Текст книги "Шесть могил на пути в Мюнхен"

Автор книги: Марио Пьюзо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 08

Роган ездил на «Мерседесе» по Берлину еще часа два. Убедился, что воздух исправно поступает в багажник через резиновые трубочки. Хотел дать время Розали сыграть свою роль. Она должна была спуститься в бальную залу при гостинице, пить, флиртовать и танцевать там со свободными мужчинами, с тем чтобы ее запомнили и позже могли подтвердить, что все это время она провела там. Для нее это должно стать железным алиби.

Около полуночи Роган потянул за провод, прикрепленный к рулевому колесу. Таким образом он отрезал поступление воздуха в багажник, теперь он будет постепенно заполняться одноокисью углерода. И минут через тридцать, даже меньше, братья Фрейслинги будут мертвы. И Роган направился к берлинскому вокзалу.

Но минут через пятнадцать он вдруг остановил машину. Он действительно намеревался поступить с ними в точности так же, как они в свое время расправились с ним, – пытались убить в Мюнхенском дворце правосудия, без предупреждения и дав надежду на освобождение. Он хотел убить их, как жалких мерзких скотов, но не мог.

Роган вышел из машины, приблизился к багажнику, постучал по крышке.

– Ганс… Эрик!.. – окликнул он.

Роган сам не понимал, почему назвал их по именам, точно они доводились ему друзьями. Окликнул снова, низким настойчивым голосом, точно пытался предупредить, что совсем скоро они провалятся в бесконечную тьму смерти и что надо успеть спасти хотя бы остатки их грешных душ, возможно, помолиться перед уходом в черную бесконечность. Он еще раз постучал по багажнику, на этот раз громче, но ответа не было. И тут он вдруг понял, что именно произошло. Снадобье ослабило сопротивляемость, и, по всей вероятности, они умерли вскоре после того, как он открыл доступ ядовитому газу. Чтобы убедиться, что они мертвы, а не притворяются, Роган отпер багажник, приподнял крышку.

Пусть в жизни они творили только зло и для мира их смерть была небольшой потерей, но в последние секунды в них вдруг проснулись остатки хоть какой-то человечности. В агонии братья Фрейслинги повернулись лицом друг к другу и обнялись. Так и умерли, крепко обнявшись. И выражение подлости и хитрости покинуло их лица. Роган долго смотрел на них. И подумал: он совершил ошибку, убив их вместе. Проявил слабость, толику сострадания. А этого допускать нельзя.

Он запер багажник и поехал на вокзал. Добрался до огромной парковки, где стояли тысячи машин, припарковал «Мерседес» возле восточного выезда, в той части, где, по его расчетам, свободных мест всегда будет мало. Затем вышел из машины и направился к гостинице. По дороге незаметно выбросил ключи от «Мерседеса» в канализационный люк.

Весь путь он проделал пешком и вошел к себе в номер в начале третьего ночи. Розали не спала, ждала его. Подала стакан воды, чтобы он смог принять свои таблетки, но Роган уже чувствовал, как бешено пульсирует кровь в затылке, все громче и громче. А затем навалилась знакомая дурнота, во рту появился противный сладкий привкус, и он ощутил жуткое головокружение. Казалось, он все падает… падает… проваливается куда-то в бездну.

Глава 09

Лишь через три дня Роган окончательно пришел в себя. И увидел, что находится все в том же гостиничном номере, лежит на постели, но при этом все вокруг пропитано каким-то больничным запахом. Увидев, что он очнулся, Розали тотчас бросилась к постели, склонилась над ним. Из-за ее плеча выглядывал какой-то хмурый мужчина с бородкой, напоминавший смешного немецкого доктора из фильмов.

– Ага, – грубовато воскликнул врач, – вижу, вы наконец нашли обратную дорогу к нам. Что ж, славненько. А теперь вам надо в больницу. Я настаиваю.

Роган покачал головой.

