Текст книги "Любовница года"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

* * *

Ждать пришлось долго. Только через полтора часа возле ворот снова возникло движение, и взору моему предстал живой человек.

Высокая женщина в длинной, до пят, юбке, в блузе с длинными рукавами и с платком на голове подошла к «Ниве» и открыла водительскую дверцу.

Только тогда я догадалась, что снова вижу перед собой Кристину.

«Не узнала… разбогатеет, блин…» – с сарказмом думала я, поворачивая ключ и заводя машину.

«Нива» развернулась и поехала в направлении от меня. Немного подождав, я выехала из своего укрытия и, не торопясь, двинулась следом.

Глобальное перевоплощение, до неузнаваемости изменившее внешность моей подопечной, меня и заинтересовало, и озадачило.

Впрочем, недоумение мое по поводу костюма разрешилось очень скоро, сменившись другим недоумением.

Попетляв по городским улицам, мы остановились возле здания, аккуратного и чистенького, либо заново построенного, либо недавно отремонтированного. На здании висела табличка, но из-за дальности расстояния, того, что было написано на ней, я не могла прочитать.

«Нива» заехала на свободное место в «кармане» перед тротуаром, предназначенном для парковки, и, выйдя из машины, Кристина снова скрылась из моего поля зрения.

Чтобы иметь время сориентироваться в ситуации, а также чтобы не выдать себя, ехала я довольно медленно и, осмотревшись, без труда нашла подходящее место, чтобы припарковаться и самой. Мы находились вдали от центральных улиц, обочины были практически свободны, и я даже смогла выбирать.

Я и выбрала. Отличное, укромное местечко, откуда мне видно всех, а меня не видно никому.

Оставив машину «отдыхать», я пешком прогулялась до интересного здания и на табличке прочла: «Центр исламской культуры».

«Ничего себе!» – возвращаясь обратно к машине, я очень радовалась, что в тихом закоулке до сих пор не появился ни один прохожий и никто не видит выражения моего лица.

Дальше в лес, больше дров. Впрочем, тайна необычного наряда, будем считать, разъяснилась. Наверняка в этом центре подобный костюм – стандартная униформа и в другом виде просто не пускают. Только что это за культурные навыки прививают здесь, вот что мне хотелось бы знать.

Может быть, по характеру я склонна к преувеличениям, но, сопоставляя факты и анализируя последние данные, никак не могла отделаться от мыслей о радикалах. Темноглазые шахидки, пояса смертников так и мелькали у меня перед глазами, когда, отойдя на безопасное расстояние от культурного центра, я вновь садилась в машину.

Для чего она училась стрелять? Для чего каждый день тренируется, ездит в тир, пробует разные виды оружия? Ведь биатлонистке достаточно винтовки. А в тире – весь набор, это я хорошо запомнила, и наверняка Кристина умеет стрелять из всего, что там представлено. Умеет стрелять хорошо. Метко.

А я-то, дурочка наивная, сижу, переживаю. Моральную сторону никак к знаменателю привести не могу. Достаточен ли тут, понимаете ли, мотив, да не будет ли это для невинной девушки слишком страшным испытанием… А при чем это здесь вообще? Какой, на фиг, мотив? Если в этом центре прививают те культурные навыки, о которых я сейчас подумала, мотив тут один – приказ.

Дойдя до этой точки, я наконец заметила, что, кажется, впадаю в крайность. Чего это я так взвилась? Какой-то незначительный полунамек, и вот уже готова спортсменку, комсомолку, красавицу в отъявленные террористки записать. С чего вообще я взяла, что за этой табличкой кроется какой-то подтекст? Почему эта организация не может быть действительно обычным центром культуры, несущим в массы доброе и вечное?

«Предубеждения, Татьяна Александровна. Предубеждения и предвзятость. Поспешные выводы и необъективность в оценках. Вот они, средства массовой информации, вот когда растлевающее свое влияние проявили… Теперь в каждом добропорядочном гражданине, стремящемся расширить свои культурные познания, террориста будешь видеть. И вообще… обедать надо вовремя. Чтобы хищнические инстинкты не пробуждались».

