Текст книги "Охотник на знаменитостей"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 7

14 ноября погода была хмурой и морозной. Машина мчалась по трассе на Белогорск, которая с самого утра покрылась тонким ледяным налетом. Впереди несколько часов непрерывной езды по жутким дорогам, состояние которых было словно после землетрясения.

Около часа дня показался пост ГАИ перед въездом в столицу края. Суровый инспектор проверил документы, осмотрел автомобиль и тронул козырек: проезжайте.

Здание консерватории, где учился в свое время Пономаренко, найти было нетрудно. Кажется, даже младенец, родившийся в этом городе, знал, где находится это учреждение. Первый встречный дяденька весьма доходчиво объяснил мне, что консерватория находится на улице Чешской, по которой можно только ходить пешком, поэтому целесообразнее будет завернуть на улицу Радонежа и то с обратной стороны, потому что там одностороннее движение. Место для парковки придется поискать, но это не составит больших проблем.

Наконец, колеся по улочкам города, я добралась до здания, в котором учились будущие звезды российской культуры. Я вышла из машины и ахнула. Тарасов такого не видал. Здание было выполнено в духе немецких построек с башенкой в готическом стиле и остроконечными окошечками. Пожалуй, это была красивейшая постройка в городе и, к сожалению, не исконно русская.

Пономаренко в этом учреждении знали и весьма высоко ценили. Я заявилась прямо к ректору и долго говорила с ним о роли культуры в деле воспитания российского гражданина, после чего получила адрес старенького профессора, который преподавал в то время, когда учился Пономаренко.

Пришлось ехать на улицу Чернышевского и искать дом под номером сто двадцать.

Дверь открыл старичок невысокого роста в очках с толстыми стеклами.

– Простите, я могу видеть Бориса Ивановича Миловидова?

Старичок мотнул головой с редкими седыми волосами:

– Это я. Чем могу служить?

– Разрешите?

Хозяин квартиры отступил в сторону:

– Пожалуйста.

Квартирка была так себе, малогабаритка. Развернуться особенно было негде, если учесть, что посреди комнаты стоял рояль размером с тихоокеанского кита, заставлявший посетителей двигаться по стенке.

Мне была предложена старенькая табуретка, на которую я с удовольствием опустилась.

– Не знаю, насколько важным покажется вам мой вопрос, – рискнула начать я, слегка раскачиваясь на том самом предмете мебели, который был предложен обходительным хозяином. – Вы преподавали вокал в шестидесятых годах…

– И не только, – с готовностью отозвался Борис Иванович, – но и в семидесятых, восьмидесятых и даже в девяностых. Последние пять лет я не преподаю, пора и честь знать. Молодые пришли на смену нам, старикам. Наступают на пятки, так сказать.

А на пятках жуткого имиджа мозоли, подумала я про себя.

– Вы знали Пономаренко Александра Ивановича?

– Он поет в оперном театре в…

– Совершенно верно.

– Как поживает знаменитость?

– Он умер…

Я решила разрубить узел сразу. Молчание заполнило собой окружающее пространство.

Старичок сложил сухие губы бантиком.

– Вот ведь как… Ай, как жалко, хороший был человек.

– Борис Иванович, припомните, не было ли у Пономаренко завистников или откровенных врагов? Пожалуйста, это очень важно.

Старичок пожал плечами.

– Давно было дело, но я помню. На том курсе было двое ребят – Пономаренко Александр и Войнович Геннадий. Остальные все – девчонки. Как раз для их выпуска в нашем оперном театре была одна вакансия, нужен был актер. Вот они и спорили между собой – и тому и другому хотелось попасть в театр. Однажды они даже подрались друг с другом. Громкая история была, чуть не выгнали обоих взашей – и это перед самым-то выпуском! Виноват, конечно, был Войнович, уж очень он любил попетушиться. А в театр взяли все-таки Пономаренко. У Геннадия больно вспыльчивый характер был, не хотелось такого бузотера принимать на работу. Ох и обиделся Войнович. Пил целую неделю, мотался под окнами, орал непотребное.