– Мне и здесь хорошо. Просто выпишите рецепт, у меня пилюли заканчиваются. И никакая больница мне не поможет.

Доктор поправил на носу очки, почесал бородку. Несмотря на весь этот «старческий камуфляж», было видно, что человек он еще молодой и что красота Розали не оставила его равнодушным. Нахмурившись, он обратился к ней:

– Этому парню нужен покой, ясно? У него нервное истощение. Полный отдых и покой как минимум недели две. Понимаете?

И доктор сердито вырвал из рецептурной книжки листок, что-то написал на нем, протянул ей.

Тут в дверь номера постучали, Розали пошла открывать. Вошел агент американской разведки Бейли в сопровождении двух немецких детективов. На длинном худом лице Бейли, отдаленно напоминающем Гэри Купера, застыло кислое выражение.

– Где твой дружок? – спросил он Розали. Она кивком указала на дверь в спальню. Мужчины двинулись к ней.

– Он болен, – сказала Розали. Но вошедшие не обратили внимания на ее слова.

Похоже, Бейли ничуть не удивился, увидев Рогана в постели. Но и особого сострадания к больному тоже не проявил. Посмотрел на Рогана сверху вниз и бросил:

– Так ты все-таки сделал это.

– Сделал что? – спросил Роган. Теперь он чувствовал себя прекрасно. И с улыбкой смотрел на Бейли.

– Нечего вешать мне лапшу на уши, – сердито проворчал Бейли. – Братья Фрейслинги исчезли. Вот так. Мастерская и автозаправка закрыты; все их вещи на месте, деньги, что на счету в банке, нетронуты. А это означает лишь одно. Они мертвы.

– Не обязательно, – сказал Роган.

Бейли нетерпеливо отмахнулся.

– Тебе придется ответить на несколько вопросов. Эти двое, что пришли со мной, из германской политической полиции. Так что одевайся. Тебе придется проехать с нами.

Тут вмешался молодой доктор с бородкой. Сердитым начальственным тоном произнес:

– Этого человека нельзя трогать. И вставать ему тоже нельзя.

К нему обратился один из немецких детективов:

– Ты бы лучше помалкивал. Даром, что ли, потратил несколько лет, обучаясь на врача. Хочешь весь остаток жизни провести с кайлом и лопатой?

Но врач не испугался, даже напротив, разозлился еще больше.

– Если вы не оставите в покое этого человека, он умрет. И тогда я лично обращусь в ваш департамент с заявлением, что вы совершили преднамеренное убийство.

Немецкие детективы, удивленные его дерзостью, тут же умолкли. Бейли окинул врача пристальным взглядом, затем спросил:

– Ваше имя?

Доктор поклонился, даже щелкнул каблуками и ответил:

– Тульман. К вашим услугам. А как вас прикажете величать, сэр?

Бейли окинул его долгим насмешливым взглядом, затем тоже поклонился, прищелкнул каблуками и произнес:

– Бейли. И мы собираемся отвезти этого господина в Галле.

Врач презрительно сощурился.

– Я могу громче, чем вы, щелкнуть пятками, даже босой. Уж очень скверно вы подражаете прусскому аристократу. Но все это неважно. Я запрещаю вам забирать этого человека, поскольку он серьезно болен, жизнь его под угрозой. Не думаю, что вы можете позволить себе пренебречь моим предупреждением.

Роган видел: трое непрошеных гостей явно растерялись. Да и он тоже был изрядно удивлен. Почему этот молодой человек так отчаянно его защищает?

Бейли с сарказмом заметил:

– Надеюсь, если мы кое-что сообщим ему прямо здесь и сейчас, это не нанесет сокрушительного вреда его здоровью? Небось не помрет, а?

– Нет, – ответил врач. – Но только постарайтесь не утомлять его.

Бейли нетерпеливо отмахнулся и повернулся к Рогану.

