Текст книги "Нежный зверь"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Вы ко мне? – скучающе и несколько напряженно поинтересовался встретившийся в коридоре Лапчатый.

«К тебе, родной, к тебе», – поздоровавшись и ответив утвердительно, подумала я. Приятно, когда тебя узнают! С другой стороны, работника прокуратуры со странными вопросами и очаровательной внешностью сложно не запомнить.

– Идемте в кабинет. Вы уже знаете, что произошло с Ильей? – прихватив мой локоток своей гладкой, как шелк, рукой, поинтересовался Роман Алексеевич. – Именно поэтому и пришли к нам?

– Верно мыслите, – серьезно ответила я, продвигаясь рядышком с Лапчатым и ощущая на щеке его горячее, отдающее чесноком дыхание.

– Такой кошмар! Когда милиция нам сообщила, у меня был стресс! – захлебывался словами Лапчатый, брызжа слюной. – Ну что в такой ситуации делать? Жил человек, никого не трогал – а его убили! И где милиция была? Где были вы, в конце концов? – вперился в меня осуждающий, почти обвиняющий взор.

– Боюсь, мы не успели, – откликнулась я, списывая жаркую прочувствованную речь на последствия стресса. – Роман Алексеевич, мне очень жаль, что так произошло. Но Курскому не стоило бежать из города.

Возобновление обвиняющей тирады Лапчатого прервала, как ни странно, дверь кабинета. Она оказалась закрытой – наверное, директор машинально захлопнул вход в собственные владения. И теперь Роману Алексеевичу пришлось нашаривать в кармане ключи. Это избавило меня от последствий его шока.

Войдя в кабинет, Лапчатый заботливо усадил меня в кресло, примостился рядом на диване, поставил пепельницу и заказал кофе. Только когда перед нами задымился божественный напиток, разлитый по тонким фарфоровым чашечкам бледно-желтого цвета, и мы закурили, я приступила к делу.

– Роман Алексеевич, кому могла быть выгодна смерть Курского? – спросила я в меру жестко. – Думаю, вы знаете его достаточно хорошо, вы же с ним фирму учреждали.

– Таня, представьте себе, я очень много размышлял над этим вопросом, – вкрадчиво произнес Лапчатый. – Но не могу понять, кому… А голословные обвинения я не способен разбрасывать, – проникновенно продолжил он.

Зеленые глаза Лапчатого не то что говорили, вопили: «Я весь белый и пушистый, обожал Курского и не желал ему зла!»

– Ну хорошо, – отпив кофе, я затянулась терпким сигаретным дымком. – Что вы вообще можете сказать о Курском? Ведь вы вместе работали.

– Знаете, Кобрович знал Илью несколько лучше, они чаще общались, – с печальной миной, от которой лицо показалось вытянутым и еще больше постаревшим, заявил Лапчатый. – Я же, наоборот, почти не знал его. Илья человек достаточно замкнутый был. В сущности, нас и познакомил-то Дима Кобрович, – добавил Лапчатый стремительно, отвечая на мой вопросительный взгляд. – Когда мы только решили заняться бизнесом.

Я кивнула задумчиво и спросила:

– Роман Алексеевич, а когда я смогу поговорить с Кобровичем?

– Да хоть сейчас, он уже должен был вернуться с подписания контракта. Я узнаю…

– Чуть позже, – сдержанно улыбнулась я. Мне показалось, что Лапчатому не терпится отделаться от столь очаровательной персоны, как Татьяна Иванова. И я решила не допускать этого ни в коем случае. – Сначала я хотела бы все-таки поговорить с вами.

На мгновение я задумалась. Стоп, может быть, Курский насолил кому-то из клиентов? И от него решили избавиться? Это и стало причиной моего следующего вопроса.

– Вы занялись совместным бизнесом. Это случилось одновременно или кто-то из вас вошел в дело несколько раньше?

– Нет, фирму «Мотор» мы основали на совместные средства, как соучредители. И имеем приблизительно равный вес в правлении, – с непонятным облегчением ответил Лапчатый. В глазах его мелькнула неясная тень чувства. Странно. Впрочем, объяснимо – Лапчатый, хоть и достаточно мало, по его словам, знал Курского, работал с ним. Наверное, действительно переживает потерю.