Моему заду стало тепло, очевидно, я приближалась к разгадке. Бывший однокашник Пономаренко, вне всякого сомнения, был человеком образованным. Он вполне сумел бы написать пару стихотворных строк, посвященных своему давнему недругу. Кстати, газета бесплатных объявлений выходит одновременно в нескольких городах, включая Белогорск! Это я выяснила абсолютно точно, справившись в киоске «Роспечати».

– Борис Иванович, какими были отношения у Пономаренко с девушками?

– С девицами-то? Санька видным парнем был. Статным, красивым, девчонки его любили.

– Женился он поздновато, в тридцать лет. Уж очень странно, как вы думаете?

– Разве? – Мутноватые глаза старичка забегали туда-сюда, как тараканы при внезапно включенном электричестве. – Вот об этом я, простите старика, не знаю. Не помню… Только мне кажется, он вроде бы женился вскоре после окончания консы… или я ошибаюсь…

– После окончания чего?..

Старик явно устал, заговариваться начал.

– Я сказал «консы»? – Борис Иванович улыбнулся. – Так наши студенты называют консерваторию – «конса».

Мой словарный запас пополнился еще одним словом. Спасибо клиентам, выручают.

– А где сейчас этот Войнович?

– Где он сейчас – не знаю… А после окончания ушел в музыкальное училище преподавать.

– Отчество его не помните?

– Войновича? Нет, не помню… Генка – и все. Хорошо еще, что фамилию помню, в моем возрасте пора от склероза страдать.

В общем-то я выяснила все, что смогла. Пора искать этого самого Войновича и поговорить с ним с глазу на глаз, как Болек и Лелек.

Я распрощалась с гостеприимным старичком и поспешила на улицу.

* * *

– Нет, Войнович здесь больше не работает.

Я разговаривала с завучем, пожилой женщиной со стянутым на затылке пучком волос.

– Давно?

– Лет пятнадцать. Мы с облегчением вздохнули, когда он ушел.

– Были проблемы?

– С ним невозможно было работать. Грубый, вспыльчивый, приходил на работу, как бы это сказать, с жуткого похмелья. И было это почти каждый день.

– Как мне найти его? Дайте адрес.

– Ничем не могу помочь. Никаких данных не сохранилось.

– Может быть, вы посмотрите? – с надеждой спросила я.

– Нет-нет! Я знаю, что говорю! – уверенно заявила женщина. – По-моему, он ушел работать в подростковый клуб. Здесь неподалеку, может быть, до сих пор там работает…

Подросткового клуба уже не существовало. Помещение выкупили коммерсанты и устроили обыкновенный магазин с водкой, колбасой и шоколадом «в ассортименте».

Мне удалось выяснить, кому, в свою очередь, принадлежал тот самый клуб несколько лет назад, нашла эту самую организацию, которая оказалась банно-прачечным трестом, и нанесла визит в отдел кадров. Там мне повезло больше, потому что информация на всех работников, даже бывших, сохранялась в банке данных.

* * *

Дом номер двенадцать по улице Жуковского имел четыре этажа. Мне предстояло подняться на третий и позвонить в квартиру двадцать пять.

Я оказалась перед нужной дверью и протянула было руку к звонку, когда заметила, что та приоткрыта. Что бы это значило? Вход свободный или в квартире лежит труп?

Однако, стоя перед дверью, этого не узнаешь. Рискнем?

Я натянула на кулак рукав плаща, обезопасив себя от соприкосновения с обшарпанной поверхностью, покрашенной половой краской лет двадцать назад, и осторожно толкнула дверь. Та приоткрылась, издав звук, похожий на звучание симфонического оркестра, когда он настраивается перед концертом.

Я вошла в чужую квартиру. Было тихо.

Озираясь по сторонам, я чуть ли не на цыпочках прошла до жилой комнаты.

