Текст книги "Охотник на знаменитостей"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 10

Не оставалось ничего другого, как продолжить игру в послания.

На этот раз я решила немного ликвидировать свою безграмотность в стихосложении и от души начиталась Пушкина. Быть может, творения профессионала вдохновят меня на великие свершения?

Одолев полтора тома «огоньковского» издания тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, я исполнилась вдохновения и решила попробовать силы в создании маленьких шедевров.

Мое очередное послание имело следующее содержание:

…

«ТОМУ, КТО ТРЕБУЕТ ОТВЕТА:

Конечно, зависть лет былых порочна.

Певца соперник невиновен. Это точно.

ДЕТЕКТИВ».

Ну чем не Александр Сергеевич? Классно получилось, что скажете?

Я не была уверена, что мой оппонент был осведомлен о том, что в жизни Александра Пономаренко был некий Войнович. Тем не менее я просто обязана была упомянуть об этом. Вдруг убийца-игрок выдаст себя невольным отрицанием или, наоборот, подтверждением того, что свершилось.

Через неделю был получен ответ.

…

«ДЕТЕКТИВУ:

„Что жизнь людей: из плоти – в тени.

А я люблю величье денег.“

ТОТ, КОТОРЫЙ ТРЕБУЕТ ДЕНЬГИ».

Я прочитала послание, и внезапная мысль ударила ниже пояса. Деньги!

Я вспомнила про конверт, который вручали Пономаренко на сцене и о котором никто никогда больше не упоминал.

Судьбу конверта с деньгами может знать только один человек – Татьяна Николаевна Пономаренко, законная наследница баксов Александра Ивановича.

Я набрала номер телефона.

– Татьяна Николаевна? Звонит Иванова.

– Здравствуйте, Танечка. Какие новости?

– Я хочу спросить про деньги.

– Сколько я вам должна?

Я чуть было не выматерилась прямо в трубку телефона.

– Я спрашиваю про те деньги, которые подарили Александру Ивановичу на сцене театра!

– Кто подарил?

– Мэр города!

Молчание. Затем Татьяна Николаевна произнесла дрожащим голосом:

– Я об этом ничего не знаю, вы можете пояснить?

Я попыталась взять себя в руки.

– Мэр города вручил Пономаренко конверт, прямо на сцене! Вам его не передавали?

– Нет…

– Не может быть!

Вот так, товарищи, происходит в нашей стране. Кто-то заныкал конвертик с баксами и таким образом смягчил свой финансовый кризис.

– Таня, я в самом деле ничего не знаю про деньги! Что мне делать?

– Звонить в милицию!

* * *

Следственная бригада работала в театре в течение трех дней. Трясли всех подряд, начиная с директора Финдельмана и кончая дежурным вахтером. Не забыли, кстати, и про бригаду «Скорой помощи», а также оперативников, выехавших на место происшествия в тот день.

Результата пока не было. Тем не менее я была уверена, что сработал кто-то из своих, слишком гладко все получилось. Хотя не исключено, что действовал опытный уголовник и провернул дело по высшему разряду. Тогда концов не найти и денег тоже. Мне же нужны были не столько деньги, сколько убийца, который пока что злит меня своими посланиями, а сам затаился в норе на другом конце вселенной.

Сумма была ничтожной – всего пятьсот долларов. Возраст Пономаренко, умноженный на десять. Кто позарился на эти деньги, милиция так и не узнала.

* * *

Я почтила своим присутствием кабинет Бориса Расторгуева на четвертый день после того, как следственная бригада начала трясти оперный театр и всех, кто имел отношение к злополучному юбилею.

– Привет, Иванова! Ждем тебя, как богиню Афродиту, нераскрытых дел просто воз и маленькая тележка.

Я не поняла, при чем здесь Афродита. Насколько я знаю мифологию, она нераскрытыми делами просто не занималась и, по имеющимся сведениям, не собиралась делать это в ближайшем будущем.

– Борис, нужна твоя помощь.