– А к кому переходит доля Курского теперь? Его жене? Бывшей или настоящей? – Сама себе я напомнила бульдога, вцепившегося зубами в горло жертвы, с такой настойчивостью я произносила сыпавшиеся из меня вопросы.

– Нет, фирма переходит нам с Кобровичем, – ответил Лапчатый уверенно. – Настоящей жене Курского, то есть Ларионовой, достанется только процент от доходов.

Порасспрашивав Лапчатого еще немного и окончательно поняв, что он практически не знал соучредителя («лучший коллега – мертвый коллега», – пришел в голову образчик черного юмора), я попросила его проводить меня к Кобровичу.

– Минуту, пожалуйста, – сказал Лапчатый. – Сейчас я попрошу его найти. В принципе здесь у нас общий кабинет.

Я, если честно, это заметила – три стола и три компьютера, сейф, встроенный в стену. А вообще интересно – соучредители работали в одном кабинете… Что ж так-то? Предпочитали друг друга контролировать? Или просто арендная плата высока?

Лапчатый оставил меня одну в кабинете. Ну, такой возможностью грех не воспользоваться. Я выудила из сумки «жучок» – маленькое прослушивающее устройство – и собралась примостить под крышкой центрального стола. Принимающие способности у него достаточно высоки, при желании можно услышать легкую тараканью походку и скрежет мушиных лапок по стеклу.

Я замерла на мгновение, задумавшись. Пальцы теребили пленку, приклеенную к нижней поверхности столешницы. И тут я нащупала небольшую впадину. По непонятной мне самой причине я подцепила ногтем клочок пленки «под дерево» и осторожно вложила «жучок» в паз – дефект в крышке стола.

Причины такой предосторожности были чисто субъективными – мне совершенно не нравился этот субъект, я имею в виду гуся Лапчатого. Что-то в нем было настораживающее. Да и предупреждение моих магических «косточек» об опасном противнике засело в мозгу, не давая покоя. Так что лучше перестраховаться, чем недостраховаться.

«Жучок», легко войдя в паз, с еле слышным щелчком присосался к гладкой поверхности стола и приготовился к работе. Я приладила пленку на место, провела ладонью по прибору и не ощутила его. Конечно, теперь достать «жучок» будет несколько сложнее, зато, кроме меня, его точно никто и не обнаружит.

Машинально я проверила в сумке приемное устройство, которое захватила из машины. Не люблю оставлять нужную мне технику в труднодоступном месте. А приемник, работавший от аккумулятора, некоторое время протянет и на батарейках.

Стол, на котором все еще лежали бумаги с резолюцией Курского, манил меня со страшной силой. Я пролистала документы в верхней папке. Документами их, конечно, можно назвать с большой натяжкой – здесь было нечто вроде ежедневника с запланированными встречами. Встречались также записки личного толка. Мне стало любопытно, почему бумаги не убрали в стол Курского? Но спросить об этом я еще успею. А пока… Пока что надо сесть, чтобы не вызвать подозрения на свой счет, и познакомиться со вторым соучредителем фирмы «Мотор», с господином Кобровичем. Если он и в самом деле лучше знал Илью Курского, может быть, я выясню что-либо полезное?

Едва я села обратно, поставив «жучок» и приведя просмотренные бумаги в порядок, в комнату вошли двое. Лапчатый и незнакомый мне человек – высокий, худощавый, с приятным смугловатым лицом и шапкой пепельных волос.

– Таня, знакомьтесь – Дмитрий Игоревич Кобрович. Дима, это Татьяна Иванова, из прокуратуры, – с непонятным выражением взглянув на меня, представил соучредителя Лапчатый.

– Очень приятно, – в унисон прозвучали наши с Кобровичем голоса.

Странно, этот мужчина совершенно не оправдывал свою хищно-пресмыкающуюся фамилию. Приятное, достаточно интеллигентное лицо великолепно выбрито. Элегантный костюм и мягкий голос, звучавший с легким недоумением.

– Прошу прощения, – на мгновение оставив Кобровича без внимания, обратилась я к Лапчатому. – А почему на столе, принадлежащем, насколько я поняла, Илье Станиславовичу, лежат документы? Их не забрала милиция?

