Текст книги "Замуж в наказание (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

Нервно улыбаюсь, передергиваю плечами.

– А что он должен был мне говорить?

– Про брата. Ничего? – Я вижу, что отцу сложно выталкивать из себя слова. Мне тоже. Чувствую, что происходящее сейчас – неправильно.

– Это разговоры мужчин…

Вспоминаю истину из прошлой жизни. Вижу, что взгляд папы вспыхивает и гаснет. Он хотел услышать что-то другое. Только что? Айдар мне правда ничего не сказал. А я не знаю, что могу спросить, чтобы и помочь, и никому не навредить.

Папа справляется с собой. Моргает и снова смотрит спокойно. Кивает.

– Ты права. Это разговоры мужчин.

Отворачивается и движется в сторону своего кабинета. Кажется, нет смысла прощаться. Он меня уже не услышит.

Глава 37

Глава 37

Айлин

Домой я приезжаю немного раньше Айдара. Успеваю снять плащ, помыть руки и заварить себе чай. Грею о чашку руки, сидя за столом в нашей кухне.

На душе мне странно. Ворочается. Теперь я знаю, откуда взялись ощущения прошлой ночью, но это не делает легче.

Для меня Бекир – это пример. Я знаю его как честного, умного, достойного парня. Настоящего старшего брата. Он всегда был готов меня защитить. Он шел праведной дорогой. Да, вспыльчивый. Да, резкий. Да, не идеальный. Но мы все не идеальные. А в то, что он мог сделать что-то ужасное, я просто не верю.

Какие наркотики, о Аллах? Ну откуда? Он же совсем другой. Он ходит в мечеть. Он юрист. Он не натворил бы того, что не одобрил бы наш отец.

С каждой секундой моя уверенность в том, что происходит огромное недоразумение, которое непременно разрешится уже завтра, растет.

Потом я слышу гул ворот. В наш двор заезжает машина Айдара.

Соскакиваю с барного стула и иду в коридор.

Муж открывает дверь, видит меня и хмурится. Я тут же ступаю навстречу, поднимаюсь на носочки и прижимаюсь к прохладным губам. Любимые руки обнимают в ответ, я тоже еду по плечам к шее.

Целую раз. За ним – второй и третий. Четвертый получается длинным, но в нем ноль секса. Мы просто стоим, прижавшись друг к другу губами. Мне кажется, сверяем чувства. Я остаюсь довольна своим результатом. Надеюсь, Айдар своим тоже.

Опускаюсь на пятки и ступаю назад. Дальше слежу, как муж снимает верхнюю одежду и обувь.

– Привет, – в ответ на мое запоздалое приветствие он улыбается очень коротко. Смотрит не столько на меня, сколько на предметы вокруг.

Так, ладно. Чувства мы сверили, а вот мысли – нет. Тревожно.

– Привет, – Айдар наконец-то фокусируется, смотрит как исследователь. Или как следователь. Спокойно, но с интересом. Немного под кожу.

Я вяло улыбаюсь и мотаю головой.

Он понимает мой намек – сбавляет натиск. Под кожу не надо.

Тянет на себя. Крепко обнимает и целует уже в волосы.

– Сложный день был, да? – Спрашивает, не отрываясь. Я позволяю себе немного расслабиться. Тело тут же дрожит. Айдар сжимает меня еще сильнее.

– Да. Очень.

Целует в щеку, в шею.

– И у меня. Поговорим еще, хорошо? Очень важно. Потом спать.

Не хочу я говорить, но это нужно в первую очередь мне, поэтому киваю.

Мы возвращаемся на кухню, держась за руки. Не знаю, почему, но это кажется мне очень важным сейчас. Разрывать телесный контакт не хочется, но Айдар подводит меня к месту, на котором сидела до его приезда, страхует, пока я забираюсь, а потом всё же отпускает пальцы.

Слежу за тем, как муж обходит стол. Он не садится, а делает круг – нервно.

Говори уже что-то, ну пожалуйста…

Прошу глазами. Слышу покашливание и шумный длинный выдох. После них думаю уже: или нет. Лучше не говори.

Но поздно.

Айдар возвращается к столу. Не садится на стул, как хотелось бы мне, а отодвигает его в сторону и упирается ладонями в столешницу.

