Текст книги "Дело с телом"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 5

– Здравствуйте, могу я поговорить с вами? – осведомилась я у секретарши, войдя в редакцию.

Именно к этому логичному выводу я пришла за время размышлений – слишком много версий возникает в связи с работой Клюжева. Поэтому я и отправилась в «Тарасовские ведомости».

– Вы снова к Валентину Арсеньевичу? – утирая слезки, осведомилась секретарша. Надо же – она меня запомнила. – Так его нет. Умер он, девушка… Убили его!

– Соболезную, – вежливо сказала я. – Но мне бы хотелось поговорить с вами. – И я снова извлекла на свет божий спасительное милицейское удостоверение.

– Ой, ну как же…

– Что происходит? – не вовремя выйдя из кабинета, заявил о себе Михаил Валерьевич. – Татьяна? Рад вас видеть. А… Кажется, Людочка уже сообщила вам трагическую новость? Мне очень жаль…

– Михаил Валерьевич, – вклинилась секретарша. – Это из милиции.

– Что? Но как же… – онемел главный редактор.

Я опустилась на стул и проникновенно сказала, обращаясь к нему:

– Понимаете, жена Клюжева обратилась к нам за помощью. Но официально действовать было нельзя, ведь со дня исчезновения Валентина Арсеньевича не прошло трех суток. И нужно было узнать о нем хоть что-то неофициальным путем.

– Извините, но вы ввели нас в заблуждение, – глава редакции пытался «продавить» меня тяжелым взглядом.

– Я прошу прощения. Нам не так легко работается, как большинство людей почему-то думает. Вот и приходится пользоваться подобными методами. Так могу я с вами поговорить? – И тут я очаровательно улыбнулась.

Михаил Валерьевич прямо-таки растаял. Он пригласил меня в свой кабинет и мило предложил располагаться поудобнее.

– Михаил Валерьевич, какие отношения с сотрудниками были у Валентина Арсеньевича Клюжева?

– По-моему, ровные, нормальные отношения, – ответил главный.

– С кем он общался больше, с кем старался не сталкиваться?

– Танечка, у нас здесь невозможно с кем-то не сталкиваться. Но чаще всего Валерий общался, естественно, со своими подчиненными.

– Командировка в Москву – зачем она была нужна Клюжеву?

– Служебная командировка, – уклончиво ответил директор. – Просто он ехал по поручению редакции.

Как же, служебная! Ох, чую я, что-то за этим стоит очень-очень важное. Но не хочет редактор говорить – не надо, и без него все узнаю.

– Хорошо, – согласилась я. – И часто Валентин Арсеньевич ездил в командировки?

– В последние полгода – нет, – лаконично сообщил редактор.

Что ж, это тоже наводит на определенные размышления. Если исходить из того, что компромат существует, именно с ним могла быть связана командировка – узнать какие-либо новые факты, например. И кому-то очень не хотелось, чтобы Клюжев ехал в столицу. Эту версию отвергать нельзя. Что ж, зайдем-ка с другой стороны.

– Кто отправится в командировку вместо Клюжева? – спросила я.

– Необходимость отпала – нам удалось справиться без отъезда сотрудников, – расплывчато ответил директор.

– Над чем работал Клюжев в последнее время?

– Он работал над одним проектом – мы собирались публиковать цикл политических статей, – опять-таки обтекаемо ответил глава редакции. – Достаточно важный проект, поэтому Клюжев нередко задерживался в редакции допоздна.

– Над этим циклом он работал один?

– Нет, со своими подчиненными. И вы знаете, один из них, по всей видимости, займет место Клюжева, – предупредил Михаил Валерьевич мой следующий вопрос.

– Как относится этот подчиненный к новой должности?

– Вообще-то мы ему о назначении пока не сообщили. Но, думаю, против он не будет, – с ехидцей ответил редактор. – Танечка, мы закончили? Мне нужно работать.

– Да, спасибо. Если что, я зайду еще, – спокойно сказала я и вышла в приемную.

Секретарша печально посмотрела на меня и спросила:

– Вы ищете убийцу, да?

