Текст книги "Ты проснешься"

Автор книги: Марина Зосимкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Дистанцию держит? Или это извечный конфликт штатских с военными? Нет, наверно, у нее просто скверный характер или испорченный, от власти. Кто мы, кто она? То-то.

Где бы раздобыть знакомого мента? Вдумчивого и доброжелательного...

Вот если только... Катя решила, что это выход. Ведь компаньонов, выходит, кто-то подставил.

Господ Демидова и Ескевича, инициаторов акции «Невиданная щедрость» и отчасти ее исполнителей, не оставит равнодушным криминальный наборчик последних событий. Этим рафинированным господам вряд ли ситуация с Севастополем понравится, потому что они косвенно в ней задействованы.

Угроза деловой репутации – это то, что вряд ли напугает мелкого служащего, но, безусловно, стимулирует приличное поведение акул капитализма. Так вот с этими акулами и надо поговорить, предупредить и предложить разобраться.

Страх перед коммерческими потерями – хороший стимул для поисков истины, а потери будут неминуемы, если следствие заинтересуется их бизнесом изнутри. А значит, быстрейшая ясность им выгодна не меньше, чем Путято.

Так неужели же у таких деловых перцев не найдется знакомого мента? И Катя извлекла из сумочки визитку Демидова.

Голос он не узнал. Конечно, не узнал, а как он мог узнать ее голос, если она ни разу ему не звонила?

А когда, наконец, продрался через поток ее объяснений, то произнес снисходительно и одновременно учтиво:

– Здравствуйте, леди. Да, я вас узнал. Что я могу для вас сделать?

Это прозвучало в меру холодно и очень аристократично.

Он только-только выехал с автозаправки и собирался, включив четвертую, рвануть по левой полосе МКАД, если рвануть, конечно, удастся, если не будет этих долбаных пробок.

Через час он должен быть у клиента, хотя клиент был не его, а Ескевича. Большой груз намечался через Питер в Финляндию, оставались последние согласования, из тех, что не по телефону, а Ваня, скотина, слег с температурой и соплями.

Как будто у Демидова мало дел с западными партнерами, визами и таможенниками. И из офиса главбух вопит, срочно подписи на платежках нужны.

Но он притормозил у обочины и слушал голос. Вспоминал девочку. Увидел снова ее высокий лоб, ироничные складочки у краешков губ, насмешливую полуулыбку, спокойные и уверенные движения.

А глаза-предатели – интересно, она знает? – как у маленькой девочки, беззащитные. И тонкие пальцы рук с короткими круглыми ноготками без лака – детские совсем.

Держит себя надменно, но Демидов заметил, не со всеми. Со всеми она как раз проста и смешлива. А вот чем он ей не угодил?

Надоела ему как-то ее надменность, зацепил своей. Ему надменности не занимать.

Была какая-то тусня в интернате. А, вспомнил! День учителя они отмечали, точно. Испекли сами что-то, бантики с шариками по стенам развесили, одним словом – радовали административно-воспитательную часть вкупе с прочими.

Дети там, в принципе, нормальные, не все уроды. Он даже узнавать некоторых начал, из шустрых. Вот маленького Сергуню помнит, бойкий такой, нагленький. Будет толк. И друган у него тоже ничего, хороший пацан, хоть и слегка гундосит.

Естественно, Демидова с Ескевичем усадили на самое почетное место, во главе праздничного стола, выстроенного буквой Т. Так сказать, по левую ручку от директрисы и по правую.

Катюша – Демидов тогда уже знал, что она Катюша, – на другом конце длинной скатерти помогала какой-то нескладной рыжей девице с дикой челкой, выкрашенной в малиновый цвет, разобраться с кондитерскими изысками, резала торт на куски, раскладывала по пластмассовым тарелкам и передавала по цепочке. Шутила, знаете ли. Улыбалась воспитателям, среди них и пара-тройка мужиков была, улыбалась охранникам, еще кто-то там тощий и ужасный был, не охранник, похож на налоговика.

Высший пилотаж: улыбается без малейшей примеси кокетства, а мужики тащатся.

Потом был устроен какой-то концерт для дорогих воспитателей, публика вышла из-за стола, а идиоту Демидову захотелось получить свою порцию теплых дружеских улыбок.