– Нет, они просмотрели бумаги, но ничего интересного не нашли. А у нас просто не было времени их убрать. Пусть лежат, не мешают, – не выразив удивления, ответил Роман Алексеевич.

Следующий вопрос я задать не успела.

– Простите, я так и не понял, почему Ильей интересуется прокуратура, – усаживаясь в кресло напротив меня, приступил к беседе Кобрович.

Роман Алексеевич, пробормотав что-то вроде «не буду вам мешать», выскользнул из кабинета. Глаза Дмитрия Игоревича впились в мое лицо, и я осознала – оправдывает, он великолепно оправдывает свою фамилию! Как в произведениях классиков – говорящая фамилия. Взгляд черных и достаточно привлекательных миндалевидных глаз стал неподвижным и напряженным. Я ощутила себя птичкой в кольцах змеиного тела. Мурашки пробежали по коже.

Кажется, за время моего довольно длительного бездеятельного сидения дома мои профессиональные качества малость ослабели. Иначе я бы не реагировала так остро на каждого представителя противоположного пола. Ну да ладно, поборемся.

Я вскинула голову, ощутив, как волосы ударили меня по щекам, и ответила невозмутимо:

– В данный момент меня интересует убийство Курского.

– Не только вас, – без тени хамства, идеально вежливо произнес Кобрович. – Меня, например, его смерть тоже сильно интересует. Я бы даже сказал, волнует, – добавил Дмитрий Игоревич со странным выражением на лице. – Но, как поведал Роман, вы приходили и раньше. Когда Илья еще был жив. Почему?

– Простите мне резкость, но вопросы здесь задаю я, – тихо и зловеще проговорила я, поежившись от звука собственного голоса. – Не могли бы вы на них ответить? И тогда я оставлю вас в покое. Нам хочется разобраться с убийством Ильи Станиславовича, – уже мягче заметила я, пытаясь сгладить невольную грубость. Честно говоря, уставать я начала от самоуверенных личностей. От этого Кобровича с его змеиными глазами. Или от Павла с мордой-тазиком и взглядом-рентгеном…

Ну все, понеслась душа в рай. Надо с этим что-то делать, причем срочно. Ау, вернись на землю, Таня. И я вскинула брови, с легким вызовом взглянув в глаза Кобровича.

Он чуть заметно улыбнулся, но ответил:

– Хорошо, можете задавать вопросы. Хотя все нужное вы могли бы выяснить в милиции.

– Они работают сами по себе, мы – сами по себе, – пожала я плечами. С Кирей пообщаться я всегда успею, но живого разговора с друзьями и коллегами пострадавшего ничто не заменит.

– Ладно, как скажете, – с неожиданной, прямо-таки настораживающей покорностью улыбнулся Кобрович. – Что бы вам хотелось узнать? У Ильи не было врагов, были только недоброжелатели, – не дожидаясь вопросов, разразился тирадой Дмитрий Игоревич. – Я в их число не входил. Роман, то есть Лапчатый, тоже. Мы держались вместе. Рыба обычно гниет с головы… Так вот – мы не гнили.

– А как вы объясните попытку Курского сбежать из Тарасова?

– Как? Понятия не имею, – передернул плечами Кобрович, закуривая коричневую сигарету. По кабинету тут же расползся аромат хорошего табака с привкусом шоколада – мини-сигары «Captain Black». – Если бы знать… – чуть озабоченно пробормотал Дмитрий, постукивая кончиками пальцев по столешнице. – Послушайте, Татьяна, как вы считаете… Может быть, Илья что-то почувствовал? Или у него были свои проблемы, о которых никому не известно?

– Мне бы очень хотелось это узнать, – слегка насмешливо ответила я. – Проблемы… Какого плана проблемы могли у него быть? И вообще, Курский являлся человеком открытым или скорее себе на уме?

– Пожалуй, вернее будет так сказать: Илья мало чем делился с нами. Просто… такой человек, обожал напускать на все завесу таинственности. Хотя, в сущности, нормальный мужик.

– Ведь Курский вел дела с заказчиками, не правда ли?

