Текст книги "Ласточка смерти"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Это партнер Гончарова, если ты не знаешь.

– А как она их ему передаст? Это сложно, если учесть, что вдове по закону причитается только то, что нажито совместно. Капитал Волгапромбанка образовался намного раньше.

– Там все так сложно, что законом не обойдешься. Гончаров очень любил Виолу, и в его завещании, скорее всего, есть и она. К тому же Гарик – его сын. Так что Виоле достанется столько, что можно пообещать пять процентов кому угодно.

Ах, вот оно что! На арену вступает партнер. Это интересно. Хотелось бы с ним встретиться, чтобы знать наверняка, чего он ждет от мадам Гончаровой и на что рассчитывает сам.

– А как узнать, чего хочет Синельников?

Сергей почесал в затылке.

– Я слышал, как Виола говорила что-то о контрольном пакете, но я в этих делах профан, так что… – телохранитель Дениса развел руками.

– А у кого сейчас контрольный пакет?

– Виола говорила, что у Рыкова: у него свои акции и акции Павла Гончарова. Только я не знаю, сколько у них процентов. – Сергей был явно не в теме, и его объяснения звучали неубедительно. Нужно выяснить все у более компетентных людей.

– Откуда ты это знаешь?

– Виола говорила по телефону, а я слышал.

Точнее, подслушал. Ну, Виола сама не банкир, поэтому могла пообещать эти проценты, не зная о реальной ситуации. Я бы на ее месте была осторожней. Пять процентов прибыли Волгапромбанка – серьезные деньги. Это постоянный доход, а, как известно, постоянные доходы – самые большие.

– Значит, Синельников не был против?

– Я не слышал, что он ей говорил, ведь разговор шел по телефону, – терпеливо объяснил телохранитель Дениса. – И могу рассказать только то, что обещала ему Гончарова.

Ладно, хватит тупить, пора встретиться с партнером. Может быть, разговор с ним позволит прояснить ситуацию.

В это время к нашему столику подошел хозяин заведения. Жданов был гладко выбрит, от него пахло дорогой туалетной водой, а светлый летний костюм был тщательно отглажен. В руках у Игоря был рекламный буклет. Он поздоровался со мной, кивнул Сергею и, не дожидаясь приглашения, подсел к нашему столику.

– Как дела молодые? – обратился он к нам обоим.

– Игорь, мы просто обедаем, – сказала я ему. – Сергей – мой коллега, телохранитель.

– Ах, вон оно что! – Жданов обрадовался этому сообщению. – Тогда у меня другой вопрос. Женя, ты как смотришь на то, если мы с тобой сегодня опять встретимся? Только без машины. А то ты даже шампанское не пьешь.

Так вот ты чего хочешь! Один отказ тебя ничему не научил. Откажем еще раз, но под другим предлогом.

– Игорь, у нас тут возник один вопрос. Сергей никак не может на него ответить, и я теряюсь в догадках.

– Какой такой вопрос? – Жданов изобразил на лице живой интерес.

– Представь, что тебе пообещали пять процентов акций крупного банка. Но доступ к деньгам появится только после ликвидации прямых наследников. Что бы ты предпринял, чтобы получить деньги? – Я посмотрела Игорю прямо в глаза.

Жданов думал.

– Мой ответ поможет мне встретиться с тобой сегодня вечером?

Ах, вот что тебе нужно. Проценты от доходов банка тебе не грозят, и ты это хорошо понимаешь. А вот встретиться со мной тебе очень хочется, но здесь буду против я.

– А если нет? – Я улыбнулась и слегка прищурилась.

Игорь, видимо, решил, что я не против, и стал отвечать на вопрос.

– Пять процентов с доходов банка – очень большая сумма, даже если банк некрупный. Но если при этом нужно избавиться от наследников, я пас. Не хочу пачкать руки. Здоровую конкуренцию я приветствую, но грязные деньги в руки не возьму. Это принцип. Проживу и так.

– Спасибо, Игорь. Ты мне очень помог.