Через весь актовый зал шел! Кретин. Решил комплимент сделать. Какая разница, какой? Комплимент – это как подарок, в зубы не смотрят. Ну, сморозил что-то на ходу, неважно. Даже из вежливости можно было улыбнуться и что-то там ответить.

А эта поганка посмотрела поверх его плеча, и без улыбки, даже без язвительной, только приподняв бровку как бы в недоумении, покивала головой в пустоту и отвернулась.

Тут к ней подошел какой-то тощий и длинный подросток и спросил у нее что-то про Интернет. Не обращая больше никакого внимания на Демидова с его отвисшей челюстью и не отойдя даже на полметра, стала давать пространные объяснения о преимуществах и недостатках различных поисковых систем.

Как же он озверел! Но взял себя в руки. Усмехнулся. И сказал какую-то исключительную вежливую гадость. И, конечно же, надменно. Деточка, ну с кем ты связалась? Он ведь курсы может открывать по надменности.

Она повернула голову и посмотрела на него своими беззащитными глазами. Посмотрела, чтобы произнести какие-то дежурные извинительные слова, но он их уже не слышал, потому что она взглянула ему в глаза.

В них лучше больше не заглядывать, хватит одного того раза. Стоило с нею встретиться взглядом, как беззащитность обратилась в бездну, манящую и опасную. И тогда все остальные кусочки мозаики сразу нашли свое место – и лоб, и рот, и движения. И плечи, и грудь, и... Демидов притормозил. И армейские ботинки.

Сложились и потянули туда. Куда? В эту бездну, в эту неволю. Он тогда даже усомнился в себе. Ведь знал, что никакими глазками его не проймешь, давно не проймешь.

Уже на школьном выпускном этим нельзя было его прошибить, что-то другое, пожалуй, зацепило бы, только уж не глазки. Например, воткнуться взглядом в краешек кружевного лифчика в смелом декольте или удостовериться, что лифчика на однокласснице и вовсе нет. А еще некоторые девчонки решили без трусов прийти на выпускной, идиотки. Фишка у них такая была, чтобы через тонкий шелк платья грубые швы трусов не проступали и общую красивость наряда не портили.

А тут – бездна в глазах. Он тогда даже придурком себя обозвал и посоветовал себе же самому больше отдыхать, чтобы не мерещилось.

Циничный бизнесмен Демидов не верил ни в какую магию, флюиды и прочую галиматью. А еще он ненавидел, когда его дергают за веревочки, а тем паче, всего целиком посредством аркана куда-то тягают.

Прошло несколько дней, неделя. Он понял, что ничего ему не померещилось и твердо решил с этим помешательством кончать. Способ надежный и простой. Пригласить барышню в кабак со всеми вытекающими последствиями. Два-три сеанса, ну максимум четыре – и всю дурь как рукой снимет. Проверено неоднократно. И радость жизни вернется.

И нужно всего-то остановить ее, дотронувшись до плеча, когда будет пробегать мимо по лестнице или по длинному интернатскому коридору, или проходить через двор, торопясь под вечерними фонарями домой, заговорить с ней и пригласить.

А он не воспользовался ни одним случаем, которых, кстати, было не так уж и много. Как-то вот так не воспользовался. Трус? Нет, идиот.

А девица и правду была неуловима и, что главное, свободна. От него, Олега Демидова, свободна.

Он тоже, конечно, был ото всех свободен, но теперь это давалось ему с трудом. Номер ее мобильника узнать не проблема, и он его узнал. Зачем? Дурацкая какая-то ситуация. Взрослый мужик с богатым сексуальным опытом боялся набрать этот номер. Вот так номер...

И вот она позвонила ему сама. Где-то раздобыла его сотовый, хотя это непросто, и теперь звонит. Зачем-то. Давай, Демидов, разруливай.

Ему захотелось сказать ей: «Катерина Евгеньевна, да бросьте вы об этой фигне, все и так понятно. Давайте лучше я вас приглашу...»

Тут он понял, что никуда он ее не пригласит, потому что у них нет и не может быть общих знакомых и общих тем, или общего детсадовского или школьного прошлого, и хоть он родился не в чопорной Англии, а только эта девушка не его круга, и обхаживать ее с таким же тщанием, как претенденток, поставляемых маменькой, это себя ронять, а не обхаживая, с такой ничего и не получится.

