Текст книги "Уйти, не оставив следов"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Когда настало время отправляться на вокзал, я предупредила Олю, чтобы она была готова действовать быстро, и подошла к стойке.

– Ирочка у меня к вам необычная просьба, – обратилась я к девушке-администратору.

– Слушаю, – улыбнулась та.

– Можно мы с подругой выйдем через служебную дверь, ту, что выходит в маленький дворик?

– Вообще, это не принято…

– Ирочка, мы быстро и тихо, как мышки, поверьте, очень надо.

– Ну хорошо, только я вас должна проводить.

– Конечно. Спасибо огромное!

Я кивнула Оле, и мы в сопровождении Ирины спустились на первый этаж и почти бегом миновали дверь туалета. Пока Ира отпирала замок в двери подсобки, я оглянулась на улицу через стеклянную витрину у входа в кафе. Наше перемещение не вызвало интереса, агенты решили, что мы снова спустились в дамскую комнату.

– Оля, теперь бегом! – скомандовала я медлительной подружке.

В маленькое подсобное помещение умудрились втиснуть две холодильные установки, остальное пространство было заставлено большими коробками. Мы побежали по узкому проходу. Ирина открыла следующую дверь. Я выглянула, оценив обстановку, пропустила вперед Олю, обернулась к девушке.

– Ирочка, большое спасибо, я не останусь в долгу.

– Что вы, не за что! Счастливо!

Ира захлопнула и заперла за нами дверь.

– Оля, нас хватятся очень быстро, ребятки настоящие спецы, не стой, быстро в машину.

Подружка закинула сумочку на плечо, нервно оглянулась. Я, подбегая, на ходу отключила сигнализацию «фолька», быстро разблокировала двери. Едва прогрев мотор, плавно выехала из двора.

– Страху натерпелась, ну ты, Женька, даешь! Предупредить не могла?

– Это был экспромт, почти полностью. Такой вариант я заранее продумала, но Ирина могла и не согласиться. В служебное помещение запрещено пускать посторонних.

– Но почему пустили тогда?

– Я постоянный клиент… Как-то раз даже дорожную сумку у них оставляла. «Фольк» тогда был на ремонте, а болтаться по городу с грузом очень не хотелось.

– У нас в Англии нет подобных услуг, даже для ВИП-персон.

– Оля, ты забываешь, это же Тарасов! – Я усмехнулась. – В этом кафе работают замечательные девчонки. Меня помнят с первого визита. И всегда готовы прийти на помощь просто потому, что люди хорошие.

– Наверное, забыла. – Подружка смутилась. – В Европе много образованных людей. Все достаточно вежливые, но отстраненные, чопорные, холодные, что ли. За эти годы у меня так и не появилось друзей, с которыми можно поговорить по душам.

– Конечно. Англичане идут с проблемами к психоаналитику, а мы делимся наболевшим с друзьями за чашечкой чая.

Болтая с подружкой, я не забывала все время проверяться – слежки не было. Для верности сделала пару петель по городу и поехала к вокзалу.

* * *

На решение вопросов с билетами ушло меньше двадцати минут. Получая проездные документы, я спросила у кассира:

– В продаже остались свободные места?

– Только купе, плацкарты нет, – ответила женщина.

– Спасибо, – наклонилась я к окошку.

Платформу, на которую прибудет наш поезд, еще не объявляли. Мы с подружкой устроились в зале ожидания. Я, стараясь не привлекать внимания, осматривалась.

– Женя, а зачем ты справлялась о наличии билетов?

– На всякий случай.

За десять минут до прибытия нашего поезда я увидела парня, которого мысленно окрестила крепышом. Он бестолково метался от одной кассы к другой, высматривая, в какой короче очередь. Если этот тут, остальные тоже рядом.

– Оля, давай, спокойно поднимайся, пройдем на платформу.

– Наш поезд не объявляли еще.

– На табло уже написали, прибывает к первой. Нас нашли. Если они не догадались расставить людей везде, может, повезет и направление не просчитают.

– А если просчитают?

– Тогда мы привезем их с собой в Питер, ты же слышала, билеты есть. Да ладно, не расстраивайся, – подбодрила я подружку, – будет немного сложнее, но мы оторвемся от них.