Если Жданов, который не брезгует ни двойной бухгалтерией, ни антирекламой конкурентов, говорит, что не будет пачкать руки устранением наследников, то заказчика похищения детей Гончаровых, скорее всего, нужно искать среди уголовных элементов. Надо срочно узнать о прошлом Синельникова. Многие банкиры не избежали суда за экономические преступления. Может, и у него нос в табаке?

Мы закончили с мороженым и собрались уходить. Игорь опять стал просить меня о свидании.

– Сегодня вечером я работаю, – соврала я, чтобы пресечь дальнейшие разговоры.

– А завтра? – Жданов был настойчив.

– Если освобожусь, я тебе позвоню, – уж если врать, то по полной, – до встречи! – Я поднялась с кресла одновременно с Сергеем, и мы вышли из ресторана.

– Звони, если что, – сказала я на прощание телохранителю Дениса.

– Ладно, пока! – простился он и зашагал по Проспекту в сторону «Липок».

* * *

Я ехала домой и переваривала полученную информацию. Если предположить, что Гончарова после смерти мужа получит большое наследство, то Синельников, соответственно, может получить свои пять процентов. Честно, так сказать, заработанные. Но чего Виола попросит взамен? Такие деньги даром не даются. Может, у нее возникло желание контролировать работу банка? Но это же полный абсурд. Не имея знаний, без опыта работы на рынке банковских услуг?

А что с Синельниковым? Если для получения обещанных процентов он должен стать сообщником преступления? Но тогда опасаться нужно только за жизнь Дениса, Гарику ничего не грозит, это я чувствовала с самого начала. Почему же вдова боится за своего сына, ведь пасынок… Да, кстати, Денис ей пасынок – ни больше ни меньше! Осталось только вспомнить, как в сказке мачеха старается избавиться от падчерицы. Но падчерица – девочка. И я не знаю ни одной сказки, где бы мачеха хотела избавиться от пасынка. Возможно, эта сказка впереди.

Почему мне в голову лезут такие мысли? Неужели я настолько негативно отношусь к Виоле? Может, мне под благовидным предлогом отказаться охранять Гарика? Но тогда я не смогу следить за Денисом. Придется продолжать. До каких пор? До тех пор, пока все не выяснится. В противном случае мне придется охранять обоих всю мою жизнь.

С такими мыслями я въехала во двор, оставила машину возле гаража и поднялась на свой этаж. Я вставила ключ в замочную скважину, но он, провернувшись два раза, отказался открывать дверь. В замке что-то щелкнуло. Я позвонила, надеясь на то, что тетя Мила дома.

Тетушка подошла к двери:

– Кто там?

– Тетя Мила, это я, открой, пожалуйста, у нас замок заело.

– Женя, это ты?

– Да, да, я! – С каких пор она стала такой подозрительной?

– Сейчас попробую.

Слышно было, как тетя Мила с другой стороны двери возится с замком, пытаясь его открыть.

– Женя, у меня ничего не получается!

Только этого мне сегодня не хватало! Нужно звонить… а кому? Спасателям? Они не приедут, потому что спасать некого и не от чего. Может, позвонить им и спросить, кто открывает замки? Я достала телефон и набрала нужный номер.

– Алло! Служба спасения. Что случилось?

– Здравствуйте! У меня не открывается замок. – Приветствие «добрый день» явно не подходило, день еще был впереди. Ведь мне еще нужно было съездить в банк. А для этого я должна была переодеться, не в джинсах же идти!

– В квартире кто-то есть? У вас ничего не горит?

– Нет, все спокойно.

– Тогда звоните в службу открывания замков, – и девушка любезно дала мне номер.

Оказывается, для открывания замков существует специальная служба! Вот так вот! Значит, мы с тетей Милой не одни попались. Была бы обычная деревянная дверь, вызвали бы сантехника дядю Васю из ТСЖ, он бы за пять минут управился. Но железную дверь должен открывать специалист. Блатные называют таких медвежатниками.

Я позвонила в эту службу. У меня спросили адрес и пообещали, что специалист приедет в течение часа. Делать было нечего, и я, предупредив тетю Милу, ушла ждать в машину.

Минут через сорок к нашему подъезду подрулила бордовая «Лада», из нее вышел спортивного вида молодой человек с небольшим чемоданчиком. Я вылезла из «фолька» и пошла его встречать.

