Текст книги "Новый мир: Университет (СИ)"

Автор книги: Марина Шамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Наполнив и придвинув бокал к студенту, она, машинально взяв в руки полотенце, слегка склонилась к нему:

– Мистер Синклер, до меня дошли весьма странные и тревожные слухи, – доверительно и негромко сказала Агнесса, с толикой мрачного удовлетворения заметив, как слегка напрягся парень.

– Слухи касательно чего? – настороженно уточнил он, не спеша притрагиваться к вину.

– Касательно уроков танцев, мистер Синклер, – выразительно посмотрела на него девушка.

Фридрих вежливо приподнял брови, не подавая виду, что понял – о чём речь:

– В самом деле? Что ж, я внимательно слушаю вас, мисс Баллирано.

– Вы в самом деле даёте взятки, чтобы танцевать со мной? – зарядила «в лоб» Агнесса, быстро смекнув, что хождение вокруг да около может продолжаться очень долго, и её расчёт оправдался – Синклер после этих слов заметно стушевался.

– Хм. Могу я узнать, кто вам это сказал? – несколько смущённо спросил он, вместо ответа, и девушка, решив, что стоит слегка ослабить давление, пожала плечами:

– Источник, которому я доверяю. Отвечать вопросом на вопрос – не слишком по-джентльменски, мистер Синклер.

– Справедливо… – вздохнул Фридрих, после чего, невозмутимо пожав плечами, посмотрел Агнессе прямо в глаза. – Да, это правда.

И всё. Никаких вопросов или уточнений типа «Вы не против?». Пришёл черёд девушки озадаченно отводить взгляд.

– И… по-вашему – это нормально?

– А почему нет? – в голосе парня скользнули еле заметные вызывающие нотки, заставив Агнессу нахмуриться.

– Не делайте так больше, пожалуйста. Это…

– Вам неприятно танцевать со мной, мисс Баллирано? – видимо, Синклеру также не чужда была прямолинейность и подчёркнутая искренность, а вот как бороться с этим – девушка не знала!

Ведь, на самом деле, ответить «нет» – значило бы откровенно солгать.

Она ощущала себя загнанной в западню, которую сама пыталась организовать.

«Может, ноги ему переломать?» – задумчиво предложил Мельхиор.

«Ни в коем случае!!! – панически возразила Агнесса. – Не вздумай трогать Фридриха!»

«Даже если попытается тебя лапать?» – кто бы мог подумать, что рычащий голос может быть настолько ехидным?

«Я не стану с тобой обсуждать это! Никогда!»

«У-у-у, как взъерошилась. Ну ладно, ладно… не трону его», – благодушно проворчал демон.

«Премного благодарна», – нервно передёрнула плечами девушка, поднимая взгляд от стойки и натыкаясь на внимательный и любопытствующий ответный Фридриха.

– Всё в порядке? – даже как-то требовательно спросил он.

– Д-да, мистер Синклер. Всё хорошо, спасибо, – немного сбивчиво ответила Агнесса, принимаясь нервно и без нужды натирать стойку.

– Тогда я могу получить ответ на свой вопрос?

Девушка покраснела, кротко и тяжело вздохнув:

– Мне нравится, – тихо буркнула она, старательно глядя на свои руки, на бокалы, на стойку – но не на парня.

– Очень рад слышать, мисс Баллирано, – невозмутимо улыбнулся тот и, подхватив бокал, вежливо склонил голову: – Временно откланиваюсь, но обязательно вернусь.

– Буду ждать, – без энтузиазма откликнулась Агнесса, выдохнув даже с некоторым облегчением, когда Синклер ушёл.

«Я не понимаю. То ты его защищаешь, то радуешься, что его нет. Девка, что с тобой не так?»

«Мельхиор, не… – хотела было привычно одёрнуть его Агнесса, но сдержалась. – Это сложно. Фридрих очень вежливый и приятный молодой человек…»

«…я чувствую – там должно быть „но“? Правильно?» – нетерпеливо уточнил демон.

«Без „но“. Просто – вежливый и приятный. И я не знаю, что делать с тем вниманием, которое он мне уделяет».