И вдруг! Совершенно внезапно я услышала душераздирающий крик. Какой-то болван налетел на меня сбоку и свалил на пол, вцепившись костлявыми руками в горло.

Глава 8

Если бы я ожидала нападения, неизвестный злоумышленник вряд ли сумел бы сбить меня с ног, поэтому пришлось несколько секунд повозиться спиной по полу. Человек стискивал жилистыми руками мое горло, затрудняя дыхание, к тому же невыносимо пахло спиртным. Неизвестный рычал, навалившись на меня всем телом.

Пора кончать этот боевик.

Я высвободила правую руку и ударила нападавшего в ребро кулаком правой руки, выставив фалангу большого пальца.

Сработало.

Человек обмяк и ослабил свою хватку. Еще сильнее запахло спиртным: этот придурок рыгнул мне прямо в лицо и часто задышал, ловя ртом воздух.

Рывком я скинула с себя тело, которое уже не пыталось встать на ноги.

Пришлось помочь. Я схватила товарища, подняла с пола и приставила к обшарпанной стене. Тот качнулся и в беспамятстве свалился снова на замусоленный кусок дорожки, постеленной в коридоре.

Чего доброго, невменяемое существо умрет тут же, на месте, не поведав мне о том, как избавлялось от своего давнего недруга.

Пришлось затащить его в комнату и прощупать пульс. Почувствовав едва ощутимое биение, я успокоилась. Теперь надо было привести несчастного в то состояние, при котором можно будет вести разговор.

Я включила свет в ванной комнате, отметив про себя, что это помещение знавало лучшие дни. Ванна была покрыта желтыми пятнами. Кафельная плитка на стенах кое-где отбита. Трубы покрыты темно-коричневыми струпьями.

Я открыла кран с холодной водой и стала наполнять ванну. Затем затащила бесчувственного человека внутрь и перевалила через край. Тот плюхнулся в прохладную воду прямо в одежде.

При свете неяркой лампочки наконец можно было рассмотреть того, кто покушался на мою драгоценную жизнь.

Портрет негостеприимного хозяина как бы принадлежал кисти Иеронима ван Босха: худое землистое лицо, длинные седые волосы, спутанные донельзя, крючковатый нос и синюшные губы.

Я открыла душ и принялась поливать его холодной водой. Тот очнулся и стал мычать что-то нечленораздельное, отбиваясь руками.

Я продолжала приводить двойника Дракулы в чувство, подавляя попытки к сопротивлению.

Наконец человек открыл глаза и закричал:

– Мне холодно! Уберите воду!

Я тут же перекрыла кран, схватила жертву запоя за грудки и прокричала прямо в лицо:

– Войнович Геннадий Леонидович – это вы?!

Отчество я узнала в отделе кадров банно-прачечного треста.

Тот тяжело дышал, размазывая по лицу стекающие с грязных волос струйки воды.

– Это вы или нет?!

Человек зажмурил глаза и тряхнул косматой головой.

– Я – Войнович… Ты кто такая? – Он открыл глаза и попытался вылезти из ванны.

Спорю на рубль, что этот человек ненадолго пришел в себя.

– Я приехала, чтобы поговорить с вами.

– О чем?

Войнович стоял на замызганном полу, вытирая лицо серым полотенцем, протертым в нескольких местах. На полу образовалась грязная лужица.

– Давайте переоденемся и поговорим в спокойной обстановке, – предложила я. – Вернее, вы наденете сухую одежду, а я подожду… где-нибудь.

Тот вышел из ванной комнаты и скрылся в глубине квартиры.

Я заглянула на кухню. Белый когда-то стол был завален объедками: корки хлеба, картофельная кожура, рыбьи кости… Мойка загромождена грязной посудой. Пустые бутылки из-под дешевого вина стояли повсюду: на столе, под столом, на подоконнике, на холодильнике. Налет грязи покрывал желтый линолеум, разрисованный под паркет.