– Добрый день, – сказала я, – вы из службы открывания замков?

– Да, – просто ответил парень, – на каком этаже квартира?

Я провела его в подъезд и показала дверь.

– Ключ есть? – спросил он.

Я дала ему ключ. Он несколько раз провернул его, сильно нажал сначала на ключ, потом на дверь и открыл ее! Если бы я знала раньше, как это делается, я сама бы ее открыла, а не ждала столько времени!

– Все, с вас тысяча пятьсот рублей.

Всего-то?

– Сколько замков в день вы открываете? – поинтересовалась я.

– Сегодня вы – пятая, – спокойно ответил парень, забрал деньги и вежливо простился, напомнив нам, что замок нужно сменить.

Я вошла в квартиру и первым делом предупредила тетю Милу о необходимости сменить замок. Тетушка ахнула: для нее купить новый замок и поставить его на место прежнего казалось непосильной задачей.

– Женечка, а какой замок покупать и кого можно попросить его вставить?

Вместо ответа я набрала номер нашего ТСЖ и поинтересовалась, кто у них может вставить дверной замок. Оказалось, что специалист по этой части сегодня уже ушел и будет только завтра с утра.

– Тетушка, я сегодня по дороге куплю замок, а завтра придет человек из ТСЖ и его вставит. Придется тебе полдня сидеть дома, потому что я скоро уйду в банк.

Тетя Мила сразу повеселела:

– Полдня – это не страшно. Продукты все у нас есть, а свежий хлеб можно купить завтра после обеда.

– Вот и чудесно. Я пошла собираться.

В чем пойти в банк, чтобы произвести впечатление платежеспособного клиента? Кредит, конечно, я брать не собираюсь, но поговорить об этом с менеджером можно. Причем у него должно сложиться впечатление, что я недовольна именно условиями кредита. Он не должен знать, что меня на самом деле интересует господин Синельников.

Нужно произвести впечатление деловой женщины. А для этого идеально подойдет светлый льняной костюм: широкие брюки и длинный жакет. Вниз мы наденем черный топ, а волосы соберем на затылке. А еще дневной макияж в пастельных тонах и розовая помада.

Я осмотрела себя в зеркало и осталась довольна. Все. Можно ехать. Нужно только узнать, когда я могу застать заместителя председателя правления Волгапромбанка.

Я включила компьютер, вышла на сайт банка и нашла телефон Синельникова. Его, оказывается, зовут Антон Павлович. Я позвонила секретарю и поинтересовалась, когда у него приемные часы.

– Ежедневно с четырнадцати до шестнадцати, – ответила девушка.

Меня это устраивало, потому что на часах было только половина третьего. Я успевала. Но начать нужно с визита к менеджерам. Не будешь же спрашивать у охранника, как попасть к Антону Павловичу, если даже не знаешь, в каком из филиалов его кабинет. Начать нужно с головного, с того, что на Фонвизина, а там видно будет. Итак, решено: едем в головной офис. Надеюсь, на этот раз мне повезет.

* * *

Головной офис Волгапромбанка расположился в самом центре Тарасова, напротив городской думы. Эта часть города давно была облюбована его администрацией. Недалеко от городской думы находилась областная, а напротив них – головные офисы нескольких крупных банков и большой ювелирный магазин. Неподалеку была автостоянка с размеченным асфальтом, где стояли машины клиентов банков и солидных посетителей обеих дум. С самого краю я нашла свободное место и поставила туда свой «фольк».

Перед фасадом городской думы была разбита огромная клумба. Точнее, это были четыре разные клумбы, объединенные одним цветочным мотивом. В центре каждой росли розы, внутренний круг был образован разноцветными петуниями, а края обрамлял зеленый газон, издали напоминавший темный бархат.

Пройдя мимо этой роскоши, я перешла на другую сторону и подняла глаза, осматривая здание банка. Его огромные, чисто вымытые стекла отражали солнечные лучи, а лестница, ведущая внутрь, была отделана розовым мрамором. В общем, человек, волею судеб оказавшийся в этом месте, должен был понимать: здесь обитают только сильные мира сего. Все прочие должны довольствоваться небольшими филиалами с архитектурой попроще.