Расторгуев даже обрадовался. Он уже чувствовал, что вскоре я буду ему гораздо полезнее.

– Всегда готов!

Вот подхалим.

– Мысль, конечно, шальная, но, может быть, это сработает. У вас все бандюги на учете?

Борис радостно кивнул:

– В принципе все. Стараемся держать в поле зрения даже тех, кто пока еще не решился на крупное преступление.

– Мне нужны портреты тех, кто сейчас находится в городе.

– Профиль?

– Воры-домушники или что-то вроде этого.

Борис подмигнул.

– Желаешь самостоятельно проводить расследование? Почему бы не доверить это милиции?

– Нужно будет, обращусь. Ты меня знаешь.

Вскоре на руках у меня была целая пачка фотографий с соответствующими пометками. Я пересмотрела их от первой до последней, наслаждаясь омерзительными рожами.

Вооружившись этой портретной галереей, я принялась обходить работников оперного театра, предъявляя фотографии уголовников. Меня встречали с раздражением в голосе и убийственным взглядом. Видимо, милиция слишком достала всех и каждого.

Первый обход не дал никаких результатов. Я беседовала с билетерами и дежурными по театру, которые внимательно просматривали фотографии и клялись всеми святыми, даже теми, про которых никогда не слыхали, что никого из людей, изображенных на снимках, в стенах театра не видели.

– Если они преступники – зачем им ходить в оперный театр? Они должны по ресторанам сидеть – деньги спускать.

Здравая мысль, но несвоевременная.

– Они сами знают, что им делать. Хотят – по ресторанам ходят, не хотят – идут слушать оперу.

Появление на бенефисе Пономаренко представителя криминальных структур могло иметь неплохое объяснение. На подобных мероприятиях городские чиновники всегда делают юбилярам подарки. Человек, знакомый с этой традицией, вполне мог занести в план своей работы посещение театра с целью совершения кражи. Причем совсем не обязательно, чтобы ограбление произошло прямо на сцене. Настигнуть жертву и отобрать крупную сумму можно и в другой подходящий для этой цели момент. Главное – знать, к кому обратиться.

Я принялась опрашивать гардеробщиц. Их было четверо – все пожилые женщины, много лет проработавшие в театре.

Одна из них – высокая и седовласая – признала среди фотографий одного типа. Женщину звали Валентина Семеновна, и рассказала она вот что:

– Он ушел сразу же после первого отделения. Были некоторые – даже не дождались спектакля, ушли домой. У этого бинокль был, одежду вне очереди получал. Взял плащ и быстро ушел.

– Он был один или с кем-нибудь?

– Номерок у него один был, больше ничего не могу сказать.

Странно, мужчина пришел в театр без дамы. Впрочем, если и была женщина, то она могла уйти как бы сама по себе, чтобы не привлекать внимания.

Человека, признанного гардеробщицей, звали Владимир Евгеньевич Абузяров, тысяча девятьсот шестьдесят первого года рождения. Неоднократно привлекался к судебной ответственности.

– Спасибо, Валентина Семеновна, вы мне очень помогли, – я рассыпалась в любезностях.

– Не за что… Главное, чтобы толк был.

– Обязательно будет…

* * *

Борис Расторгуев крутил в руках фотографию Абузярова и размышлял на заданную тему. А поразмышлять было над чем.

– Дважды судим за кражи. Проходил как свидетель по нескольким делам об ограблениях, но за недостатком улик осужден не был. Не слишком большого ума. За крупные дела не берется, это ему не по зубам. На мокрое дело пойдет вряд ли, не тот характер. Если твоего Пономаренко убил он, то можно открывать его список первым убийством.

– Где можно найти Абузярова?

Расторгуев стал прикидывать:

– По месту прописки ты его вряд ли найдешь. Часто бывает в ресторанах. Особенно в кафе «Центральное».

– Это кафе или ресторан? – стала уточнять я, не подумав, что в принципе разницы никакой нет.