– Да, – согласилась я, присаживаясь. Когда человек сам проявляет желание пообщаться, не стоит от этого отказываться – много интересного можно узнать. – Вам что-то известно?

– Знаете, несколько раз к Валентину Арсеньевичу приходил высокий худой брюнет, они подолгу спорили и ругались. А мне же слышно, – смущенно улыбнулась девушка, кивком показав в сторону курилки. – Насколько я поняла, этот человек был должен Валентину Арсеньевичу деньги, но не отдавал долг.

– Почему вы это поняли? – удивилась я.

– Ну, Валентин Арсеньевич требовал вернуть деньги, порой даже на повышенных тонах, – пояснила секретарша.

– Что еще вы можете рассказать об этом человеке? – спросила я.

– Ничего особенного. Кажется, его зовут Олегом, но точно я не знаю.

– Спасибо, Людмила, вы мне очень помогли. Кто-нибудь еще приходил на работу к Клюжеву? – на всякий случай осведомилась я. И услышала ответ:

– Знаете, иногда приходил один мужчина. Мне почему-то кажется, это было связано с работой Валентина Арсеньевича. Они подолгу общались, причем очень редко где-то здесь, в редакции. Чаще выходили на улицу, но иногда запирались в кабинете Клюжева, когда там никого больше не было, разумеется.

– Как этот мужчина выглядел? – заинтересовалась я.

И секретарша, слабо улыбнувшись, ответила:

– Очень колоритный тип. Такого увидишь в толпе – обязательно узнаешь. Он высокий, полный, светло-рыжий. Но глаза – черные-черные. И брови тоже черные, широкие. Вообще, не было в нем типичной для рыжеволосых мягкотелости – сильный мужчина. Лет под сорок, наверное. Может, чуть больше или меньше.

– Вам нужно работать в милиции, – улыбнулась я. Надо же, я чуть было не упустила такого важного свидетеля! – Спасибо вам огромное.

– Пожалуйста, вы только найдите убийцу! – прошептала девушка.

Ну и ну, да этот журналист Клюжев был, оказывается, настоящим сердцеедом. Жаль, что я его не знала. Чем он так очаровывал женский пол, интересно?

Я покинула редакцию и уселась в машину. Прижав к уху наушник, услышала не слишком важную, но довольно интересную для меня лично беседу. Снова общались Михаил Валерьевич и его заместитель Борис Иванович. Эту парочку я узнавала по голосам.

– Что за девица сейчас выскочила из редакции? – заинтересованно спросил зам.

– Эта? – в голосе директора прозвучало искреннее разочарование. – Милиционер. Приходила по поводу убийства Валентина.

– Вот как? И что ей надо?

– Роет, рыщет. Знаете, Борис, она ведь заходила в понедельник – вот как милиция работает! Сказала, что ей Валентин нужен. Мы с ней пообщались, я предложил свою помощь, – при этих словах Борис Иванович понимающе хмыкнул. – А сегодня узнаю, что девушка работает в милиции. Черт, я такого даже подумать не мог!

– И что вас возмущает, Михаил Валерьевич? – съехидничал Борис. – Девушка понравилась?

– Может быть, мы будем работать? – неуверенно откликнулся Михаил Валерьевич. – Надо поместить некролог, а для начала – обдумать, кто его напишет.

После чего оба умолкли. Видимо, задумались. Ну и пусть себе.

Я завела машину и отправилась к Олегу Камышину, должнику.

Итак, требуется проверить несколько версий. Должник, конкурент, компромат. В том, что компромат существует, я почти уверена – только надо узнать, где он находится. Возможно, именно в связи с компроматом убили Валентина Клюжева. Еще эта командировка злосчастная, нужная только Клюжеву… Не поехать ли мне в Москву, в самом деле? Нет, глупости. Мало ли куда мог отправиться Клюжев. Ниточек на этот счет у меня нет. Приеду и буду бегать по всей Москве с криками: «К кому собирался Клюжев?» Смех, да и только. Нет-нет, надо продолжать дело в Тарасове. Если возникнет такая необходимость, я с легкостью позволю себе визит в столицу. Но пока я ее, необходимость то есть, не вижу.