Я поднялась по лестнице и открыла массивную дверь со львами на створках. Возле лестницы была будка охранника. Из-за стекла, отгораживающего внутреннее пространство от коридора, на меня смотрел мужчина с кобурой на поясе. У меня он спросил паспорт, после чего выдал пластиковую карту с дырочками и объяснил, куда ее приложить, чтобы сработал турникет. У него я узнала, что кредитные специалисты сидят на первом этаже сразу за поворотом.

Я открыла дверь нужного мне кабинета и спросила:

– К вам можно?

– Да, проходите, – торопливо пригласила меня средних лет стройная блондинка в узкой черной юбке и светлой кофточке с синим фирменным галстуком, – присаживайтесь, – она указала мне на кресло рядом с ее столом. К кофточке был прикреплен бейдж с должностью, именем и фамилией сотрудника банка, таким образом я узнала, что она ведущий кредитный специалист и зовут ее Светлана Геннадьевна Холодова.

«Соблюдают все правила общения с клиентами, – подумала я, – даже сесть предлагают рядом, а не напротив, чтобы создать непринужденную обстановку».

Когда я села, Светлана Геннадьевна выложила передо мной пачку буклетов с рекламой услуг Волгапромбанка.

– Вот, ознакомьтесь, пожалуйста, с нашими предложениями, – сказала она с заученной улыбкой. – Вы хотите взять кредит или разместить у нас средства?

– И то и другое, – ответила я, перебирая разноцветные книжечки.

– А конкретнее?

Куда уж конкретнее: меня никогда не интересовали такого рода услуги, а теперь я должна сориентироваться в течение нескольких минут! Может, попробовать начать с кредита? Мне как раз попался буклет на эту тему.

– Кредит, – вздохнула я, – ипотека.

– У вас есть собственные средства или вы хотите взять кредит на всю сумму?

Интересный вопрос. А сколько сейчас стоит однокомнатная квартира?

– Давайте на всю сумму.

– С залогом, без залога? – начала меня пытать Светлана Геннадьевна.

– А что считается залогом? Машина? Квартира?

– И то и другое, но квартира лучше.

– Чем?

– Можно взять кредит на бо́льшую сумму.

– Хм… – По-моему, мне пора интересоваться заместителем председателя правления, а то она меня либо запутает, либо уговорит взять кредит. – Светлана Геннадьевна, а как я могу увидеть Антона Павловича? – В знак окончания нашего разговора я положила буклет в сумочку.

Светлана Геннадьевна засуетилась, покраснела, но быстро овладела собой. Наверное, она решила, что сделала или сказала что-то не так, поэтому клиентка хочет обратиться непосредственно к руководству банка.

– Вам Антон Павлович нужен по личному вопросу? – В глазах Светланы Геннадьевны светилась надежда. Они будто говорили: не жалуйтесь на меня, я делаю все что могу.

– Не совсем, – надменно произнесла я, – но кредита это касается только отчасти.

Сразу погрустневшая Холодова стала объяснять, как найти кабинет заместителя председателя правления.

– Выйдете отсюда, повернете направо, там будет лифт. Третий этаж, офис триста третий. А потом возвращайтесь ко мне, я не озвучила вам еще одно эксклюзивное предложение. Только для вас. – Светлана Геннадьевна улыбнулась мне очаровательной улыбкой.

Я пробурчала в ответ что-то вроде «чуть позже» и вышла из кабинета. Лифт нашелся сразу: теперь я ориентировалась в здании немного лучше, чем тогда, когда вошла в него с улицы. Он стоял на первом этаже. Я вошла в кабину, нажала нужную кнопку, двери со звоном закрылись, и я почувствовала, что поднимаюсь вверх.

Когда лифт приехал на третий этаж, двери с таким же звоном открылись, и я вышла. Кабинет Антона Павловича нашелся сразу по мягким коврам, которыми была устлана часть коридора и приемная. В остальных помещениях ковров не было.