Сделав самой себе такое мысленное внушение и решив не произносить окончательных вердиктов, не собрав всех фактов, я осмотрелась по сторонам и невдалеке увидела ларек с шаурмой.

Чувствуя, что и в этот раз ожидание мое затянется, я снова вышла из машины и, отстояв очередь из двух человек, удовлетворила наконец требования изнывающего желудка.

Кушанье оказалось вполне съедобным, мясо было свежим, и, уплетая за обе щеки сочный, пахнущий специями бутерброд, я ловила себя на мысли, что в целом была несправедлива.

И чего я так на нее взъелась, на эту Кристину? Она, может быть, сюда Коран изучать ездит. Может, к духовному просветлению готовится. А я давай скорее ее в шахидки записывать…

На сытый желудок мысли в голову приходили мирные, и я снова стала думать о том, что, хотя Кристина, несомненно, смогла бы стать технической исполнительницей подобного убийства, но что касается планирования и предварительной подготовки, с этим пока много неясного.

В частности, здесь может повториться та же ситуация, что и с женой Смирнова.

Ведь, чтобы планировать убийство, в надежде, что подозрения падут на спонсора неудавшейся королевы красоты, необходимо было быть хорошо осведомленным обо всех интригах, имевших место на конкурсе, о тайной конкуренции в отношении первого места, о прыщах и о том, кто явился их инициатором.

Был ли Ашот в курсе всех этих нюансов? Этого я пока не знаю. А если окажется, что он ни о чем таком даже не подозревал, тогда… тогда, конечно, он все равно мог бы попросить Кристину оказать ему эту услугу, но надеяться ему оставалось бы только на то, что следователям и в голову не придет искать убийцу «молочного короля» среди женщин-биатлонисток.

Впрочем, надежды эти, пожалуй, были бы не такими уж призрачными.

Откуда? С какой стати? Какая кривая могла бы вывести следствие на такую невероятную версию? Даже я обязана ею только случайному совпадению. Хотя, конечно, и недюжинный интеллект сыграл здесь свою немаловажную роль… Впрочем, ладно. Потом, когда Мише буду рассказывать, тогда уж и разовью эту тему как следует.

А сейчас важно то, что – в отличие от жены Смирнова, – если Ашот не знал, что многие считали самого Смирнова жаждущим мести и что в связи с этим все подозрения в первую очередь падут на него, все равно он мог бы планировать нечто подобное (разумеется, если затаил мстительные чувства). Мог именно потому, что вся история с Катей давно быльем поросла и заподозрить его в качестве заказчика никому даже в голову не пришло бы.

Но Ашот, чтобы осуществить свой план, должен был знать, что в тот вечер Артемьев будет на вечеринке и что задержится там допоздна.

Впрочем, второе вполне логично вытекает из первого, об этом, пожалуй, и не требовалось специально узнавать. Но поскольку осуществлять подобные планы гораздо удобнее глубокой ночью, когда можно быстро и незаметно смыться с места преступления, то знать о том, когда именно состоится праздник, Ашоту было просто необходимо. Только в таком случае мог он с уверенностью посадить свою девушку в засаду, не сомневаясь, что рано или поздно нужный объект появится.

Кстати, и сам этот объект… Ведь Кристина должна была знать, в кого стрелять, а с Артемьевым вряд ли была лично знакома. Хотя, конечно, могла иметь место фотография…

В общем, вопросы с этой версией еще оставались, и, чтобы прояснить их, необходимо было, во-первых, составить мнение о том, что за личность эта Кристина, а во-вторых, побеседовать с Катей и постараться узнать, мог ли Ашот быть в курсе событий на конкурсе.

Я дожевала шаурму и снова вытащила трубку, чтобы звонить Миле.

Не спуская глаз с входной двери культурного центра, чтобы за разговором не упустить момент, когда выйдет оттуда Кристина, я долго слушала гудки, не понимая, чем таким важным может быть занята моя заказчица, чтобы не отвечать на звонок.

«В торговый центр вряд ли она отправилась… волдыри-то, наверное, еще не прошли».