Мельхиор расхохотался оглушительно громко, так, что у Агнессы перед глазами аж всё затряслось – будто бы это она смеялась.

«Как же измельчал род Рей-и-Мора! Тебя смущает внимание одного жалкого слабого смертного! Смирись, детка: когда ты войдёшь в силу, за тобой будет когорта таких таскаться».

«Но мне не нужна когорта!» – девушка поймала возмущённым взглядом отражение собственных глаз в полированной стенке ванночки для льда, где лежало несколько бутылок с шампанским.

«Разумеется. Но всем им будешь нужна ты. И у тебя всегда будет возможность выпустить меня…» – зловеще проговорил Мельхиор, заставив Агнессу слегка поёжиться.

На миг пространство перед стойкой мигнуло – или, может, это моргнула сама девушка, – и тут же вновь обрело чёткие черты нового гостя.

В первый момент Агнесса даже не признала Кевина. Нет, он и прежде отличался некоторой франтоватостью в подборе одежды, но сегодня превзошёл себя. Красивейшая серебряная оторочка на отворотах чёрного сюртука, тёмно-зелёная рубашка, отливающая как чистейший шёлк в тёплом свете ламп, серебряные же запонки с изумрудами на манжетах…

И над всем этим великолепием – привычная угрюмо-надменная физиономия магистра Сандерса.

Он мрачно огляделся, поскольку с его появлением в пабе воцарилась тишина, пренебрежительно фыркнул, разворачиваясь к стойке, и лишь в этот момент по его лицу скользнуло удивлённое выражение – когда увидел Агнессу.

– Баллирано, ты что здесь делаешь? – грубовато спросил Кевин, облокачиваясь на лакированное красное дерево и угрожающе нависая над девушкой.

Та, невозмутимо протирая цапнутый с ближайшей полки чистейший стакан, пожала плечами и мягко улыбнулась:

– Сегодня моя очередь постоять за стойкой.

– А… – то ли разочарованно, то ли досадливо протянул парень и пренебрежительно махнул рукой. – В таком случае – тащи водку.

Краем глаза Агнесса увидела, как слегка вытянулось лицо у Фридриха, что с момента появления Сандерса бдительно следил за ними.

– Так сразу? – делано изумилась она, приподнимая брови. – Может быть лучше вина?

– Ты хочешь – пей вино. А мне давай то, что я сказал, – нетерпеливо пристукнул металлическим кулаком по стойке парень.

– Как скажете, мистер Сандерс, – вежливо кивнула девушка, отворачиваясь к стенду и примеряясь к бутылке, что стояла основательно высоко.

К счастью, тут же была и небольшая приступка, с помощью которой удалось достать искомое без лишних жертв, и Агнесса вернулась на место, взяв одну из хрустальных стопок:

– Точно не хотите вина? Вот это красное, говорят, очень хорошее, – заикнулась было она, но, наткнувшись на злой взгляд Кевина, молча протянула ему заказ.

Парень, не поблагодарив, выпил содержимое одним махом, даже не дрогнув – но скрыть обильно выступившие на живом глазу слёзы он всё равно не смог.

– Нужно не иметь мозгов, чтобы верить всему, что говорят, – сдавленно просипел Сандерс, усаживаясь на стул и стараясь незаметно стереть предательскую влагу с лица.

Агнесса предпочла сделать вид, что ничего не заметила и нейтрально пожала плечами:

– Ну почему… говорят, что вы, мистер Сандерс, не только самый перспективный студент Бирмингемского Университете, но и самый многообещающий маг столетия.

Кевин, открыв было рот, озадаченно моргнул и закрыл его. Хмыкнул.

– Ловко. Но меня грязной лестью не провести, – погрозил он девушке когтистым пальцем, но жест, как ни странно, вышел даже добродушным.

– Помилуйте, какая лесть. Чистая правда.

– Ладно… давай своё вино, – великодушно разрешил магистр, устраиваясь поудобнее.

Агнесса слегка нахмурилась:

– М-м… вот этого я бы не рекомендовала теперь, мистер Сандерс. Пить вино после чего-то настолько крепкого…

– Да определись ты уже, девчонка! – рыкнул Кевин.