У Демидова были две знакомые девочки из очень дорогого салона, то с одной, то с другой он прекрасно проводил время, снимая гостиничный номер или развлекаясь в каком-либо подмосковном пансионате.

Гламурных романтических приключений давно не затевал, потому что сквозь прекрасные черты и формы работы лучших столичных косметологов, визажистов, стилистов видел проступающую крысиную мордочку и лапки. Такая у него была паранойя. А поскольку ни один папенька еще не предложил ему соединить капиталы, то он и не торопился особо.

Только что теперь с этой-то делать? Ведь тянет, зараза, не отпускает! «Прибить? Придушить? – мрачно пошутил сам себе Демидов. – А толку?»

Злость и раздражение как всегда отрезвили, он смог собраться с мыслями и, наконец, вникнуть в то, о чем она терпеливо пыталась ему рассказать.

Какие, на фиг, телефоны? Какие контакты? Что им всем далась эта учебная база? Проект отработан, еще летом, с какой стати они про него вспомнили? Заняться нечем?

Кто-то ведь совсем недавно похожие вопросы ему задавал.

И эта туда же! Посылочку, что ли, хочет отправить с теплыми носками и карамельками?

– Лично я вам помочь не могу, – холодно произнес в трубку Демидов, – но уверен, что это недоразумение. И привлекать из прокуратуры или МВД никого не надо. Скорее всего, просто изменилось расположение базы. Я поговорю с господином Ескевичем и передам ему ваш вопрос. При первой же возможности. Не забуду, – бросил он раздраженно, швырнул трубку рядом на сиденье и рванул в левый ряд московской кольцевой.

После очередного кофепития в серверную к Кате заглянула Киреева. Шла с вымытой чашечкой из туалета, видит – дверь приоткрыта, надо заглянуть.

– Катюх, наша юристка беременная, точно тебе говорю, – вполголоса сообщила она новость. – Выходит из кабинки бледная – и к раковине, умываться. Думаю, тошнило.

Катя, вяло улыбнувшись, пожала плечами. Она бы и посплетничала с удовольствием, но только весь день и вчера весь вечер ждала звонка от Демидова, он же ведь обещал. Ждала, ждала, а нету...

Катя, конечно, вчера огорчилась, что так с ней грубо поговорили, но не удивилась. А как он с ней может говорить? Ласково? Ласково он со своими крошками пусть разговаривает, а ей он никто, ни по работе, ни по жизни.

И вообще хам порядочный. Обещания выполнять надо, она же не просто так ему названивала. Она, может, вообще звонить ему не хотела. Только необходимость заставила.

– А эта дура на шпильках выпендривается, – продолжала Надежда Михайловна. – Ой, Катюх, когда я с Андрейкой беременная ходила, чего только со мной не было. Представляете, один раз в туалет зашла в женской консультации, в очереди насиделась и решила до дома не терпеть. А там, сами знаете, какие унитазы. Ну я и взлезла с ногами, чтобы случайно заразу какую не подхватить. А он мало того, грязный, так еще шатается. Грохнулась! Жуть. – Киреева захохотала, – Хорошо, что это в консультации произошло, отлежаться на топчане дали. А на восьмом месяце вообще. Спускаюсь по лестнице – мы тогда еще в пятиэтажке жили, ступеньки умники из жэка линолеумом заклеили, а линолеум, естественно, через год разлохматился. Ну вот, спускаюсь, а впереди меня женщина идет лет пятидесяти, незнакомая, заметьте. Тут я цепляюсь каблуком за ступеньку, и как меня понесло вниз со скоростью курьерского, ноги за животом не успевают! А та уже спустилась на пролет. Обернулась, увидела, что я лечу и быстро спиной к стенке прижалась, руки растопырила меня ловить. Ну я и впечаталась в нее всем пузом, а веса во мне было тогда килограммов восемьдесят. Если бы не она, не знаю, что было бы. Представляете, Катюш, какие люди бывают? Я бы так ни за что не сделала, – и опять засмеялась заразительно. Катя тоже засмеялась, совершенно не зная, что тут можно сказать.