К моему удивлению, резвые ребятки не только просчитали наше направление, но и успели купить билеты. Более того, у них хватило наглости расположиться в том же вагоне, что и мы, буквально через одно купе.

Поезд тронулся, проводник проверил билеты и выдал нам комплекты постельного белья. Оля заметно приуныла. Я, желая ее приободрить, подмигнула подруге.

Пользуясь тем, что наши соседи отсутствовали, мы заказали чай и негромко обсуждали создавшуюся ситуацию.

– Женя, может, это простое совпадение? – нервничала подружка. – Билетов мало, остались только тут.

– Даже если случайность, все равно странно. На Пугачева нас потеряли, я это точно знаю. Как тогда нашли на вокзале? «Фольк» без маячков, проверяла утром.

Кто-то сливает информацию, мелькнула мысль, но озвучивать ее я не торопилась.

– А сейчас нас можно «слушать»?

– Нет, слишком много посторонних шумов: стук колес, скрежет, скрипы. Но на остановках будь осторожна, тогда бывает достаточно тихо.

– Они могут знать, что брошь у нас с собой? – прошептала Оля так тихо, что я едва расслышала.

Я пожала плечами.

– Они что-то слишком много знают, так что не удивлюсь.

– Женя, тогда оставаться тут рискованно!

– Предлагаешь выйти на ближайшей станции? Бессмысленно. Думаю, они уже навели справки и знают, куда мы направляемся. Будут спокойно ждать на питерских вокзалах. Ты же видела, их четверо, могут себе позволить.

– Тогда что же делать?

– Ехать спокойно. Отрываться будем в Питере. Город большой, возможностей много. А сейчас соблюдаем осторожность. Брошка зашита во внутренний карман моей ветровки, снимать ее я не буду. Ты тоже сложи паспорт, деньги в надежное место, не в сумку.

– Толстовка подойдет?

– Если карман закрывается на молнию, то вполне.

– Вдруг они залезут к нам ночью, Женя, мне страшно. Мысль о том, что противник совсем рядом, просто парализует волю.

– Не бойся. Дверь я заблокирую, в туалет ходим только вместе. Если они станут сюда ломиться, мы отобьемся, нет – отстреляемся. Дверь купе узкая, больше одного человека зараз никак не зайдет. В случае необходимости оборону можно держать сколь угодно долго, хоть до Питера.

– А как же спать? Вдруг мы обе крепко уснем?

– Ты отдыхай и не бойся уснуть. Я спать не хочу пока, понаблюдаю за обстановочкой.

Оля улеглась и вскоре уснула. В вагоне было тихо, наши противники никак себя не проявляли. Я несколько раз осторожно открывала дверь, осматривала коридор, пробовала прислушиваться. Пыталась размышлять: за нами ведут наблюдение четыре человека, по крайней мере, больше я не видела. Они прекрасно обучены и оснащены. Все это время наблюдение велось тайно, агенты не светились, на контакт не шли, даже близко не подходили. Прокол блондина с дверью кафе можно считать единичным. До их появления на вокзале все закономерно: наблюдают, собирают сведения. Дальше неразбериха полная: каким-то, неизвестным пока способом, они нас находят. Грубо светятся, располагаясь в такой непосредственной близости, что должно означать переход к активным действиям. Но они сидят как мыши, даже чаи не гоняют. Совсем непонятно. Но возможен и другой вариант: агентам даны такие инструкции для оказания психологического давления.

Ночь прошла беспокойно: Оля ворочалась и вздыхала. Я продолжала обдумывать ситуацию, перебирать разные варианты развития событий, пока, убаюканная движением поезда, не задремала. Проснулась я резко, как от толчка. В купе было тихо, спокойно, по-прежнему горел ночник. Оля мирно спала. Я немного полежала, прислушиваясь: кроме ритмичного перестука колес, поскрипывания вагона, никаких звуков. Бросила взгляд на часы, начало пятого, скоро рассвет, спала я всего минут сорок. Но чувствовала себя достаточно бодрой.