За его спиной нервно пошевелился Фридрих, порываясь встать, но Агнесса незаметно мотнула головой, запрещая это.

– Исключительно из заботы о вас, – почти ласково пропела она, доверительно склоняясь к старшекурснику и громким шёпотом сообщив. – Нельзя идти на понижение.

– Ишь ты, опытная какая, – с прищуром заявил Сандерс, а затем посмотрел на бутылку с водкой. – Всё равно тащи. И смешай с… этим.

– Смешать? – надеясь, что она ослышалась, переспросила Агнесса, отчего парень вновь крайне злобно зыркнул на неё:

– С ума сойти. Вроде бы за стойкой кто-то есть, а проку с этого – ноль! Какой идиот тебя сюда поставил, Баллирано?

– Мистер Сандер, это будет просто… неприятно на вкус, – попыталась она зайти с другой стороны.

– Ты же сама сказала, что нельзя переходить с водки на вино! Вот я и не перехожу – водка остается! – от нового удара на стойке появилась небольшая вмятина, окружённая тончайшими трещинками в лаке.

«В логике ему не откажешь, – хмыкнул Мельхиор. – Но тупой».

Девушка вздохнула, взяв стакан побольше и смешивая в нём водку с красным креплёным вином. Если хочет страдать – пускай.

– Прошу, мистер Сандерс.

Тот, схватив стакан, приложился к нему, без остановки и в несколько глотков опустошив и его. Затем всё же не удержался от гадливой гримасы и тряхнул головой:

– Чёрт, что за дрянь!

– Я об этом и говорила, – деликатно заметила Агнесса.

– Нихрена подобного! Просто ты – никчёмный бармен. Даже самый простой коктейль сделать не можешь. Дай сюда! – с этими словами Кевин перегнулся через стойку и забрал себе всю бутылку водки, прикладываясь теперь к ней.

За миг до этого Агнесса успела увидеть глухое отчаяние, скользнувшее по лицу парня, и сердце её сжалось от сочувствия. Ему даже не с кем было встретить и разделить свой праздник. Всё, на что его хватило – даже в последний раз – просто заявиться в бар и надраться. Никто из присутствующих не пошевелился и не возобновил разговоры – все настороженно следили за ним. Кто-то даже ушёл, судя по опустевшим местам.

– Кевин… – тихо позвала Агнесса, поймав момент, когда парень оторвался от бутылки, чтобы вдохнуть.

– М-м? – вопросительно промычал он, непонимающе глядя на пальцы девушке, поймавшие его живую ладонь.

– С днём рождения.

Механические пальцы сжались на стекле, которое казалось прочным и толстым, и то, жалобно хрустнув, с тихим прощальным звоном лопнуло, осыпаясь осколками на пол.

На изуродованном лице Сандерса боролись непонимание, недоверие и какая-то даже детская обида. Победило в итоге раздражение.

– Кто сказал тебе об этом? – прошипел он низко и угрожающе. – Кто, Грань раздери, проболтался? Синклер?

Он наклонился к ней, но получилось скорее неловко опереться на стойку, чем нависнуть – выпитый «коктейль» с яростью рассерженного тяжеловоза прыгал по нервным центрам, отвечающим за координацию движений. Агнесса даже заметила, как немного неестественно вращается искусственный глаз Кевина в глазнице, пытаясь сфокусироваться вслед за живым.

– Ну конечно он, этот напыщенный хлыщ, – сам себе ответил Сандерс. – Притащил девчонку за стойку, чтобы не получить по морде, как обычно это и происходит. Засс… Испугался меня, думает, я не буду буянить, потому что за стойкой ты!

«Только протяни свою кривую чугунную лапу, и я ее оторву и засуну тебе туда, где протезу не место», – прорычал Мельхиор, будто Кевин мог его услышать.

– Нет, он совсем не… в смысле, он просто… – Агнесса бестолково мямлила, не зная, как ей следует сейчас поступить и бросила беспомощный взгляд на Фридриха, который спокойно поднялся со своего места в полный рост.

– Ну конечно же, я не буду буянить, – тихо пробубнил Кевин заплетающимся языком. – Я не поколочу бармена, я поколочу всех остальных, но первой – его барыжную морду.