– Ну да, связь с массами обеспечивал, – мрачновато пошутил Кобрович. Он, после того как убили его приятеля, коллегу, соучредителя, может еще шутить? Ну знаете… – Он занимался заключением сделок, если точнее.

– Если не ошибаюсь, не так давно груз был потерян, причем по вине Курского, – заметила я. Кобрович вскинул брови. – Могли ли люди, заказавшие перевозку этого груза, убить его?

– Нет, они не потерпели убытков. С заказчиками мы расплатились. В общем-то, все шишки посыпались исключительно на «Мотор». Мы лишились трейлера, лишились уже оплаченного груза, а следовательно, денег, на него затраченных. И лишились клиентов. Вот так, – коротко, но ясно проговорил Дмитрий Игоревич.

– У вас у самого-то есть какие-нибудь версии? – поинтересовалась я. И столкнулась с надменным взглядом черных глаз.

– Боюсь, что нет. Ведь это, если не ошибаюсь, ваша задача – расследовать убийства. Я ничегошеньки не могу предположить.

Я переключилась на другое. Меня еще интересовали люди, с которыми общался Курский. И я спросила у Кобровича о круге общения его коллеги.

– Клиентура, естественно, – уверенно ответил тот. – Сами понимаете, сейчас сделки далеко не всегда заключаются в офисе. Иногда бывали и шашлыки, и водка в ресторанах, и тому подобное.

Я кивнула, внимательно слушая, а Дмитрий Игоревич продолжал:

– Ну, мы. С шоферами Курский не слишком часто общался. А в последнее время вообще в гараж старался не заходить – после того, как Виктор попал в аварию. Илью все предупреждали – не стоит мальчишку посылать, – досадливо вскинулся Кобрович и тут же небрежно взмахнул рукой, как бы говоря: «Ничего уже не исправить, так и смысла нет развивать эту тему».

– У Курского были женщины, помимо супруги?

– Во всяком случае своих интимных отношений он не афишировал, – передернул плечами Кобрович. Из его недлинной, но емкой речи я поняла, что о любовных похождениях Курского здесь известно не было. Причем скорее всего любовных похождений как таковых и не существовало.

Через несколько минут я вышла из кабинета. К сожалению, не выяснив ничего особенно полезного. Почему эта парочка, Лапчатый и особенно Кобрович, ведет себя так… неадекватно? Этот вопрос все сильнее занимал меня.

Когда я выходила из кабинета, навстречу вырулил Роман Алексеевич, выглядевший так, словно подслушивал под дверью. Он встревоженно заглянул в кабинет, будто опасался, что я убила его соучредителя, и спросил со странной интонацией:

– Вы уже поговорили?

– Да, благодарю вас, – улыбнулась я.

– Заходите еще, если понадобимся, – еще более странно проговорил Лапчатый.

Вот уж действительно гусь!

Дойдя наконец до машины Павла, я забралась на заднее сиденье «Нивы», сопровождаемая его удивленным взглядом, выудила из сумки передатчик и наушники.

– Куда едем, Татьяна? – спокойно поинтересовался Тушнинский, поймав мой взгляд в зеркальце заднего вида.

– Отъедем немного… Да вон во двор соседнего дома… И пока что постоим там, – распорядилась я. Что ни говорите, а приятно отдавать приказы, зная, что их обязательно исполнят.

Павел покорно завел машину, а я принялась налаживать прибор, попутно отогревая мгновенно замерзшие на резком ветру ладони и закуривая сигарету.

Глава 5

Мы остановились в тихом дворике, из которого отлично прослушивался кабинет директоров фирмы «Мотор», и я, не обращая внимания на Павла, подкрутила настроечное колесико. Если интуиция меня не подводит, сейчас Кобрович с Лапчатым решат обсудить делишки, а точнее, мое посещение. Лапчатый наверняка поинтересуется, о чем я спрашивала Кобровича.

Долго ждать мне не пришлось.

– …проводил девицу? – поинтересовался наушник голосом Кобровича. Дмитрий Игоревич продолжил начатую фразу.

– Подожди минуту, помолчи, – отчего-то таинственно прошипел Лапчатый.