– Твоя виза на пребывание в Германии аннулирована, – начал он. – Не без моего участия. Мне плевать, чем ты будешь заниматься в любой другой стране, но хочу, чтобы ты немедленно убрался с моей территории. И чтобы не смел возвращаться. Пока ты находишься в Европе, глаз с тебя не спущу. А теперь благодари доктора за то, что спас твою задницу. – С этими словами Бейли развернулся и вышел из спальни, детективы последовали за ним. Розали выпроводила их из номера, захлопнула дверь.

Роган улыбнулся врачу:

– Это правда… что мне совсем нельзя вставать?

Молодой врач погладил бородку.

– Разумеется, нет. Двигаться вы можете, поскольку психологического стресса нервной системе это не наносит. – Он, улыбаясь, посмотрел на Рогана. – Просто я не в силах спокойно смотреть на то, как здоровые мужчины, особенно полицейские, издеваются над больным человеком. Уж не знаю, что вы там натворили, но я на вашей стороне.

Розали проводила врача до дверей, затем вернулась, присела на краешек кровати. Роган взял ее за руку.

– Все еще хочешь остаться со мной? – спросил он. Девушка кивнула. – Тогда собирай вещи, – сказал Роган, – мы уезжаем в Мюнхен. Хочу первым делом встретиться с Клаусом фон Остеном. Он для меня важней других.

Розали низко склонила голову.

– Знаешь, рано или поздно они убьют тебя, – прошептала она.

Роган поцеловал ее в макушку.

– Именно поэтому и хочу прежде всего заняться фон Остеном. Он – главная моя цель. Пусть даже двое других уйдут. – Роган нежно подтолкнул ее в бок. – Иди собирай вещи.

Утром они вылетели в Мюнхен и по прибытии зарегистрировались в маленьком пансионе – Роган надеялся, что так будет незаметнее. Он понимал: Бейли и немецкая полиция очень скоро узнают, что он в Мюнхене, а вот на то, чтобы разыскать его там, у них уйдет несколько дней. Но к тому времени миссия будет завершена, и он покинет страну.

Майкл взял напрокат «Опель», а Розали отправилась в библиотеку – поискать в газетах материалы о фон Остене и постараться узнать его домашний адрес.

Они встретились за обедом, Розали выдала полный отчет. Клаус фон Остен был в Мюнхене судьей самого высокого ранга. Старт для столь успешной карьеры дала еще семья – он являлся выходцем из страшно знатного рода, связанного кровными узами с английской королевской династией. И, хотя во время войны был офицером и состоял на службе, не являлся членом нацистской партии – во всяком случае, никаких сведений о том не имелось. Незадолго до окончания войны был серьезно ранен, и, судя по всему, сам этот факт превратил его в совершенно другого человека. И это в возрасте сорока трех лет. Вернувшись к мирной жизни, он изучал право и вскоре стал одним из лучших адвокатов Германии. На политической арене всегда проявлял умеренность и поддерживал американское присутствие в Европе. От него ожидали многого; считалось, что он сможет даже занять пост канцлера Западной Германии. Он пользовался поддержкой крупных немецких промышленников и американских оккупационных властей, проявлял поистине магнетическое воздействие на рабочий класс, будучи превосходным оратором.

Роган мрачно кивнул.

– Да, похоже, тот самый тип. У него был поразительный голос, такой искренний, убедительный. Эта тварь умеет ловко заметать следы.

– Так ты точно уверен, что это тот самый человек? – спросила Розали.

– Тот самый, больше некому, – ответил Роган. – Иначе разве стали бы и Ганс, и Эрик называть одно и то же имя? – Он умолк на секунду-другую, затем добавил: – Сходим к его дому, прямо после обеда. Стоит мне увидеть его лицо, и я сразу узнаю, как бы он ни изменился. Нет, это он, точно он! Истинный аристократ.