– Считай, что ресторан. Играет музыка, официанточки, ну и все такое. Собираешься брать его? Не советую.

Борис был серьезен.

– Почему? – спросила я.

– Бандит – он и есть бандит. Может доставить тебе кучу неприятностей. Может, доверишь это дело нам?

Пожалуй, доверю. Только не в этот раз.

Я решила начать с «Центрального».

Ровно в восемь вечера, когда уже стемнело, я остановила машину неподалеку от кафе, на углу улиц Новодмитриевской и Гоголя. Закрыла дверцы и направилась ко входу в заведение, в котором ожидала встретить уголовника Абузярова.

Миновав стеклянные двери, я услышала громкую музыку. Трое музыкантов ублажали немногочисленную публику песенкой из разряда «Хиты девяностых».

Я осмотрелась, уселась за столик в углу зала и принялась осматривать помещение, которое мало чем отличалось от подобных ему. Стены зала были отделаны коричневым пластиком, с потолка свисали дешевые люстры, свет был приглушен и создавал атмосферу полуподвала. Публику представляли собой четверка молодых людей, сидевших за столиком, заставленным пивными бутылками, несколько разновозрастных пар и троица работяг, спускающих в унитаз случайный заработок трудового дня.

Подскочил молоденький официант с черной бабочкой на шее.

– Что будете заказывать? Шампанское, водку?

Лично я водку пить не собиралась, потому что была не одна, а с автомобилем, который одиноко страдал на улице. Шампанское с удовольствием взяла бы с собой, только не по той цене, которую установили владельцы ресторана. Оставалось одно:

– Кофе и парочку пирожных. Любых.

Молодец едва заметно скривился и исчез.

Можешь злиться сколько тебе угодно, на мне ты план не сделаешь и чаевых не накрутишь.

Вскоре я с удовольствием попивала из маленькой чашечки горячий кофе, который, надо отметить, был неплохо сварен, и уплетала пирожные «Волга». Причем за двоих.

Если Абузяров хотел зайти в ресторан сегодня, то давно должен был это сделать. Получается, что я попусту трачу свое личное время, а самое главное – деньги.

Я посмотрела на часы: двадцать часов сорок минут. По-моему, ловить здесь нечего, надо ехать в другое место. Только на этот раз обойтись без пирожных, потому что моя бесценная фигура этого просто не выдержит.

Я засунула в рот последний кусочек, который берегла на самый последний момент, и поднялась из-за стола.

Подскочил официант, которому я сунула сложенную пополам десятирублевую купюру, и пошла к выходу. Приблизившись к двери, я еще раз внимательно огляделась, хотя можно было этого не делать, и вышла на улицу.

Что за черт?

Какой-то бритый парень в кожаной куртке и спортивных штанах фирмы «Adidas» открывал дверцу моего автомобиля.

Я кинулась к машине.

– А ну, быстро вытекай на асфальт из моего «Мерседеса»! – Внешне я была спокойна, хотя очень хотелось убить этого козленка ударом дамской сумочки по голове.

В руке соплезвона блеснуло что-то металлическое, типа финки. Он сразу же успокоился, увидев, что перед ним всего-навсего девушка.

– Слышь, телка, отзынь по-хорошему… Я немного покатаюсь и верну тебе тачку. Если хочешь, поехали со мной. Обещаю море ощущений.

Оказывается, я еще и телка. Приятные слова из уст несозревшего бычка-производителя. Тем не менее условия меня совсем не устроили, и я решила настоять на своем:

– Быстро из машины, кастрат. Считаю до одного. Раз!

В ответ на мои познания в высшей математике в непосредственной близости от моего лица мелькнуло лезвие. Дегенерат ощерил зубы, напоминавшие собой сухофрукты в компоте, и зыркнул взглядом, который не предвещал ничего хорошего.

Только не для меня.