У меня в горле сохнет. На языке крутится: «присядь тоже, пожалуйста. Не нависай», но что-то не дает настоять.

– Айлин, – тон мужа мне не нравится. Правда сейчас как-то так получается, что мне не нравится всё. Во всем вижу знаки. От всего жду подвоха.

Преодолевая сопротивление, расслабляю успевшие сжаться губы и упираюсь взглядом во внимательные зеленые глаза.

Обожаю, когда в них плещется веселье, азарт, игривость. Просто обожаю. Сейчас веселья там ноль.

– Ночью я видел твоего брата.

Айдар делает паузу, у меня сердце заводится моментально. Не тяни. Ну Аллах…

– У него всё хорошо? – Сама знаю, что вопрос глупый. Ну и пусть.

– Всё было хорошо кроме того, что он – пьяный в крови и... Обдолбанный.

Слова вышибают из колеи. Кровь приливает к щекам. Чувство такое, что по ним отхлестали. Стыдно до ужаса. А еще грудную клетку раздувает протест.

Это невозможно.

– Его накачали, наверное… Значит всё совсем не хорошо… Нужно папе позвонить. Сказать, чтобы поторопились… Ему нельзя там сидеть…

Начинаю думать, говорить и действовать сумбурно.

Тянусь за телефоном, но Айдар проворней.

Накрывает его ладонью и ведет по столу к себе. Он смотрит на меня, а я на передвижение мобильного.

Глаза обжигают слезы. Я сейчас снова люблю Айдара до готовности за него умереть, но и ненавижу за унижение. Я воспринимаю его как личное.

– Айлин…

Муж зовет, я просто киваю в ответ подбородком, а сама продолжаю смотреть на накрывшую мой телефон руку.

– Айлин, это ещё не всё.

– Я не хочу тебя слушать…

Признаюсь, ненадолго закрывая глаза и мотая головой. Звучу тихо. Это просьба. Запоздалая, конечно. Сказанное я уже не забуду, но что там ещё – не вынесу.

Я весь убеждала маму, что всё будет хорошо. Мне нужно в это верить.

– Прости, но придется.

– Тебе звонил папа? – Чтобы не подчиняться ходу беседы, который навязывает мне муж, я решаю сбить его вопросом.

Задаю и распахиваю глаза. Смотрю в его лицо. Мимика выдает, что ему неприятно, но это не делает легче мне. Он наверняка понимает, что кроит мое сердце на куски. Понимает и не сдает назад.

– Звонил. Спрашивал, что мы можем сделать.

– И что мы можем?

В кухне повисает тишина. Мы с Айдаром долго смотрим друг другу в глаза. Мои сохнут. Я хочу одного: быстрого конца этого кошмара. Не справедливости. Не разбирательства. Не разговоров. И мне даже без разницы, насколько это нагло. Насколько эгоистично.

Айдар разрывает контакт первым. Опускает голову и хмыкает. Мотает ей, потом снова смотрит на меня. Уже с прищуром.

– Твой брат выпивал в клубе. Они с друзьями разделили пару косяков. Сдачу он беспечно оставил в кармане. Вышли покурить. К ним подошли. Скорее всего правда доебались. Слово за слово – завязалась драка. В драке поучаствовал нож. Вместо того, чтобы договориться по-тихому, потому что это никому из них не нужно было, твой брат достал корочку и пообещал всем, что распетляется. Корочку моего подчиненного, Айлин. С моей подписью.

Айдар указывает на себя же пальцем. Я слежу за этим жестом. В ушах – гул. Голова ватная. Чувствую себя одновременно набитой дурой и до чертиков остроумной. Еле сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть: «ну и что?».

– Бекир не ходит по клубам, Айдар. Он не употребляет алкоголь. И уж тем более косячок…

– Когда ты в последний раз с ним общалась, Айлин? – в прямом смысле захлопываю рот.

– Давно.

Отрицать нет смысла. Айдар знает это лучше меня. Кивает.

– Он в последнее время изменился. Может раскрылся…

– Айдар…

Я то ли прошу, то ли требую. Муж сжимает губы. Я вижу, как волнуются скулы и пульсируют виски. Но он принимает решение учесть мою чувствительность. Кивает.