Сипло забренчал местный телефон, обе почему-то вздрогнули.

Катя сняла трубку, это был Валера, и Валера гневался.

– Позднякова, ты что, забыла, что сегодня у нас летучка? Не так часто собираю, а ты не соизволишь. Давай живо, дуй на пятый. Проходилку не забудь, тут тебе швейцаров нет, – и отключился.

Катя взглянула на часы, вздохнула, вытянула магнитную карточку из стакана с карандашами и сказала извиняющимся тоном:

– Мне идти нужно, Надежда Михайловна. Надо же, совсем забыла. Что бы такое ему наврать?..

– У вас тоже летучки бывают? – удивилась Киреева. – И что вы на них решаете?

– Да это не совсем летучка, просто Валерик называет это летучкой, это... – тут Катя замялась слегка, – это скорее обучение. Новости всякие программные, ну и так далее. Скукота, конечно, но Валеру хлебушком не покорми, а дай пообучать кого-нибудь.

– А что, уже четыре? – ахнула Надежда Михайловна, посмотрев на золотые часики на запястье. – Так ведь и мне тоже пора давно, меня, наверно, Светланка с собаками уже ищет. Пошла, называется, чашку помыть.

И взяв в руки фарфоровую чашечку, фарфоровое блюдечко и маленькую серебряную ложечку – да, любила красоту Надежда Михайловна – двинулась на выход.

А Катя быстрыми шагами направилась в серверную к мальчишкам.

Там все уже было готово. Часть рабочего верстака беспощадно расчищена, приставлено три стула – в торце для Кати, на горизонтальной верстачной поверхности вкусным заборчиком выстроились бутылки «Жигулевского».

Валера не любил понты, Валера любил пиво. Он как рассуждал? Он рассуждал так: «Если ты пьешь в Москве немецкое или чешское пиво и думаешь, что пьешь немецкое или чешское пиво, то ты лох. Съезди в Прагу, купи себе пива и пей, а в Москве не надо, не будь дебилом».

Его подчиненные с суровой Валериной логикой не спорили, ну чудит начальник, являет себя самодуром. Начальник и должен быть таким, а как же?

К пиву Валера уважал вяленую рыбку, Рома – картофельные чипсы, а Катерина – орешки, рыбку и чипсы.

Расселись, зашуршали упаковками, потянулись к пивку. Катя – из кружки, мальчики прямо так, из бутылок.

– Валер, а вроде Толик Шведов хотел зайти, – вытерев запястьем рот, озаботился Рома. – Звякнуть ему? Пусть подваливает?

– Перетопчется твой Шведов, – хмуро пробурчал Валера, – Знаем мы, что ему тут надо.

Ромчик быстро взглянул на Катю, которая разбиралась с вяленым полосатиком.

– Вообще-то со Шведовым ты корешаешься, ты с ним и разбирайся, – пробормотал Ромчик. Валера зыркнул, Ромчик умолк.

– И чего Шведову от нас надо? – не отрываясь от рыбки, заинтересовалась Катюша. Валера зыркнул еще раз, Ромчик пригнулся. Валера сказал:

– Понимаешь, Катюх, Анатолий, конечно, неплохой мужик. Вот и цех под ним, как часы, работает. Но он «флюгер», Катюх. Сечешь? И еще настоящий мужик от неплохого чем отличается? Настоящий мужик за базар отвечает.

– Ну, – кивнула Катя. – А при чем тут Шведов?

– А Шведов, Катерина, тут ни при чем. Я вам сейчас, коллеги, один случай расскажу. Со мной произошел. Для, так сказать, иллюстрации того, как важно рассчитывать всегда только на себя. Было дело, прокололся я однажды. Ну, готовы?

Аудитория дружно закивала головами, и Валера начал.

– Когда я еще не осел здесь в админах, работал в одной айтишной конторе, а они втюхивали программу «Юрисконсульт плюс». Ну, знаете, такая – бухгалтерия, законы, то, се.

Работал я у них спецом по обновлению, мотался по фирмам-пользователям и раз в неделю обновлял им базы. Бывало, девки из клиентского отдела выдадут тебе такое жепето, что за день еще фиг объедешь, а надо, иначе кранты.

