Текст книги "VIP-персона для грязных дел"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Литвин стоял на широкой лестнице, ведущей к главному входу в школу, и курил.

– Вы не меня ждете? – окликнула я его.

Георгий Вениаминович словно очнулся, вздрогнул и, поглядев на меня удивленно, спросил: – Вы Опарина?

– Да, это я.

– Пойдемте в мой кабинет, – предложил Литвин, заранее извинившись за беспорядок в здании школы, возникший вследствие ее капитального ремонта. Временным кабинетом Литвину служил один из классов школы.

– Ко мне вас направила Тамара Иосифовна, я правильно понял? – спросил он, принимая от меня икону.

– Да, именно она, – кивнула я, уже уставшая от объяснений.

– Занятная, знаете ли, вещь, – проговорил Литвин то приближая, то отдаляя икону от глаз, – у вас есть заключение экспертизы о подлинности вещи?

– Нет, – призналась я.

– А откуда она взялась в вашей семье?

Я изложила придуманную несколько часов назад легенду о своей матери – грузинке, дальней родственницы царицы Тамары.

– Да что вы говорите! – воскликнул Литвин с оттенком недоверия в голосе. – Может, это все правда, только без экспертизы вашу икону я взять не могу. Я даже могу вам дать координаты хороших экспертов, которые недорого проведут все необходимые процедуры.

– А другие вот не требовали с меня экспертизы, – недовольно сказала я.

– Кто это с вас не требовал? – насторожился Литвин.

– Кострюк Дмитрий Иванович, например, сразу предложил пятьсот долларов, – заявила я с вызовом.

Литвин сдержанно хохотнул, потом, сделав серьезное лицо, произнес:

– Пятьсот долларов я могу позволить себе заплатить вам без всякой экспертизы.

– А мне не надо, – завредничала я, – мне потом предлагали и поболее. У меня складывается впечатление, что все хотят меня обдурить.

– Так не позволяйте другим делать это, – предложил Литвин, глядя на меня своими печальными глазами. – Так как вы мне симпатичны, то я посоветую обратиться вам к экспертам музея изобразительных искусств в областном центре. Вам там проведут экспертизу, и, возможно, у музея даже найдутся средства приобрести вашу икону, если вы не захотите вернуться с ней ко мне.

– Странно, вы выглядите честным человеком, – сказала я, – а Кострюк, когда у него была милиция, обвинял вас во всех смертных грехах, что вы торгуете подделками, обманываете всех направо и налево и снайпера к нему подослали.

Слушая меня, Литвин багровел, а когда услышал о снайпере, вся кровь внезапно отлила у него от лица.

– Какой снайпер? Что, в него стреляли? – хрипло спросил коллекционер, не веря моим словам. – И он обвиняет в покушении меня?

– Да, вас. Он при мне так и сказал следователю, – ответила я бодро.

– А что следователь? – испуганно спросил Литвин. – Он что-нибудь говорил обо мне?

– Ну, сказал, что нужно вас взять в разработку, – соврала я. – Дальше не знаю, меня выпроводили за дверь.

– Вот так честного человека обвинят черт знает в чем, упрячут в тюрьму, втопчут имя в грязь, – упавшим голосом проговорил Литвин, глядя в пространство.

– Да не расстраивайтесь. Вон людей, которым ошибочно приписали преступления Чикатило, а потом расстреляли, – их же потом все равно оправдали. Хоть и через десять лет, – ободрила я его. – Уверяю, в вашем случае будет так же!

– Мама этого не переживет, – тихо пробормотал Литвин, закрыв лицо руками. – Если ей скажут, что меня подозревают в покушении, у нее не выдержит сердце.

– Успокойтесь… – начала я и отшатнулась от директора школы искусств, так как последний выпрыгнул из-за стола, как чертик из табакерки, и с диким воем стал носиться по кабинету, круша мебель. Единственное, что я поняла из его истиричных выкриков, – то, что Кострюк, мягко говоря, не очень хороший человек. Схватив от греха подальше икону, я трусливо бежала из кабинета директора-психопата. Подумать только, а сначала казался таким приятным человеком. Мысленно я поставила его на второе место в списке подозреваемых.