– Да! Алло! – наконец весело прозвучало в трубке.

– Людмила, здравствуйте, это Татьяна.

– О! А я-то думаю, кто это может быть… Я тут… в огороде. Петрушку рвала на салат.

Даже вся усыпанная прыщами, гламурная Мила настолько не вязалась с фразой об огороде, что в первый момент я даже не нашла что сказать.

– Правда?.. Ну вот… А я думаю, что это так долго трубку не берут… уж не случилось ли чего.

– Нет, нет, все в порядке. Просто сегодня должны приехать друзья, вот я и пытаюсь… угощение приготовить.

– Вы ждете гостей? А в какое время? Дело в том, что я тоже хотела заехать к вам. О проделанной работе отчитаться и… поговорить кое о чем. Возникли некоторые дополнительные вопросы. Все это лучше сделать без посторонних, сами понимаете.

– Ну… в общем… да. Наверное. Хотя… какие уж они посторонние. Но, впрочем… как хотите. Ребята приедут не раньше восьми, так что если вы до этого времени успеете – милости просим. А если до восьми не успеете, то завтра – не раньше одиннадцати. А то я буду спать. И не открою.

Понятно. Праздник продолжается. Король умер – да здравствует король.

Счастливые они, эти девушки гламурные. Что бы ни случилось, всегда найдут что отметить. Убийство, не убийство… Главное, чтоб друзья приехали, пива привезли. И утром слишком рано не разбудили.

– Хорошо, Мила, я постараюсь успеть сегодня, – одновременно с этими думами говорила я в трубку, совершенно не желая утром общаться с девушкой с бодуна. – И у меня будет еще одна небольшая просьба. Если я правильно поняла, вы ведь в хороших отношениях с Катей? Ну той, что выиграла конкурс. Вы ведь говорили, что между вами нет никаких… трений?

– Совершенно никаких! Даже наоборот…

– Ну вот и отлично! Вы не могли бы как-то… отрекомендовать меня ей? Мне необходимо с ней переговорить, как с одной из знакомых господина Артемьева… так всегда делается, опрашивается ближайший круг общения. Но, насколько я поняла, эта девушка не слишком общительная и с посторонним человеком вряд ли захочет откровенничать. А вы, как ее знакомая или даже подруга, могли бы… поспособствовать. Объясните ей, что мне можно полностью доверять, что все сказанное останется исключительно между нами… Ну, в общем, постарайтесь как-то убедить ее быть откровенной со мной.

– Подождите, Татьяна… я все пытаюсь сказать вам… Ведь это они и приедут сегодня ко мне. Катя с Вовиком. Вы подъезжайте тоже, тут и… поговорите. А то, что вы сказали… поспособствовать там и прочее… не знаю. Навряд ли у меня получится. Лучше уж вы сами. Посидим, пивка выпьем… глядишь, откровенность-то и… проснется.

«Надо же, как кстати! – думала я, слушая Милу. – Прямо-таки по щучьему веленью. Что там пророчили мне гадальные кости? Кажется, успех?»

Пообещав Миле, что к восьми часам обязательно подъеду, я нажала сброс и вновь целиком и полностью сосредоточилась на закрытой двери.

В складывающихся, в общем-то, довольно удачно обстоятельствах могла возникнуть только одна нестыковка, если к восьми часам вечера Кристина еще не закончит свои насущные дела и мне нужно будет продолжать следить за ней.

Поразмыслив о том, как лучше поступить в такой ситуации, я пришла к выводу, что встреча у Милы важнее и слежку нужно будет прервать. Кое-что узнать мне удалось уже и сегодня, и в случае необходимости я смогу возобновить свои наблюдения хоть от дома Кристины, хоть от тира, хоть даже от этого загадочного культурного центра.

А возможность пообщаться с неразговорчивой Катей в расслабляющей обстановке, среди друзей, неизвестно когда еще представится.

Определившись со стратегией поведения, я взглянула на часы и обнаружила, что отдежурила у этого центра уже ровнехонько два часа.