Кевин пьяно развернулся, ухватившись когтями руки за край стойки и едва не оторвав торец, с трудом утвердил свое положение в пространстве и, прищурившись, принялся оглядывать зал в поисках «врага». Почти точно определив направление к Фридриху, который тем временем уже аккуратно снимал запонки с манжет пиджака, готовый к мордобою, Сандерс сделал решительный шаг вперед.

Точнее, он был уверен, что сделал шаг, поскольку на деле его ноги запутались в круговой металлической подставке барного стула и он с грохотом рухнул на пол, оставаясь там лежать без движения.

«Зрите! Се – могучий, поверженный в прах!» – пафосно провозгласил Мельхиор.

«Это совершенно не смешно! – возмущённо откликнулась Агнесса, оббежав стойку и склоняясь над растянувшимся парнем, боясь, что тот порезался ненароком осколками.

«Но шустро его забрало, – пренебрежительно отметил демон. – Никакого опыта».

Кевин полежал немного, собираясь с силами, а затем с тихим стоном повернулся на бок:

– Пожалуй, я передумал, – сообщил он Агнессе, кося на нее живым глазом, и стащил с пальца кольцо, исчезнув так же, как появился – без эффектов.

«Мудрое решение», – съязвил Мельхиор.

Синклер, наконец, добрался до стойки и, с легким раздражением оглядев нанесенные Кевином повреждения, уселся на стул, ранее занимаемый именинником.

– Никак не могу взять в толк, что нужно этому человеку, – вздохнул он. – У него, казалось бы, есть все что можно и нельзя, но нет! Каждый раз ему надо устроить какой-то дебош.

Агнесса ответила таким же тяжёлым вздохом, выпрямляясь и ощущая навалившиеся усталость и чувство, что шансы «уговорить» Кевина стремительно тают.

– Он просто… просто не может принять чужое превосходство, и постоянно стремится доказать обратное, – тихо проговорила она, комкая в руках полотенце. – Как в соревновании.

– Соревновании? – Фридрих выгнул бровь дугой и непонимающе взглянул на Агнессу. – Соревновании, простите, с кем?

– С, простите, вами, мистер Синклер! – девушка не сумела сдержать раздражения из-за его вопиющей слепоты.

– Впервые слышу, и, признаться, никогда бы не подумал, что у нас соревнование, – поджал губы парень. – Но в чем нам соревноваться? Он бесспорно талантливее меня в магии и бесспорно проигрывает в умении общаться с людьми. Он однозначно лучше в боксе – век бы не видал его стальную руку, – и безусловно беднее. Мы противоположны во всем, и после выпуска его таланты ур-мага должны дополнять мои таланты организатора на благо предприятия моего отца за океаном! – он сокрушенно помотал головой. – Это, похоже, давненько вышло из-под контроля и ухитрилось ускользнуть от моего внимания.

– Вы сейчас не шутите? – подозрительно уточнила Агнесса, пристально наблюдая за лицом Фридриха и с удивлением понимая, что тот совершенно искренне обескуражен.

– Какие уж тут шутки, – он со смесью досады и раздражения ковырнул пальцем скол на стойке. – Отец собирался после выпуска отправить его с второй волной колонизаторов – как первенца! Потому что именно первый сын удостаивается почести не просто пойти на службу в армию, но и сходу занять офицерский пост – что ему уготовано! Вы – единственная, с кем он более-менее нормально говорил. Вы понимаете, что творится в этой… – Синклер прикрыл глаза, явно с некоторым усилием справляясь с собой и уже значительно спокойнее закончил: – В его голове?

– Мне лестно слышать это, правда… – осторожно улыбнулась Агнесса. – Но позвольте уточнить один момент. А Кевин, вообще, в курсе планов вашего отца, и его отношения к своей персоне?

Фридрих озадаченно нахмурился:

– Ну… в планы он намеревался посвятить Кевина после выпуска, чтобы он раньше времени не загордился – излишняя предосторожность, на мой взгляд, поскольку куда уж больше! – а что до отношения… разве это не очевидно?

– Нет!!! – с жаром воскликнула девушка, яростно замотав головой. – Не очевидно!