Дмитрий Иванович сидел себе дома и знать ничего не знал о страстях, бушевавших вокруг его имени и вещи, которую он мне дал. Выслушав мой рассказ, старик глубокомысленно произнес:

– Не сомневался, что коллеги-антиквары все как один испытывают ко мне искренние дружеские чувства.

– Да уж, чувства, – поддакнула я.

– Что вы намереваетесь делать дальше? – поинтересовался он.

– Все зависит от средств, которые вы готовы вложить в поиски преступника, – резонно ответила я.

– По поводу средств обращайтесь к Антону. Он все это затеял. Я просто хотел услышать от вас вразумительный план действий.

– Устанавливаем слежку за Илюмжиновым и Литвиным, проверяем их связи по вашим досье.

– У вас что, есть техническая возможность осуществить все перечисленное? – удивился Дмитрий Иванович.

– Она сразу найдется, когда будут деньги, – заверила я антиквара. – Кстати, вот вам один интересный факт: сегодня утром на меня покушался ваш внучок Васенька. Как думаете, зачем ему это?

– Да он совсем сбрендил, скотина! – ударил по столу кулаком антиквар. – Как это случилось?

Я рассказала о попытке наезда на меня машины, на заднем сиденье которой находился Василий.

– Думаю найти вашего внука сегодня же вечером и вправить ему мозги, – поделилась я с Дмитрием Ивановичем своими мыслями.

– Только не калечьте его. Припугните как следует, узнайте, кто надоумил, – попросил старик, хмурясь.

– Не волнуйтесь, до членовредительства не дойдет, – пообещала я.

– Так, расскажите мне, Евгения Максимовна, как идет проверка моего телефона вашим новейшим способом? – спросил антиквар, и в лице его промелькнула тень улыбки. Пронзительные глаза смотрели прямо на меня с немым приказом сознаться во всем.

– Эх, не выгорело дело, – с досадой махнула я рукой, – до полночи сидела за компьютером – а программа дает сбои.

– Можно мне посмотреть вашу программу? – попросил антиквар.

– К сожалению, я ее стерла, – вздохнула я тяжело.

– Я похож на идиота? – спросил Дмитрий Иванович, прищуриваясь.

– Нет! – воскликнула я со всей силой убеждения, на которую была способна. – Вот уж на кого вы меньше всего похожи, так это на идиота.

Дмитрий Иванович только крякнул с досады. Не мог же он признаться, что понатыкал в моей комнате средств наблюдения и что видит все, чем я занимаюсь. Вот пусть мучается теперь.

– А по какому телефону можно связаться с Василием? – спросила я у антиквара.

Он продиктовал мне телефон и пояснил, что это домашний телефон его сына. Сотового Василия он не знал, но сказал, что если я хорошо попрошу домашних Бориса, то, может быть, получу то, что хочу.

Поужинав опостылевшими сосисками с вермишелью, я занялась поисками Василия. Дома я, естественно, его не застала. Матери Василия я представилась его новой девушкой, сказала, что хочу вернуть ему перстень, который он якобы забыл у меня дома.

– Да откуда у него перстень? – удивилась она.

– Вася говорил, что ему дед дал, – пояснила я, готовясь к следующим вопросам, ответы на которые придется придумывать на ходу. Однако женщина ничего больше не спросила, а предложила приехать к ним и отдать перстень ей.

– Нет, я передам перстень только в руки вашему сыну, – сказала я непреклонно, – когда он появится, пусть мне перезвонит. – Мать Василия повозмущалась недолго, а затем дала номер сотового сына.

– Сами с ним разбирайтесь, – сказала она и повесила трубку.

Сотовый Василия ответил не сразу. Я перезвонила, подождала, и вдруг мне в ухо ворвался веселый возбужденный голос того, кого я искала.

– Алло, мать вашу, я круто оттягиваюсь, а вы отвлекаете меня, уроды! – прокричал Василий весело в трубку и, придуриваясь, заорал протяжно: – А-а-а!

В трубке слышались крики других людей. Где-то шло веселье. Я отстранила телефон от уха и приблизила его, когда Василий кончил орать.

– Послушай-ка, это Василиса, – представилась я.

– Что за Василиса? – захихикал парень. – Ой, как круто мы тут на пляже чумимся, давай к нам.

– Нет, я просто хотела отдать тебе деньги. Ты мне вчера одолжил, а я такая, что не могу оставаться в долгу.