И при всем при том дослужился я там до должности ведущего обучающего. Вот, допустим, принимают в отдел пацанчика новенького, сначала его неделю теорией грузят, а потом практическое обучение в полевых условиях, это уже ко мне.

Прикольно, кстати. Этот стажер несчастный, он же бесправное существо, по сути. Рюкзак за мной он, конечно, не таскал, но близко к этому. Всю эту требуху с отчетностью, всю писанину, хард переносной подключить-выключить – ну все на нем буквально.

А я ему: «Терпи, парень, учись, пока я с тобой. А то без меня тебе совсем кранты наступят». Курсанта, главное, запугать качественно, и он у тебя, как шелковый.

И вот однажды выдали мне не одного, а целых двух стажеров. Ну так склалося, короче. И при этом задание охренительное, шесть фирм в шести же деревнях Дмитровского района. Какие там фирмы в деревнях, это отдельная песня, сейчас не это главное.

Беру я в руки этот самый путевой, блин, лист, и размышляю, каким же это образом всю данную работу выполнить возможно.

К девкам в клиентский ходить бесполезно, потому что бессмысленно. Они уже с фирмами этими договорились, и нас там ждут.

Сижу, чешу репу, изучаю расписание электричек вкупе с картой Подмосковья. Что-то начинает проблескивать. Понимаю, что дело не безнадежно, но прокорячусь я там весь день аж до восемнадцати. Что поделать, специфика работы. День на день не приходится. Так я себя успокаиваю. И после этого начинаю объяснять проблему своим ученикам. Обговариваю, где встречаемся утром, и поясняю, почему именно там и так рано.

И тут один из них, условно говоря Дима, предлагает офигительный вариант. Просто зашелся от восторга Дима этот. «Валера, – говорит он мне. – Я как раз вчера мотор у своей тачки перебрал, масло сменил, все проверил, короче, предлагаю на ней по деревням прошвырнуться. С полдня освободимся». Кто же откажется. Скажи, Ром, ты бы отказался? Короче, согласились.

А дело было осенью, начало октября. Парень жил в Чертанове, договорились, что нас он подхватит в районе Савеловского вокзала, так всем удобнее было. Подхватил. Едем.

Дима нам по ушам ездит за свою крутую тачку, что, типа, какая разница, что с пробегом, вот он двигатель у ней перебрал, летает, как новая, ну и так далее. Руками машет, на дорогу не смотрит почти, а все больше на впечатление.

А я как-то напрягся непроизвольно, и, как оказалось, правильно. Смотрю, на светофоре красный загорается, впереди фура тормозит, а Дима ноль внимания.

Я ему ору: «Дим, ты чего, охренел?» Дима по тормозам, машина встала, и делается как-то тихо. А тут же сзади так негромко стукает в нас что-то, мы качнулись, оказалось – ба, нас в зад поцеловали.

Дима вываливается из своей крутой тачки, дверь настежь, хочет морду чайнику бить, а за рулем тетенька. Огорченная! А когда мы с другим стажером, условно Сережей, тоже из машины вышли, она совсем расстроилась. Толстыми пальчиками в кольцах всплескивает и причитает: «Мужчины, что же вы так резко тормозите!»

Ну, повреждения там были никакие, поэтому разбирательства устраивать не стали, отпустили.

Она – за руль, покорячилась туда-сюда, водить-то совсем не умеет, но все-таки кое-как выправила свою «шкоду» и ухромала по-тихому.

Мы тоже расселись, дверьми хлопнули, а машина, того, не заводится. Дима снова выбрался наружу, капот открыл, что-то там начал дергать. Слышим: «Ззараза!..» Ну, примерно, так он говорил.

А мы как раз на левой полосе и на перекрестке. Понятна ситуация? Народ сзади сигналит, матерится, кто мимо проезжает, тоже не молча.

Заглянул Дима к нам в салон. Говорит, так, мол, и так, помощь нужна, но минимальная. Карбюратор не фурычит. А может, и не карбюратор. Но сейчас выясним.

И заставил нас с другим стажером, условно Сережей, попеременно нажимать педаль газа и сцепления, причем зачем-то руками.