И в ушах у меня раздались омерзительные шорохи. Будто таракан или мышь прошлись по «жучку». Только через несколько секунд я сообразила, что же это такое. И перекрестилась бы, если бы относилась к людям верующим. Обыск. Лапчатый о чем-то догадался и теперь пытается найти прослушку или что-то еще. Молодец, Татьяна, что перестраховалась!

А разговор продолжился удивленным вопросом Кобровича:

– И что ты делаешь, позволь узнать?

– Все чисто, – нормальным голосом, лишенным таинственно-шепчущей окраски, проговорил Роман Алексеевич.

– А… в чем дело? – не понял Кобрович.

– Дело в том, что нас подозревают во всех смертных грехах, – рявкнул Лапчатый раздраженно. – Эта баба – детективша. Я звонил в прокуратуру, у меня там приятель. Интересовался. Так вот, она черт знает сколько времени там не работает.

– Ну и что? – не понял Дмитрий Игоревич. – Конечно, могла бы и нормально представиться, не прикрываться липовым удостоверением. С другой стороны… Какая тебе разница, кто убийство расследует?

– Да мне без разницы, только эта баба еще до убийства Курским интересовалась, – небрежно ответил Роман Лапчатый. – А он увел у нас документацию. Выводы делай сам, умный мальчик.

– Давай без этого снисходительного тона, – взвился Кобрович. Я так и представила, как черные его глаза уставились на Лапчатого, пытаясь загипнотизировать. – И связи я решительно не вижу.

– Ну знаешь, – хмыкнул Роман Алексеевич снова снисходительно. – Бабу могли нанять конкуренты, пронюхавшие, что документация у Курского. Или еще кто-то. В конце концов, как в старой рекламе туалетной бумаги – без бумажки мы букашки, Димочка.

– Нет, в этом плане Курский, конечно, скотина. Я даже не думал, что он может украсть бумаги. На кой черт ему документы?

– Все равно, жалко человека, – мягко мурлыкнул Лапчатый. – Ну кому надо было его убивать? Нормальный мужик. Кстати, что ты нарассказывал этой бабе?

– Да, в сущности, ничего особенного, – в голосе Кобровича послышалась сдержанная улыбка. – То, что знал, всего-навсего. А с чего ты взял, что она нас подозревает?

– Не знаю, мне просто так кажется, – ответил Лапчатый неуверенно. – Слишком уж обтекаемые вопросы задает, будто не хочет, чтобы мы догадались о ее подозрениях. Старается не выказать особого интереса, а при этом вся пышет любопытством.

– Да, я заметил. Кстати, о документах…

Дальнейший разговор оказался совершенно неинтересным – обсуждалась судьба фирмы, отыскивался выход в сложившейся ситуации. Какие-то бумаги, «угнанные» Ильей Станиславовичем, тревожили обоих соучредителей гораздо больше, чем его смерть.

О черт! А что, если убил Курского один из этих типчиков? Или оба вместе? В конце концов, фирма принадлежала троим, теперь она осталась им двоим. Раз половина фирмы, так, следовательно, и доходов от нее гораздо больше, чем с трети.

Вполне могли кого-нибудь нанять для осуществления убийства, между прочим. Тоже вариант.

Алиби. Надо проверить алиби этой парочки.

Я прислонилась к спинке сиденья и замерла, машинально прислушиваясь к доносящимся из наушников голосам. Тушнинский не обращал внимания на мои действия. Его вообще мало что трогало в этой бренной жизни, насколько я поняла.

Я закурила и продолжила размышлять.

Ладно, только вот насчет алиби не стоит идти к Лапчатому и Кобровичу. Правду все равно не скажут. Да и вообще, пусть думают, что я от них отвязалась. Пусть успокоятся. А то, ишь, насторожились. Будут теперь перестраховываться. Тем более, на кой черт мне делать лишнюю работу? Ведь Киря точно был в «Моторе» и общался с директорами. А значит, по поводу алиби я могу обратиться именно к нему. Это не Гарик Папазян, которому только и нужно… кое-что. Кирьянов – человек бескорыстный. Точнее, помогает мне по дружбе и потому, что раскрытые дела только на пользу его отделу.

Я выудила из ушей наушники и положила приемник обратно в сумку. Услышав шевеление, Павел обернулся и осведомился с прекрасно завуалированной насмешкой:

– Ну что, куда теперь отправляемся?

