Текст книги "Дамская вендетта"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Я поблагодарила женщину за рассказ, после чего мы разошлись в разные стороны. Сев в машину, я посмотрела на часы – было около одиннадцати. Я освободилась даже раньше, чем предполагала. Догадываясь, что Катя считает каждую минуту до встречи со мной, я сразу же поехала к ней.

Глава 9

Открывая дверь, я ожидала сразу увидеть свою квартирантку, встречающую меня едва ли не с распростертыми объятиями, но Кати в прихожей не оказалось.

– Катя! – позвала я. – Ты где? Я пришла.

Тишина заставила меня призадуматься, взгляд невольно скользнул по вешалке – голубого пуховика на ней не было. Сначала я решила, что Катерина вышла на балкон проветриться, ей ведь не хватало воздуха, но там ее тоже не оказалось. Самое интересное состояло в том, что вчера я закрыла Барулину снаружи на замок и не сказала ей, где лежат запасные ключи. Разумеется, я не собиралась делать ее своей пленницей, просто по запарке забыла о ключах. Открыв ящик серванта, я удостоверилась, что моя Барулина сама их нашла – коробка была пуста. Порой Катерина проявляла прямо-таки чудеса находчивости, но чаще производила впечатление хронической паникерши. Кто же она на самом деле?

Неожиданное исчезновение Барулиной меня не на шутку разозлило. Я почувствовала себя обманутой и оскорбленной. Что это за номера она выделывает! Я ее тут укрываю, а она гуляет.

Я сидела на кухне, курила одну сигарету за другой и вдруг услышала, что в замочной скважине заскрежетал ключ. Посмотрев на настенные часы, я отметила, что времени без десяти двенадцать. Да, недаром Катенька настойчиво интересовалась, во сколько меня ждать! Разговаривая со мной по телефону, она, вероятно, уже нашла ключи и замыслила куда-то тайно смотаться. Интересно, куда?

Увидев меня, Барулина остолбенела. Немая сцена длилась неприлично долго, потом Катя стала оправдываться:

– Понимаешь, Таня, мне необходимо было выйти из дома, но я боялась, что ты мне не разрешишь. Извини, что я немного здесь похозяйничала, но ключи, они лежали в таком предсказуемом месте…

– Возможно, – с видимым безразличием сказала я.

Хоть меня и страшно интересовало, куда и зачем ходила Барулина, таких вопросов она от меня не услышала. Закурив очередную сигарету, я уставилась в окно.

– Знаешь, мне очень надо было сходить… в аптеку, – чувствовалось, что эту отмазку Катя придумала на ходу.

– Врешь, наверное? – вырвалось у меня.

– Правда, я была в аптеке. Почему ты мне не веришь?

– Посмотри на себя в зеркало и все сама поймешь.

Барулина сняла шапку и оглянулась. Мне хорошо было видно ее отражение в зеркале. Красный румянец щек и лукавый блеск в глазах действительно говорили о многом – она бездарно и бессовестно вешала мне лапшу на уши.

– В конце концов, я имею право на свободу передвижения! – вдруг резко и безапелляционно заявила актриса. – Ты не должна силой держать меня здесь! Я заплатила тебе немалые деньги, и ты могла бы быть ко мне благосклоннее. И вообще мне здесь не нравится. Сколько еще мне сидеть здесь безвылазно?

– Да ради бога! Можешь идти на все четыре стороны! Я тебя не держу, но учти, что полтора дня я на тебя честно отработала, так что…

– Таня, давай не будем горячиться, – уже совсем по-другому запела актриса. – Да, я поступила не совсем красиво, но это не повод, чтобы разрывать контракт. Угроза, которая надо мной нависла, так серьезна, что без тебя мне не выпутаться. Я слышала, что ты самый лучший частный детектив города Тарасова…

– Значит, так, Катя, сейчас ты честно и откровенно расскажешь мне обо всем, особенно о своих ночных прогулках, а потом я решу, продлевать наш контракт или нет.

– О каких таких ночных прогулках? – удивилась Катерина. – Я ночью была здесь, спала, конечно, плохо, но никуда не выходила.

– Я имею в виду ту ночь, когда в твоей «шестерке» появился жмурик. Куда ты ездила тогда с двух до трех часов ночи?

– Никуда, я была у себя дома, спала.

– Есть свидетели, которые уверены, что видели тебя выезжающей со двора на своей машине, – блефовала я.

– Это чушь! Я никуда не выходила, правда.

– Но эксперты утверждают, что твоя «шестерка» не знала дубликатов – зажигание включалось всегда родным ключом, все дверцы, включая багажник, открывались также заводскими ключами. Что ты на это скажешь?