– Звезду поймал, Айлин. Ты скорее всего об этом никогда даже не думала, но он пошел в прокуратуру, потому что его интересует власть. Она многих интересует. Но когда в меру – это одно. Можно контролировать. Когда слишком – крупица власти заканчивается трагедией. Мы вели с ним беседы. И про корочку мы тоже вели беседы. Он уже раз решал свою проблему удостоверением. Тогда его остановили за превышение скорости. Я объяснил – так нельзя. Он не понял…

– Что ты хочешь от меня услышать? Даже если всё так – мне сложно в это поверить. И родителям… Я это им не понесу…

Айдар прикрывает глаза. Ужасно, но это делает мне легче. Баланс между любовью и ненавистью нарушен. Надеюсь, это пройдет. Но пока мне просто гадко.

– Мне важно, чтобы ты понимала: мы в это не вмешиваемся. Там будут расследовать. Не жди, что отмажу.

В нашем доме нет подвала, но мое сердце сейчас его пробивает. Этого стоило ожидать, но к настолько прямому ответу я оказалась неготовой.

Медленно моргаю. Сглатываю.

Держу глаза закрытыми дольше, чем стоило бы. И открывать не хочу.

– Айк…

Муж зовет. Даже не так – просит. А у меня сердце лежит где-то в земле и кровью обливается. Хочется одного: чтобы он ушел, но я не попрошу. Это будет нечестно.

– Я знаю, что это жестоко. Прости.

Коротко киваю. Открываю глаза и смотрю в столешницу.

– Ты не виноват.

Отвечаю хрипло и сдавленно. Тошно из-за того, что он может посчитать это манипуляцией. Но это не она. Я просто… У меня нет слов.

По шелесту одежды и звуку шагов понимаю, что Айдар двигается. Обходит стол. Разворачивает меня за плечи. Сжимает пальцами подбородок и поднимает лицо.

Заставляет на себя смотреть. Он хмурый. Ему неприятно. Мне становится больно и за нас тоже.

– Ничего смертельного не случится. Посидит в СИЗО – будет прививка. Даже если дело доведут до суда, он получит условное. В первый раз благополучных не сажают, поверь моему опыту…

– Я не хотела бы говорить о таких вещах…

– Это жизнь, малыш. Про них приходится говорить, хотела ты того или нет. Лучше понимать, что будет…

– Ты наказываешь его за то, что посмел показать твою корочку после предупреждения? – Боюсь, моим ртом говорю не я. Но слова сочатся ядом и мне легчает.

Айдара это задевает, конечно. Он сужает глаза.

– Айка…

– Я просто спрашиваю… – Вру.

– Я сказал твоему отцу, что стоит делать. Я не могу себе позволить сейчас отмазывать твоего брата.

– Именно сейчас?

– Сейчас особенно.

Молчим. Айдар совершает попытку наклониться к моим губам. Я не хочу. Сжимаю их и отворачиваюсь. Он тут же тормозит. Дыхание раздражает кожу на щеке.

– Ты должна понимать, что этого не будет. И почему этого не будет тоже должна пониматься.

– Потому что сейчас ты не можешь…

Вроде бы повторяю его же слова, но мы же вдвоем понимаем, что перекручиваю.

Ходим по лезвию. Режем ступни. Раны пока терпимые, но кровь идет.

– Мы с Бекиром много говорили. Он совсем не плохой парень, но есть нюансы. Я предупреждал его, что если он хочет по-настоящему блестящего будущего, кое-что нужно в себе обуздать.

– Теперь блестящего будущего уже не будет, я правильно понимаю? Юристу сложно, имея судимость… Да и как он уважение вернет? Если до суда дойдет, как ты сказал…

Я задаю вопросы, возвращаясь к Айдару взглядом. Они не нуждаются в ответе. Он и не собирается.

Смотрит на меня и я вижу, как обуздывает своих чертей. Я точно знаю, что в нем они живут. Их много. Во мне тоже. И тоже стоит обуздать.

Становится стыдно за злость, которую я испытываю почему-то по отношению к Айдару. Это не он заварил кашу.

Позволяю себе заметить во взгляде мужа усталость. Внутри что-то ломается. Сдаюсь и запрыгиваю на нашу с ним льдинку посреди океана.

