиков, Татьяне Викторовне хотелось называть их не иначе, как «ухи».

– Вы медленно учитесь, доктор, – пожурил Уиффуи. – Мне странно это слышать от того, кто чинит организмы! И, насколько я слышал, чинит хорошо.

– Никогда не воспринимала свою работу, как работу ремонтника, – парировала Татьяна и смутилась – не обидела ли хвостатого гостя?

Но вместо того, чтобы обидеться, такай повернул голову и лукаво посмотрел на нее.

– Ваша проблема, Лу-Танни, только лишь в том состоит, что вы не можете соотнести схемы! – он снова уткнулся в Панель управления. – Организм и неживую систему вы воспринимаете, как два неизмеримо удалённых друг от друга мира. И, если в первом вы разбираетесь, осознаете законы функционирования, то вторая для вас – чёрная дыра, пугающая чужеродностью. Поверьте мне, – такай назидательно погрозил хвостом, – любая система есть организм, любой организм – система. И не имеет значения – макро или микросистемы вы рассматриваете. Все, что подпадает под эти определения, можно уложить в схему, которая будет вполне доступна вашему разуму.

– Какой-то упрощённый взгляд на мир, – пробормотала Татьяна. – Что же – всё-всё укладывается в эту вашу схему?

– Практика показывает, что постулат верен! – тут же последовал ответ.

– И как давно вы ведёте… практические исследования?

Такай поднял голову.

– Вы знаете, доктор, какая раса считается в галактике самой древней?

– Веганцы? Механик молчал. Татьяна вспомнила, что говорил ей когда-то мадор Юши.

– Юмбаи?

– Нет, – покачал головой такай. – Мы. Из тех, кто дожил до сегодняшнего дня, и не был уничтожен катаклизмами, войнами, мором… временем. Нас осталось немного, и мы тщательно бережём наш мир от чужого вмешательства. И сами предпочитаем не вмешиваться. Вот почему на кораблях Ассоциации вы не встретите ни одного такая – мы не служим ничьим интересам, кроме своих собственных.

– А Лазареты? – удивилась Татьяна Викторовна. – Или вы противоречите сами себе?

– Институт Лазаретов не принадлежат никому! – отрезал Уиффуи. – У этого древнего образования есть определенные цели, ради которых оно было создано. Вы и сами должны их знать… Страж порога.

И он, выжидая, посмотрел ей в глаза.

– «Если кто-то споткнулся – поддержи; упал – подай руку; ранен – вылечи; умирает – исцели! Будь рядом, будь силен и мудр. Ты – Страж порога, охраняющий жизнь, отделяющий её от смерти!», – не задумываясь, процитировала Татьяна и улыбнулась.

Такай ответил улыбкой.

– Вот видите! – и вновь углубился в работу.

Татьяна тихонько пила кофе, разглядывая панели стены, которые неспешно меняли цвета, следуя спектру. Это рождало в душе тихую странную печаль, словно станция играла неслышимую мелодию в ми-бемоль миноре.

– Ваша новая система защиты, – заговорил Уиффуи, – построена на давно известном галактике принципе «Действие рождает противодействие». Мы усилили постулат, преобразив его таким образом, что противодействие порождается не действием, а лишь его намерением.

– То есть? – удивилась Татьяна. – Кто на нас с мечом вышел – даже не дойдет?

– Мечом? – переспросил такай.

Татьяна поморщилась.

– Древнее оружие, обоюдоострое лезвие с рукоятью, которым наносили раны или убивали противника в ближнем бою. У нас говорят: «Кто к нам с мечом придет – от меча же и погибнет».

– От того же самого? – с любопытством уточнил Уиффуи. – Или от усовершенствованной модели?

– От того же самого, – скрывая улыбку, подтвердила Татьяна Викторовна.

Такай помолчал, обдумывая.

– Да, формулировка верна. Корабль, на борту которого система ощутит сознательную, психокинетическую или эмоциональную агрессию по отношению к станции или её обитателям, не пройдёт защитный щит. Кстати, с этого момента щит будет включён постоянно, Лу-Танни. Мало ли что посыплется из Потока рядом с секторами, в которых ведутся боевые действия.

– Подождите, – возмутилась Татьяна. – А если среди этих агрессоров будет тот, кому понадобится помощь?

– Значит его вышлют челноком! – голос такая неожиданно стал резок. – Вы не понимаете, Лу-Танни! И ещё не скоро поймете. Но просто задумайтесь – Лазареты на перекрёстках миров… Стражи порога… Поверьте – терять мощь станции из-за каких-то любителей наживы по меньшей мере недальновидно.

Татьяна покачала головой.