– Мои ключи всегда были при мне. – Катя достала из сумки связку ключей. – Вот они. Может быть, у мамы их украли?

– Позвони ей и уточни это.

– Но она удивится такому вопросу. Я же сказала маме, что уехала к Антону в Санкт-Петербург. С какой стати меня там будет интересовать ее комплект ключей?

– Пусть твоя мама удивится, но ты все равно спроси ее об этом. Нам надо установить истину.

Катя вынула из сумки мобильник, но воспользоваться им явно не спешила.

– Боюсь, что это ничего не даст. Мама сейчас на работе, а ключи от моей машины, скорее всего, лежат у нее дома, в тумбочке. Если их украли, то мама может ничего не знать об этом. Вряд ли она все бросит и сразу же поедет домой, чтобы ответить на мой вопрос. Лучше я позвоню ей вечером.

В Катиных словах была своя логика, поэтому я не стала спорить. Барулина все еще стояла в прихожей, поэтому я предложила Катерине раздеться и пройти в комнату. Она неподдельно обрадовалась тому, что я перестала на нее сердиться, и сразу же скинула пуховик, а потом и сапожки.

– Катя, как ты думаешь, кто мог иметь свободный доступ к маминому комплекту ключей? – спросила я, следуя за Барулиной в комнату.

– Владислав Витальевич, но ты же не думаешь, что это он выдавал себя за меня? На стоянке нам сказали, что мою «шестерку» забрала женщина, похожая на меня. Тетя Валя из пятой квартиры тоже видела не мужчину, а женщину. Потом, у мамы с Владом очень хорошие, доверительные отношения…

– Катюша, скажи, а у твоей мамы случайно нет такого же голубого пуховика?

– Таня, ты что, мою маму подозреваешь? Это уж слишком!

– Нет, я просто предположила, что преступница могла воспользоваться не только ее ключами, но и одеждой.

– Нет, моя мама не носит пуховиков, она предпочитает кожу и меха, а голубой цвет ей вообще не идет. Что касается фигуры, то она ниже меня ростом и полнее.

– Тогда вернемся к вопросу о том, кто мог взять ее ключи.

– Я привыкла доверять людям и думать о них хорошо, но если рассуждать чисто теоретически, так, как ты это делала вчера, то их могла взять мамина соседка, Полина Николаевна, она частенько заходит к ней поболтать. Они ведь давние подруги, она и квартиру им по соседству с собой подыскала.

– Расскажи об этой Полине.

– Что именно?

– Сколько ей лет? Как она выглядит? Чем занимается? Водит ли она машину?

– Полина – художница, пишет картины на заказ. Машину водит ее муж, а ее саму за рулем я никогда не видела. Думаю, что ей лет сорок семь, самое большее – пятьдесят. Она среднего роста. В общем Полина на меня совсем не похожа.

– Да, ты – девушка высокая, а та, что дважды угоняла твою «шестерку», должна быть примерно метр восемьдесят.

– Вот именно. К тому же у Полины Николаевны нет никаких причин, чтобы вредить мне. Она старая и единственная мамина подруга. В общем, я не знаю, кто это мог быть, – развела руками Барулина. – Просто мистика какая-то.

– Нет, Катенька, ни о какой мистике не может быть и речи. Все слишком реально. Женщина в голубом, которая изо всех сил старается быть похожей на тебя, существует на самом деле. Мне так представляется, что вы с ней должны быть очень хорошо знакомы. Во всяком случае, она многое, если не все, о тебе знает.

– Что – все?

– Где ты живешь, как выглядишь, что носишь, какую машину водишь, у кого есть запасные ключи от нее, – уже в который раз повторила я.

– Это все не секрет.

– Я понимаю, тем не менее некая дама решает, что труп выгодно подбросить именно тебе.

– Ты, кажется, подозревала Майку Патралову? Мы с ней одного роста, она знает обо мне буквально все, потом, у нее есть голубой плащ. В темноте он может сойти за мой пуховик. Таня, ты с ней разговаривала? Как она себя вела?

– Нет, я с ней не разговаривала, Майя улетела с Константином в Египет. – Мне пришлось рассказать Катерине о том, что Патралова решила покончить с театральной карьерой. – Не скажу, что окончательно сняла подозрения, но мне не удалось найти никаких подтверждений, что твоим двойником была она. Главное – я не вижу мотива.

– Странно все это как-то, – призадумалась Барулина. – Я скорее поверю, что Майка могла соврать Костику, что уйдет из театра, чтобы он свозил ее в Египет, нежели в то, что она сделает это на самом деле. Да, страна фараонов и пирамид всегда была для Патраловой пределом мечтаний. Она ведь играет Клеопатру! Но бросать из-за недели в Египте театр – это глупость. Бред, натуральный бред!