И вот они поехали к дому фон Остена, используя карту города. Дом аристократической семьи находился на окраине, в фешенебельном районе. Не просто дом, роскошный особняк. Роган припарковал машину, и они поднялись по каменным ступеням к массивным дубовым дверям. Вместо звонка – голова медведя на петле, вырезанная из дерева. Роган дважды постучал о дверную панель. Через пару секунд дверь отворилась, на пороге стоял старомодный немецкий лакей, страшно толстый и надменный. Он холодно произнес:

– Bitte, mein Herr.

– Мы пришли к Клаусу фон Остену, – сказал Роган. – Повидаться с ним по строго конфиденциальному делу. Можете передать, мы от Эрика Фрейслинга.

Голос лакея немного потеплел. Судя по всему, фамилия Фрейслинг была ему хорошо известна.

– Сожалею, – ответил он. – Но судья фон Остен с женой находится на каникулах в Швейцарии. Затем они планируют посетить Швецию и Норвегию, а в самом конце – Англию. Так что будут отсутствовать почти целый месяц.

– Жаль, – заметил Роган. – Послушайте, а вы не можете сказать, где они находятся в данный момент? Их адрес?..

Лакей улыбнулся, на лице появились розовые толстые морщины.

– Нет, – ответил он. – На отдыхе судья фон Остен не придерживается строгого расписания. С ним можно связаться только по официальным каналам. Может, хотите оставить ему сообщение, сэр?

– Нет, – сказал Роган. Развернулся и зашагал с Розали к машине.

Уже в номере Розали спросила:

– Ну, что будем делать?

– Планы меняются, – ответил Роган. – Я поеду на Сицилию и попытаюсь разыскать Дженко Бари. Если там все пройдет нормально, прямо оттуда вылечу в Будапешт на поиски Венты Паджерски. А потом вернусь сюда, в Мюнхен, и вплотную займусь фон Остеном.

– Ну, а как же с визой? – спросила Розали. – Бейли сказал, ее аннулировали.

Роган заметил сухо:

– Знаешь, и я тоже уже давно в шпионском бизнесе. Как-нибудь найду способ раздобыть фальшивый паспорт или поддельную визу. А если Бейли будет путаться под ногами, придется позабыть о том, что он мой соотечественник.

– А как же я? – задала третий вопрос Розали.

Майкл долго молчал.

– Постараюсь организовать все так, чтобы тебе хватало на безбедную жизнь. Оформить нечто вроде трастового фонда, откуда ежемесячно сможешь брать деньги, что бы ни произошло.

– Так ты не берешь меня с собой? – спросила она.

– Не могу, – ответил Роган. – Прежде я должен сделать тебе нормальные документы. И потом, если возьму тебя с собой, Бейли будет легче выследить нас.

– Тогда буду ждать тебя здесь, в Мюнхене, – сказала Розали.

– Договорились. Но только ты должна привыкнуть к мысли, что какое-то время меня рядом не будет. Есть шанс, небольшой, миллион к одному, что весь путь до конца пройти не получится. А уж если доберусь до фон Остена, они точно припрут меня к стенке.

Розали уткнулась ему в плечо.

– Я на все согласна, – тихо сказала она. – Но только позволь мне ждать тебя… пожалуйста, разреши мне ждать тебя!..

Роган погладил ее по золотистым волосам.

– Конечно, конечно, милая, – сказал он. – Сможешь кое-что для меня сделать?

Она радостно закивала.

– Знаешь, я тут рассматривал карту, – начал Роган, – и вдруг подумал. Что, если нам с тобой съездить в Бублинхаузен? До него всего четыре часа на машине. Думаю, ты будешь рада увидеть родные места. Хочешь туда вернуться?

Он почувствовал, как напряглось все ее тело, спина изогнулась.

– О, нет, – в страхе пробормотала она. – Нет, только не это!

Роган еще крепче прижал ее к себе.

– Мы проедем очень быстро, – сказал он. – Просто увидишь, как сейчас выглядит это место. И тогда, возможно, руины перестанут сниться тебе в кошмарных снах. Может, все уйдет, забудется. Давай попробуем. Я буду очень быстро вести машину, обещаю. Ты не забыла, что первым делом сказала своему доктору? Что ты хочешь вернуться в Бублинхаузен, верно?