Как я озверел к концу, представляете? Но завелась. Поехали. Время я контролирую, паниковать причины нет, успеваем.

Вел машину Дима теперь сосредоточенно, молча. Да и о чем говорить? О специфике работы рано, на месте поговорим, а про Димин автомобиль уже не хотелось.

Второй раз машина заглохла в пробке на выезде из Москвы. Мы с Сережей ее толкали к обочине, а Дима рулил.

Я в то время на работу в пиджаке ходил и в галстуке, дресс-код, блин. В галстуке толкать особенный кайф. Держась за обдрызганный багажник.

Однако, все же завелись, едем. Немного нервничаю. Клиенты начинают на мобилу звонить, время уточнять. Успокаиваю. Говорю, что все под контролем, будем непременно.

Потом смотрю – километр проехали, второй, едем же! Успокоился немножко. Надо же нервам отдых дать.

Но на железнодорожном переезде неудача нас шарахнула опять. На переезде это особенно прикольно. Две полосы, одна туда, другая обратно, машин стоит – с каждой стороны метров на сто по протяженности. Мы почти во главе.

Минут двадцать ждали, пока шлагбаум поднимут. Шлагбаум поднимается, а мы не могем. Тырь, пырь, глухо. Что нам пришлось вынести! Ребята, вы не представляете. Это же деревня, русская глубинка! Он хоть и на «мерсе», а все равно такое тебе выскажет, что неделю слова будешь записывать.

Короче, переезд мы парализовали. И я понимаю, что ждет меня огромная дыня, если не дождутся клиенты.

Психанул, велел Сереге следовать за мной, перебрались мы с ним пехом через железную дорогу и на другой стороне поймали трактор «Беларусь», который долго нас не провез, потому как заглох, хорошо что невдалеке от местного шоссе, по которому ходили местные же автобусы.

Стоим на остановке, два таких фраера в галстуках, с невозмутимыми лицами смотрим вдаль. Рядом недружелюбные туземцы. Две тетки, бабка, несколько пацанов. Пацаны в кепках и без галстуков. Обстановка накаляется. Я понимаю, что отсюда до Москвы очень далеко. Слышу краем уха: «Свидетели Иеговы, видать». Это бабка предположила.

И тут раздается звонок мобильника, Дима вызывает. Просто писает от радости. Я, говорит, все исправил и уже еду к вам, ждите, буду буквально через пару минут.

Мы плечи с Серегой расправили, вышли поближе к асфальтовому покрытию, ждем. И видим – вправду, едет наш Димон! Хорошо едет, прямо по шоссе едет, и прямо в нашу сторону.

Мы уже его лицо видим за лобовым стеклом, брови свел к переносице, глаза таращит, видно, как вцепился в руль руками, фиг оторвешь.

Выскочили мы на проезжую часть, руками машем от радости, галстуки по ветру трепещут! А он просвистел мимо и скрылся за поворотом.

Катя начала потихоньку подхрюкивать, Рома ржал без стеснения. Валера сделал хороший глоток и продолжил:

– Тут как по заказу автобус подвалил, мы в него, естественно. Прибило нас к окну на передней площадке. Проехали с полкилометра примерно, и что вы думаете сквозь грязное стекло видим? Дима с задранным капотом на разделительной полосе.

Ну мы со стажером просто озверели. Дернули стекло, высунули морды и такое ему проорали, что всю оставшуюся часть пути автобус молчал.

– А дальше-то что было? – отсмеявшись спросил дотошный Рома, – Дыня и все такое?

– Дальше, братцы, уже не так интересно и не столь поучительно. Главное, к чему я вас, оболтусов, призываю? Надейтесь только на себя, ребята, и вы не пропадете, – и влил еще немножко пивка в пересохшее горло.

– А при чем тут Шведов? – почему-то этот вопрос никак не давал Кате покоя. Видимо, от нелюбви к неясностям и полутонам.

– А ни при чем, – невозмутимо отреагировал Валера. – Забудь. Проехали.

Тут зазвонил местный телефон, и Жанночка, секретарша с коммутатора, спросила Рому, который взял трубку, а не у них ли сейчас находится Катя Позднякова, а если у них, то пусть он у нее уточнит, выписывать ли пропуск некоему Демидову, который уверяет, что договаривался с ней о каких-то переговорах.