Проверим-ка наконец должника. Версия о долге лежит слишком уж на поверхности, и, думаю, отработка ее не отнимет у меня много времени. К тому же причина для убийства по ней достаточно банальна – деньги. Но ведь это наиболее часто встречающийся мотив для убийства… Итак, за работу, частный детектив Татьяна Иванова!

Рассуждая таким образом, я подъехала к дому, в котором имел счастье или несчастье проживать Олег Камышин – друг, должник, а возможно, и виновник смерти Валентина Арсеньевича Клюжева. Типичный неудачник к тому же. Только вот в каком облике перед ним предстать?

Если я явлюсь без легенды или в качестве представителя милиции, мне не будут доверять. Зато ответят на мои вопросы с предельной честностью, особенно на те из них, которые возможно проверить. Если же я придумаю любую другую причину для визита к Камышину, он может со спокойной совестью просто послать меня куда подальше и захлопнуть дверь перед моим носом.

Что ж, такова судьба – из двух зол выбираем меньшее. Снова сегодня меня выручат мои давным-давно просроченные милицейские корочки.

Я оставила машину во дворе и, провожаемая удивленными взглядами старушек, прошла в подъезд. Дом был не из плохих – в прекрасном районе, с кодовым замком на входной двери. В ней, правда, был сломан замок, но от этих реалий современной жизни никуда не деться. Правда, консьержки в доме не было, охранников тоже. Да и стены носили на себе отпечаток не слишком изысканной дворовой культуры.

Лифт, естественно, не работал, и я искренне пожалела старушек, вынужденных пешком подниматься на верхние этажи. Самой мне это сложности не составило – я преодолела восемь лестничных пролетов за минуту-две, не больше. И сразу позвонила в дверь шестьдесят девятой квартиры, в которой проживал Камышин.

Дверь мне открыл мужчина с заметной лысиной, несколько обрюзгший, лет сорока с небольшим.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я. – Могу я видеть Олега Камышина?

– Это я, – сказал мужчина. – А вы кто?

Я продемонстрировала удостоверение и сказала:

– Из милиции. Олег…

– Геннадьевич, – неуверенно улыбнулся он мне.

– Я бы хотела с вами поговорить. Вам удобно сейчас?

– Конечно, входите, пожалуйста. Татьяна…

– Александровна, – представилась я спокойно.

– А в чем дело? Я не понимаю, почему мной заинтересовалась милиция, – удивленно вопрошал Камышин.

Мы вошли в зал – большую квадратную комнату с красивыми обоями на стенах, но обставленную потертой мебелью. Квартира была не из дешевых – удобной планировки, с большими комнатами и кухней. Но содержал ее Камышин просто в отвратительном состоянии. Я, конечно, тоже не блещу особой чистоплотностью, но, по крайней мере, распихиваю все лишнее по шкафчикам, чтоб не валялась вся одежда где ни попадя. И иногда, в свободное от работы время, делаю генеральную даже уборку. Здесь же царил полный бардак. Видимо, Камышин уловил на моем лице не очень приятное выражение, потому что он смущенно посмотрел на меня и произнес, чуть ли не покраснев:

– Вы извините, у меня здесь ужасно неприбрано.

Здорово сказано – неприбрано у него! Кучи пивных бутылок, старенький компьютер, сиротливо стоявший на подоконнике, крышки и пробки от всевозможных вин, столовые приборы, смятая и не очень чистая одежда, постельное белье – все валялось на потертом ковре.

– Ничего страшного, – улыбнулась я спокойно. – Нам нужна ваша помощь, – произнесла я через мгновение, сменив тон на уверенно-деловой.

– Чем я могу быть полезен? – сразу подтянулся Олег Геннадьевич.

– Скажите, вы были знакомы с Валентином Арсеньевичем Клюжевым? – спросила я.

– Да, конечно. Сегодня узнал, что Валька умер. Это правда?

Спокойствие Камышина мне лично казалось неправдоподобным. Я кивнула и заметила:

– Мне очень жаль.

– Мне тоже, – устало улыбнулся Камышин, сморгнув. Глаза его странно увлажнились.