Внезапно мне пришла в голову довольно авантюрная идея. А что, если с нашими соглядатаями поговорить? Поспрашивать жестко, как я умею. В своих силах я абсолютно не сомневаюсь. Главное, тихо проникнуть во вражеское купе, быстро вырубить двоих-троих, чтобы ликвидировать их численный перевес. И остается грамотно задавать вопросы. Это может очень помочь нам с Олей, по меньшей мере прояснит, кто наш противник. И какие парнишкам даны инструкции.

Время для допроса сейчас самое подходящее. Раннее утро, основная масса пассажиров крепко спит. Агенты, если повезет, тоже дремлют. Я не стала откладывать задуманное в долгий ящик. Тихо поднялась, с помощью нескольких упражнений немного разогрела затекшее от долгого лежания на полке тело, аккуратно, чтобы не разбудить Олю, открыла дверь нашего купе. Бесшумной тенью проскользнула по коридору, на несколько мгновений замерла, прислушиваясь, взялась за ручку двери, пробуя отпереть. Неожиданно дверь поддалась моим усилиям и плавно отъехала в сторону. Открывшаяся картина поразила: четверо мужчин в купе были мертвы.

Я тихо присвистнула, вошла и осторожно прикрыла за собой дверь. Нужно аккуратно осмотреть трупы. Да, агентов, по-видимому, устранил профи очень высокого класса. Быстро и практически бесшумно уничтожить четверых тренированных мужчин способен не каждый. Нет никаких следов. Они играли в карты и остались в расслабленных позах, значит, застали ребяток врасплох. Крепышу, сидящему у самой двери, сломали шею простым, но весьма эффективным приемом. Блондину, сидящему напротив, тоже, притом нападавший действовал настолько быстро, что бедный парень не успел разжать пальцы руки. Веер карт, который продолжал держать мертвец, выглядел нелепо и дико. Я запретила себе отвлекаться и осторожно продвинулась вперед. Мужчина средней комплекции, сидящий у окна справа, пытался сопротивляться, видимо, он умер последним и успел сообразить, что происходит. Об этом говорил характер его травм. Он даже, судя по всему, привстал, намереваясь защищаться. Я призадумалась: что он хотел? Повернула голову, осмотрела полку напротив, там валялась небрежно брошенная наплечная кобура. Точно! Пытался дотянуться до оружия. А вот четвертый меня очень заинтересовал. Это был тот парень, которому в течение двух дней удавалось держаться в тени. Но интерес, разумеется, вызвала не его внешность, а полное отсутствие видимых травм и посмертных гематом. Положение тела говорило о том, что человека застали врасплох, он, как и его коллеги у двери, не успел сменить расслабленную позу. Даже выражение лица осталось безмятежным. Я пошарила по карманам своей ветровки, нащупала тонкие замшевые перчатки. Ладно, за неимением ничего лучшего сойдут. Стараясь не терять времени, ведь застать здесь мою особу могут в любой момент, приступила к тщательному осмотру тела. Результат меня несколько обескуражил. Агентов «убрал» не просто профи, это был очень узкий специалист. В мире таких, думаю, не больше двух десятков наберется. Этот парень убит секретным приемом: нажатием на уязвимую точку. В человеческом организме таких мест достаточно много. Благодаря современному кинематографу о них слышали практически все. А вот применить подобную технику могут немногие. Подобное убийство практически не оставляет следов. Но в этом купе «спец» очень торопился и допустил небольшую оплошность. Поэтому в районе шейно-плечевого отдела я заметила крошечный синяк.

В этот момент неподалеку резко хлопнула дверь купе. Нечего стоять над трупами, размышлять можно и потом, сейчас нужно ускориться, скомандовала я себе. Быстро привела в порядок одежду парня, придала телу прежнее положение. Тщательно протерла ручки двери с обеих сторон. Окинула напоследок внимательным взглядом тесное пространство и осторожно прикрыла дверь. Метнулась к нашему купе, на ходу стягивая и скручивая в тугой клубок перчатки.

– Оля, быстро просыпайся! – потрясла я за плечо подругу.

– Женя, что случилось? Уже Питер?