Ромчик у Кати уточнил, почему-то глядя при этом на Валеру.

Катерина от неожиданности поперхнулась своим пивом, что настроение начальника не улучшило, а был он и без того мрачен.

– Да, конечно, – пропищала Катя, потом прокашлялась, взяла у Ромы трубку и спросила Жанну, откуда звонок. В смысле, если из города, то пусть подъезжает не раньше шести, а если он уже здесь и звонит снизу из проходной, то тогда она, конечно, вернется к себе в серверную и будет его ждать там.

Жанночка уверила Катю, что звонит Демидов откуда-то издалека и что она, Жанна, все ему объяснит – и как добраться, и куда подниматься, и где ее, Катю, искать.

В неприятной тишине Катерина положила трубку и опять схватилась за пиво. Передумала, схватилась за рыбку. Стала сосредоточенно ее чистить.

– И кто такое этот твой Демидов? – отвратительным тоном осведомился начальник. – И какие, кстати, переговоры вы, уважаемая, собираетесь с ним проводить в нашей серверной? Можно узнать? Мне, как начальнику? Или, Екатерина Евгеньевна, вы теперь еще и менеджер отдела маркетинга по совместительству, а мы и не в курсах? – издав такую тираду, Валера замолк.

– Валерик, не бузи, – стараясь говорить спокойно, ответила Катя. – Это все интернатские дела, там проблемы, но так, небольшие. Вы с Ромой можете поприсутствовать. Я в самом деле не знаю, зачем его сюда несет. Он мне все по телефону мог бы спокойно сказать.

Тут Катя запнулась, пытаясь поймать появившееся в мозгу недоумение, но Валера продолжал шуметь, и сбил ее с толку:

– С дуба упала?! Больно нам надо присутствовать! Разбирайся сама со своим интернатом. Зачем только тебе вся эта хренотень нужна?! Небось опять после работы будешь им что-нибудь отлаживать? Тоже мне, тимуровка...

Попыхтел еще чуть-чуть, хлебнул пивка и уже вполне миролюбиво добавил:

– Ты, Катюх, какая-то вообще... Нетипичная представительница. В классификацию с трудом вписываешься, и то как-то боком.

– Это комплимент? – невозмутимо поинтересовалась Катерина. – А классификацию сам сочинил? Дашь ознакомиться?

– Да нет, Катюх, ничего такого, ты не подумай. В смысле, пошлого. Я ведь системщик по определению, всюду логику ищу, ну и по жизни во всех ее проявлениях. И вот что у меня родилось на женщин как на явление социума, в частности городского. С деревенским не знаком, – Валера вытащил из пачки сигаретку, прикурил, вкусно затянулся и продолжил многозначительно, – Структура простейшая. Только, Катюх, без обид. Двухуровневая максимум. Короче. Женщины бывают. Перечисляю основные виды, они же характеристики. Сексапильные – раз, женственные – два, крутые – три, деловые – четыре, «библиотекарши» – это пять, и, наконец, «продавщицы». Шесть. Не перебивай, сейчас все поясню, будет понятно. Наблюдения над жизнью показали, что сексапильная не всегда женственная и наоборот. Каждая из представительниц довольно часто может сочетать в себе две характеристики, три – большая редкость, граничащая с отклонением, поскольку некоторые из характеристик друг с другом конфликтуют, а четыре – никогда. Перехожу к примерам. Вот твоя, Катюх, разлюбезная Киреева, она сексапильная, хоть и бабка уже, ей ведь лет сорок пять, небось? Но флюиды, я скажу!.. И одновременно – крутая, стерва. Мужики от таких плачут. Далее. Горюнова Светлана, тоже бабуся. Но рассматривать пока еще можно. Я почему старушек в пример привожу? Чтобы тебе понятнее было, потому что ты их знаешь. Ну не актрис же вспоминать? Хотя попробовать можно. Так вот Светланка у нас женственная с примесью «библиотекарши». «Библиотекарша», Катюх, – это, ну как лучше сказать, в общем, бесполое такое существо, но мнящее о своей высокой духовности. Фирштейн? Женственная – это плавность движений и никакого перчика. Сексапильная – это, понятно, трахнуть хочется. Пардон. Но она не обязательно вульгарная или с голым пупком. Гениально сексапильная и в ватнике тебя проберет. Деловая – если командовать любит, разруливать и наезжать. Не путать с «продавщицей». Она тебе разруливать не будет, потому как не способна. В деловой, как правило, женственностью не пахнет. А «продавщица», она и есть продавщица, без комментариев. Ваша Бурова – деловая с примесью сексапильности. Жанка, которая только что звонила, она типичная «продавщица», которая косит под сексапильную, таковой не являясь. Сечешь? Простая и оттого красивая схема.