– Одолжил тебе, ха-ха, в «Осьминоге», что ли? – смеясь, переспросил Василий. – Ну я вчера и нажрался, твою мать! – Он вновь завопил как резаный.

– Так когда мне передать тебе деньги? – спросила я, дождавшись, когда он утихнет.

– Сссколько ттам? – спросил он, давясь смехом.

– Полторы штуки, – ответила я.

Василий присвистнул и поинтересовался:

– А ты симпатичная?

– Ты вчера сказал, что супер, – с гордостью сказала я.

– Вчера не считается, – пояснил он. – Ну ладно, вечером в «Осьминоге» встретимся. Короче, разыщешь меня. Я буду изучать сексуальность. Часиков в десять-одиннадцать. Ты как, Василиса?

– Заметано! – бросила я и отключила свой сотовый. Почему-то у меня было такое чувство, что Василию сегодня вечером будет несладко.

Поскольку до свидания в ночном клубе у меня была еще масса времени, я решила позвонить Валерию Игнатьевичу, справиться, как идет расследование.

– Привет, Женя, – отозвался он невеселым голосом.

– О чем грустите? – поинтересовалась я. – У вас такой голос, что я сейчас расплачусь.

– Да я сам близок к этому, – признался он. – Дали зарплату и смотреть на нее не хочется. Пойду, наверное, тоже в вольные стрелки, как и ты.

– А представьте, что сейчас чувствуют ваши подчиненные, – предположила я. – Ваше положение еще не так безнадежно.

Немного поплакавшись мне в жилетку, Валерий Игнатьевич все-таки перешел к интересующей меня теме. Никаких следов снайпера в подъезде эксперты не обнаружили. Не было ни отпечатков, ни окурков, ни гильз. Окно аккуратно открыто. Стрелок сделал свое дело и спокойно ушел. Служебная собака довела лишь до проезжей части проспекта за домом. Там преступник сел в поджидавшую его машину и был таков. Опрос соседей также ничего не принес. Все либо спали, либо смотрели телевизор. Словом, невидимка, профессионал.

«Почему же он никого не убил? – думала я. – Точно, это было предупреждение».

Валерий Игнатьевич между тем продолжал:

– Были допрошены родственники твоего антиквара. Про завещание знали все от мала до велика, так что основной мотив отпал сразу. Им было невыгодно убивать Кострюка, намного выгоднее признать завещание недействительным по причине невменяемости старика в момент его составления. Сын Кострюка Борис работает в этом направлении. Антон же довольно темная личность, балансирует все время на грани, но, по показаниям самого потерпевшего, у них нормальные отношения с младшим сыном. В общем, и он отпадает.

– Понятно, – протянула я и попросила: – А не могли бы вы еще кое-что проверить?

– Ну что еще? Ты меня просто заездила, – разворчался Валерий Игнатьевич.

– Совсем простое дельце, ну, пожалуйста, – заканючила я.

– Ладно, давай, слушаю. Что там у тебя?

– Белая «Волга», «ГАЗ-24». – Я продиктовала номер. – Представляете, сегодня утром едва меня не сбила. Я думаю, это не случайно.

– Ты подала заявление? – спросил Валерий Игнатьевич строго.

– Нет, вы же знаете, что я не люблю связываться с властями. Я не пострадала. Чего метаться? Просто узнаю, кто это был.

– Давай, прекращай это! – рявкнул на меня друг отца. – Если с тобой что случится, я буду чувствовать себя виноватым. Чтобы завтра же подала заявление.

– Хорошо, подам, – пообещала я. – Но вы проверите номер, как обещали?

– Да, проверю, – буркнул Валерий Игнатьевич.

– А еще одного парнишку, не числится ли чего за ним, – продолжала я. – Золотов Игорь Сергеевич, 1975 года рождения, уроженец Тарасова, работает или работал на нефтеперерабатывающем заводе города.

– Что-нибудь еще? – осторожно спросил Валерий Игнатьевич, не веря, что легко отделается.

– Нет, у меня все. Заранее спасибо. Буду ждать от вас вестей.

Мы попрощались, и я растянулась на своей постели во весь рост, придумывая, как мне половчее вытянуть из Василия все, что он знает. Если не поможет простое запугивание, то придется воспользоваться пентатолом натрия. От пыток я решила все-таки отказаться, так как антиквар меня не поймет.