Я перехватила руку с ножом и два раза сильно ударила ее о верхний край распахнутой дверцы. Финка выскользнула из прокуренных пальцев и звякнула об асфальт. Затем я выдернула из машины любителя летних причесок, словно памперс из пачки. Он вылетел на свежий воздух, не совсем понимая, что происходит, и получил удар коленом в грудную клетку.

Парниша распластался на асфальте, пытаясь отдышаться, в чем не слишком преуспел. Я перешагнула через него и собралась сесть в машину.

– Эй, погоди!

Из темноты выступили еще двое точно таких же молодцев и подошли поближе.

– Сообщники? – кивнула я. – Понятно… Надо сказать, что вы выбрали слишком людное место для разборок.

– Ты что же это делаешь, сучка? – медленно процедил высокий жлобина с пухлыми губами, как у негритянки с обострением герпеса.

Ну что ты будешь делать… Видать, ребятки не знали, что никто – слышите?! – никто не смеет называть меня сучкой.

Я оглянулась по сторонам и неожиданно выбросила вперед левую ногу, уложив на асфальт того, что подошел поближе.

– Ну? – голосом, в котором звенела бронза, спросила я.

Продолжения не было. Оставшийся в живых братан бросился прочь, двое поверженных лично мною с трудом поднялись с асфальта, получив напоследок пинка в зад.

– Проваливайте отсюда, козлы!

Я брезгливо села на то место, по которому только что елозила вонючая задница, и вставила ключ в замок зажигания.

Заурчал двигатель. Я включила левый поворотник и приготовилась вырулить на проезжую часть.

Стоп!

Вернула рычаг передач в нейтральное положение, еще недостаточно осознавая, что остановило меня в начале пути. Из подъехавшей «Aуди» серебристого цвета вышли двое мужчин и поспешили в кафе.

Один из них был очень похож на Абузярова!

Я выскочила из машины и поспешила следом. Остановившись в стеклянных дверях, внимательно пригляделась к мужикам, один из которых уже вел переговоры с какой-то девицей в красном платье с вырезом во всю спину, другой набивал пакет водкой и колбасой. Я узнала человека, который носил фамилию Абузяров. С ним высокий парень, с глазами которого что-то было не так. Создавалось впечатление, будто он в течение нескольких часов не отрываясь смотрел на вспышку электросварки, такими воспаленными были его зыркала.

Я вернулась к машине.

Значит, задерживаться в ресторане они не собираются. Но что же дальше?

Ответ был дан через несколько секунд. Двое, приехавших на «Aуди», вернулись обратно в машину, но не одни. С ними была та самая девица из ресторана, хохотавшая без умолку. Она накинула на плечи легкую норковую шубу. Черные глазки вызывающе блестели, крашенные в каштановый цвет волосы были стянуты на затылке в крепкий узел.

– Девочку сняли… – процедила я про себя. – Стоило ли ехать в такую даль…

«Aуди» вывернула на проезжую часть и стала набирать скорость. Я двинулась следом.

Серебристая «Aуди» въехала во двор десятиэтажного нового дома на улице Московской, где благополучно припарковалась. Наверное, оставят машину до завтра.

Троица суетилась возле серебристой машины, вытаскивая из багажника тяжелый пакет и развлекая остроумием девицу.

Кореш Абузярова тщательно запер дверцы, включил сигнализацию и предложил всем остальным следовать за ним.

Стараясь не привлекать внимания, я последовала за ними.

Компания зашла в лифт, который пополз кверху, унося в своем чреве преступника и его дружков.

Черт, таким образом я их потеряю. Дом большой, в подъезде не менее ста квартир. Обнаружить теплую компанию я смогу только завтра утром, когда они будут выползать на свет божий, страдая похмельем.

Такое развитие событий меня не устраивало.

Я прильнула к плоскости входных створок и стала считать, приблизительно зная, какую скорость развивает лифт: раз… два… три… четыре… пять… шесть…

Шестой этаж, если я не ошибаюсь.

Дожидаться, пока лифт спустится вниз, чтобы поднять меня на нужный уровень, я не стала. Не вредно хоть раз в день пробежаться вверх по лестничным площадкам.