Парень с лёгкой опаской уже посмотрел на неё, явно не ожидая такой экспрессивной реакции, и уточнил:

– Простите? Боюсь, я не понимаю…

– Просто идите и скажите ему всё то, что сказали мне сейчас. Вот ровно теми же словами, – заклинающе проговорила Агнесса, молитвенно складывая ладони. – Пожалуйста. А потом ещё завтра утром повторите… точнее – к обеду, когда он придёт в себя. Хорошо? Пообещайте мне!

– Э-э… да, конечно. Даю слово, – пожал плечами Фридрих, заметно растерянный.

– Тогда идите и выясните с ним, наконец-то, отношения по-человечески, а не с кучей недомолвок, догадок и подразумевающихся очевидностей, – совсем иным, командным тоном велела девушка, не заметив, как выразительно переглянулись Ирина с Генрихом.

– Как скажете, – теперь уже парень поднял руки защитным жестом и аккуратно слез со стула, с хрустом наступив на осколок бутылки и беззвучно ругнувшись.

«Так их, правильно», – одобрительно проворчал Мельхиор, судя по всему – от души позабавившийся произошедшим.

Ну, хоть кто-то.

Глава 6 – Невыносимая «радость» бытия

– Баллирано, ты спишь не в то время и не в том месте! – хлестнул по ушам голос профессора Ур-магии, подкреплённый слабым разрядом молнии, ужалившей девушку между лопаток.

Агнесса вскрикнула, встрепенувшись и ускорившись. Самую малость, потому что бегать, как от них того требовала преподавательница по ур-магии, она не могла. Даже несмотря на то, что у неё, по словам Под, были «крепкие ноги». Ну ещё бы, столько смен в «Очаге» своё дело сделали – но бегать-то ей не доводилось! Приличным девушкам вообще не пристало заниматься подобными вещами!

В том числе прыгать, кувыркаться, носить вопиюще непристойные облегающие рубашки и штаны, и тем более плавать!

Конечно, когда альтернативой озвучивалось «Тоните» как-то разом в голову приходило, что нужно слаженнее двигать руками и ногами, чтобы удержаться на поверхности воды, набранной в довольно глубокий бассейн, но сам факт погружения в воду, будучи облачённой в кошмарно бесстыдный костюм под названием «купальник», ввергал Агнессу в ужас и шок.

Сейчас, по счастью, они обходились тренировкой на «свежем воздухе», в компании девушек со второго курса, и Агнесса безнадёжно отставала от других, потому что, как обычно, большую часть ночи провела в чтении учебника по Ритуалистике. И ведь знала же, что первым занятием будет Ур-магия! Но что прикажете делать, когда нужно успеть везде?

– Агни, осторожно! – ловкая Ирина, демонстрирующая на физ-подготовке сущие чудеса, подхватила подругу под локоть, прежде чем та успела зарыться носом в землю, споткнувшись на ровном месте.

– С-спасибо, – дрожащим от усталости и напряжения голосом пробормотала девушка, мысленно молясь всем известным ей богам, Владыкам Дворцов, чтобы это мучение прекратилось.

Второкурсницы, видимо, успели смириться с происходящим за предыдущий год и выполняли приказы Под безропотно, хотя и без огонька. Зато уж кто получал истинное удовольствие от физических тренировок – так это Виленская. Агнессе бы в голову даже не пришло, что эта миниатюрная избалованная княжна способна выносить такие необычные для высшего сословия нагрузки, а девчонка между тем шутя и играючи пробегала стайерские дистанции!

На резонный вопрос Под о предварительной подготовке Ирина довольно жёстко отчеканила, что занималась верховой ездой, бальными танцами и фехтованием. Преподавательница тогда уважительно хмыкнула, но давать девчонке избыточную нагрузку не стала, лишь уточнила – верховая езда была по дамскому типу, или «нормальная», на что Виленская фыркнула в ответ.

Новый несильный укол электричества выдернул Агнессу из вялых размышлений.

– Руки по бокам, двигай ими, хватить сиськи держать! Белье все равно справится лучше!

Голос Под раздался едва ли не над ухом – профессор успела поравняться с нерадивой студенткой, показывая пример.