В приемной сидела секретарша на вид чуть моложе меня. Ее холеное лицо было покрыто тонким слоем пудры, под которой угадывалась молодая загорелая кожа. Легкий умелый макияж подчеркивал естественную красоту ее лица, а темные румяна оттеняли блеск ухоженных каштановых волос. Девушка была в белом хлопчатобумажном сарафане и легкой светло-голубой вязаной кофточке.

– Добрый день, – поздоровалась я, – Антон Павлович сейчас свободен?

– Добрый, – ответила секретарша, – как вас представить?

– Евгения Охотникова, телохранитель.

У девушки сделались большие глаза, она внимательно осмотрела меня с ног до головы и задумалась. Сначала на ее лице я прочла восхищение, но потом оно сменилось обычной секретарской подозрительностью.

– А какой у вас вопрос?

– Вопрос касается безопасности детей его бывшего партнера, Павла Гончарова. – Я изо всех сил старалась сохранить имидж.

Услышав фамилию погибшего шефа, девушка опустила глаза и погрустнела. Может быть, Павел Гончаров был ей небезразличен?

– Ждите, сейчас я доложу, – сказала она и исчезла за массивной дверью кабинета. Через минуту она вернулась и настежь открыла дверь. – Проходите, вас ждут, – сказала она и посторонилась, пропуская меня внутрь.

Антон Павлович сидел за массивным дубовым столом. Он был средних лет, с залысинами на висках и ухоженным лицом, выдававшим человека, привыкшего следить за внешностью. Его русые волосы были аккуратно подстрижены и зачесаны назад, дорогой пиджак по-летнему расстегнут, а ворот рубашки украшал темно-синий галстук с заколкой. Когда я вошла, он вместе с креслом повернулся в мою сторону. При этом глазок на заколке заиграл на солнце так, как может играть только бриллиант.

– Добрый день, Евгения. Чем могу вам служить? – Синельников не стал тратить слов даром, а сразу перешел к делу: – У вас есть что сообщить мне о детях погибшего Гончарова?

– У меня, скорее, несколько вопросов к вам, – сказала я, без приглашения садясь в кресло напротив.

– Например?

– Начнем с того, что я – частный телохранитель. Вдова Павла Гончарова наняла меня охранять Гарика.

– Помню, помню. Это ее ребенок.

– Но это не все. Рыков…

Услышав эту фамилию, Синельников вздрогнул.

– …Рыков же нанял меня в качестве дублера к Денису.

– То есть как это в качестве дублера? – Антону Павловичу это слово ни о чем не говорило.

– У Дениса есть свой телохранитель, а я контролирую его действия как более опытный профессионал.

– Так вот оно что. Продолжайте!

– В течение нескольких дней, что я работаю на Гончаровых, Денис дважды подвергался опасности, а Гарик – ни разу, если не считать случая с бродячей кошкой.

– С какой такой кошкой?

Я подробно рассказала ему, как домработница потеряла ребенка в большом доме и как я его отыскала, после чего задала такой вопрос:

– Почему Виола продолжает бояться за ребенка и почему она же, как мне кажется, игнорирует опасность в случае с Денисом? У вас есть на этот счет какие-то соображения?

Синельников склонил набок голову и с минуту думал, потом сказал:

– Не знаю. Полагаю, что всякая мать беспокоится прежде всего за свое чадо, а в случае с Денисом… Его мать далеко, в Германии, отец погиб, и теперь за него, кроме деда, заступиться некому. Конечно, я не оправдываю Виолу, но, как говорится, своя рубашка ближе к телу. Плохо, что Рыков не каждый день видит внука, но Гончаровы живут отдельно, и нужно учитывать, что женщина в доме… Впрочем, после смерти Павла Денису безопаснее жить у деда. Но это мое личное мнение.

Выслушав эту сумбурную речь, я так и не поняла, к чему клонит заместитель председателя правления Волгапромбанка. Но поселить Дениса у Рыкова – хорошая идея!

– Вы правы, – подтвердила я его соображения, – но у меня к вам еще один вопрос.

– Говорите, только быстрее, у меня через пятнадцать минут совещание.