– К счастью, еще нет. Но нам нужно быстренько покинуть поезд, парни мертвы.

– Те, кто следил за нами? – вяло двигаясь, продолжала задавать вопросы Оля.

– Ага.

– Как такое возможно? Кто же их мог убить?

Я понимала, что времени у нас очень мало. Скоро народ начнет просыпаться, движение по вагону станет намного активнее, и покинуть его незаметно вряд ли удастся. Трупы могут обнаружить в любой момент. Тогда на ближайшей станции вызовут полицию. А по прибытии в Санкт-Петербург всех, кто ехал в этом вагоне, задержат для допроса. Доказывай потом невиновность до посинения, особенно если всплывет, что я частный детектив. Обычно полиция нашего брата не жалует.

Поэтому я резво, особо не разбирая, побросала в сумку разбросанные тряпки, расчески, книжки, осмотрела купе на предмет оставленных вещей или улик.

– Потом, Оленька, все вопросы потом. Бери сумку и двигай к тамбуру в конце вагона, бегом!

– А ты?

– Сейчас. – Я схватила полотенце, быстро протерла все, к чему могли прикасаться наши руки, и рванула за подружкой.

– Знаешь, Женя, по-моему, нам нужно в другую сторону. Во время остановок дверь открывается там, – махнула подружка.

– А кто говорит об остановке? Будем прыгать на ходу. – Я затолкала Олю в угол тамбура, прикрыла за ней дверь. Огляделась, отошла к стене, с разбега подпрыгнула, насколько позволял потолок, и ударила по заблокированному замку двери. От ручки отлетела какая-то скобка.

– Женя, что ты творишь? Нас арестуют за вандализм!

– А ты предпочитаешь по подозрению в убийстве? – Я снова разогналась, подпрыгнула и ударила. На это раз вышло удачнее. С силой дернула ручку, она рассыпалась, дверь отворилась. В лицо ударил ветер, донесся запах чего-то горелого.

– Я не буду прыгать, не могу, это верный способ покалечиться.

Подруга сжалась в комок, побледнела и выставила впереди себя дорожную сумку, словно защищаясь.

– Оля, ты сможешь, нас учили, тренировали, тело помнит, как себя вести. Оттолкнись и прыгай, не забудь сгруппироваться в нужный момент. Хочешь, толкну тебя хорошенько?

– Не знаю, Женечка, я очень боюсь.

В это время машинист поезда стал немного сбрасывать скорость, видимо, впереди была узловая станция. Время для прыжка самое подходящее.

– Так, Оля, давай! Боишься зажмурь глаза!

Я отобрала у подружки сумку и с силой вытолкнула ее из вагона. Следом швырнула наш багаж, мысленно моля ноутбук уцелеть в передряге, и, немного разогнавшись, прыгнула. Благодаря ускорению насыпь я перелетела, в полете скрутилась в клубок, коснулась земли, несколько раз кувыркнулась и остановилась. Не теряя времени, поднялась и побежала назад, чтобы найти место падения подружки. По пути краем глаза заметила наш багаж. Одна сумка валялась на траве, вторая повисла в полуметре от земли, подмяв своим весом жиденький кустик, за ветки которого и зацепилась.

Оля лежала на спине, разбросав руки в стороны, и не мигая смотрела в небо. Я подбежала к ней.

– Дорогая, ты ударилась? Покажи, где болит?

– Не знаю, – вяло пробормотала она, – кажется, я вся просто развалилась.

– Что ты болтаешь? Руки, ноги на месте. Ну-ка, давай, пошевелись! – скомандовала я.

Оля молча осторожно поводила конечностями, покрутила головой.

– Переломов нет, серьезных ушибов, кажется, тоже. Все вроде в порядке. Давай попробуем встать.

– Не могу! Голова кружится, – пожаловалась подружка.

– Покажи! – склонилась я. – Какой частью головы ты ударилась? Макушка, затылок? Может быть, лоб?

– Да не ударялась я. Просто, когда приземлялась, голова сильно дернулась, что-то противно хрустнуло, вот тут, – показала Оля руками, – в шее, и мне показалось, что она сейчас не выдержит и оторвется.