– Вы правы, ничего не поняла, Уиффуи. И не уверена, что соглашусь с вами. Но, действительно, у меня слишком мало информации для выводов. Надо сначала посмотреть систему в работе. Я буду в Лаборатории, если что-то понадобится.

Такай махнул хвостом, отпуская Татьяну восвояси. И она отправилась разбирать медикаменты, которые он привез с М-63.

* * *

Вечером Татьяна столкнулась с механиком в коридоре. Такай шёл со стороны шлюзов, рядом с транспортной гравитележкой, над которой медленно вращалась вокруг своей оси какая-то разлапистая деталь. Он передвигался неторопливо, расслабленно помахивая хвостом, но остановился в удивлении, увидев Татьяну Викторовну, по привычке вручную оттаскивающую белоснежную голову оруха в Лабораторию на аннигиляцию. Все лицевые органы такая усиленно вытянулись вперед, разглядывая и обнюхивая неожиданный предмет.

– Это еда? – удивился он.

– Это беда! – в тон ему буркнула Татьяна. – Продукт шалостей моего биоморфора.

– Кааак? – такай даже подпрыгнул. – Ваш биоморфор выполняет такие сложные операции? Покажите!

Татьяна уронила голову оруха, едва успев отдернуть ногу. Сердито пнула её носком кеды и поманила такая за собой.

– Идемте, Уиффуи, я покажу вам это чудо инопланетной техники! Вы сможете его починить?

Такай неожиданно расплылся в улыбке.

– Я могу починить, доктор, однако не стану ломать весьма оригинальный образец! А вот изучить типовые контуры и образцы матриц не помешает.

– Ну, тогда хотя бы умерьте его аппетиты! – взмолилась Татьяна. – Он сжирает прорву биомассы и делает гораздо больше образцов, чем нужно. Перерабатывать же их обратно мне как-то…

Не найдя слов, Татьяна пожала плечами.

– Порционная нестабильность, – кивнул такай. – Понимаю. Посмотрю, что можно сделать. Татьяна завела Уиффуи в комнатку, где стоял Лепила. Такай окинул аппарат испытующим взглядом, развернулся и вышел.

– Очень старая модель, – заметил он, – должно быть, ему не раз меняли внутренности. Судя по всему, получилось функционально! Я закончу то, что запланировал на сегодня, и займусь биоморфором. Конечно, Лу-Танни, кофе не помешает!

Татьяна сначала онемела от наглости станционного механика, а потом обратила внимание на смешно морщившийся нос такая, лукавых бесенят, запрыгавших в его чёрных глазах, и расхохоталась.

– Будет вам кофе, Уиффуи! – пообещала она. – И какава с чаем…

Тот резво отпрыгнул в сторону, погрозил ей хвостом:

– Не надо какаву, доктор! Такаи такое не едят!

И смешно подскакивая, поспешил за уехавшей далеко вперёд по коридору тележкой, которую незримо вёл Управляющий Разум.

Татьяна задумчиво посмотрела вслед, прикидывая, чем она только что смутила резвого Уиффуи? Ничего не надумав, вздохнула и вернулась к злосчастной голове, которой следовало занять почётное место в перечне ранее аннигилированных органов и частей.

Чуть позже, поужинав и выпив кофе вместе с такаем, Татьяна направилась в лабораторию – продолжать исследования Гру-Хака. На полдороги её остановил Э, который сообщил, что некое послание ожидает в Центре Управления. Проходя мимо комнаты с Лепилой, она услышала азартное сопение – Уиффуи вскрыл оболочку аппарата и «копался в контурах», словно патанатом во внутренностях клиента. Тамп висел над его головой, видимо, наблюдал с любопытством, но механику не мешал и за хозяйкой не последовал. В отличие от Бима, который шел рядом с ней, изображая примерную собаку.

В глубине души Татьяна надеялась, что сообщение пришло от Ларрила. Отчего-то в одни дни она скучала по нему сильнее, чем в другие; иногда вовсе не думала о нём, а иногда мечтала бросить всё и оказаться рядом, ощутить его горячие ладони на своей коже, спрятаться от всего мира под шатром чёрно-белых крыльев.