– Ходят слухи, что вдова пообещала вам пять процентов акций после вступления в наследство. Как вы относитесь к такому приобретению?

Антон Павлович отстранился от стола и в упор посмотрел на меня.

– Откуда у вас эти сведения?

– Скажем так: я не могу раскрыть вам источник.

– В таком случае и я не стану отвечать на ваш вопрос.

– Это попахивает шантажом. – Я решила немного поднажать на Антона Павловича. Никогда не знаешь, ответит человек на вопрос или придется добиваться этого при помощи уловок.

– Пять процентов – очень крупная сумма. Никто не откажется от такого подарка. Но в нашем случае все не так просто. Контрольный пакет у Рыкова, и я думаю, он будет сильно против… Так, по-моему, я вам сказал достаточно. Что-то еще? А то мне пора бежать на совещание.

– Нет, спасибо, вы мне очень помогли, – сказала я, поднимаясь с кресла.

Синельников проводил меня до дверей кабинета и открыл одну створку, приглашая выйти. Мы чинно простились. Через приемную и длинный коридор я вышла к лифту и спустилась на первый этаж. Там я прошла через турникет, расписалась у охранника в журнале и вышла на свежий воздух. Посещение банка плохо на меня подействовало: такая обстановка угнетала. Другое дело работа телохранителя. Каждый раз новые лица, новые знакомства, новые идеи. А банковское дело хоть и прибыльное, но мне оно не по душе.

Синельников целый день сидит в своем кабинете, проводит совещания, следит за работой руководителей среднего звена, замещает погибшего Гончарова – в общем, у него дел хватает. Это просто чудо, что он нашел время меня выслушать. Но из его сумбурных объяснений я узнала немного. Пять процентов были обещаны, это точно. Но вот удастся их получить или нет – спорный вопрос. Во-первых, где вдова возьмет эти проценты? Если она надеется на наследство, то самостоятельно распоряжаться активами банка она не сможет: контрольный пакет – у Рыкова. А Рыков – отец первой жены Гончарова. Как все запутано!

Осталось только узнать, способен ли Синельников на преступление. Время, конечно, покажет, но удастся ли тогда помочь детям Гончарова? Может, поторопить события? Кто сможет мне помочь узнать, что на уме у Антона Павловича?

С такими невеселыми мыслями я подошла к своей машине и села за руль. Нужно вернуться домой, переодеться в более свободную одежду и вспомнить всех, кто имеет хоть какое-то отношение к Волгапромбанку.

* * *

Так к кому же теперь обратиться за помощью? Кто может знать знакомых Синельникова, которые имеют на него зуб? Кто созванивается с огромным числом людей, предлагая им свои услуги? Кто старается оказаться с клиентом на короткой ноге, чтобы узнать, чего он на самом деле хочет? Тысяча вопросов, а ответа нет.

Антон Павлович, конечно, тот еще фрукт. Поговорили мы с ним, как меду напились. Он сказал много, но по существу – ничего. Ничего такого, что могло бы пролить свет на события, происходящие в доме Гончаровых. А соблазн распоряжаться активами Волгапромбанка? Не случайно же Виола пообещала Синельникову пять процентов? Не три, не семь, а именно пять. За этим что-то кроется, и я, кажется, догадываюсь, что.

Скорее всего, пять процентов дадут Антону Павловичу в руки контрольный пакет. А это уже власть. Власть над всеми, в том числе и над создателем, так сказать. Над Рыковым. Это он в лихие девяностые лавировал между законной властью и бандитами, которые в те годы контролировали буквально все. Это он пережил все дефолты и завоевал доверие клиентов. Банк принадлежит ему по праву, и никто не может посягать на эту тяжким трудом приобретенную собственность. Но Рыков Рыковым, а искать людей, близких к Синельникову, нужно.

Я взяла в руки сумочку и сразу наткнулась на рекламный буклет. Внимательно осмотрев его, я поняла: вот она, подсказка! Вот где нужно искать людей, знающих о Синельникове все! Это рекламщики. А среди рекламщиков самый близкий мне человек – это Стас. Я ухватилась за эту мысль обеими руками. Спустя полминуты я уже набирала номер рекламного агентства: сотовый Стаса был все время занят, а мне не терпелось поговорить с ним начистоту.