«Чем же это они там заняты так увлеченно? Деятели культурные…»

Но на сей раз моему раздражению не суждено было достигнуть крайних пределов. Едва лишь я подумала о том, как надоело мне уже здесь сидеть, двери распахнулись, выпустив на вольный воздух целую толпу. Девушки в платках и юноши в жилетках и тюбетейках все до единого шли не с пустыми руками. Каждый держал связку каких-то книжек и брошюрок, и, оживленно обмениваясь мнениями, они довольно долго стояли возле входа.

Затем разлетелись как птицы в разные стороны, и можно было не сомневаться, что распространение исламской культуры в надежных руках.

Кристина со своей партией «просветительской» литературы устроилась за рулем «Нивы», и я напряженно следила, куда же она сейчас повернет.

Если туда, откуда мы с ней больше двух часов назад приехали, то с большой долей вероятности можно предполагать, что путь ее, после культурных занятий, лежит к родному очагу. Если же нет…

Но в это время Кристина уже разворачивалась и именно в ту сторону, откуда приехала.

По-видимому, только сюда ходила она в таком своеобразном костюме, и сейчас наверняка направлялась домой, чтобы переодеться.

Так оно и вышло. Полностью повторив маршрут, приведший нас к центру, но в обратном направлении, мы снова оказались в зоне индивидуальной застройки, и, встав на уже знакомое место, я проследила, как Кристина скрылась внутри двора.

На сей раз ждала я недолго. Девушка снова появилась в поле зрения. На ней были джинсы и кепка, издалека делавшие ее похожей на высокого парня.

Кристина села в машину, и мы снова начали движение.

На городских трассах она водила поспокойнее, но и здесь подрезала при каждом удобном случае и на светофорах никогда не дожидалась зеленого цвета, всегда стартовала, едва загорался желтый.

Силясь успеть за своим стремительным объектом и потеряв счет поворотам, я совершенно не представляла, куда мы направляемся.

Но вот «Нива» остановилась у какого-то здания, на темно-фиолетовом баннере, растянутом на его стене, я прочитала лаконичную надпись «Интернет-кафе».

Кристина скрылась внутри, и я поняла, что слежку можно с чистой совестью прекращать.

Учитывая то, сколько сейчас было времени, можно безошибочно предположить, что раньше двенадцати ночи Кристина из здания не выйдет. Это в том случае, если кафе не круглосуточное. А так может не появиться и до утра.

Наверняка это, в отличие от тира и культурного центра, место постоянной работы. А что, с ролью вышибалы девушка справится легко. Можно за нее не волноваться.

Ну а мне караулить ее незачем. Возможно, я загляну сюда завтра утром и, пока Кристина будет тренироваться в меткости на загородной базе, пообщаюсь с обитателями и персоналом кафе, но на сегодня мою работу с ней смело можно считать завершенной. Даже если она распространяет нелегальную исламскую литературу среди посетителей кафе, для моего расследования эта информация абсолютно бесполезна. Пресекать подрывную деятельность на территории страны – задача специальных служб. Вот пускай и работают. А меня интересует конкретное убийство.

Мне ясно одно: такой человек, как Кристина, на роль хладнокровного убийцы подходит на все сто процентов. Все ее замашки, сфера обитания и круг общения яснее ясного свидетельствуют о том, что застенчивость и нерешительность не являются ее определяющими качествами.

Моя задача – установить, каким образом могла она осуществить коварный план, и попытаться получить неопровержимые доказательства ее причастности. Этим я и займусь. Завтра. А сейчас – самое время заняться Катей.

Посмотрев на часы, я решила, что перед тем, как стартовать в направлении дачи, где обитала сейчас моя клиентка, успею еще глотнуть кофейку. Конечно, о том, чтобы сделать это дома, нечего было и думать, но квартала за два отсюда я знала одно кафе, где мой любимый напиток готовили вполне прилично. Шаурма уже переварилась, и требовался десерт.

Я нажала на газ и вскоре уже сидела за столиком знакомого кафе.

Обдумывая предстоящую мне встречу, я пыталась составить ориентировочный план разговора и придумать наводящие вопросы, которые, не вызывая ненужных подозрений, позволили бы мне узнать все, что я хотела узнать.