Она перестала дрожать.

– Ладно. Я вернусь, – сказала она. – Но только с тобой.

Глава 10

На следующее утро они погрузили в «Опель» вещи Рогана. Решили, что из Бублинхаузена доедут до Франкфурта, и уже оттуда Роган вылетит самолетом в Палермо и займется поисками Дженко Бари на острове Сицилия. А Розали сядет в поезд и вернется в Мюнхен, где будет ждать возвращения Рогана. Он твердо обещал ей:

– Как только закончу дела в Италии и Венгрии, сразу вернусь сюда и займусь Остеном. Но прежде всего отправлюсь прямо из аэропорта в пансион. – Тут он солгал. Он решил, что встретится с Розали только после того, как разделается с фон Остеном и останется при этом на свободе.

«Опель» летел по немецким дорогам. Розали отодвинулась от Рогана как можно дальше, прижалась к дверце и старалась не смотреть на него. Примерно в полдень Роган спросил:

– Хочешь, остановимся, перекусим?

Она отрицательно помотала головой. По мере того как они все ближе и ближе подъезжали к Бублинхаузену, Розали, сжавшись в комок, все ниже опускалась на сиденье. Вот Роган свернул с автобана, и они оказались в городке Вецлар, где некогда находился большой оптический завод, который так усердно бомбили американцы. Как раз во время такой бомбежки и погибли отец и мать Розали. «Опель» медленно двигался по запруженной машинами улице, и вот наконец они приблизились к желтому указателю со стрелкой и надписью «Бублинхаузен». Розали закрыла лицо обеими руками, точно была не в состоянии видеть все это.

Роган ехал медленно. Приблизившись к деревне, осмотрелся по сторонам. Ни следа войны, ни единого шрама. Все полностью перестроено, только новые дома были уже не из дерева цвета имбирного пряника, но из бетона и стали. На улицах играли дети.

– Ну, вот мы и приехали, – сказал Роган. – Посмотри.

Розали продолжала закрывать лицо ладонями. И не отвечала. Роган ехал совсем медленно, затем протянул руку и заставил Розали поднять белокурую голову, взглянуть на места, где прошло ее детство.

То, что произошло дальше, удивило его. Она резко развернулась, гневно взглянула на него. И сказала:

– Это не моя деревня! Ты ошибся, мы не туда заехали. Я ничего здесь не узнаю!

Но затем машина свернула за угол, и взглядам их открылись поля и огороженные участки с частными садами и огородами, причем на каждой калитке висела старая желтая табличка с именем владельца. Розали обернулась на деревню, потом снова посмотрела на сады. В глазах ее промелькнуло узнавание. Она стала нашаривать ручку дверцы, Роган тотчас остановил машину. Розали вышла, перешла на другую сторону, ступила на заросшую травой землю перед участками, затем побежала. Остановилась, взглянула на небо, потом обернулась на родную деревню. И тут Роган увидел, как она изогнулась всем телом, точно в агонии, и упала на землю. Он выскочил из машины, бросился к ней.

Она сидела на траве, некрасиво раскинув ноги, и рыдала. Никогда прежде Роган не видел, чтобы человек плакал так отчаянно. Она подвывала и взвизгивала, как маленький ребенок, и это могло бы показаться смешным, если б звуки эти не исходили из самой глубины ее израненного сердца. Она впивалась в землю длинными накрашенными ногтями, вырывала клочья травы, точно хотела перенести на нее всю свою ярость. Роган так и застыл рядом и ждал, но она его словно не замечала.