Так бегают мужчины, – слегка раздраженно подумалось Агнессе. – Леди не машут руками! И грудью не мотают со стороны на строну!

«Когда от скорости твоего бега будет зависеть целостность твоей пятой точки, – вклинился Мельхиор, – умение „размахивать руками“ в такт размахиванию ногами, может изрядно пригодиться. Про мотание грудью вообще молчу, на этом некоторые все свое земное счастье строят и империи рушат».

Девушка предпочла не реагировать, поскольку снова вступать в полемику с демоном о допустимости обтягивающих брюк было абсолютно бесполезно – от Мельхиора совершенно ускользала сама концепция пристойности и благочестия. Одежда в его понимании нужна в основном чтобы соблазнять мужчин, утверждать власть и желательно не мешать свободно двигаться. То есть, по сути, эффективно не существовать, или очень близко к тому.

Агнесса поддала из последних сил, отметив, что бежать еще два круга, и тут же осознала свой промах: было бы лучше пробежаться трусцой, как делала Ирина, а в конце ускориться, чтобы не отстать от остальных! А теперь она могла просто не дотянуть до мерцающей в воздухе магической «ленточки», обозначающей финиш.

«Планировать усилие тоже важно, и на беговой дорожке и в магии, – нравоучительным тоном прокомментировал Мельхиор, необычайно оживляющийся во время тренировок. – И в прочих ситуациях с физической активностью, потому что ты всегда должна оставаться последней стоящей».

Агнесса мысленно взвыла и тут же, споткнувшись на ровном месте, растянулась на траве.

Полкруга. Она не добежала полкруга. Сил подняться у нее не осталось и, похоже, Под это тоже понимала, поскольку понукающего разряда не последовало. Вместо этого профессор присела рядом с подопечной – максимально непристойно, на корточки.

– Ты же поняла, где ошиблась, Баллирано? – мягким тоном спросила она, нащупывая у девушки пульс.

Мягкость эта была обманчива, Агнесса уже успела в этом убедиться.

– Да, профессор, – пробормотала она, пряча бело-лиловое лицо в прохладной траве.

– Хорошо, – Под одобрительно кивнула и поднялась. – Ты учтешь полученное знание в следующий раз?

– Да, профессор.

– Ты уже была раньше в подобной ситуации? Например, на прошлом занятии? – совсем елейным тоном спросила ур-маг, прохаживаясь перед Агнессой, которой были видны только носки ее армейских лакированных сапог.

– Да, профессор, – обреченно выдохнула она, понимая, куда идет дело.

– Ты учла этот опыт сегодня?

– Нет, профессор…

Под остановилась и обернулась к остальным ученицам:

– Поскольку Баллирано требуется дополнительная мотивация для стимуляции мозговой активности, со следующего занятия норматив по бегу увеличен на один круг, – объявила она звенящим командным тоном. – Свободны. Помните, что послезавтра – бассейн.

Девушка обмякла. Она и так старалась после тренировок попасть в душ последней, чтобы не светить даже перед товарками голым телом, хотя остальные этого ничуть не стеснялись и иногда пугали Агнессу, таящуюся в раздевалке, громкими взвизгами и смехом из душевой. Сегодня, пожалуй, ей стоило вообще прикинуться мертвой и полежать здесь до обеда.

«А кто пойдет страдать вместо тебя на Ритуалистику?» – вклинился демон.

Агнесса явственно застонала. Да, идти на Ритуалистику надо. И идти надо отмытой до скрипа и приятно пахнущей, потому что обычные чистота и опрятность на лекциях профессора Лэнгли её не спасали.

А ведь кто бы мог подумать! Она делала такие большие ставки на свою прилежность и аккуратность, надеялась, что и по этому предмету получится вырваться вперёд… Кто мог предположить, что та самая «прекрасная во всех отношениях дама» окажется столь ярым поборником благородства крови?

Леди Изабелла Лэнгли, представительница древней и некогда могущественной семьи Лэнгли, полагала, что лишь высокородные имеют право на приобщение к Искусству. Простолюдинам же не стоило и мечтать о подобных притязаниях. Героический максимум, которого могли достичь «низкорожденные», это ремесленничество, вне зависимости от ИКМР.