Вдоволь насладившись натюрмортом, я побрела разыскивать хозяина дома. Тот успел скинуть мокрую одежду, сбросив ее в угол, и натянул на себя голубое тонкое трико с дырочкой на правой коленке и серый свитер, напоминавший кусок стекловаты.

– Мне надо выпить… – произнес Войнович и направился к кухне.

– Погодите! – Я схватила его за костлявую желтую руку. – Давайте сначала поговорим. Мне нужно услышать всего лишь два слова, и я оставлю вас в покое.

Тот резко высвободился.

– Не знаю, кто ты такая, только не вздумай мне мешать. Не то выкину тебя за дверь.

Последняя фраза была произнесена неуверенным голосом.

Даже не знаю, как поступить. В конце концов, алкоголик должен успокоить себя дозой спиртного, иначе разговора просто не получится.

Черт с ним, в конце концов, он пьет не за мой счет.

Войнович побрел на кухню. Подойдя к окну и рассматривая вечернюю улицу, я слышала, как он звенит посудой.

Этот опустившийся человек не подходил на роль убийцы. У него даже не могло быть денег, чтобы приехать в другой город. К тому же появление в театре этакого экземпляра сразу же обратило бы на себя внимание. Машины у него наверняка тоже нет, владельцам «шестерок» некогда заниматься беспробудным пьянством. Поэтому Войнович никак не мог преследовать меня в тот вечер, когда я наносила деловой визит вдове Пономаренко.

Однако поговорить надо. Может быть, в разговоре всплывет какой-нибудь намек на события, имевшие место в прошлом, но повлиявшие на судьбу ныне погибшего человека.

– Что же ты без бутылочки пришла?!

Я обернулась.

В дверном проеме стоял Войнович. Его мутные глазки осоловело смотрели мимо меня.

– Простите, Геннадий Леонидович… не учла…

Войнович хмыкнул:

– Геннадий Леонидович!.. Ты сама-то кто такая?

– Зовите меня Татьяной. Я приехала поговорить о Пономаренко, помните такого?

Войнович задумался.

– Вот оно что… – сердито проговорил хозяин дома. – А в чем, собственно, дело?

– Он умер…

Войнович хмыкнул:

– Это для меня новость. Настигла его все-таки кара божья.

Я насторожилась:

– Что вы имеете в виду?

– Он мне испортил всю жизнь, гнида… Все эти годы у меня было только одно желание – добраться до него и задушить своими руками.

– Как только что вы хотели поступить со мной?

– Нечего врываться в чужой дом без разрешения. Это – моя собственность! – выкрикнул Войнович. – Ружья у меня нет, а то бы стрелял в каждого, кто будет покушаться на мою собственность.

Можно подумать, он успел приватизировать квартиру. Да у такого алкаша не хватит денег даже на то, чтобы доехать до бюро.

– Давайте вернемся к Пономаренко, – нетерпеливо произнесла я, вконец измученная бредом Войновича. – Почему вы его так ненавидите?

– Это мое личное дело.

– Он вам жизнь испортил…

– Не только мне!

Показался конец ниточки.

– Кому еще?

Войнович хитро посмотрел на меня.

– Эта информация будет дорого стоить…

– Что за информация?

– Есть одна тайна…

Я пожала плечами, выказывая полное безразличие ко всякого рода секретам. На самом деле я от всей души желала, чтобы он проговорился.

– Вы преувеличиваете, – бесцветным голосом произнесла я.

– Ничуть! – Голос Войновича был пьяным. – Я расскажу, что было в прошлом этой гниды! Но только за деньги! На другие условия я не согласен.

Я стала терять терпение.

– Сколько вы хотите?

Тот задумался.

– Тысячу долларов!

Однако раскатал губенки.

– Вы уверены, что ваша информация стоит того?

Пьяный кивок головой.

– У-уверен…

– Пятьсот долларов.

– Что?!

– Я приехала из другого города, и у меня с собой нет таких денег.

– Будут доллары – приезжай.

Вот дьявол несговорчивый! Неужели его информация и в самом деле стоит баксов? На что они алкашу? А что, если пойти традиционным путем?