На дороге из деревни показались две девушки, совсем молоденькие, лет четырнадцати-пятнадцати. Они несли корзины с садовым инвентарем и какие-то мешки, весело болтали. Вошли через калитки на свои участки и начали копать. Розали подняла голову и долго смотрела на них, они тоже заметили странную девушку и бросали на нее любопытные, завистливые взгляды. Они завидовали ее чудесной одежде, тому, что рядом с ней стоит мужчина, по всему видно, богатый. Розали перестала плакать. Подобрала под себя ноги, протянула Рогану руку, заставила его сесть рядом на траву.

Потом уткнулась головой ему в плечо и тихо плакала еще какое-то время. И он понял: впервые за все это время она по-настоящему оплакивает своих погибших под бомбами отца и мать, брата, который лежит в холодной земле где-то в России. И еще он понял, что гибель родителей стала для молоденькой девушки таким шоком, что она была просто не в силах разумно воспринять эту потерю, до конца осознать ее. Потому и оказалась в психиатрической больнице. Теперь у нее есть шанс справиться со своим несчастьем, подумал Роган.

Рыдания постепенно стихли, какое-то время Розали сидела молча, смотрела то на деревню Бублинхаузен, то на двух девушек, копавшихся в саду. Те тоже время от времени поглядывали на Розали, словно оценивая ее дорогую одежду, ее красоту.

Роган помог Розали подняться на ноги.

– А эти две девчонки завидуют тебе, – заметил он.

Она кивнула, печально улыбнулась.

– Знаешь, я им тоже завидую.

Они доехали до Франкфурта, там, уже в аэропорту, Роган вернул взятый напрокат «Опель» представителям агентства. Розали была с ним до тех пор, пока не объявили регистрацию. Они вместе подошли к турникету, тут она остановилась и спросила:

– Послушай, а ты не мог бы забыть всех этих… остальных? Оставить их жить?

Роган отрицательно покачал головой.

Розали прильнула к нему всем телом.

– Если я потеряю тебя теперь, мне конец. Точно знаю. Пожалуйста, оставь их, забудь!..

Роган ответил тихо:

– Не могу. Возможно, я смог бы простить Дженко Бари и того венгра, Паджерски. Но Клауса фон Остена не прощу ни за что и никогда. А поскольку собираюсь убить его, то и остальных тоже придется. Иначе никак нельзя.

Она по-прежнему прижималась к нему.

– Да оставь ты этого фон Остена, – прошептала она. – Все это неважно. Пусть себе живет. Тогда и ты тоже будешь жить, и я буду счастлива. Вместе с тобой.

– Не могу, – упрямо ответил он.

– Понимаю. Он убил твою жену, тебя тоже пытался убить. Но ведь все кругом тогда только и делали, что убивали друг друга. – Она покачала головой. – Да, они хотели убить тебя, и это – преступление. Но в те времена все убивали, все преступники. И тебе бы пришлось поубивать все человечество, чтобы отомстить.

Роган отодвинул ее от себя.

– Я прекрасно понимаю, понимаю все, что ты только что сказала. Сам думал об этом долгие годы. Мог бы простить их за пытки и убийство Кристин. Мог бы простить за то, что мучили и пытались убить меня. Но фон Остен… сделал нечто такое, чего я никогда не смогу простить. Сделал такое, от чего мне невозможно жить на одной земле с ним, невыносимо, немыслимо. Он искалечил меня, и сделал это так спокойно, хладнокровно, ни разу не повысив голоса. Он самый жестокий из всех. – Роган умолк, чувствуя, как кровь снова запульсировала, забилась о серебряную пластину. – Я вижу сны, и в этих снах убиваю его, а затем оживляю, чтобы убить еще раз.

Тут из громкоговорителя назвали номер его рейса. Розали быстро поцеловала Майкла и прошептала:

– Буду ждать тебя в Мюнхене. В том же пансионе. Не забывай обо мне.

Роган поцеловал ее глаза, губы.

– Впервые за все время я надеюсь, я хочу вернуться живым, – пробормотал он. – Прежде мне было все равно. И я никогда, никогда тебя не забуду. – Он развернулся и зашагал по проходу на посадку.