Из сказанного Милой по телефону мне особенно запомнилась фраза о том, что Катя приедет «с Вовиком». Похоже, девушка не слишком грустит об утрате. Что это, интересно, за Вовик такой? И когда он появился? В эти два дня, что прошли после убийства, или раньше, еще при Артемьеве, как «параллельный» вариант?

Мне вспомнилось, как спокойно Мила говорила о том, что и Артемьев, и Смирнов оба женаты, и я еще раз порадовалась за подружек наших городских бизнесменов, отличавшихся, как видно, совершенным отсутствием каких бы то ни было комплексов.

Я лично нисколько не удивилась бы, если бы оказалось, что и Катя, и Люда в дополнение к состоятельным, но уже не первой молодости «папикам», имеют про запас кого-нибудь помоложе и поинтереснее, хотя и не с таким солидным состоянием. Действительно, есть же у Артемьева жена. Почему же у Кати не может быть друга?

Раздумывая о том, что подобные треугольники тоже весьма нередко становятся благодатной почвой для мотивов различных преступлений, я допила кофе и снова села за руль.

На этот раз ехать пришлось через центр города, и, несмотря на то что по времени час пик должен был уже миновать, на светофорах наблюдалось настоящее столпотворение. Это задержало меня, и в восемь вечера я только въезжала в дачный массив, где сейчас обитала Мила.

Подъезжая к знакомому дому, еще издали я учуяла дразнящий запах шашлыков, услышала громкие голоса и поняла, что веселье в разгаре.

Поскольку это было дачное товарищество, а не коттеджный поселок, здесь не наблюдалось такого количества глухих железных и кирпичных заборов. Поэтому для тех, кто, как я, например, захотел бы понаблюдать, как ведут себя те или иные граждане, не чувствуя за собой присмотра, здесь было полное раздолье.

Убедившись, что на соседних участках хозяева отсутствуют, я остановила машину и остаток расстояния до забора Милы проделала пешком.

Кроме вполне приличного дома на участке Смирнова присутствовал, наверное, весь набор насаждений, которые полагается иметь на даче, и я могла подойти очень близко, не рискуя, что меня заметят.

На площадке перед входом в дом разместились черный «Ниссан» и белая «Мицубиси», а чуть подальше можно было наблюдать почти идиллическую картину. Дымился мангал, столик в беседке ломился от всяческой снеди, молодые люди, два парня и две девушки, каждый – с банкой пива в руке…

Из них я лично знала в лицо лишь Милу. Вторая девушка, хрупкая и задумчивая, по всей видимости, была Катя, а один из молодых людей – ее «Вовик». Естественно было предположить, что второй – друг Милы, и я только лишний раз убедилась, что предчувствия снова не обманули меня и профессиональная проницательность, как обычно, на высоте.

Из всех одна Катя выглядела грустновато, Мила же и оба юноши вовсю радовались жизни. Они скакали вокруг мангала, как дети, обмениваясь дурацкими шуточками, то и дело отхлебывая из банок, и уже через пять минут наблюдения я поняла, что ничего такого, что могло бы относиться к делу и меня заинтересовать, я не увижу и не услышу.

Поэтому я вернулась к машине, подъехала к воротам и посигналила.

Глава 5

– О! Какие люди! – радостно закричала Мила. – Вот, прошу любить и жаловать – Татьяна, частный детектив, расследует дело, по которому упекли Игорька. Тоша, принеси баночку из холодильника. Человек с работы. Пускай расслабится.

Высокий, очень светлый блондин отправился в дом, а второй парень, такой же высокий и мускулистый, но темноволосый, стоял на месте, внимательно меня рассматривая.

– Ты заказала частное расследование? – наконец спросил он, обернувшись к Миле. – Не знал.

– Эмма посоветовала. Сказала, что эта девушка – самый крутой профессионал во всем городе и раскалывает запутанные преступления, как орехи.

– А, Эмма… – как-то неопределенно протянул брюнет, он же, по-видимому, Вовик.

– Ну да. Помнишь, у нее были… проблемы? Так вот, Татьяна в два счета все разрулила.