– В каких отношениях вы были с Валентином Арсеньевичем? – поинтересовалась я.

– Ну-у… – неуверенно замычал мой собеседник. – Мы приятельствовали. Да, пожалуй, так. На филфаке в свое время вместе учились. Только Валька в газету пошел, а я – так… В школе попахал – надоело.

Значит, в школе тебе надоело и ты решил податься в бизнес? Но прогорел. Интересно.

– Нам известно, что вы брали крупную сумму в долг у Клюжева.

– Да, – недоуменно вскинул брови мужчина. – Да, я брал. Но все еще не отдал, – добавил он, благоразумно не дожидаясь дальнейших вопросов.

– У вас были конфликты с Клюжевым?

– Н-нет, мы довольно мирно общались, – ответил Олег Геннадьевич. – Нам делить особо нечего.

– А деньги? – логично спросила я.

– Ну, Валентин знал, что, когда у меня будут, – обязательно верну, – оправдывался Камышин. – Понимаете, я никогда не присваивал ничего чужого.

– Почему вы не смогли вернуть долг? – полюбопытствовала я.

– Татьяна Александровна, я хотел основать свой бизнес. Заняться торговлей. К несчастью, я не учел нескольких факторов. Во-первых, я филолог, человек, далекий от предпринимательства. Во-вторых, конкуренция. Все давно закуплено и разобрано, – пояснил он. – Поэтому я и прогорел.

– Следовательно, деньги пропали.

– Да, вот именно! – тяжело вздохнул Камышин.

Я огляделась. На подоконнике рядом с компьютером стояло еще одно нелепое в этой обстановке средство цивилизации – телефон. Его-то мне и надо.

Тут внезапно я усиленно закашлялась, обхватила горло ладонью – вот-вот в обморок упаду от остановки дыхания. И прохрипела:

– Не могли бы вы принести воды?

Получилось у меня нечто невнятное, но, по-моему, то, что требуется. Потому что Камышин потрусил из комнаты, и я услышала, как зашумел кран. Искренне надеясь, что времени на мое тайное дело будет достаточно, я одним прыжком преодолела пространство, отделявшее от меня телефон. Открутив мембрану, я ловко впечатала в аппарат заранее приготовленный «жучок» и все вернула на свое место. Надо сказать, задача была не из легких – мне ужасно мешал собственный кашель.

– Вот, выпейте воды, – совершенно неожиданно появился сзади Олег Геннадьевич и удивленно уставился на меня – я стояла у окна, опершись рукой на подоконник. Телефонная трубка, кажется, еще хранила тепло моей ладони.

Я отпила воды из на удивление чистого стакана и сказала:

– Спасибо. Я решила подышать свежим воздухом, вы не против? Извините, что доставила вам хлопоты.

– Ну что вы, Татьяна Александровна, ничего страшного, – натянуто улыбнулся Камышин. – У вас есть еще вопросы?

– Валентин Арсеньевич случайно не говорил вам, что опасался кого-то? Не замечали ли вы в его поведении странностей в последнее время?

– Нет, все как обычно, – уверенно ответил Камышин.

– Спасибо, до свидания, – наконец попрощалась я и отправилась в машину. Теперь следовало катализировать процесс. И на этот счет у меня появилась идея.

Заведя машину, я отправилась к Клюжевой. Жила она в просторной и очень уютной квартире, в которой даже теперь, когда у женщины вряд ли возникает желание убираться, царил идеальный порядок.

– Татьяна! Почему вы не позвонили? Вы что-то узнали? – рассыпалась в словах вдова, едва увидев меня на пороге.

– Аня, у меня к вам небольшая просьба. Я на минуту, особых сведений пока нет.

– Может быть, все же зайдете? Чаю попьем.

Я задумалась. В принципе, на кой черт мне ехать обратно, чтобы прослушивать разговор Камышина на месте, если «жучок» я прекрасно смогу поставить и здесь? В трубку телефона Клюжевых. Только потом все равно придется отправиться туда – мало ли какую реакцию у Олега Геннадьевича вызовет мой планчик.