Стоит ли говорить, что плебейку Агнессу леди Лэнгли невзлюбила с первого же занятия?

«Ритуалистика – сложный и многокомпонентный процесс. Он затрагивает все органы чувств, но обоняние, несомненно, играет одну из важнейший ролей. Разумеется, аромат благовоний или изысканного парфюма настроит на нужный лад куда эффективнее, чем вонь крестьянского пота».

Эти малоприятные слова прозвучали буквально на первой же лекции, и, говоря их, строгая и чопорная женщина неопределённых «вечных тридцати» лет, от шеи и до пят задрапированная в чёрное с серебром, смотрела прямо на Агнессу. Девушка тогда ещё понадеялась, что это просто фигура речи такая, но очень быстро осознала, что надежды тщетны. На каждом занятии леди Изабелла находила повод придраться к «незнатной» студентке, хотя и, стоит отдать должное, ни разу не оскорбила напрямую.

Что бы Агнесса ни делала, как бы ни старалась – всё было не так. Неаккуратно, потому что «разве могут грубые руки, привычные к тряпкам и котлам, начертить тонкую и точную линию?». Расточительно, ведь «только истинно благородные знают полную цену и значимость магических компонентов». Бездарно, поскольку «общеизвестно, что настоящая и чистая Магия отзывается лишь в древней крови».

Интересно, что к Томасу Макмиллану подобные претензии не предъявлялись, а ведь парень мог похвастать разве что не слишком далёкой династией совсем не благородных бандитов. Впрочем, единожды леди Лэнгли попыталась выделить их обоих из всей группы и вынести в касту «плебеев» официально, но Томас тогда что-то сделал или сказал – Агнесса не зафиксировала такую мелочь, – и потомственная аристократка в последующих высказываниях «атаковала» только девушку. Добровольно взявшийся посвящать Агнессу в тонкости университетской внутренней политики Генрих, упоминал, что у Изабеллы Лэнгли в Лондоне дом, муж, дети и пожилая мать, а еще в Лондоне отец Макмиллана, но девушка не совсем уловила между всем этим связь.

Мельхиор, по первости, конечно же, предлагал сжечь, выпотрошить и вывернуть наизнанку презренную смертную. Да что там, он даже апеллировал к пресловутой родовитости самой Агнессы и её могущественной далёкой родственнице-ведьме! Но всё это было для опечаленной студентки слабым утешением, ведь не могла же она сказать: «А мне, знаете, демон нашептал, что я принадлежу древнему роду!». Глупо, в самом деле… вот и приходилось терпеть. Ну, хотя бы профессор Лэнгли давала полезный материал, в отличие от Андера.

Из душа девушка, как и планировала, вышла последней, но не из-за того, что так ловко просчитала время, а потому что заснула, уткнувшись лбом в стену. От болезненного падения и, вероятно, травмы её спас Мельхиор, подсунув ей в эту полудрёму образ резко провалившейся под ногами земли. Или ступеньки – она не запомнила. Дёрнулась, судорожно вздохнула и хватанула ртом воды, закашлялась и на какое-то время пришла в себя.

«А если ты ещё и опоздаешь на лекцию – о-о-о…» – с малопонятным ей злорадством протянул Мельхиор, когда Агнесса вытиралась в раздевалке.

«Не опоздаю», – буркнула девушка, поспешно натягивая одежду.

Вопреки уверенности тона, таковой она не испытывала в душе и оттого путь до лектория проделала бегом, успев нырнуть в двери буквально за пару минут до назначенного времени, и рухнула за своё место, тщетно пытаясь унять сбитое дыхание.

«Да уж, тренироваться тебе ещё и тренироваться», – скептически заметил демон, но тут в помещение вошла леди Лэнгли, и Агнессе стало не до колкостей Мельхиора.

Поприветствовав группу и дождавшись ответного нестройного хора, профессор перешла к проверке домашнего задания.

«Блестяще!», «остроумно», «очень выразительно», «превосходно» – примерно такие эпитеты доставались большинству проверенных работ.