– Подождите, пока никуда, мне нужно позвонить, – отбрила я его и набрала на мобильнике номер Кирьянова.

После длительного разговора с новеньким мальчиком на вахте мне наконец удалось пробиться к подполковнику, и трубка произнесла Кириным голосом:

– Слушаю.

– Владимир, это Иванова, – коротко представилась я, дабы не было недоразумений. – И мне нужна твоя помощь.

– Ну разумеется, куда тебе без меня? – В трубке послышались тщеславно-насмешливые нотки. – И что же тебе нужно, Танюш?

– Киря, ты проверял соучредителей фирмы «Мотор»? – приглушив голос и подозрительно посмотрев в спину вроде бы не обращавшего на меня внимания Тушнинского, спросила я.

– Лапчатого и Кобровича? – уточнил Кирьянов и, когда я ответила утвердительно, продолжил: – Ну разумеется, мы прорабатываем все версии. Но знаешь, Танюш, глухо, как в танке. Лапчатый был в ночном баре с друзьями, выходил из бара пару раз, но ненадолго. Машина его находилась на стоянке. Мог бы добраться до аэропорта, если бы брал машину. Но машину не забирал, охранники стоянки заметили бы. В общем, мы все проверили, у Лапчатого алиби – не придраться. Что касается Кобровича, с тем несколько хуже. Сидел дома, смотрел телевизор, говорит. Выходящим его никто не видел, но и к нему домой никто не заходил.

– Спасибо, солнышко, – ласково прощебетала я и, попрощавшись, отключила связь.

– Ну что, куда едем? – снова спросил Тушнинский, когда я перебралась на переднее сиденье.

– К аэропорту, пожалуй, – взглянув на часы, я решила, что больше ничего не успею сделать – надо забрать машину. А в аэропорту хоть можно будет подождать в тепле, если что.

Мне страшно хотелось есть, а Тушнинскому – хоть бы хны. И еще ужасно хотелось спать. Павел же вертел баранку как ни в чем не бывало, даже развлекал меня своими репликами. Иногда. Железный человек.

– Татьяна, вы не хотите заехать куда-нибудь и перекусить? – осведомился «железный человек». Будто прочел мои мысли.

– Кушать хочется? – поддела я и ощутила, как предательски заурчало в желудке. Слышно-то как! Ну почему я все время язвлю и пытаюсь нахамить этому человеку? Что заставляет меня так делать?

– И не мне одному, – не спустил ехидства Павел, покосившись на меня. – Так как вы на это смотрите?

– Положительно, – кратко ответила я.

И мы отправились в миленькое кафе, расположенное неподалеку.

Там оказался неплохой кофе. Выпечка тоже была великолепной. А куры-гриль – пальчики оближешь! И если совсем честно, общество Павла Тушнинского меня тоже не напрягало. Точнее, напрягало, конечно, но при этом и удовольствие доставляло. Собеседником он оказался неплохим. Умный мужик, черт бы его подрал. Люблю я таких – умных и одновременно сильных. С подобными типами сразу чувствуешь себя слабой и очаровательной женщиной, нуждающейся в защите и поддержке.

Странно, почему такой человек вертит баранку за не столь уж большие деньги?

– Забавно все это, – засмеялся Тушнинский, когда я спросила об этом. – Мне нравится общаться с людьми, а порой попадаются интересные экземпляры.

Наконец пытка-наслаждение окончилась, незаметно пришло время забрать машину из ремонта. За по-домашнему приятным обедом мы с Павлом успели перейти на «ты», и я, допивая третью чашечку кофе, предложила:

– Ну теперь довези меня до аэропорта и будешь свободен, как птица в полете.

– Ты уверена? – приподнял бровь Павел.

– Конечно, – с сомнением в душе, но уверенностью в голосе откликнулась я.

Он чуть потускнел лицом и бросил коротко:

– Ну поехали!

А меня досада охватила: вот гад, даже телефона не спросил! Ну как с таким типом общаться? Впрочем, я бы и не дала своего номера! Тоже мне, супермачо нашелся!