Я вздохнула, будто узнав о том, что придется рожать восьмого подряд ребенка, и произнесла:

– Хорошо, давайте встретимся завтра и попробуем обо всем поговорить. Прямо с утра. Я куплю водки, закуски, и мы мило побеседуем о том, когда я смогу привезти вам деньги.

Войнович переваривал информацию со скоростью российского парламента, принимающего бюджет страны в первом чтении.

– Г-годится…

– Значит, завтра? Вы будете дома? На работу не уйдете?

Тот замотал головой:

– Мне некуда т-торопиться…

– Тогда до встречи. Заприте за мной дверь, чтобы никто не вошел в квартиру.

Войнович икнул.

– Я не запираюсь. У меня брать нечего.

Это было видно даже с завязанными глазами.

– Но к вам может кто-нибудь зайти! Незваный гость!

– Н-нет… Ко мне никто не заходит, – бывший преподаватель по вокалу был упрямее дворняги, роющейся в помойке. Ну и придурок! Среди пяти миллиардов человек, обитающих на планете Земля, нашелся один оригинал, который живет, не запирая дверь на ночь.

– Но в чем дело? – Меня заинтересовал подобный образ жизни.

– У меня к-клаустрофобия… Или как это называется, не знаю, только я не могу находиться в запертом помещении.

Еще один прикол.

Я направилась к двери. Может быть, запереть Войновича в квартире? От греха.

– Значит, завтра… – плелся следом хозяин. – Будут деньги – будет информация. Я не тороплюсь.

– Хорошо.

В двери ключей не было. Наверное, странноватый хозяин квартиры уже давно с ними распрощался и похоронил где-нибудь в водосточной канаве.

Попрощавшись с хозяином, я вышла на лестничную площадку и плотно прикрыла за собой дверь. Затем прислушалась. Где-то в отдалении послышался звон стакана.

Я вытащила из сумочки отмычки и стала подбирать нужную комбинацию, стараясь не слишком громко звякать.

Дверь была заперта. Можно было не опасаться того, что кто-то зайдет в квартиру к Войновичу или, наоборот, хозяин дома отправится в «путешествие». И то и другое нежелательно.

Я села в машину и открыла записную книжечку с адресами. К кому из здешних знакомых я могу поехать в гости с тем условием, чтобы переночевать? Давай-ка посмотрим.

Вместо того чтобы сделать необходимый выбор, мои мысли перекочевали совершенно в другое русло и плавно потекли по реке размышлений.

Итак, что мы имеем на нынешний момент.

Мы обнаружили если не подозреваемого в убийстве, то человека, который может пролить свет на прошлое Александра Пономаренко.

В прошлом Пономаренко есть какая-то тайна. За нее Войнович требует тысячу долларов. Пока мы сошлись на пятистах, но торг будем продолжать до того момента, пока он не согласится на пузырек «Московской» и банку килек в томате. Расход даже в сто долларов мне оплатят с трудом, поэтому не стоит шиковать.

И вообще пора подумать о ночлеге. Есть у меня один адресок…

Глава 9

Перед отъездом в Белогорск я побывала в ресторане, в который меня пригласила Светлана и ее потенциальный супруг.

Встреча глав государств состоялась в местечке, именуемом «Аревик». В небольшом зале на двадцать столиков угощали восточной едой, согласно рецептам, собранным со всех закавказских республик вместе взятых. Павел заказал для нас хинкали, розеточку с икрой, варенье из инжира и бутылку коньяка «Арарат» для начала.

Сидя за столом, я преимущественно занималась тем, что рассматривала Павла, который оказался высоким парнем с серо-голубыми глазами, темно-русыми волосами, зачесанными назад, и гладко выбритым подбородком. Мохнатые брови срослись на переносице, придавая лицу мужественное выражение.

Прежде чем отправиться на встречу, я решила навести справки о джентльмене, который вздумал приударить за моей подругой, и подняла для этого все свои связи.