– Да, с удовольствием, если я вас не обременю, – согласилась я, сбрасывая с ног туфли – на этот раз на низких каблуках. Вот так приходится жертвовать частицей внешней привлекательности ради удобства! Я бы с удовольствием нацепила кроссовки, но, полагаю, сотрудник милиции в спортивной обуви – это уже слишком.

– Так о чем вы хотели меня попросить? – поинтересовалась Анна Владимировна, проводив меня на кухню. Небольшое помещение казалось неожиданно просторным – у стены стоял узкий столик, а противоположная была занята лишь раковиной и плитой.

Клюжева, усадив меня на удобную, обитую дерматином табуретку, сразу засуетилась. Она поставила на плиту чайник, повернулась ко мне, спросила:

– Вам чай или кофе?

При этом Клюжева повертела перед моим носом совершенно несоблазнительной баночкой «Глобо». Вообще терпеть не могу растворимого кофе, пью его только в самых крайних случаях, и то лишь определенной марки. Содержимое этих баночек хоть отдаленно походит на кофе. Поэтому я решительно предпочла чай.

Анна Владимировна кивнула и засновала по кухне туда-сюда, нарезая хлеб, выуживая из холодильника сыр и колбасу, нарезанные тонкими, почти прозрачными ломтиками, доставая из духовки печенье. Потом повернулась ко мне, опустила руки и выдохнула:

– Танечка, вы извините, что я суету поднимаю. Просто я так устала одна! Все думают, что сейчас мне никто не нужен. Почему-то считается, что переживать горе надо в одиночку. Какое же это заблуждение! – всплеснула руками несчастная женщина. – Надо, чтобы хоть изредка рядом был кто-то, о ком можно позаботиться!

Я прекрасно ее понимала. Закипел чайник, Анна разлила чай по чашкам и присела за стол напротив меня. Она задумчиво смотрела на деревянную столешницу, водя по ней пальцем. Я молча пила чай. Курить хотелось ужасно, но пепельницы я не видела, а отрывать женщину от задумчивости не было никакого желания.

Наконец молчание стало просто гнетущим, и я тихо сказала:

– Аня, где у вас можно покурить? На балконе там, в форточку…

– Ну что вы, – Клюжева отрицательно покачала головой, вскочила. Светлые глаза ее блеснули почти гневом. – Вот, пожалуйста, пепельница. Курите прямо здесь.

– Спасибо. – Я закурила и глубоко затянулась крепким дымом.

Анна Владимировна внимательно и немного настороженно смотрела на меня. Внезапно она спросила:

– Вы говорили, что хотели меня попросить о чем-то. О чем?

– Аня, не могли бы вы сейчас позвонить Олегу Камышину и напомнить о долге? Я понимаю, – поспешно добавила я, – вам тяжело и не хочется вспоминать об этом. Но я считаю, такой шаг мог бы нам помочь.

– Конечно, о чем речь? Позвоню и спрошу. А вы… как будете слушать телефон?

– Если вы не против, я поставлю в ваш телефон подслушивающее устройство, – пояснила я ей. – Но могу поехать к дому Камышина.

– Нет, что вы, ставьте что хотите! – высказалась Анна.

Я ловко прицепила «жучок» и пододвинула Клюжевой телефон. Она неуверенно подняла трубку и спросила:

– Таня, а что мне говорить? Что именно?

– Просто скажите, что у вас финансовые проблемы и вам нужны деньги. Вы надеетесь на него, и все такое.

– Зачем это надо? – не поняла Анна.

– Я подозреваю этого человека, – честно сказала я. Не люблю увиливать при разговоре с клиентами. Порой все же приходится, но не в данном случае. – И думаю, что ваш звонок может заставить его действовать. А следовательно, совершать ошибки. Конечно, возможно, так мы подставим вас. – Эта мысль пришла мне в голову неожиданно, и сразу захотелось отказаться от моего плана.

Но Анна Владимировна возразила:

– Ну и что? Во-первых, я не верю, что Олег мог убить Вальку. О чем бы они ни говорили, что бы между ними ни было. Во-вторых, я хочу найти убийцу.

– Н-ну… хорошо, – решилась я. – Только пообещайте мне, что не будете никуда выходить одна некоторое время и никого не впустите в дом.