Поэтому, садясь в своё кресло, она внутренне улыбалась, предвкушая что-нибудь если не красивое и необычное, то просто приятное. Управляющий Разум погасил свет, оставив панорамный круговой экран едва светящимся, помедлил секунду и начал передачу сообщения. Собственно, ни текста, ни музыки, ни пояснений оно не содержало. Визуально Татьяна очутилась неподалеку от грубо огранённого сильными ветрами холма. На его вершине еще дымилась полуразрушенная массивная башня, которую с четырёх сторон украшали каменные барельефы с изображением уже знакомой свирепой морды – лицом она не могла это назвать – Великой Матери Сатианы. Изображение подрагивало, словно некто держал обычную камеру и руки у него тряслись, но, как Татьяна ни оглядывалась, лица «оператора» не видела. Двигаясь по невидимому следу, изображение поплыло правее, обогнуло массивный обломок стены и… захватило сознание Татьяны Викторовны, перестав дрожать и мерцать перед глазами. Она будто наяву попала на Сатиану, вдохнула тяжёлый воздух, наполненный запахами гари и какой-то гадкой сладости, которую не мог разогнать даже сильный ветер, свободно перемещающийся между холмов и скал с расположенными на вершинах широколопастными сооружениями. Увидела, как крошащийся коричневый камень выпускает облачка пыли от прикосновения подошв её скафандра, и двинулась в путь, усыпанный крошевом и непонятными обломками. Каменная лестница завела наверх – к башне. Дорожка, выложенная матовыми коричневыми пластинами неравномерной формы, окончилась у разверстой дыры, из которой смотрела пустота – большая часть дальней стены обрушилась по ту сторону холма. Выщербленные остатки ступеней звали подняться на небольшую площадку, образованную двумя прилепившимися друг другу блоками перекрытия. Татьяна послушно переставляла ноги, пока не оказалась на самом верху. Застыла, разглядывая равнину, раскинувшуюся в кольце охранных холмов, на башнях которых не горел ни один огонь. Сумерки уже опускались на поверхность планеты. Под низким серым небом ровными рядами уходили вдаль жилища квадратной формы, кажущиеся массивными, без окон, лишь с небольшим октаэдром прозрачного материала, расположенным по центру крыши каждого здания. На некоторых домах октаэдры светились – то ли отражённым, то ли накопленным за день светом. Здесь сильней несло гарью от камней башни – их верхние кромки были оплавлены, будто от жара. Но сладкий запах стал неизмеримо явственнее, ударил в лицо, заставив сощуриться.

На прямых улицах застыли в неподвижности коричневые тела, похожие на засохшие корни деревьев, выдернутых из земли. Сотни, тысячи тел…

В Центре Управления Лазарета Татьяна Викторовна, слепо глядя в пустоту, невольно подняла руку и сжала горло, чтобы не закричать.

…Раздутые члены, опухшие лица, уже сочащиеся влагой разложения. Тела… Трупы, трупы, трупы… Большие и… маленькие.

Словно совершив гигантский прыжок с башни, Татьяна оказалась на одной из улиц. Прямо под ногами лежала – судя по панцирному переднику, доходящему почти до колен, – молодая сатиана, прижимавшая к себе маленького сатианета, чей панцирь еще не затвердел и потому был цвета топлёных сливок. Тёмные руки пытались спрятать светлый мягкий комочек, вжать в собственное тело, укрыть от неведомой опасности. Но вместо спасения мать – вместилище жизни, стала саркофагом для собственного ребенка. На разлагающемся лице сатианы уже ничего нельзя было прочесть, лишь чернота развёрстого в немом крике ротового отверстия навеки проклинала тех, кто принёс смерть.

Татьяна медленно шла вдоль улицы, переступая через тела, обходя неведомые механизмы. Глаза оставались сухими, губы стянуло, и звуки застряли в горле, хотя душа выла. Будь Татьяна Викторовна повнимательнее, заметила бы, что в небесах висят не два солнца, как на Сатиане, а одно. Поняла бы – это не головная планета, а какая-то колония. Но сейчас ей не было никакой разницы – как и смерти, опустившейся с неба тончайшей ядовитой вуалью и в считанные минуты уничтожившей пятисоттысячное население.

На космополе, где Татьяна оказалась в следующее мгновение, не находилось ни одного военного корабля, лишь ряды застывших тракаров, МОД, кораблей-георазведчиков. И сломанные фигурки сатианетов расчеркивающие почти ровный круг поля.

Отчего-то она знала и про общее количество погибших, и про мирную деятельность всех местных поселений, и даже про то, что планета не находилась ни в одном из тех секторов, где велись военные действия. Сознание скачками перемещалось между мёртвыми населёнными пунктами, остановившимися производствами. Бесконечный счетчик крутился в пустоте, добавляя и добавляя цифры к тем, кого уже посчитали, учли и объявили погибшим.

Скоро Татьяна перестала осознавать происходящее. Она не плакала, не ужасалась и не скорбела – лишь смотрела, смотрела, смотрела сухими глазами на тела, выхватывая отдельные картинки, части, куски и кусочки общей чудовищной мозаики. И не могла отвести взгляд.

Словно милосердная рука надавила на веки, позволив им опуститься. В наступившей темноте Татьяна Викторовна сжалась в комочек, дыша рвано и коротко, как дышат пациенты в состоянии шока, и Бим взволнованно заскулил, ощутив её тоску и боль.