– Это ничего, это скоро пройдет. С непривычки мышцу потянула резко, так бывает. Давай, опирайся на меня. Потихонечку, вот так!

Мы сделали несколько шагов, подружка постепенно пришла в себя, отказалась от помощи. Правда, шагала не очень уверенно, отрешенно глядя по сторонам.

Я не стала бы на нее наседать, но нам нужно было как можно скорее убраться от железнодорожного полотна. Пройдя еще немного в сторону движения поезда, я подобрала наши сумки. Насколько могу судить, багаж не пострадал. Вот и отлично.

Свинцовое небо было плотно затянуто тучами. Стал накрапывать мелкий дождик, который в сыром и прохладном утреннем воздухе превращался в густой туман. Через некоторое время Оля совсем оправилась, шагала бодро, ни на что не жаловалась. Но хмуро молчала. Мы шли по колено в прошлогодней сорной траве, я старалась не упускать из виду рельсы.

– Ты как себя чувствуешь? Шея, голова не болят?

– Нет вроде. Женя, ты можешь понять, что происходит? Кто их убил?

– Пока не знаю, но нам это скорее на руку. Как бы жестоко ни звучали мои слова, – добавила я в ответ на укоризненный взгляд подружки. – Ты прости, что я так давила на тебя, даже напомнила об аресте.

– Не переживай, прекрасно понимаю, что мы для полицейских идеальные подозреваемые, а в свете последних событий я так особенно. И как тяжело доказать свою невиновность, прочувствовала на собственной шкуре. Так что не извиняйся. Как станем дальше действовать?

– Доберемся до Питера, встретимся с коллекционером, а потом будет видно.

– Мы с тобой не заблудимся?

– Нет. Смотри, вдалеке городок виднеется! Это Мгинское поселение, оттуда до Санкт-Петербурга минут пятьдесят на электричке.

– Разве нам не опасно идти на станцию?

– Мы и не пойдем, вон за той березовой рощицей, если взять чуть правее, будет трасса. Выйдем на нее, поймаем попутку и будем в городе, глазом не успеешь моргнуть.

* * *

До Питера мы действительно добрались очень быстро. Водитель грузовика, веселый мужчина немного за сорок, который подобрал нас на трассе, несколько удивился появлению из лесу двух промокших девиц. Но я рассказала, что мы ехали на машине, которая неожиданно заглохла. Вызвали техпомощь из поселка Мга. А когда выяснилось, что сделают ее завтра или даже послезавтра, оставили нашу «лапочку» на попечение ремонтников. Нам в Питере нужно быть срочно, а машину можно и потом забрать.

Радуясь, что есть с кем поболтать, водитель довез нас до Невского проспекта. Особо не мудрствуя, мы сняли номер в небольшой уютной гостинице с потрясающим видом на реку, Дворцовый мост и Петропавловскую крепость.

Привели себя и пострадавшую одежду в порядок. Затем Оля бросилась звонить Майку и детям. Я набрала Павла Петровича, сообщить, что мы добрались, и уточнить время встречи. Коллекционер заверил, что ждет нас к семи вечера и постарается помочь.

После ночи в поезде, бурно проведенного утра и небольшого марш-броска по пересеченной местности мы с подружкой несколько часов отсыпались. Потом пообедали в небольшом кафе и немного прогулялись по живописным улицам Питера. Я в подробностях рассказала Оле об увиденном в купе. Описала характер травм мужчин и высказала свои соображения.

– Каким бы ужасным ни было происшествие в поезде, нам оно действительно облегчило жизнь. Теперь не нужно опасаться слежки, – заявила подруга.

– И отрываться от преследования. Хотя слишком расслабляться тоже не стоит.

– Женя, как же нас можно найти?

– А как нас нашли на вокзале в Тарасове? – Подружка пожала плечами. – Вот и я пока не знаю, но существует масса способов. И не забывай еще об одном факте.

– Каком?

– В поезде работал профессионал очень высокого уровня. Чудесно, если у него были к ребяткам свои претензии и наши пути пересеклись случайно. А если нет? Если профи тоже охотится за твоим раритетом и просто устранил конкурентов?