Кате хмыкала, испытывая понятный дискомфорт, но морду держала, изображая, что все это ее забавляет, не задевает и даже как бы и не имеет к ней никакого отношения.

Интересно, куда системщик отнесет ее саму, к какому виду и подвиду? Лучше бы уж сразу сказал, а уж потом приводил примеры.

Ромчик ерзал на месте. Ему было интересно, но он очень беспокоился, не обидится ли Катя. Вдруг обидится? Все-таки получается, что сплетничают они сейчас обо всем женском роде, так сказать, в планетном масштабе. Сейчас и Катю расчленять дурак-начальник начнет. Мыслитель, блин.

Но «Остапа понесло», тычки в бок и прочие намеки он не воспринимал, только отмахивался от Ромчика сигаретой, как от мухи.

Катя, чтобы оттянуть момент, спросила про Алину Трофимову, кто она, по мнению Валеры согласно его классификации. Валера помолчал, потом поинтересовался, кто такое Алина Трофимова, а узнав, что юрисконсульт, вальяжно приговорил: «Библиотекарша. С небольшой деловой примесью. Самый провальный вариант».

– Ну и как вам схема? Гениально, не правда ли? – расплылся в самодовольной ухмылке Валера.

– Как же так получилось, что в столь универсальной схеме не нашлось места для простой и понятной меня? – с усмешкой осведомилась Катерина.

Пауза. Добрый Рома радостно сказал:

– Это потому, Катечка, что ты существо уникальное и выше всех самых совершенных схем.

– И ни фига, – недовольно проревел Валера. – Все у меня нашлось. Катюх, ты сексапильна, зараза тебя возьми, да, сексапильна, и ты крутая девка, мы это оценили, и ты «библиотекарша». Как показывают наблюдения. Что с сексапильностью не монтируется. Парадокс.

И примолк.

– Ха, – неуверенно произнесла Катюша.

Часовая стрелка древних электрических часов над дверью давно перевалила за цифру шесть, бизнес-центр пустел.

Валера с Ромой опечатали свои апартаменты, наказали Катюше не забыть сделать то же самое и отбыли по домам, Валера к жене с пацаном, Рома на съемную квартиру, чтобы, поужинав пиццей с кока-колой, на всю ночь засесть в Интернете.

Пятница, кому охота перерабатывать? Никому.

И Кате не хотелось. Но ей надо дождаться Демидова, поэтому она все еще здесь. Стоит над трупом дубликатора с отверткой в руке и размышляет, с чего начать процесс оживления. А мысли витают.

Развлек Валерик, ничего не скажешь. Надо же, библиотекарша! Да, в общем, какая разница...

Надо бы кофейку испить, чтобы в голове прояснилось после пива. А то придет дорогой гость, а она лыка не вяжет и рожи корчит.

На самом деле Катя и не напилась вовсе, и протрезветь успела, потому что вовремя ее «продавщица» Жанночка предупредила. Но Катя все равно нервничала.

Демидов ни разу не приезжал к ней на работу, Демидов вообще ни разу никуда к ней не приезжал и нигде с ней не встречался специально. Только неспециально на территории детского дома в рамках официальных немногочисленных мероприятий.

И не звонил он ей никогда. Как он может ей позвонить, если у него нет ее телефона? Ну, кроме мобильного, конечно, который определился в его мобильном, когда она ему звонила вчера с утра.

Надо же, переговоры какие-то придумал.

Катя посмотрела на себя в зеркало, висящее за дверью, и отвернулась. Так беспокоиться о впечатлении, которое она произведет на Демидова, это себя не уважать. Ей плевать на его впечатление.