Обвиваю руками туловище. Отмираю и тянусь губами к его подбородку. Поцеловав, шепчу:

– Прости.

На него это действует. Закаменевшее тело чуть-чуть расслабляется. Он даже дышит иначе. Мы находим друг друга губами и снова целуемся, как в коридоре.

Нам нужно друг друга держаться. Обязательно.

– Я знаю, что тебе сложно. – Теперь его слова воспринимаются не вштыки. Я киваю. К горлу подступают слезы, утыкаюсь в шею и ползу руками по груди к шее.

– Страшно за него… – Признаюсь, чувствуя поцелуй на виске. – И за родителей… Я знаю, он плохого не хотел…

– Я не думаю, что он хотел плохого. Но за некоторые ошибки приходится платить. Возможно, за эту ему все же придется.

Пальцы Айдара перебирают рассыпанные по моей спине волосы. Ничего не изменилось к лучшему, но глаза почти сразу высыхают. Я знаю, что мне предстоит пожить какое-то время в шторме. То вера в лучшее, то смирение с неизбежным, то страх перед самым ужасным. Сейчас я в смирении.

– Как думаешь, есть шанс, что его просто отпустят?

Наверное, этот вопрос не стоило бы задавать, но поздно.

Меня успокаивает размеренное биение сердце Айдара. Его запах и тепло. Отрываюсь от шеи, запрокидываю голову и ищу глаза.

Ответ читаю по ним же. Всё плохо.

А потом слышу правдивое, в отличие от папиного:

– Нет, Айлин. Такого шанса нет.

Глава 38

Глава 38

Айлин

Сегодняшнее утро началось со звонка подруге – я поздравила Лейлу с Азаматом с первой годовщиной семьи и пожелала, чтобы жизнь всегда была с ними ласкова.

Именно ласкова. Когда в собственной – сплошная жесть, для ближайшей подруги хочется лучшего.

Я непременно завезу Лейляше подарок, но вечером. Потому что дальше я собираюсь и еду к маме.

Первый суд прошел не так, как хотелось бы мне и моим родителям. Бекира оставили под арестом, хотя я слышала, как мужчины возмущались (и я с ними полностью согласна): почему бы не назначить хотя бы домашний арест?

Судья как будто за что-то на брата разозлился. А может быть я просто придумываю и ничего не смыслю в праве.

Но факт в том, что брат и дальше находится в СИЗО. Его адвокат оспаривает меру пресечения, папа ходит темнее тучи, а мама никак не может вернуть себе полное самообладание.

Мы с отцом за нее боимся, хотя друг другу в этом и не признаемся. Мне нужно готовиться к экзаменам, у меня есть свой дом, который нуждается в уходе. Свой муж, у которого, подозреваю, проблем не намного меньше, чем у нас, но я забрасываю всё, определяя своим приоритетом ее состояние.

Приезжаю утром и провожу с ней дни. Пытаюсь отвлечь и заверяю, что всё будет хорошо.

Веду себя, как папа.

Это Айдар может позволить себе разбрасываться правдой. Мы – нет. Да и то…

Я не уверена, что мой муж всё правильно понимает. Я не верю в то, что Бекир систематически делал плохие вещи.

Иногда очень аккуратно спрашиваю у мамы, с каких пор он ходит по клубам, неужели забросил изучение Корана? Не замечала ли она в нем изменений?

Она на все отвечает кажущимся мне очень честным: да нет… О чем ты, кызым? Бекир каким был – таким и остался! Бывало, гулял, конечно, но намного чаще задерживался на работе допоздна. Но это же работа, кызым! Айдар-бей ведь тоже наверняка задерживается!

В такие моменты я киваю и молчу.

Да. Айдар-бей тоже задерживается. Скрывает от меня многое. О чем-то я сама не спрашиваю. Но атмосфера вокруг нас накаляется так сильно, что даже я уже просто не могу не замечать.

Мне понятно, почему он сказал, что мы не можем вмешиваться. Летят головы ужасно богатых и влиятельных людей. Я знаю, в чьих руках ссекающий их серп. И я не отказываю мужу в праве добиваться справедливости, но… Я не могу отделаться от мысли, что Бекир – это не случайное совпадение, а подстава. Рычаг, с помощью которого на Айдара хотят надавить.