Я села в машину и отвернулась к окну, делая вид, что мне все нипочем. Тушнинский, в свою очередь, имитировал полное доверие моим эмоциям, но глаза полыхали острой насмешкой. Будто он читал мои мысли, зараза.

– Ну что, пока? – высаживая меня у аэропорта, попрощался он.

– Пока, – согласилась я, вылезая из машины и выуживая бумажник.

Он посмотрел на деньги, коротко хмыкнул и уехал, на ходу захлопнув дверцу, которую я оставила открытой. Такого выверта я не ожидала, поэтому и среагировать не успела. Просто стояла и смотрела вслед его «Ниве», как полная идиотка.

Наконец ветер пронизал меня до костей, и я прошла на стоянку, попутно обдумывая, что неплохо бы разобраться с местом происшествия. Киря сказал, что обнаружить ничего не удалось. Так то ему не удалось ночью, а мне, может быть, днем и повезет. Хотя вряд ли, с другой стороны. Может и не повезти.

Я забрала свою «девяточку», опустилась на водительское сиденье, с легкой грустью вспомнив просторный салон такси и уютные сиденья Павловой «Нивы». И поехала в сторону города, очень медленно, осматривая местность. Со следами, наверное, туговато будет – ночью падал снег и все возможное скрыл своим покрывалом. Остальное вытоптали сонные эксперты – я же знаю, как менты работают на ночных вызовах: в глаза хоть спички вставляй, а трупы уже в печенках сидят, работать совершенно не хочется, и взгляд не фокусируется. Но приходится трудиться, что-то искать.

Но вдруг мне несказанно повезет и я встречу свидетеля? Эх, Танечка, как тебя понесло. С ума сойти, свидетеля она собирается встретить, наивная!

Я даже разозлилась на себя и поругала малость. А потом милосердно простила – ведь не выспалась, имею право на шальные идеи. Наконец я остановила машину на месте вчерашней трагедии и вышла из салона. На всякий случай закрыла «девятку» и поставила на сигнализацию. Мало ли, вдруг попадутся тут люди, до чужого добра жадные? И такие бывают в нашей жизни, причем их не меньше, чем безупречно положительных личностей. Собственно, безупречно положительные мне еще не попадались. Таких, наверное, вообще не существует.

Я болталась по месту преступления бог знает сколько. Рыла носом истоптанный множеством ног снег, но пока не нашла ничего. Ровным счетом ничего. Только следы, которые скорее всего оставили менты.

– Кха-кха, – я чуть не подпрыгнула от хриплого вежливого покашливания, раздавшегося за спиной. С мрачноватым юмором посоветовала себе подлечить нервишки и медленно обернулась, нащупывая в кармане пистолет. Так, на всякий случай, мало ли кто здесь бродит. Вдруг на маньяка нападу. Точнее, он нападет на меня. Не хотелось бы лишать Тарасов лучшего частного детектива…

Напротив меня с задумчивым видом стояло невероятное существо непонятного пола. Застиранный бушлат, шапка-ушанка, очечки с треснутым стеклом на сизоватом тонком носу. Что за чудо?

– Чего ищешь-то? Может, помочь смогу? – проговорило существо явно мужским, но больным и усталым голосом. Как я поняла, это был аэропортовский бомж.

– Может, и сможете, – откликнулась я. – Вы вчера здесь были?

– Да я-то нет, – равнодушно ответил бомж.

Странноватый ответ навел на определенные размышления. Обычно человек, который не имеет отношения к событиям, отвечает коротко: нет. Этот же выдал достаточно сложную фразу, намекавшую на то, что кто-то здесь все-таки был.

– А кто-нибудь был? Вы знаете, кто?

Я красноречиво полезла за бумажником, и треснутое стекло очков моего собеседника отразило солнечные лучики, заискрившись.

– Погоди, приведу. Скажи сначала, ночь нужна?

– Да, ночь, – согласилась я, забыв даже удивиться. Но потом опомнилась: – А как вы догадались?

– Так ночью тут ментяры бродили… – ответил бомж таким тоном, будто это само собой разумеется. – А ты тут уж полчаса рыщешь, чего-то ищешь. Вот и думаю, что тоже интересуешься вчерашним.

– Вы правы, – усмехнулась я. – Так мне вас ждать?