– Думаешь, такое возможно?

– Совпадения – это рука провидения, своего рода божий промысел. Чудеса случаются, но гораздо реже, чем принято считать. Я так вообще не верю в подобное. Так что расслабляться рано, противник у нас серьезный, и может быть, даже не один.

– Женечка, это ужасно, – приуныла подружка.

– Ну почему? Вспомни стратегические приемы. Пока конкуренты сражаются друг с другом, мы проведем расследование, все выясним…

– И добьем ослабленного схваткой победителя?

– Ну, если понадобится. – Я пожала плечами, хитро улыбнулась. – По крайней мере, приобретем фору, которой были лишены на старте. На сегодняшний день наши противники информированы гораздо лучше нас.

* * *

Павел Петрович Морозов проживал в Таможенном переулке, рядом с Университетской набережной. Приближалось время встречи, и мы отправились туда на такси. Дорогой, как и во время прогулки, я все время проверялась на предмет слежки, но скорее по привычке, не испытывая особых опасений. Если заинтересованные лица и найдут нас, то точно не сегодня.

С Морозовым я была знакома несколько лет и периодически обращалась за консультациями. Павел Петрович много пережил, имел богатый жизненный опыт и был очень интересным собеседником. До пенсии он служил искусствоведом в одном из музеев, которыми так изобилует Санкт-Петербург. Семьи коллекционер не имел, проводил дни в одиночестве и, подозреваю, отчаянно скучал, так как по привычке всех коллекционеров не пускал в свой дом людей посторонних, а при затворническом образе жизни можно и всех знакомых растерять. Встретил он нас очень радушно. Накрыл в гостиной стол, приготовил чай с баранками, вареньем, печеньем и прочей снедью.

– Хорошо, что мы торт захватили, – шепнула мне Оля, – ты как в воду глядела, когда говорила про королевский прием.

– Женечка, не представляете, как я рад вас видеть! Вот уважили старика! Не поверите, друзья потихоньку уходят в мир иной, скоро будет совсем не с кем даже словом перемолвиться. Что же это я, – сам себя перебил Павел Петрович, – болтаю без умолку. Проходите к столу, буду вас чайком потчевать, и, Женечка, с барышней меня познакомьте.

– Это моя близкая подруга, Ольга Ландри.

– Очень приятно, очень. А я Павел Петрович Морозов, но видимо, Женечка вам говорила. Знаете, Оленька, – продолжал болтать старик, ловко разрезая, раскладывая по блюдцам торт, разливая чай по чашкам саксонского фарфора, – наша Евгения получила неординарное, весьма занятное для барышни воспитание. И профессию выбрала прелюбопытную.

– Знаю, – улыбнулась Оля, – мы вместе воспитывались, в одном заведении.

– Что вы говорите? Как интересно! А вы, позвольте спросить, тоже трудитесь…

– Я обычная европейская домохозяйка, – скромно сказала подружка.

Мы пили чай, вели неспешную беседу. Павел Петрович был всегда не прочь поболтать. Притом, являясь человеком эрудированным и прекрасно образованным, умел сделать занимательным разговор практически на любую тему. Поэтому мы провели в роли пассивных слушателей часа три, пока Павел Петрович спохватился, что у нашего визита была определенная цель.

– Что же я, совсем заболтал вас, барышни.

– Нам очень интересно.

– Значит, в следующий раз будет повод навестить старика. Просто в гости зайти. А сейчас давайте пройдем в мой кабинет. Там у меня и свет поярче, и все инструменты, лупы приготовлены.

Я достала из распоротого и сколотого булавкой кармана брошь. В кабинете Павел Петрович уселся за старинный резной дубовый стол, нам указал на кресла под стать, стоящие рядом.

Мне не единожды доводилось бывать в этой комнате, поэтому, усмехаясь, я наблюдала за реакцией Оли. Стены кабинета от пола до потолка были увешаны коллекционным оружием, холодным и огнестрельным. Здесь, кажется, были представлены выдающиеся образцы всех стран и эпох. Подружка повертела головой и шепнула мне:

– Я даже в музее не видела столько. В прошлом году водила Алекса на выставку доспехов и оружия. Она бледнеет перед этой экспозицией, правда, там были только Средние века охвачены.