6

Ровно в десять я пересекала порог известного в Тарасове ночного клуба «Осьминог». Здесь были все мыслимые развлечения: бильярд, игральные автоматы, диско-бар, кислотная дискотека с огромным танцполом и двумя ярусами, нависшими над ним по бокам, где располагались столики для желающих закусить и выпить. Место диджея находилось на помосте, сделанном в виде кормы старинного галиона. Рядом красовалась пара пластиковых дельфинов, как бы выныривающих из пола. Повсюду на танцующих с потолка свешивались гирлянды искусственных водорослей с золотистыми, светящимися в темноте рыбками и крабиками.

В центре зала к потолку был подвешен большой разноцветный резиновый осьминог, раскинувший во все стороны щупальца с присосками. Из пасти чудовища свешивался зеркальный вращающийся шар. Когда выключался свет, красные глаза осьминога испускали под разными углами рубиновые лучи. Сотни мигающих разноцветных лампочек по стенам, прожектора подсветки и светомузыка создавали в зале постоянно изменяющееся освещение. Ища Василия, я проталкивалась через толпу танцующих, к лестнице, ведущей на верхние ярусы. Оттуда мне будет удобнее разглядеть этого засранца.

Сигаретный дым висел в воздухе густым туманом. От музыки дрожали стены, а толпа, подбадриваемая диджеем, время от времени взрывались одобрительными криками. Свободных столиков уже не было, и мне приходилось неприкаянно бродить вокруг, рассматривая окружающих. Из толпы отделилась симпатичная, но слишком худая девушка и с разрешения диджея залезла в клетку по веревочной лестнице. Вскоре к ней присоединились еще две девушки. Как оказалось, должен был состояться конкурс на самое сексуальное раздевание.

– Победительница получит полторы тысячи рублей и бутылку шампанского от ночного луба, – заорал диджей в толпу.

Дюжие охранники у веревочной лестницы с трудом сдерживали не прошедших кастинг. В клетку лезли даже парни, хотя диджей четко произнес: девушки. Зазвучала песня Сэм Браун «Не останавливайся», и участницы конкурса начали раздеваться под свист и улюлюканье публики. Я смотрела в оба. По моему мнению, Василий должен был быть в первых рядах беснующейся публики. Однако его не было. Вскоре девушки остались в одни трусиках, а диджей нагло заявил, что победит та, что первая снимет все оставшееся. Две участницы с проклятиями двинулись к выходу и слезли по лестнице вниз. Худенькая же осталась и сказала, что готова выполнить условие.

– Маленькие сиськи! – крикнула из толпы какая-то девица.

– А ты залезь сюда и покажи большие, – обрвал ее диджей в микрофон, указывая на клетку.

Зазвучала медленная музыка.

– А теперь наша участница покажет все, – заорал диджей.

Зал отозвался многоголосым хором криков, свистов, воплей. Я осмотрела уже всех посетителей, но Василия среди них почему-то не было. Уж не обманул ли меня внук антиквара, назначая свидание. Между тем девушка в клетке ломалась и не желала снимать трусы.

– Считаю до десяти, и, если мы не увидим тебя в костюме Евы, ты проиграешь и не получишь приз, – объявил диджей. На противоположном ярусе с другой стороны зала две потасканные шлюхи в чулках в крупную сетку и их парень, очень похожий на голубого, внимательно следили за происходящим в клетке. За ними на заднем плане за столиком спал парень, очертаниями похожий на Василия.

«Надо бы его проверить», – подумала я.

Пока спускалась по лестнице, девушка в клетке все же решилась скинуть последнее и теперь танцевала в чем мать родила. Проталкиваясь через танцующую массу, я натолкнулась на двух цыганок в цветастых нарядах. По их лицам было понятно, что они пришли в ночной клуб не танцевать. Та, что постарше, уверенным шагом направилась к ярусам, куда шла и я. Охрана не обращала на цыганок никакого внимания, даже, напротив выражала молчаливую солидарность. Двое охранников почтительно отступили, пропуская женщин к лестнице, а когда они прошли, обменялись многозначительными взглядами. Я двинулась следом за цыганками. Они поднялись на первый ярус балконов, объединенных общим проходом. Шли они именно к столику, где спал парень, и чем ближе подходили, тем больше я убеждалась, что спящий – это внук антиквара.