Я выяснила, что Павел Аркадьевич Бочков, тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения, имеет высшее экономическое образование, исполняет должность старшего экономиста в АО «Доходный дом», с криминальными структурами связей не имеет, не привлекался, не баллотировался, не сидел, не женат, внебрачных детей не имеет.

Характеристика вполне положительная, в принципе этому человеку вполне можно доверять.

– Ну что, девушки? По рюмочке? – скромным голоском пропел Павел, разливая коньяк. – Выпьем за знакомство с Татьяной, которая осчастливила нас сегодня своим присутствием.

Татьяна не возражала. В конце концов, какая разница, за кого пить, если все равно нужно опрокинуть в себя некоторое количество алкоголя. А уж за уважаемого человека!..

– За знакомство! – произнес молодой человек, преданно глядя нам в глаза, причем делал он это по очереди, переводя взгляд от одной дамы к другой.

– Поддерживаем! – отозвалась Светлана, приподнимая рюмку и чокаясь с нами.

Я произнесла что-то вроде «спасибо» и пригубила напиток. Коньяк был неплохой, он тут же согрел горло и добавил настроения.

После этого несколько хинкали отправились в наши желудки и открыли тем самым процесс пищеварения.

– Чем же занимается наша прелестная Татьяна? – спросил жених, глядя на мои бриллиантовые серьги.

– Она зарабатывает на жизнь репетиторством! – торопливо проговорила Светлана, потому как мы заранее условились, что не будем пугать Павла моей настоящей профессией. Она испугалась, как бы я не забыла об этом, и решила первой ответить на вопрос молодого человека.

– Да? – восхитился Павел. – И какой же предмет вы преподаете?

– Английский язык, – ответила я, стараясь сделать это как можно проще.

– Замечательно! – Жених начал проникаться ко мне уважением. – И как работается в школе?

Я понятия не имела, как работается в школе, поэтому ответила, что занимаюсь своим делом как частное лицо.

– Платите налоги? – осведомился Павел.

– Естественно, – ответила я. – Двенадцать процентов – подоходный и двадцать с половиной – в Пенсионный фонд. Плюс пять процентов – налог с продаж. Хотя ничего не продаю.

Жених кивнул, его удовлетворил мой ответ.

– How long have you worked as a teacher? – спросил он внезапно.

Я была готова ко всему, поэтому, не задумываясь, ответила:

– All my life I've been having to teach anybody.

Павел задумался, мой философский ответ заставил его поломать голову над тем, что я сказала.

– Ну хорошо, давайте по второй… – произнес он, решив, что не будет больше пытаться ловить меня на мелочах.

Неизвестно, кто за кем наблюдал – я за женихом Светланы или он за мной.

На невысоком подиуме послышалась возня. Собравшиеся музыканты настраивали инструменты, состав был небольшой – «Yamaha», гитара, бас и небольшая ритм-машина размером с коробочку.

Хитом сезона, конечно же, была песня «My Heart Will Go On» из фильма «Титаник», ее попытался исполнить высокий парень из ансамбля, безбожно перевиравший слова.

Зазвучало вступление песни.

– Разрешите вас пригласить?..

Вопрос адресовался почему-то мне. Я удивленно взглянула на Светлану, та пожала плечами, и мне ничего не оставалось, как ответить на приглашение Павла.

Мы вышли на середину зала, я водрузила руки на плечи молодого человека, почувствовав ответное прикосновение вокруг моей талии.

– Вы близкая подруга Светланы? – спросил Павел.

Так, начались вопросы.

– В общем, да, – уклончиво ответила я.

– Вы давно знакомы?

Будем вспоминать…

– Около десяти лет, – сказала я, быстренько прикинув в уме.

Молчание. Видимо, парень соображал, много это или мало – хорошо или плохо.

Солист вконец достал меня своим отвратительным английским. Я тихонько высвободилась из объятий партнера:

– Минуточку…

Подойдя к подиуму, я сделала характерный жест, и ансамбль потихоньку сбавил обороты.