Наконец, я услышала длинные гудки. Трубку сразу же сняли.

– Добрый день, – услышала я дежурное приветствие, – рекламное агентство «Брикс», менеджер Татьяна. Чем могу быть вам полезной?

– Танюша, – я решила сразу быть на короткой ноге, – позови, пожалуйста, Стаса, а то его сотовый постоянно занят.

– Хорошо, – ответила Таня и крикнула куда-то в пустоту: – Стас, здесь тебя ищут! – и опять в трубку: – Сейчас он подойдет.

Я терпеливо стала ждать, прижав телефон к уху. Через пару минут я услышала голос Стаса:

– Алло, Станислав у телефона.

– Привет!

– Охотникова, ты?! – Он узнал меня по голосу. – Какими судьбами? Хочешь пожаловаться на мадам Гончарову? – вопросы сыпались один за другим. Лучший менеджер «Брикса» даже не пытался получить ответы. Он еще не отключился от работы и разговаривал со мной как с потенциальным клиентом. Не знаю, как это у них называется, но настроение поднимает здорово.

– Ты мне нужен, – едва вставила я три слова.

Стас сразу замолчал.

– Мы поговорим по телефону или встретимся? – спросил он уже серьезно.

– Лучше встретимся, по телефону я не привыкла. Да и вообще, это не телефонный разговор.

– Когда тебе удобно?

– У меня сегодня день свободен. Когда удобно тебе?

– Через полчаса. Успеешь? Вечером у меня встреча с клиентом. – Стас вечно куда-то торопится.

– Успею раньше, если не попаду в пробку.

– Идет! Жду. – И он повесил трубку.

Я критически осмотрела себя в зеркале и пришла к выводу, что надетые мной после визита в банк джинсы и яркая майка – как раз самое то для посещения рекламного агентства. Рисунок на моей майке был перепечаткой с обложки диска Анастасии, что, по сути, являлось рекламной продукцией. Я распустила волосы по плечам, придала прическе форму и мазнула губы яркой помадой. Вот так в самый раз.

Еще раз осмотрев себя с головы до ног, я бросила в сумочку пистолет и отправилась в рекламное агентство.

* * *

Рекламное агентство «Брикс» расположилось в старом здании объединения «Зенит». Это объединение «объединяло» свободных фотографов, часовых мастеров, ювелиров – в общем, всех тех, кто работал в основном на себя. В начале двухтысячных мастера оформили предпринимательство, и объединение стало ненужным. Сначала руководство пыталось набрать новых работников, но потом, поняв тщетность своих усилий, стало зарабатывать тем, что сдавало помещение в аренду. И старое здание времен исторического материализма превратилось в своего рода «муравейник».

Все правое крыло второго этажа занимал «Ворс» – вязальная и швейная мастерская. Здесь изготавливали трикотажное полотно и шили из него всевозможные изделия: футболки, майки, белье, трикотажные костюмы и даже платья. Этажом ниже на белые футболки наносили рисунок. Здесь же можно было заказать собственный портрет на ткани.

В левом крыле также было две организации: на втором этаже сидели юристы – адвокаты и нотариус, а первый этаж с выходом на улицу арендовал «Брикс». Директор рекламного агентства, некий Храпов, долго отвоевывал это помещение у юристов. Борьба шла не на жизнь, а на смерть, но рекламщики победили: у Храпова была «волосатая лапа» в правительстве. Несколько лет назад его слоган со словом «ДА» проложил дорогу нынешнему губернатору. Губернатор этого не забыл, и на сегодняшний день Храпову были открыты любые двери.

Возле здания была автостоянка, где я и оставила свой «Фольксваген». Открыв дверь, ведущую внутрь, я слегка растерялась. В то время, когда Стасу нужна была моя помощь, здесь все было по-другому. Были пыльные коридоры, пересекающиеся друг с другом или ведущие в тупик. Теперь при входе блестели никелем перила турникета, далее расположился роскошный холл с огромными растениями в кадках, а на стене висел указатель организаций, арендующих помещения в здании.