Голубой, увидев цыганок, стащил с ограждения пьяную шлюху, демонстрирующую всем посетителям, что у нее тоже нет нижнего белья, улыбнулся женщинам и двинулся им навстречу. Не проронив ни единого слова, старая цыганка вынула откуда-то из складок одежды небольшой сверток, сунула в руки голубому, приняла от него скрученную в рулончик пачку денег, а затем все так же молча развернулась и двинулась в обратный путь. Молодая последовала за ней, как привязанная. Куда делись деньги, я не заметила. Сразу же к голубому подскочили две девчонки лет по пятнадцать, не больше, с жадными взглядами.

– Пойдемте в туалет, – предложил он им и прошел мимо меня.

Я не спеша шла к столику, за которым спал парень. Если это Василий, то мне будет нелегко вывести его из клуба, протрезвить и допросить.

Шлюха подошла к спящему и без церемоний подняла его голову за волосы. Это был точно Василий. Я разглядела его бледное лицо, следы белого порошка под носом и закатившиеся глаза.

– Ну-ка, подвинься, сестренка. – Я отпихнула девицу и попыталась поднять Василия.

– Ты что, охренела, – заорала шлюха.

Ее подруга кинулась на меня сзади с бутылкой из-под шампанского. Бросив на пол безвольное тело Василия, я вышибла бутылку из рук проститутки и врезала ей кулаком под дых. Издав «уф», девица согнулась пополам, затем упала на колени и завалилась набок. Вторая, очевидно, обиделась, что так обращаются с ее подругой, и, схватив стул, замахнулась на меня, но я легко ушла от удара. Не раздумывая, я вырвала у девицы пластмассовый стул и опустила его же на спину. Шлюха рухнула лицом вниз, а зрители, наблюдающие за поединком, зааплодировали.

Я кинулась к Василию, но его уже и след простыл. «Как он так быстро смотался?» – недоумевала я, озираясь.

Через секунду я увидела его среди толпы внизу. Василий прорывался к клетке.

– Пропустите его, пропустите! – закричал со своего места диджей охране, – парень хочет повеселить публику. Если он совершенно разденется, то получит пятьсот рублей. – Его голос гремел поверх голов зрителей, усиленный динамиком, а разогретая толпа отвечала ревом.

– Вот зараза, – пробормотала я, оглянувшись на приходивших в себя подруг. – Надо забирать этого придурка и валить отсюда.

Расталкивая посетителей, я полезла вниз по лестнице. Один из охранников почему-то впился в меня взглядом, а затем стал что-то быстро говорить по рации. Его действия мне не понравились. Они не предвещали ничего хорошего. Я посмотрела на клетку. Василий, пока я спускалась, успел содрать с себя всю одежду и теперь голый дергался в клетке с грацией паралитика, наступившего на электрический провод. Незнакомая девушка схватила меня за плечо и, указывая на клетку, прокричала, перекрывая музыку.

– Смотри, какой позор! Лучше бы этот урод сидел дома, а не тряс тут своим хозяйством.

– Полностью с тобой согласна, – буркнула я, отцепляя от себя ее руку.

– Как вы считаете, отдавать ему приз? – прокричал диджей в микрофон.

– Да, – нестройным хором ответил зал. Некоторые засвистели. Какая-то девушка крикнула:

– Уберите этого урода из клетки!

– Большинство говорит «да», – подытожил диджей, – поистине сегодня публика благосклонна к убогим. – И обращаясь к Василию: – Иди, герой, забирай свой приз и освободи место для следующих танцоров!

Только Василий не пожелал выходить. Он вцепился в прутья клетки и стал ее раскачивать. Сразу же двое охранников, дежуривших у клетки, опустили ее лебедкой и выволокли из нее вусмерть пьяного Василия. Он сильно сопротивлялся, хотел вырваться. Я поспешила к нему. Сейчас был самый удобный момент, чтобы перехватить его у охраны и вывести. Внезапно на моей руке сомкнулся стальной захват чьих-то пальцев. Я повернулась. Охранник с плоским, бледным лицом улыбнулся мне жабьей улыбкой.

– Девушка, вы не могли бы пройти с нами, не поднимая шума? Не будете сопротивляться – не пострадаете.