– Да я не вникал…

– Ну и ладно. Не важно. Важно, что Игорек сейчас за решеткой, а он тут не причастен.

– Откуда такая уверенность?

– Я тебя умоляю! Ты что, Смирнова не знаешь? И потом, они с Ваней общались, дружили, можно сказать… Да что я перед тобой распинаюсь! Глаза вылупил, как будто сам не знает.

– Вот именно – не знаю. Я там не был, свечку не держал. А друзья… Дружба тоже разная бывает. Табачок врозь, как говорится.

– Да ну тебя, Вовка, вечно ты… нагнетаешь. Кать, скажи ему.

– Мила, вы не хотите познакомить меня со своими друзьями? Меня вы представили, а я до сих пор не знаю… – попыталась я вклиниться в этот неудержимый словесный поток.

– Да! Точно! Что ж это я… Это Вова, Катин… друг. Ну и мой, конечно. Он работал в охране у Артемьева, но сейчас, как сами понимаете, в незапланированном отпуске. А вон тот балбес, который два часа не может принести пива, – со счастливой улыбкой глядя на выходящего из дома блондина, продолжала Мила, – это Тошка. Антон. Это мой друг. Ну и Катькин, конечно, тоже.

«Балбес», похожий на молодого викинга, протянул мне запотевшую, холодную банку, но, как ни манила к себе ледяная даже на вид, запотевшая от разницы температур емкость, я героически отказалась.

– Извините, я за рулем.

– Вау! – картинно подняла бровки Мила. – Эй вы, нарушители! Берите пример.

Мне принесли минералку, а банка пива поступила в распоряжение Милы.

– Тошка тоже работал в охране, – тараторила она, повиснув на своем атлете. – У моего. Но тот, как только заметил, что он на меня глаз положил, – сразу вытурил. А нам и лучше. Никто не пасет. Да, Тошик?

Мила расхохоталась.

Судя по всему, банка пива, которую она держала в руках, была далеко не первой, и я уже начинала сомневаться в целесообразности своего появления здесь. Да, конечно, в откровенности своих собеседников я была очень заинтересована, но и адекватность являлась немаловажным условием.

Впрочем, не уезжать же мне было, едва приехав.

Я устроилась на лавочке в беседке, и вскоре вся компания переместилась туда же.

– …так, значит, говоришь, все пьяные были? – спрашивала я «Тошика», приканчивающего под шашлычок очередную банку пива.

– Мне Леха потом рассказывал, на карачках из сауны выползали.

– Ну, это еще не аргумент, – возражал Вова. – Вот сам подумай, если бы ты захотел заказать убийство – стал бы ты своих собственных охранников подставлять? Это же ментам прямо подарок. На них в первую очередь подозрения падут. Стрелка можно и со стороны нанять. И умный человек так бы и сделал. А Смирнов не дурак.

– Так вы думаете, что заказчик все-таки Смирнов? – обратилась я к Вове.

– А почему нет? Вы посмотрите, что сделали с Милой? Любой обидится.

«А вот Тоша, похоже, не обиделся, – думала я. – Ходит себе, веселый, радостный… А попозже, глядишь, и жарким сексом займутся и никакие прыщи ничему не помешают…»

– …и потом, он потерял деньги, – продолжал Вова. – А такие, как Смирнов, про финансовые потери не забывают…

«Смотри-ка, как хорошо ты все знаешь…»

Рассуждения Вовы начинали меня раздражать. Он был трезвее остальных, занимался в основном шашлыками и до такой степени внимательно наблюдал за всем происходящим, что я уже стала сомневаться, кто из нас здесь частный детектив.

– А вы как считаете, Антон, смог бы ваш бывший босс заказать своего друга?

– Смирнов-то? А почему нет? Вы бы видели, как он на меня смотрел, когда нас с Милкой засек. Того и гляди укусит. А мы и не делали ничего… так только… приобнялись слегка.

Косо ухмыляясь, Тоша прижал к себе Люду, по-видимому, желая продемонстрировать, как они в тот раз «приобнялись».