Обдумав все еще раз, я пришла к выводу, что не так уж мой план и опасен. Вернее, опасен, но с этим можно примириться. Надо действовать. Раз уж на то пошло, и Анне Владимировне, когда все раскроется, станет легче. А я постараюсь оградить ее от опасности, ведь это в моих силах. К тому же Анна Клюжева производит впечатление человека достаточно осторожного, на бессмысленный риск она вряд ли пойдет.

И я твердо кивнула:

– Звоните, а я пойду в другую комнату – там помех не будет.

Анна набрала номер, а я вышла на балкон, чтобы без проблем прослушать беседу. Мысль, правильно ли я поступаю, все же терзала меня, но раздумывать уже смысла не было. В итоге я пообещала себе не оставлять Клюжеву без присмотра, тогда она будет в безопасности. А чтобы несколько утолить душевные муки, пока Анна дозванивалась – в наушниках вместо голосов раздавались скрип и гудки, – я достала свои магические «косточки». Высыпав их из мешочка и встряхнув, я сконцентрировалась на вопросе: «Грозит ли опасность Анне Клюжевой?»

Получилось 10+21+25 – «Когда вы не призываете что-то плохое, оно и не случится. Если человек не хочет что-то изменить, значит, его устраивает положение вещей».

Великолепно. Значит, я могу за нее не бояться? Или, наоборот, своим планом я призываю на голову женщины что-то нехорошее? Хотя вряд ли, пожалуй, напротив – я избегаю этого нехорошего. Додумать как следует рекомендацию «косточек» я не успела. В ушах у меня послышались голоса – разговор начался.

– Здравствуй, Олег. Это Анна Клюжева, – сказала женщина.

– Анечка, мне очень жаль! – воскликнул Камышин. – Я не хотел верить, что такое могло произойти с Валентином!

– Конечно, никто не хотел в это верить, – утомленно отозвалась Анна. – Но это случилось, и ничего не изменить. Послушай, Олег, мне правда очень неловко, но мне нужны деньги.

– Анна, ты меня прости, – как мне показалось, недостаточно искренне сказал Камышин. – Только я не могу сейчас вернуть тебе деньги. Я, конечно, все прекрасно понимаю, но нет. Ты только не волнуйся, буквально на днях верну, хорошо?

– Ну… – задумчиво протянула женщина.

Олег перебил ее:

– Понимаю, тебе очень сложно. Но у меня просто нет денег! Если бы были… Я точно верну, обещаю! Подождешь?

– А что мне остается делать? – хмыкнула Анна утомленно. – Подожду.

Разговор закончился, и Клюжева вышла на балкон.

– Таня, все нормально? Вы все слышали?

– Да, Анна, вы молодчина. Послушайте, как вам самой показалось? Искренен был Камышин или не слишком?

– Не знаю, – мотнула головой женщина. – Просто не знаю. Откуда у него могут быть деньги? Он же сказал – вернет. Но где он их возьмет? И вообще – я ничего не понимаю.

Это я и должна узнать – каким образом Камышин намерен добыть деньги, чтобы вернуть свой долг. И собирается ли он вообще расплачиваться?

Покинув дом Анны Клюжевой, я еще расспросила соседей Камышина. Они оказались людьми до жути любопытными и дотошными. Достали меня вопросами «что, как и почему». Слова «тайна следствия» ничего не говорили этим людям. Казалось, одна только цель существовала в их жизни – знать больше, чем остальные.

В итоге я была совершенно вымотана, а почти ничего нового не узнала: к Камышину несколько раз заходил Валентин Арсеньевич, и они ругались так, что даже соседи слышали. О чем именно шла речь – никто не удосужился понять. Сам факт ругани гораздо больше интересовал соседей, нежели предмет спора. Вот ведь, когда не надо – всю подноготную узнают.

Впрочем, я и без консультации соседей предполагала, о чем был спор – о деньгах. Вероятно, Клюжев пытался «выбить» свои деньги, но – тщетно. Его бывший однокурсник не собирался возвращать долги. Не мог. Или не хотел.