Я перевела взгляд на двух других охранников. Оба бритые, как братья-близнецы, в одинаковых черных костюмах. Идти с ними мне не хотелось. Понятно, что вытаскивают они меня из зала не за плохое поведение. Здесь все гораздо серьезнее. Не исключено, что это те же самые люди, что хотели меня переехать утром. Интуиция подсказывала, что мне грозит смертельная опасность.

– Знаете, я без шума не могу, – призналась я и, резко крутанувшись, вывернула руку плосколицему. Ударом левой ноги в лицо я отправила охраника в нокаут.

Тут на меня набросились близнецы. Одному я вывернула в обратную сторону ногу, второму сломала нос. В суматохе мы кого-то задели, и драки начались уже рядом с основным местом событий. Вопя как бешеная макака, с вытаращенными глазами, на меня налетел пьянющий парень. В руках у него была чья-то туфля. Я огрела парня по лбу дубинкой и стала прорываться к барахтающемуся в руках охранников Василию.

С трех сторон, расталкивая посетителей, ко мне двинулись серьезные накачанные парни, не похожие на охранников. У одного типа мелькнул пистолет. Дело приобретало нежелательный для меня оборот. Голого Василия и его одежду тащили к выходу. Неизвестные парни преграждали мне путь к нему. В зале началась драка, захватывающая посетителей, словно лесной пожар. Я присела и рванулась в сторону, в надежде затеряться в толпе.

– Вот она, уходит вправо! – заревел в микрофон охранник, пробравшийся к пульту диджея.

Я вскочила раздосадованная и метнула в охранника дубинку. Охранник успел увернуться, а дубинка шарахнула по голове диджея. Потеряв сознание, тот рухнул на пульт, и в зале началось что-то невообразимое. Погас свет, включился стробоскоп, откуда-то полетели клочья пены, гонимые вентиляторами. Дополняла картину апокалипсиса мрачная музыка «Рамштайн». В мелькающем свете стробоскопа я смогла подобраться незамеченной к ближайшему головорезу и отключила его, пережав сонную артерию. Опустив тело парня на пол, я ринулась к выходу.

На пути у меня встали трое. Короткий обмен ударами – используя силу нападавших, я свалила двоих. Третий ткнул мне в лицо пистолетом. Лишь отличная реакция уберегла меня от пули в голову. Я шарахнулась в сторону и перехватила руку бандита. Выстрел оглушил меня. В толпе завизжали. Задирая кверху руку стрелявшего, я оглянулась. Пуля попала одному из бандитов в верхнюю часть груди. Вопя благим матом, он пытался закрыть рукой брызжущую кровью рану рукой. Второй в это время вытаскивал нож, спрятанный в ножнах на лодыжке. Я с хрустом рванула руку бандита вниз. Грянул выстрел. Сам того не желая, бугай с пистолетом прострелил колено своему товарищу.

Народ, весь в пене, отхлынул от того места, где мы боролись, так что образовалась пустая площадка. Все давясь устремились к выходу. Музыка резко оборвалась, и остались только испуганные крики людей, звук бьющегося стекла и топот ног. Сломанная рука бандита обмякла. Пистолет с глухим стуком упал на пол, и тут же к нему ползком устремились оба подстрелянных головореза. Пришлось выключить их парочкой ударов. Все это время бандит со сломанной рукой силился извлечь поврежденную конечность из моего захвата. Он визжал, будто его резали. Я избавила его от мучений ударом в челюсть.

С улицы, сквозь вопли посетителей, прорвались звуки милицейских сирен. Смахнув с лица клок пены, я побежала к выходу. Навстречу выскочили трое амбалов во главе с жирным боровом, что приставал ко мне в ресторане, когда я встречалась с Авдеевым.

– Держите эту спидовую! – проорал он во всю глотку, тыча в меня пальцем. Подручные толстяка удивленно переглянулись. – Чего вы стоите? Хватайте ее! Только без стрельбы. Белаз нам головы оторвет за клуб, – взревел главарь.

Я побежала в противоположную сторону к балконам, прихватив по пути валявшийся в пене пистолет. Бандиты кинулись за мной. Выскочившего сбоку громилу я свалила, выполнив вертушку из тейквондо. Не останавливаясь, я помчалась дальше, взбежала по лестнице на самый верхний ярус, преодолела длинный проход и оказалась пред пожарным выходом. У начала прохода появились преследователи.