Посмотрев указатель, я свернула налево и сразу же наткнулась на комнату менеджеров. Открыв дверь, я увидела Стаса в окружении молодых людей, что-то горячо обсуждавших.

– Слоган его полностью устраивает. Дело в макете: клиент хочет, чтобы мы не мудрствовали, а просто сменили головы кентавру и нимфе.

После этой реплики все замолчали и посмотрели в сторону полноватого молодого человека с раскрытым журналом в руках. Тот почесал в затылке, невесело усмехнулся и сказал:

– Головы так головы. Поменяем. Нужно только выбрать, на что. Но предупреждаю: получится китч.

В разговор вмешался худощавый брюнет с кудрявым хвостиком.

– Китч так китч. Может, они этого и хотят. Плакат ведь рассчитан на посетителей их сауны. А это не самое фешенебельное заведение в городе. Туда едут в основном торговцы фруктами.

Я не стала ждать окончания разговора и тихо позвала:

– Станислав! Я приехала.

Стас обернулся и, извинившись перед сотрудниками, подошел ко мне.

– Мы здесь обсуждаем дизайн, а это всегда вопрос спорный. Никогда не знаешь, что одобрит клиент. Вот и сейчас сделали макет как положено, а им не нравится. Угодить живому человеку очень трудно. – Он саркастически улыбнулся.

Выслушав его оправдания, я предложила поговорить где-нибудь в спокойной обстановке.

Стас пригласил меня в соседний кабинет, где за компьютером в одиночестве сидела миловидная девушка.

– Рита, погуляй минут пятнадцать, нам нужно поговорить, – сказал Стас.

Девушка молча кивнула, закрыла программу и тихонько вышла, прикрыв за собой дверь.

– Что у тебя случилось? – Веселость менеджера по рекламе сразу испарилась. Вид у него был озабоченный.

– Я ищу заказчика похищения детей Гончаровых.

– А я при чем?

– Ты ни при чем. Мне нужно найти людей, которые могли бы рассказать мне подробнее о личной жизни господина Синельникова.

Стас поднял руку и потер лоб.

– А почему ты решила обратиться ко мне?

– Я подумала, что вы, рекламщики, все друг друга знаете. Кстати, а в Волгапромбанке есть менеджер по рекламе?

Стас хлопнул в ладоши и ткнул указательным пальцем в мою сторону.

– Точно. Андрей Ребров. Он только что оттуда уволился. Не смог сработаться с Синельниковым. Уж он-то о нем расскажет такое… – Стас завел глаза и присвистнул.

О бывших начальниках, тем более о тех, с которыми не сработались, люди обычно с удовольствием рассказывают всякие гадости. Неприятно это будет слушать, но ничего не поделаешь. И если отделить информацию от сплетен, можно составить истинный портрет господина Синельникова.

– Как мне его найти?

– Сейчас я ему позвоню. – Стас взял телефон, полистал адресную книгу и набрал нужный номер. После третьего гудка трубку сняли, после чего мой менеджер поздоровался и сразу перешел к делу:

– Андрей, у меня к тебе деловое предложение: я даю тебе жирного клиента, а ты рассказываешь одной моей знакомой все, что знаешь о господине Синельникове. Идет?

В трубке довольно заворчало.

– Тогда мы сейчас к тебе приедем. Заодно привезу тебе новую коллекцию виньеток.

В трубке заворчало еще довольнее.

– Хорошо, договорились, – сказал Стас и отключился. – Ну все, Охотникова, поехали к Реброву. Поедем на твоей машине, а потом ты завезешь меня обратно.

Я согласилась, и мы бодрым шагом вышли из офиса.

* * *

Мы ехали быстро, поворачивая, куда говорил Стас. В конце концов оказались на другом конце города в Заводском районе. Я узнала ресторан «Луч». Рядом с «Лучом» расположилась облупленная пятиэтажка, на фасаде которой висел плакат с изображением крылатого коня. Я вопросительно посмотрела на своего менеджера.

– Рекламное агентство «Пегас». Здесь теперь работает Ребров. Они рекламируют в основном производителей, так что работа очень специфическая, хотя денежная.