Что я и сделала, вложив в мышцы ног всю не растраченную за день энергию.

Шестой этаж. Я кинулась к дверям каждой из квартир, чтобы определить, в какую именно забурились трое из «Aуди». Они наверняка еще не успели запрыгнуть на кровать, подмяв под себя девочку, и толкутся в коридоре, снимая верхнюю одежду.

Мне повезло, потому что я услышала свирепый хохот девицы, которая носила норковую шубенку, под которой было красное платье с вырезом на спине, под которым… Понятия не имею, что было надето под платьем. Пожалуй, если бы не излишняя веселость девочки, то найти троицу в огромном доме было бы проблематично.

Я посмотрела на номер квартиры: 193. Надо запомнить.

Что делать теперь? Врываться в помещение и зычным голосом кричать «Всем на пол!»?

Нет, скорее всего придется подождать, пока ребята расслабятся, потеряют бдительность, вдоволь накувыркаются с девочкой, растеряв в потном воздухе свои калории, и, таким образом, слегка устанут. Вот тогда детектив Татьяна Иванова попытается с ними справиться.

Я посмотрела на часы: двадцать минут десятого. Сколько времени дать ребятам на отдых?

Глава 11

Прежде чем наносить визит в квартиру 193 по улице Московской, я решила проконсультироваться с моими помощниками по бизнесу, то есть с магическими костями.

Бросок. 7+20+27. «Все ваши друзья – истинные».

Совершенно ничего не понимаю… Какие друзья? Кто они? И при чем здесь друзья, когда я собираюсь нанести визит недругам!

Я смахнула кубики с гладкой поверхности стола прямо в мешочек. Сегодня мои помощники явно не в духе, такое бывает. И тем не менее их добровольные показания заронили в мою душу зерно сомнения.

На часах было половина первого ночи. Пора отправляться в путь, а то вдруг ребята уже нагулялись и решили прошвырнуться. Хотя без машины они вряд ли уйдут слишком далеко.

Усевшись в машину, я снова отправилась на улицу Московскую.

Поднялась на шестой этаж и подошла к двери квартиры 193, держа в руке отмычки. А может быть, все-таки позвонить и дождаться, пока мне откроют? Пожалуй, звонок может насторожить уголовничков и испортить весь кайф.

Я прислушалась. За дверью звучала музыка, заглушая голоса, если, конечно, кто-нибудь пользовался своими голосовыми связками.

Я принялась подбирать комбинацию. Замок был импортный, с редким секретом, поэтому я не сразу справилась с заданием, которое возложила сама на себя.

Наконец замок отомкнулся, и я тихонько толкнула дверь.

Та не поддавалась.

Дьявол, неужели они заперлись на засов или задвижку? В любом случае я не могла проникнуть в квартиру.

Что делать?

Рука потянулась к звонку, но я вовремя отдернула ее.

Если мужички заметят, что замок отперт, они заподозрят неладное.

Пришлось проделывать обратную операцию. Заперев дверь должным образом, я нажала на кнопку звонка, который мяукнул там, внутри квартиры, и принялась ждать. На всякий случай я растрепала волосы и подбоченилась, изображая из себя развеселую девицу, зная, что меня будут долго рассматривать в дверной «глазок».

За дверью послышались осторожные шаги. Никто пока не торопился открывать дверь – мной любовались в щелочку.

Я извивалась, словно серпантин на ветру, и пыталась улыбаться настолько глупо, насколько это было возможно. В конце концов, мои возможности не беспредельны.

– Кто там? – послышалось будто из преисподней.

Я встрепенулась и начала заливать:

– Мальчики! Вы что же, про меня забыли? Я жду не дождусь, пока мне уделят внимание!..

За дверью стихло. Затем послышался звук отпираемых запоров, и она приоткрылась.