– Стой, сука! – заорал ближайший.

Я подняла пистолет. Бандиты кинулись на пол, а я, выпустив несколько пуль в замок, распахнула дверь на крышу, повернулась назад и выстрелила поверх голов бандитов. Одной пулей я сбила со стены светильник. Посыпались искры. Светильник рухнул на стол, разбив бутылки со спиртным. Водка, разлившаяся по столу, тут же воспламенилась. Огонь перекинулся на занавеску.

Я выскочила на крышу. Здесь размещалась крытая, огороженная ажурными решетками площадка со столиками для любителей полюбоваться звездами. Несколько человек, несмотря на стрельбу, не желали уходить с насиженных мест. Они не спеша выпивали, не обращая внимания на происходящее вокруг. Выбросив пистолет, я пробежала мимо площадки, перемахнула через бордюр и съехала по боковым трубкам пожарной лестницы вниз. Немного притормозив у бордюра, я спрыгнула на асфальт.

Изуродованные туфли теперь можно смело выбрасывать, подумала я со вздохом и сбила уцелевший каблук. Неожиданно в меня ударил луч фонарика. Я зажмурилась.

– Стоять на месте! – послышался голос.

Я метнулась в кусты, радуясь, что на свиданье надела темное платье. Меня преследовали, но я легко смогла оторваться от погони. Скорее всего гнавшиеся за мной даже не поняли, за кем пустились в погоню, так как все происходило очень быстро.

На дороге я остановила такси. Мой внешний вид очень удивил шофера.

– И откуда берутся такие красивые? – усмехнулся мужик за рулем, оглядывая меня с ног до головы. – Деньги-то у тебя есть?

– Вы не представляете! В клубе было настоящее побоище. Я еле ушла, – заговорила я, торопливо забираясь в салон.

– Вы проигнорировали мой вопрос о деньгах, – напомнил шофер.

– Отвернитесь, я их достану, – приказала я и, когда мужик отвернулся, достала из бюстгалтера тысячерублевку. Шофер с недоверием осмотрел бумажку, а потом отсчитал мне девятьсот рублей сдачи. Мы успели проехать только пару метров, как вдруг дорогу перед радиаторной решеткой перебежал голый человек. В свете фар я успела разглядеть, что это Василий.

– Да мать вашу! – завопил шофер, выворачивая руль. – Что тут вообще у вас творится?

– Остановите, это мой брат! – крикнула я, схватив шофера за плечо.

Выругавшись, он притормозил.

– Это вам влетит в копеечку, – бросил мне шофер в спину, когда я выбиралась из машины.

Насчет денег я не волновалась. Главное – поймать Василия, чья голая задница мелькала в кустах сирени. Мне повезло, внук Дмитрия Ивановича по непонятной причине бегал кругами. Я отключила парня несколькими ударами и затащила на заднее сиденье такси.

– Хм, круто вы со своим братцем обходитесь, – удивился шофер. – Он что у вас, нудист?

– Да, нудист-алкоголик, – подтвердила я, захлопывая дверцу. – Страшное, надо сказать, сочетание. Как напьется, так сразу одежду долой.

Посмеиваясь, шофер повел машину к проспекту. Мимо нас со включенной сиреной и проблесковыми маячками проскочила милицейская «Волга».

– Наверное, в клубе совсем хреново, если они так мчатся, – присвистнул шофер. Свернув на проспект, он прибавил скорость.

– Направо… налево… – указывала я маршрут следования.

Василий заблевал заднее сиденье, за это мне пришлось сунуть недовольному водителю еще три сотни.

Недалеко от переезда через речку Сомовку я велела шоферу остановиться.

– Подождите, пока я умою на речке брата, тогда заплачу вам еще стольник, – пообещала я, выволакивая Василия из машины.

– Ладно, подожду, – пообещал водитель, с отвращением глядя на нас.

Когда я дотащила Василия до воды, у меня все мышцы дрожали от напряжения. Шутка ли – метров триста переть на себе восемьдесят килограммов. Весьма кстати Василий начал приходить в себя. Я побрызгала ему на лицо водой, и он открыл глаза.