Павел Петрович внимательно изучал брошь, но краем уха к нашему разговору прислушивался, я заметила, как он, польщенный, тихонько улыбнулся.

После тщательного осмотра Морозов заявил:

– Чем вас порадовать, барышни, не знаю. Вещица старинная, интересная. Может стоить немало, около десяти-двенадцати тысяч, несмотря на то, что материал – скромное серебро. Главную ценность представляет центральный камень – редкий огненный опал. Вообще странно, что этот образец так обыграли. Композиция броши очень гармонична, но такой драгоценный камень достоин быть в золотой оправе или в платиновой.

Все сказанное только подтвердило мои выводы, но ситуацию не прояснило.

– Павел Петрович, подумайте, может ли быть в этой вещице нечто особенное? Например, видна рука знаменитого мастера или чувствуется принадлежность к известной ювелирной школе?

– Женечка, вы намекаете, что эта брошка интересует многих?

– Я этого не говорила, – хитро улыбнулась я.

– Зачем слова? У старика есть глаза, и они пока еще отлично видят и замечают разные детали. Например, судя по всему, вещица принадлежит вашей подруге, но для пущей сохранности она у вас, Женечка. И положили вы брошку не в сумочку, во внутренний карман, на булавку застегнули, но это сейчас, чтобы быстро достать – положить на место, раньше кармашек был нитками зашит. Так поступают неизлечимые параноики или люди, у которых есть основания для опасений.

– Вашей проницательности можно позавидовать.

Павел Петрович одобрительно крякнул и продолжил:

– Я, конечно, не ювелир, поэтому могу ошибаться. Но кажется, эта брошь похожа на вещицу из знаменитой дореволюционной коллекции одного богатого купца. Много лет назад я видел вещи в каталоге, некоторые известны только по описанию. Но в революцию сгинуло множество раритетов. Что-то продано в частные коллекции, что-то ушло за границу, некоторые вещи переплавлены, что поделаешь, варвары.

– И если это та самая брошка?

– Конечно, нужно будет навести справки, но если информация подтвердится, стоимость вашей, Оленька, вещицы, возрастет в разы.

– Вы сможете это сделать?

– Конечно. Правда, понадобится немного времени.

– Павел Петрович, мы не сможем оставить у вас брошку, – начала я. – Не из недоверия к вам, просто это может быть небезопасно. И очень вас попрошу, соблюдайте осторожность.

– Женечка, опытный прожженный лис всегда осторожен, – хихикнул старик, – но если вы предупреждаете, то ситуация серьезная?

– Довольно-таки. Факты говорят сами за себя, и нам понадобится любая информация, от нее может зависеть многое.

Морозов назначил нам встречу на послезавтра, обещая к тому времени сделать все возможное. Мы тепло простились с гостеприимным хозяином и отправились в гостиницу на такси. Притом машину вызвали не к самому дому старика. Несмотря на поздний вечер, предпочли пройтись несколько кварталов вперед по Университетской набережной, постоянно проверяясь на предмет слежки.

– Ты беспокоишься о Морозове, – сидя в такси, прокомментировала мой маневр подружка.

– Занятный старик, правда?

– Конечно. Вы давно знакомы?

– Несколько лет. И все эти годы он относится ко мне исключительно тепло, даже заботливо. И конечно, мне очень не хочется, чтобы, помогая нам, старик навлек на себя неприятности. Не забывай, где-то рядом хладнокровный и жестокий убийца.

– Тогда почему ты обратилась к нему за помощью?

– Понимаешь, ювелиры, коллекционеры, нумизматы относятся к определенной касте. Нечто вроде закрытого клуба, куда невозможно попасть постороннему. Если мы с тобой станем собирать информацию, об этом тут же станет известно многим. Где гарантия, что среди этих многих не окажется наших соперников? А Морозов наведет справки тихо, профессионально и не создаст ненужных кругов на воде.