В проеме показался высокий мужчина с «простуженными» глазами, в белых трусах с карманчиком. Он держал правую руку за дверью, будто прятал что-то и не хотел показывать. Я сразу поняла, что согласно законам гостеприимства меня встречают с пистолетом в руках. Черт возьми, я забыла надеть бронежилет.

– Ты кто?

– Я Татьяна!

Ну не могу я врать мужикам. Это мой почти единственный недостаток.

Товарищ заулыбался, точно месячный ребенок, только что пописавший на бутерброд с колбасой.

– Можно мне к вам? – спросила я, игриво дергая плечами. – Нельзя же оставлять девушку одну, когда вы веселитесь.

Кончики губ полупьяного стрекулиста оказались чуть ли не на затылке, до того он разулыбался.

– Прошу!.. – Дядя качнулся и чуть не рухнул в проеме, потеряв равновесие. Краем глаза я увидела, что дверь действительно была снабжена массивным засовом, который на сей раз забыли задвинуть.

Я очутилась в жилой комнате и увидела такую сцену.

Абузяров в чем мама родила тащился от удовольствия на диване, наспех застеленном розовыми в цветочек простынями, а сверху, будто «уазик» на ухабах, прыгала черноглазая девица. Кроме черных чулок на поясе, на ней ничего не было. Спина девушки сверкала от капелек пота, свидетельствовавших о том, что ей приходилось нелегко, и уже давно. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы удовлетворить порядком подпившего мужика.

Сопровождавший меня мальчик с пистолетом и в трусах, которые вздыбились от нахлынувшего желания, заорал:

– Володька! Смотри, кто к нам пришел!

Володьке некогда было глазеть в мою сторону. Он пытался поймать оргазм, который безнадежно тонул в парах алкоголя.

Красноглазый заржал с оттенком вожделения в голосе и схватил меня пятерней за попку.

– Давай сначала выпьем, а потом…

Я не дала возможности товарищу огласить всю программу действий на эту ночь, двинула ему пяткой прямо по выпирающему из трусов бугорку и выхватила пистолет из его пальцев. Стриптизер выдавил из себя звук «ы» неправильной артикуляции и рухнул на ковер.

В это время девица взвизгнула, мышцы ее живота затряслись и стали сокращаться со скоростью два рывка в секунду. Она успела словить оргазм до того, как я направила на Абузярова пистолет, принадлежавший его дружку.

– Быстро! На пол!

И только в этот момент совокупляющиеся поняли, что произошло!

Девица сняла себя со штыря, который мгновенно потерял свою форму, как подтаявшее мороженое на палочке, и завизжала, прикрыв свою грудь ладонями с красными, как тряпка матадора, ногтями.

Абузяров рухнул на пол, показав волосатую спину, а девица бросилась было прочь из комнаты.

– Куда?! – рявкнула я. – А ну, назад!

Девица продолжала визжать, прикрывая соски, Абузяров же, повернув голову в мою сторону, пытался понять, что происходит.

Я приставила пистолет к голове уголовника.

– Где деньги?

– Какие? – Язык Абузярова заплетался.

– Деньги Пономаренко, которые ты взял после того, как убил его!

Голый мужик замотал головой:

– Ничего не знаю! Какие деньги? Кого убил? Убери ствол, дура!

За «дуру» он получил рукояткой по затылку. Несильно, чтобы не отключился.

– Говори, где деньги! Быстро колись!

Не слишком ли рьяно я за него взялась?

Девица продолжала орать, разливая ведрами слезы. Я прикрикнула на нее:

– Заткнись, дура, пристрелю!

Это подействовало.

Я подобрала с пола ворох скомканной женской одежды и бросила его красотке, у которой дрожали губы.

– Уходи…

Девица обнажила верхние зубы, все в желтых коронках, и зашипела, скривившись, как обиженный ребенок:

– Не подходи ко мне!..

– Убирайся!

Та вскочила и кинулась прочь из комнаты, сверкая голыми ягодицами.

Абузяров все еще лежал лицом вниз и яростно пыхтел, перемежая звуки паровоза с истерическими воплями:

– Ты кто такая?! Что хочешь?