«Сносно» – эту оценку получила Агнесса, хотя девушка достоверно знала, что у княжны эссе вышло гораздо слабее, по мнению самой Виленской. Просто ей не хотелось утруждаться накануне…

Агнесса прикрыла глаза, считая вдохи и выдохи, но быстро сообразила, что это большая ошибка – сразу же начало клонить в сон и она едва удержала непрошенный широкий зевок.

– Что с руническими шаблонами? Профессор Эскатон подготовил их для вашей группы? – сдержанным, с еле слышными нотками раздражения, тоном поинтересовалась Лэнгли.

– Нет, профессор Лэнгли, – поспешно отозвался Густав, поправляя на переносице свои огромные очки. – Профессор Эскатон ещё работает над ними. Он сказал, что шаблоны будут готовы к следующему занятию.

Ритуалистка поджала губы, всем своим видом и позой дав понять, как она разочарована этими словами:

– Что ж… нерасторопность и склонность витать в облаках – характерная черта для низкорожденных. В таком случае, скорректируем план сегодняшнего урока. Базовое построение, от руки, с вписанным шестиконечным сигилом, соотношение два к четырём…

С постукиванием и шуршанием, студенты начали вразнобой переводить столы в положение «для черчения», сдвигая в стороны книги и пергамент и высвобождая графитную подставку.

– В будущем, – начала профессор, по обыкновению прохаживаясь между рядами, заглядывая через плечи готовящимся к практике студентам, – вам не понадобятся такие примитивные сигилы. Даже простейший шестисоставный циркулогик, – она махнула рукой в сторону стоящего в углу лектория массивного бронзового механизма с множеством крутящихся ручек для настройки вращающихся кругов со сменными графитовыми вставками, на которых можно было вырезать руны, – сэкономит вам массу времени. Но здесь как со счётами и арифмометром – прежде чем коснуться автоматических машин, вам следует научиться считать на пальцах.

Она резко развернулась на месте, но тяжёлая, в пол, чёрная юбка почти не колыхнулась. В отличие от многих студенток и женщин-преподавателей Университета Лэнгли была верна архаичной «пристойной» моде, чем сначала, до того как открыла рот, вызвала у Агнессы симпатию.

Изабелла Лэнгли, как ей попытался объяснить недавно Генрих, относилась с пренебрежением ко всем, кто принадлежал к родам менее знатным и с худшей родословной. Учитывая, что Лэнгли могли отследить свое генеалогическое древо едва ли не до знати времен Мэрлина, найти кого-то более знатного, родовитого и имеющего повод гордиться чистотой островной крови было трудно. Что, однако, не объясняло того, что с младшим Синклером Лэнгли едва ли не расшаркивалась в коридорах – по крайней мере, всегда здоровалась первой. Впрочем, и на эту тему у Генриха нашлось мнение: род Лэнгли, будучи знатным от пяток до кончиков волос, был столь же беден, оказавшись на обочине прогресса и развития рынка, и погряз в долгах у новой, финансовой, элиты. Агнессу это объяснение не совсем устраивало, поскольку представить, что кто-то из обитателей хрустальных дворцов Верхнего Лондона должен человеку, не имевшему даже самого захудалого титула, ей было трудно, и она подозревала, что за этим отношением кроется нечто большее – но спрашивать напрямую у Фридриха стеснялась.

– Однако в нашем наборе пальцев недостача, – продолжала тем временем Лэнгли. – Профессор Эскатон по беспечности или из недостатка расторопности лишает вас больших пальцев на обеих руках – того, без чего построение печати ритуала столь же осмысленно, как попытка удержать перо лишь указательным, средним, безымянным и мизинцем.

За спиной у неё Томас картинно пересчитывал пальцы в такт монотонному перечислению. Уверившись, что все сходится, показал пятерню со спрятанным большим оглянувшейся Агнессе. Лэнгли тоже в этот момент как раз оборачивалась, но, увидев его глумливое квадратное лицо, несколько замялась и никак не прокомментировала инцидент.

– Впрочем, никто ничего и не ожидает от третьего сына Криспина Эскатона, особенно после того как их род… – чуть менее уверенно проговорила профессор, но в итоге осеклась и небрежно махнула рукой. – Не важно. Важно то, что пока что из-за него в не можете освоить счет даже до десяти. Приступайте.