– А…

– Деньги только после того, как приведете… про кого вы там говорили, – выразительно развела я руками. И добавила, чтобы, чего доброго, странный мужик не обиделся: – Сами понимаете, в наши времена доверять нельзя никому. Но вы не волнуйтесь, не обижу.

– Лады, – смирился бомж, – жди. – И ушел, чуть покачиваясь и протаптывая новую тропку на девственно-чистом снегу.

Я присела на корточки, прислонившись спиной к дереву, и посмотрела на дорогу. Из-за кустов трасса просматривалась великолепно. Приближение машины можно было определить также по шуму.

Я закурила, размышляя, ну не дура ли я – сидеть здесь, на пронизывающем морозе. Потому что бомжа все не было.

Я поежилась и в который раз осмотрела место происшествия. Интересно, что же конкретно здесь произошло? Почему Курский оказался в этом месте, если должен был находиться в аэропорту? Или он перестраховался? Все может быть. Предположим, доехал на автобусе до какой-либо остановки, потом вышел и решил прогуляться пешком, чтобы в случае опасности спрятаться. Но перестраховка не привела ни к чему хорошему – преступник его подловил и, соответственно, угробил. Ножичком. Потом вышвырнул на дорогу, а сам смылся.

Тогда у преступника должна была быть машина. Которая ожидала неподалеку.

Кстати, кандидатуру Лапчатого я не могу отмести, несмотря на алиби. Он мог нанять убийцу. Хотя нет, киллеры обычно стреляют. Ножом они редко пользуются – слишком много крови, есть вероятность не попасть в жизненно важную точку и оставить жертву в живых. Наверное, поэтому убийца и подбросил труп под машину. Не был уверен, убил ли.

– Ждешь? – оторвал меня от размышлений знакомый голос.

Поднявшись, я увидела все ту же странноватую личность в бушлате и очечках. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоял другой мужик. Помоложе первого, с козлиной рыжеватой бородкой и юркими глазками. На этом был старенький тулуп из «чертовой кожи», обнаруженный на какой-то помойке, вероятно. Валенки утаптывали снег, крутясь, как заведенные.

– Жду, – подтвердила я. – И кого вы привели?

– Васек был здесь вчера ночью, – лаконично ответил бомж, кивнув на «тулупистого» парня.

– Это правда? – полюбопытствовала я, уставившись в водянистые и маловыразительные глаза рыжебородого.

– Ну, – кивнул тот. – Был.

Рука в грязной варежке первого бомжа выразительно потерлась о другую, в не менее грязной, но перчатке. Я с усмешкой вручила честно заработанный гонорар, и бомж быстренько почесал обратно, по направлению к аэропорту.

– Василий… Вас ведь так зовут? – обратилась я к выжидающе посматривающему на меня мужику.

– Да, – кивнул он, присаживаясь на корточки.

– Меня зовут Татьяна, – представилась я. – Вы и в самом деле видели что-то, что могло бы меня заинтересовать?

– Решать вам, – пожал плечами Вася. – Я расскажу что знаю. Только деньги вперед. А то потом вдруг скажете, что вам не интересны мои сведения, – объяснил он.

Я снова поежилась и предложила:

– Разумеется, деньги я вам дам сейчас. А если ваша информация окажется мне полезной, заплачу еще. Только идемте к моей машине, что-то здесь холодновато.

– Нет, – отрицательно поболтал головой Вася, рыжая бородка взметнулась и хлестнула его по щекам, но он не обратил на это внимания, увлеченный пылкой речью. – Я вас не знаю и в машину не сяду.

– Ну ладно, – не стала я спорить, вручила парню купюру и предложила: – Рассказывайте, что вы вчера видели, Василий.

– Да много чего… – хмыкнул Вася, заметно расслабляясь. Видно, ощутил, что от меня не исходит никакой угрозы. Или деньги согрели его организм. Да, деньги – двигатель если не прогресса, то человеческих отношений.

Что-то опять меня на философию потянуло… Хотя спать уже не хотелось.

– Вы видели человека в кожаном пальто? – задала я вопрос, потому как Васяня что-то замолчал, тая в уголках глаз загадочное выражение, и я взяла бразды правления в собственные, привычные к столь нелегкому труду, руки.