– Послушайте, ребята, дайте-ка я спою эту песню! Клянусь, что не подведу!

Парни быстренько посовещались и решили доверить мне микрофон. Они начали играть с самого начала, а я дождалась, пока можно будет вступать.

 
Every night in my dreams
I see you, I feel you,
That is how I know you go on
Far across the distance
And spaces between us
You have come to show you go on…
 

Павел стоял, открыв рот. Ему ничего не оставалось, как пригласить на танец Светлану.

Конечно же, я тянула гласные совсем не так, как Селин Дион, но старалась вовсю. Через минуту все столики были пусты, потому что народ двигал бедрами, пока «мое сердце билось».

Когда песня закончилась и я собралась спрыгнуть с подиума, ко мне подскочил дядька в очках, с плешивой головой, зато в костюме чуть ли не от Кардена.

– Девушка! Спой еще, ту же самую!

И протянул мне пятидесятирублевую бумажку.

Я оторопела:

– Что вы! Я не пою за деньги!

Но мужик настаивал, да и все, кто стоял вокруг, стали громко хлопать, уговаривая меня спеть еще:

– Ну же! Девушка!

К моим ногам полетела еще одна пятидесятирублевая бумажка, потом еще и еще. Мне ничего не оставалось, как подобрать их, потому что «народ» бы этого не простил.

Не поверите, но я пела эту песню девять раз подряд! К концу этой пытки в моих карманах было полторы тысячи рублей, и, самое интересное, музыканты не претендовали на свою долю!

К концу девятого раза, когда звучал финал, я под шумок вывалила на стол музыкантов все деньги, которые скопились в карманах костюма, спрыгнула с подиума и подскочила к Светлане с Павлом, которые принимали участие в танцах.

– Бежим скорее! – зашипела я и бросилась к выходу.

Моя подруга последовала за мной, а Павел задержался, чтобы оставить деньги за ужин на столе.

Выскочив на улицу, я долго не могла отдышаться.

– Черт бы вас побрал с вашим ужином в ресторане! Вы нарочно это придумали? – бушевала я.

Светлана прыснула со смеху, за ней начал ржать Павел, и мне ничего другого не оставалось, как согнуться пополам в истерике.

Товарищи, отдыхайте в ресторанах! Это полезно для вашего творческого развития.

* * *

«Московской» водки я в белогорских магазинах не обнаружила, зато купила две бутылки «Белсар» производства местного монополиста. Я думаю, что сгодится. К водке я добавила полкило «Украинской» колбасы, состоящей преимущественно из наперченного сала, и парочку соленых селедок.

На часах было девять утра.

Уложив драгоценность в пакет, который рекламировал достижения «Kodak», я направилась на улицу Жуковского.

Вскоре показался дом номер двенадцать.

Подъезжаем…

Я остановилась у тротуара, но затем прикинула, что лучше будет припарковаться во дворе. Неизвестно, сколько времени мне придется пробыть у Войновича.

Я вывернула на узкую дорожку, ведущую во двор дома.

Что за черт?

Во дворе собралась толпа народу и стояла машина милиции.

Я вышла из автомобиля и подняла голову. Одно из окон на третьем этаже было распахнуто.

Внизу суетились ребята в милицейской форме. Я подошла поближе и протиснулась сквозь толпу старушек.

На холодном асфальте лежал Войнович, раскинув руки в стороны. Спутанные седые волосы сбились на лицо, прикрывая безжизненные глаза, смотрящие в хмурое ноябрьское небо. Под головой несчастного расплылась черная лужица крови.

У старика, по всей видимости, кончилось спиртное. Выйти из квартиры он не мог и в припадке белой горячки выбросился из окна.

Вот тебе и клаустрофобия.

Я почувствовала себя опустошенной. Ниточка оборвалась, едва я прикоснулась к ней, и теперь уже поздно было о чем-либо сожалеть.

Я повернулась и выбралась из толпы.