* * *

Весь следующий день мы провели в праздном шатании по городу. Живописные улочки, каналы, набережные и мосты – неповторимый стиль архитектуры Питера никого не оставит равнодушным. Мы гуляли, разглядывали достопримечательности, перекусывали в небольших кафе и снова гуляли. Я постоянно вспоминала происшествие в поезде, размышляла, прокручивала в памяти, и беспокойство не покидало меня. Радовало только одно: за нами никто не следил – томимая опасениями, я проверялась постоянно.

Оля, напротив, вроде бы успокоилась. Видимо, уверовав, что проблема, терзавшая ее долгие годы, скоро уладится. Правда, она несколько раз на дню звонила мужу, справлялась, как проходит отдых, как кушают дети и не случалось ли у них каких-то происшествий. Майк заверял, что они весело и беззаботно проводят время.

Я несколько раз набирала тетю Милу, рассказывала, что мы с подругой гуляем, отдыхаем и у нас все в порядке. Расспрашивала, не интересовался ли кто Олей после нашего отъезда. Тетушка сообщила, что звонил Генка и очень обрадовался, что «девочки» уехали отдыхать. Только удивился, что его об этом не предупредили, даже несколько раз спросил, не обижаюсь ли я на него.

День пролетел очень быстро. А на следующий мы, как и договаривались, отправились с визитом к Павлу Петровичу. До Таможенного переулка снова добрались на такси. Поднялись на нужный этаж, долго звонили в дверь. Нам никто не открыл. Я стала нервничать. Набрала мобильный Морозова, но никто не ответил.

– Женька, может, его просто дома нет, задержался?

– Оля, ты не понимаешь! На часах у нас сколько?

– Двадцать минут первого.

– Вот! Старик – коренной петербуржец, вежливый, интеллигентный человек. Его воспитание не позволит так поступить. Если изменились обстоятельства, он перенесет встречу, в крайнем случае предупредит, что опаздывает. Но он не звонил и дверь не открывает, значит, что-то произошло!

– Давай еще немного подождем. Бывают досадные недоразумения, стечения обстоятельств.

Несмотря на попытки Оли меня успокоить, я нервничала все больше, опасаясь, что случилось непоправимое.

– Давай взломаем дверь!

– Женька, с ума сошла?! Представь себе, Морозов опаздывает, а телефон дома забыл. Подходит он к квартире, а обе двери, стальная и дубовая, раскурочены. Да у старика инфаркт случится!

– Ты права, ломать долго, и соседи шум поднимут, – растерянно пробормотала я. Соседка! – осенило меня. – С теткой из какой квартиры дружит Павел Петрович? Кажется, из тридцать пятой, этой, справа.

– Женя, ты чего бормочешь? – пробовала уточнить Оля.

Но я уже звонила в тридцать пятую квартиру. Дверь открыла женщина в ярком банном халате и кокетливых тапочках в тон. Я силилась вспомнить ее имя.

– Клавдия Андреевна?

– Антоновна, – поправила женщина.

– Простите. Клавдия Антоновна, вы меня, вероятно, не помните. Я знакомая вашего соседа, Павла Петровича.

– Помню, вы Евгения.

– Точно, – обрадовалась я. – Тут такое дело. Павел Петрович назначил нам встречу сегодня на двенадцать и не открывает, к телефону не подходит. Может, он срочно уехал, не предупреждал вас?

– Ничего не говорил, – медленно произнесла женщина. – Вообще, это не в Пашкиных привычках – укатить, назначив встречу.

– Вот и я о том же. Вдруг ему плохо стало? Может, участкового вызвать? И «Скорую»?!

– Если Пашка в квартире, но без сознания, участковый не поможет. Он закрывает двери на все замки, а потом еще на толстенный засов. Придется слесаря с болгаркой вызывать.

– Что же тогда делать?

– Так у меня ключи есть, – скромно выдала соседка, – на всякий пожарный случай запасные храню.

– Давайте откроем, все проверим, если Павла Петровича дома нет, запрем, как было.

Пока мы разговаривали с женщиной, Оля пыталась с моего телефона дозвониться на мобильный Морозова. На мой немой вопрос она отрицательно покачала головой. Я нервно переминалась с ноги на ногу, ожидая тетку.