– Узнаешь меня, сосунок?! – спросила я угрожающе и встряхнула парня, чтобы было понятнее, о чем разговор. Блуждающий взгляд Василия сосредоточился на мне. Глупо улыбнувшись, он с трудом выдавил:

– У тебя клевые сиськи.

– Это не то, что я хотела услышать, – пробормотала я и сгребла парня в охапку, объявив: – Пришло время искупаться, засранец!

Хоть на дворе давно стояла невыносимая жара, вода в Сомовке была ледяная из-за родников, бьющих неподалеку. Я окунула Василия в воду, причем сама оступилась на скользком берегу и нырнула вместе с ним. У берега мне было до середины бедра. Я выпрямилась, наблюдая, как вынырнувший из воды Василий отфыркивается и кашляет.

– Что, память улучшилась или продолжим водные процедуры? – поинтересовалась я. Вопрос заставил Василия поднять на меня глаза.

– Ты кто такая, мать твою? – промямлил Василий, еле ворочая языком.

– Так, – зловеще протянула я, понимая, что память еще не полностью вернулась к внуку антиквара. После того как я окунула его раза три, он наконец узнал меня.

– Извини, я н-не хотел т-тебя обидеть, – заикаясь, проговорил Василий, таращась на меня с ужасом в глазах.

– А я и не обиделась, – чеканя слова, сказала я. – С твоей подачи меня хотели размазать по асфальту, с чего это мне обижаться?

Мой вопрос нагнал на Василия страху.

– Что т-ты задумала? – пропищал он неожиданно высоким голосом и сорвался на кашель.

– Я хочу знать: почему Вар хотел меня переехать сегодня утром? Почему был убит сосед твоего дела? Подозреваю, что твой друг и к этому причастен. Хочу знать, какие у вас планы насчет деда. Да и про снайпера расскажи!

Вместо того чтобы отвечать на мои вопросы, Василий завыл с отчаянием в голосе и бросился на меня. Новые тридцать секунд под водой образумили его. Я подождала, пока парень прокашляется, и спросила:

– Ты будешь со мной разговаривать или как? Я хочу немедленно слышать ответы. Понял?

– Я н-ничего н-не знаю. Что ты ко мне пристала? – заныл Василий, барахтаясь в воде.

– Понимаешь, в КГБ меня учили устранять людей, и я хорошо это умею делать, – сказала я медленно, с расстановкой. – Если я не услышу ответы, то через пять минут ты поплывешь лицом вниз, а когда тебя посиневшего и распухшего выловят из реки, окажется, что половину тела уже отъели рыбы.

Василий побледнел так, что я сама испугалась, не привидение ли рядом со мной.

– Н-не надо, – заплакал он, отползая от меня по дну.

«Долго мне еще тут возиться?» – с тоской подумала я. Холодная вода выстудила мое тело, и к тому же я чертовски устала, а этот придурок продолжает ломать комедию. Я резко бросилась к Василию и пихнула его голову под воду. Когда он перестал барахтаться, я вытащила его и подождала, пока стечет вода. Василия стошнило, затем он закашлял и, наконец, стал плакать.

– В следующий раз я не буду тебя вытаскивать, – предупредила я.

– Я все с-скажу-у-у, – донеслось сквозь рыдания.

История была занимательная. Василий имел дурные привычки – играл, пил, нюхал кокаин, развлекался с девочками, а средств на это не имел, поэтому крупно задолжал Сергею Варкову по кличке Вар. Тот пообещал отпилить Василию ноги тупой пилой, если он за неделю не найдет двадцать тысяч долларов. Конечно, Василий испугался, однако, несмотря на огромное желание, денег найти не смог. Варков же не стал сразу приводить свою угрозу в исполнение. Вместо отпиливания ног он предложил Василию неплохую альтернативу: выманить из своей квартиры деда-антиквара. Ребята Вара отбирают у деда ключи от хаты и обчищают ее. За это долг Василия аннулируется. Однако дед оказался хитрее, чем считал Вар. Пообещав Василию по телефону выйти поговорить, дед остался дома, а вместо него костоломы Варкова зачем-то замочили соседа-старикашку, наверно, приняли его при плохом освещении подъезда за антиквара. Провал не обескуражил Варкова. Вне себя от злости, он приказывает Василию самому пристукнуть деда и потом позвонить им, а уж они организуют вывоз ценностей.