– Да, за таких девушек поклонники должны на дуэли драться, – попыталась польстить я. – А у вас, Катя, есть какие-то предположения по поводу того, кто мог это сделать?

– А? У меня? Нет… нет никаких предположений.

Катя, почти все время молчавшая, отреагировала на мой вопрос так, будто ее только что разбудили.

Вообще, по сравнению с Тошей и Людой, которые то обнимались, то целовались, всячески проявляя взаимные чувства, Вова и Катя за все время моего пребывания здесь ни разу даже не приблизились друг к другу. Девушка почти все время сидела в беседке, Вова заботливо следил за тем, как жарится шашлык, и, глядя со стороны, можно было подумать, что это коллеги по работе, нечаянно встретившиеся у общих знакомых.

– Какие у нее могут быть предположения! – между тем весело кричала Люда. – Она, бедная, из дому по целым дням не выходила. «Сижу за решеткой в темнице сырой…» Ха-ха-ха! Ваня у нас – страшный собственник. Был. Все свое с собой. Если уж что в руки к нему попало, пиши пропало. Ха! Тошик! Смотри – я стих сочинила.

– Ты же моя… поэтесса, – Тошик ласково чмокнул Люду в щечку. – Вы, Татьяна, на Катю не очень рассчитывайте, она у нас партизан. И это чистая правда, что Артемьев любил все контролировать и чтобы у него все по струнке ходили. Катя когда у него в коттедже жила, без спросу нос на улицу высунуть не могла. Везде только с охраной, под наблюдением… Вон, Вовку спросите, он вам скажет.

– Что, действительно все было так строго? – улыбаясь, обратилась я к Вове.

– Ну, в общем… да. Иван Алексеевич любил порядок.

– А в тот вечер вы тоже были в охране? Ну, в смысле, среди тех, кто подвозил его домой?

– Да, разумеется.

– Эх, так что же я теряюсь! – шутливо как бы опомнилась я. – Тут у меня живой свидетель, а я по сторонам глазею. Вы ведь, можно сказать, очевидцы…

– Да какие мы очевидцы, – уклончиво отвечал Вова. – Он из машины вылез, да и послал нас… ко всем чертям. Нечего, говорит, вам тут делать, я сам дорогу найду.

– А он очень пьян был?

– Да нет… нет, бывало и покруче. Мы, собственно, поэтому и не стали задерживаться. Босс в порядке, с ног не падает… К тому же и сам говорит, чтобы отваливали. А возражать у нас… не принято. Ну, Миша долго не думал, развернулся, да и поехал. Времени-то уж было… ночь.

– Миша – это водитель?

– Ну да. Развезли ребят, потом меня отвез… я дальше всех живу. Ну а потом, наверное, домой поехал, куда же еще.

Пока Вова говорил, я внимательно вглядывалась в выражение его лица, пытаясь уловить что-нибудь, так сказать, «наводящее». Фальшинку, усмешку, досаду… В общем, какую-то мелочь из тех, что человек сам за собой замечает редко и благодаря этому прокалывается там, где меньше всего ожидает.

Вова приехал сюда как друг и даже, возможно, возлюбленный Кати, между тем и от него, и из других источников мне уже было известно, что характер у Артемьева был тот еще и девушке жилось несладко. Как знать, может, именно на этой почве и зародился мотив…

Конечно, сам Вова в качестве исполнителя сразу исключался, но, учитывая его профессию, можно предположить, что и знакомые у него соответствующие и среди них наверняка есть кандидатуры, вполне подходящие.

Я размышляла обо всех «за» и «против» возможной причастности к преступлению Вовы, не подозревая, что уже через несколько минут события примут совершенно неожиданный оборот. По крайней мере, для меня.

Воспользовавшись тем, что Мила, Тоша и Вова стояли у мангала, сосредоточившись на нанизывании на шампуры новой порции мяса, я подсела к Кате и завела с ней тихий разговор, надеясь наконец-то составить представление о том, что это за личность, и, если повезет, узнать что-то, чего я еще на знаю.

Но не успела я сказать и нескольких фраз, как к нам подошел Вова и сообщил, что им с Катей «уже пора».