Таких, наверное, много. Но только этот касается лично меня.

Подобные размышления я в основном оставляю при себе. Ни с кем не делюсь. Когда папа пытается вывести меня на определенного рода разговор, строю дурочку. Чувствую себя хорошей женой, но всё равно предательницей. Меня с детства учили, что нет ничего важнее семьи. Даже воспоминания о том, как со мной эта семья поступила, не дарят облегчения от вроде как сладкой мести бездействием. Душа просит что-то делать, чтобы помочь Бекиру, а не отнекиваться.

Я вижу, как сложно маме. Вижу, как стареет отец.

Их единственный сын, главная надежда и гордость попал в историю, в которую вполне мог вляпаться каждый третий парень. Но одно дело каждый третий, а когда свой…

Мы живем от надежды к надежде. Наша следующая – это добиться изменения меры пресечения. Мама верит, что на сей раз всё будет хорошо. Папа держит интригу. Я просто молчу. У Айдара уже тоже не спрашиваю. Мы с мужем не касаемся темы. Мне кажется, даже друг от друга держим дистанцию. Не критично, но ощутимо.

– Кызым…

Слышу оклик, вздрагиваю. Я засмотрелась на вид за нашим кухонным окном. Отпускаю тюль и поворачиваюсь к маме. Она мне улыбается. Я в ответ тоже.

В душе давно ничего не ворочается. Я не нуждаюсь в прощениях, слезах и признаниях, что со мной поступили ужасно.

Случившееся с Бекиром для меня обнажило мамину ранимость. Она и по мне вот так убивалась, я же знаю. Мне не легче от мысли, что ее можно было бы еще помучить.

Подхожу. Она дует на лопатку, держа под ней ладонь, а потом протягивает мне. Я послушно пробую мясную подливу к обеду.

– Очень вкусно, – отвечаю честно и с улыбкой. Мама расцветает. А я снова думаю, что она живет на чистой вере.

Если не дай бог Бекира не отпустят, она снова уйдет на дно.

Правда и на брата я уже тоже не злюсь. Сложно злиться на родного человека, когда знаешь, что ему сейчас плохо. Я уверена, что СИЗО – это не курорт. По коже озноб от мысли, как ему там находиться.

Айдар сказал, он объяснил моему отцу, что нужно делать. Я не уточняла деталей ни у одного, ни у другого, но мне кажется, отец пытается договориться с парнем, получившим ранение. Не знаю, удастся ли. И что это даст – пока тоже.

Мы с мамой слышим, как к дому подъезжает машина. По гулу мотора узнаем папину.

Мама начинает сильнее суетиться, а я пытаюсь перебороть волнение. С папой легче не становится. Я чувствую себя виноватой. Не оправдавшей надежды. Не способной повлиять на мужа.

Ох…

Щеки вспыхивают. Я уверена, что не имею право на него влиять, а родные хотят сделать так, как удобно, а не правильно. Но сказать это язык не повернется. На кону жизнь их сына и моего брата. Я их прекрасно понимаю.

А сама никому не пожелала бы оказаться на собственном месте.

Папа заходит в дом, мама идет ему навстречу.

Сердце колет. Я в последнее время к Айдару вот так не выбегаю. Чувствую себя кругом предательницей. И этой семьи, и той…

Сама навстречу не тороплюсь.

Останавливаюсь в дверном проеме. Мы обмениваемся с папой кивками. Я всегда отвожу взгляд первой и довольно быстро. Мне кажется, он ждет, когда я попрошу его поговорить наедине. Но я не прошу. Муж сказал, что мы не вмешиваемся.

– Голодные? – Мама переводит взгляд с меня на папу и обратно. Подозреваю, мы вдвоем улыбаемся потому что это нужно маме. Поэтому же вдвоем киваем.

Баба уходит в кабинет сделать несколько звонков перед обедом, а мы с мамой в это время накрываем на стол.

Я почти переехала к родителям. Единственное, что еще не рискнула сделать, это остаться с ночевкой. Мама предлагает каждый день, а я не могу.

Мне важно хотя бы ночью чувствовать тепло Айдара рядом. Между нами всё немного не так. Мы на нервах. Я боюсь, что там сломается.