– Деньги!

– Какие деньги, я тебе ничего не должен!

– Должен. Молчи, а то убью.

Я слишком увлеклась общением с голым уголовником и совершенно упустила тот момент, когда красноглазый окончательно пришел в себя. Я узнала об этом только тогда, когда почувствовала, что в мою шею уперся кончик бандитского ножа, а пистолет перекочевал из моей руки в чужую.

– Стой смирно, сука! Тогда убью не сразу.

Пришлось подчиниться. Судя по всему, ребята протрезвели и сейчас начнется другой разговор, который может закончиться отнюдь не в мою пользу.

Вот вам и предсказание о моих истинных друзьях, которое…

…начало сбываться!

Раздался такой жуткий грохот, какой мог устроить только Годзилла. Мой заплечный собеседник почему-то рухнул на пол, в комнате снова появилась орущая благим матом девица, запахло кожей и обувным кремом.

Меня подхватили за руки и вызволили из неудобного полусогнутого положения, не забыв осведомиться:

– Все в порядке?

Я увидела здоровенных парней в камуфлированной форме и с автоматами «АКС». Командовал парадом не кто иной, как Расторгуев.

– Однако, Татьяна Александровна, признайся, мы подоспели вовремя. Этот гад мог тебе шею прострелить. Навылет.

Я давно уже перестала удивляться чему-либо, но на этот раз была поражена.

– Борис! Как это все понимать?!

Расторгуев пожал плечами.

– Мы же не могли бросить тебя одну наедине с этими жуликами. Весь день наблюдали за тобой, чтобы вовремя прикрыть. Слава богу, успели.

* * *

Мне разрешили присутствовать при допросе Абузярова, который признал, что украл деньги, но причастие к убийству отрицал.

– Я не убивал!

– Что?!

– Он уже был мертвый. Сидел на стуле. Я сначала хотел выждать, а потом смотрю – не шевелится. Подошел поближе, а он не дышит. Я взял деньги – они на столе лежали – и тут же ушел.

– И нисколько не удивился тому, что произошло? – насмешливо спросил Расторгуев.

– Как же! Конечно, удивился! Только что мужик живой был – и уже труп. Да еще смеется.

Борис часто-часто заморгал.

– Как это понимать?

– Маска была у него на лице.

– Какая маска?

– Этакая белая. Смеющаяся рожа. Только я этого не делал!

Расторгуев повернулся ко мне:

– Что за бред?

Я кивнула:

– Все верно. Когда Пономаренко обнаружили, он действительно сидел на стуле с маской паяца на лице.

Борис был поражен. Он многое повидал за время службы, но такое… Затем он снова обратил внимание на задержанного.

– Ловко у тебя все вышло. Зашел, увидел деньги, взял и ушел.

Абузяров повел плечом.

– Повезло…

– А если бы Пономаренко был живой и не захотел отдавать деньги?

– У меня баллончик был…

– Понятно. А если бы кто-нибудь зашел и застал тебя в гримерной?

– Я же говорю, что повезло.

– И все-таки человек был убит.

Уголовник завертелся на месте.

– Клянусь мамой! Я даже не тронул его! Мне даже показалось…

Я насторожилась.

– Что показалось? Говори, не стесняйся.

Абузяров помотал головой.

– Хотите верьте, хотите нет… У меня было такое впечатление, будто тот, кто пришил его, наблюдает за мной. Я прямо чувствовал его взгляд…

Мы молчали.

– Трудно тебе будет доказывать невиновность, – произнес Расторгуев. – Там труп – здесь деньги.

У меня было такое чувство, что я вляпалась в большую кучу дерьма. Спросите меня – почему? Пока не знаю. Просто женская интуиция. На роль убийцы Абузяров действительно не тянул, послания в газету бесплатных объявлений – тоже не его рук дело. Он и говорить-то толком не умеет, не то что стихи писать. Так что правильно сказали мои кости – «пустые хлопоты».