Только-только начало темнеть, воцарилось самое романтическое время суток… Но, по-видимому, для Кати с Вовой все было совсем не так. Девушку ждет мама, она будет волноваться, и вообще уже поздно, детское время вышло, и нужно спешить домой, на горшок и в кроватку.

Как ни старалась я скрыть недоумение, что-то, по-видимому, отразилось на моем лице, поскольку, едва лишь дисциплинированная парочка скрылась из глаз, Люда поспешила объяснить:

– Они никогда не остаются. Чуть стемнеет, Вовик хватает ее и скорее уезжать. Хотя здесь полно свободных комнат, никто не подглядывает. Да, Тошик? Вы, кстати, Таня, если хотите, тоже можете остаться ночевать. Мы не будем шуметь.

Лукаво переглянувшись, любовники снова поцеловались, после чего Антон пошел проверить шашлыки, а мы с Людой снова устроились в беседке.

– Вообще, как-то все у них… странно. Не знаю, может, просто из-за того, что они недавно стали… общаться.

– А Катя действительно раньше работала на Артемьева?

– Ну да. Ее приняли на сырье, поставки молока регистрировать: кто, когда, сколько… в таком духе. А потом Артемьев как-то в отдел зашел… ну и… перевел ее. На легкий труд, – Люда усмехнулась. – Вы не смотрите, что она тихоня, на нее мужики еще как западают. Там и до Артемьева… были кандидаты.

– Это она вам рассказывала?

– Ну да. Артемьев когда начал ее с собой по тусовкам таскать, мы и познакомились. Они часто на всякие там бизнес-ланчи нас водили, так пока те о своих делах перетирают – скука страшная. Ну мы и… беседовали. Катька, правда, не больно разговорчивая, сами видели, но… слово за слово, как говорится… Чего и не скажет, я и сама догадывалась. Так… по выражению. И кстати, там, в кабаках, всегда на нее все пялились. На меня посмотрят и забудут, а с нее – ну, прямо глаз не сводят. Да я не ревнивая. Да, Тошик?

Люда болтала легкомысленно и расслабленно, и, памятуя, что параллельно с Игорем имел место еще и Тошик, а возможно, и не он один, я почему-то ей верила.

– А вот эти… кандидаты, о которых вы упомянули… они после того, как Артемьев поселил Катю в своем коттедже, они сразу исчезли?

– Ну а как вы думаете? Туда, в этот коттедж, мышь не заползет. Без ведома. Правда, был у нее парень один… настырный оказался. Он тоже молоко возил. Посредник или кто там… Ну и, разумеется, Катьку сразу заприметил. И только было у них тут разлюли-малина завязалась, как босс девушку и перехватил. Так тот вроде бы не сразу смирился… с судьбой своей жестокой. Даже в коттедж пару раз наведывался. Это Катька мне говорила. Но потом увидел, что все без толку, да и отстал.

– А сама Катя? Она как к нему относилась?

– Да она, похоже, ко всем одинаково относится. Есть – хорошо, а нет – и не надо. Вот, Вовик этот тоже. Его уж после того приняли, как у Кати с Ваней закрутилось. Ну и, как новенького, приставили к внештатной, так сказать, единице, за продуктами бегать. И там уж не знаю, то ли бегал он расторопно, то ли еще чего случилось, только Катька как-то так… ну, в общем… выделила его, можно сказать. Если отпрашивалась у Вани, в магазин там, или куда, обычно в те дни, когда Вовик дежурил, если чего надо, к нему обращалась… ну и так далее и тому подобное. А кстати… слышь, Тошик, я чего подумала? – закричала она своему другу, все еще возившемуся у мангала. – Может, Катька с Вовиком осторожные такие из-за конспирации?

– Может, и так. Тебе не все равно? – расслабленно отвечал Тошик.

– Действительно… чего это я так беспокоюсь за них? Разберутся. Просто я это к тому сказала, что у них ведь все это там на виду происходило… у Катьки с Вовой. Поневоле приходилось… остерегаться. Если Смирнов Тошку по одному полунамеку вытурил, то уж Артемьев…