– Может мужу позвони? Пусть бы приехал. У них там плохой буфет, Бекир говорил всегда…

Вроде бы безобидное предложение мамы колет в самое сердце. Она стоит с блюдом зелени в руках и смотрит на меня.

А я не знаю, это от души или она просто хочет заманить Айдара в наш дом. Чувствую себя ужасной. Улыбаюсь и мотаю головой.

– У Айдара очень много работы. Он не сможет.

Мама смиренно кивает. Я вижу, как сжимает губы. Сердце подскакивает. Смотрю ей вслед, когда несет блюдо на стол.

Я тоже могла бы взять корзинку с хлебом и за ней, но торможу. Изо всех сил отбрасываю мысли о том, кем я являюсь для родителей. И кем для Айдара.

Я хочу быть поддержкой и не навредить. Это мудрость или трусость?

Не знаю…

Мой телефон начинает вибрировать. Опускаю взгляд на столешницу. Не могу сказать, что жду чьего-то звонка, но когда вижу незнакомый номер – пугаюсь. Ничего хорошего в голову не приходит, но и не взять почему-то не могу.

А вдруг это что-то важное? Вдруг связано с Бекиром?

Поэтому сжимаю пальцами мобильный. Прохожу по коридору сначала к двери, а потом аж на крыльцо. Сажусь на лестницу.

– Алло… – Произношу с опаской и затаиваюсь.

– Алло, – мне отвечает мужской голос. Он кажется отдаленно знакомым. Да и тон… Я сходу чувствую, что от меня ждут узнавания. – Как дела, красавица Салманова?

Обращением бьет как током. Я даже глотаю воздух. Чуть не кашляю.

Прижимаю кулак к грудной клетке. Ногти больно впиваются в кожу. Чувствую неправильность и запретность происходящего.

– Здравствуйте, Наум.

Мне лучше было бы просто скинуть. Я пообещала и себе, и Айдару, что непременно так и сделаю. Но сейчас почему-то медлю.

– Узнала. Приятно.

В трубке – пауза, и я молчу. Наум недолго ждет, потом вздыхает.

– Госпожа Салманова, я к вам с серьезным предложением.

Он пытается пробудить во мне заинтересованность. Но просто не знает, что я лучше умру, чем покажу ее.

Молча жду продолжая. Он хмыкает.

– Приличное, обещаю… – Смеется, а мне совсем не смешно. – Я завтра буду проездом в вашем городе. Салманова набрал – он сказал, что нахуй я ему не нужен. Обедать со мной ему некогда. А у меня не то, чтобы много знакомых. Подумал, ну Салманова-то не откажет, раз муж у нее – хамло…

Мне не нравится ни его юмор, ни его предложение. Я понимаю, что это предлог. Наверное, и он понимает, что я понимаю. Я не настолько дура в его глазах. Сейчас мне нужно отыграть в ответ. Засмеяться и сказать, что Салманова с радостью отработает обед за мужа. Но я не вижу смысла в этих играх. Слышу щелчок двери за спиной.

Мама выглядывает, я тоже бросаю на неё взгляд через плечо. Вижу в глазах сначала облегчение – нашла меня, потом волнение. Ужасное. Я никому такого не пожелала бы.

– Это Бекир? – Её голос звучит выше обычного. Я перевожу голову из стороны в сторону, чем делаю больно.

– Я сейчас поднимусь.

Наум всё это слышит, но вряд ли способен уловить контекст. Он молчит, а я жду, пока мама закроет дверь.

Склоняюсь к тому, чтобы отказать. Вечером спросить у Айдара, говорил ли ему Наум о приезде. Уже тогда сопоставить у себя в голове, правильно сделала или нет.

– Если время есть, конечно… – Но он перебивает ход моих мыслей словами. Снова затаиваюсь. – А то я слышал, у вас там ситуация неприятная. С братом твоим. Бекиром же?

– Когда вы завтра будете?

– Часа в три сможешь? – Я сознательно глотаю наживку и даю себя подсечь. Как только это происходит – тон меняется. Наум говорит уже по-деловому.

– Да. Смогу.

– Вот и отлично. Мобильный запиши, если до сих пор этого не сделала. Ну и Салманову… Сама понимаешь…

Мое «не ваше дело» звучит как:

– Хорошего дня.

Скидываю и опускаю мобильный на колени.