– Возможно, но мне кажется, она собралась бросать театр не из-за поездки на курорт, а из-за замужества. Константин не хочет, чтобы его женой была актриса. Кстати, Алена Микаэловна тоже наладила свою личную жизнь, три месяца назад вышла замуж. – Я вкратце стала отчитываться перед Катериной о проделанной вчера работе. – Твой Антон сейчас действительно в Санкт-Петербурге, а у Родионова стопроцентное алиби…

– А я тебе сразу сказала, что никто из моих близких знакомых не мог так подставить меня, – с упреком заметила Барулина, после чего с ней случилась очередная истерика. Катя закрыла лицо руками и стала причитать: – Нет, найти настоящую преступницу невозможно! Это просто какой-то злой рок! Я никогда не выпутаюсь из этой паутины, никогда! За что мне такое, за что?

– Катерина, немедленно прекрати! У меня такое ощущение, что ты кого-то подозреваешь, но скрываешь от меня свои подозрения, потому что зависишь в чем-то от преступницы.

– Нет, я никого не подозреваю, никого, – запричитала актриса. – Все это какое-то наваждение. Почему ты мне не веришь?

– Верю, но мне надоели твои истерики. Катя, ты должна собраться и хорошенько пораскинуть мозгами насчет того, кто мог выступить в роли твоего двойника. Повторяю – эта женщина должна знать, где ты живешь, на какой машине ездишь, она должна иметь доступ к ключам. Если ты уверена, что твоими ключами никто не мог воспользоваться, то все-таки тебе придется позвонить маме…

– Нет, надо сначала поговорить с Полиной. Она очень любопытная, если к маме кто-то приходил, то она обязательно это заметила.

– Откуда такая уверенность?

– Полина живет на первом этаже, она все время поглядывает в окно, даже когда работает над своими картинами. Полина все замечает – кто к кому когда приходил.

– Что ж, вполне возможно, что она сможет нам помочь. Я, пожалуй, к ней сейчас и поеду.

– Значит, ты снова оставишь меня одну?

– А ты предлагаешь, чтобы я искала преступницу, не выходя из дома?

– Нет, но ты могла бы поговорить с ней по телефону.

– Когда я смотрю человеку в глаза, то вижу – врет он мне или нет. Например, я вижу, что ты от меня что-то скрываешь, но тем не менее продолжаю работать на тебя. Знаешь, почему?

– Почему?

– Потому что у меня нет доказательств, что ты водишь меня за нос. Если тебя подставляют, то все должно указывать на тебя. Но если ты все-таки сама засунула труп в багажник, то я это непременно выясню. Тогда тебе не поздоровится.

– Это не я, правда, не я! Таня, мне очень страшно. У меня предчувствие, что может произойти еще что-нибудь. Можно, я поеду с тобой?

– Нет, тебя могут увидеть. Это добавит проблем.

– Кто? Кто меня увидит?

– Катя, ты ведь в розыске. Тебя не нашли ни дома, ни на работе, поэтому могут искать у мамы.

– Ее найти не так уж легко. Она живет не там, где прописана, а работает в фирме, юридический адрес которой в Покровске.

– Ты можешь столкнуться со своей мамой или ее мужем, а ведь для них ты сейчас в Петербурге. Да, кстати, куда ты сегодня выходила?

– С Сережей встречалась, – проговорилась Катя и густо покраснела.

– С Родионовым?

– Да. А что в этом такого плохого? Я заранее знала, что ты мне не разрешишь, но я подумала, что надо использовать все возможности, чтобы установить истину.

– Ну и как ты договорилась с ним о встрече, если я просила ни с кем не разговаривать по телефону?

– Он сегодня утром случайно прорвался на мой мобильный телефон. Я включила его, чтобы позвонить Антону. Мы созваниваемся каждое утро. Ты не волнуйся, я ему ничего не сказала. Антон приедет послезавтра. Знаешь, а вот Сережа был очень взволнован произошедшим со мной, он уже все знает и очень хочет помочь.

– Так, а если это он тебя и подставляет?

– Нет, я уверена, что это не он. Я с самого начала знала, что Сережа не мог так со мной поступить, просто поддалась твоему влиянию, а теперь в его непричастности к появлению трупа в моей машине я абсолютно уверена. Знаешь, Сергей сказал, что мне надо было сразу обратиться к нему за помощью, но и то, как ты взялась за дело, ему понравилось. Насчет заявления здорово получилось. Еще он просил передать, что готов оказать тебе любое содействие.

– Спасибо, но пока я не представляю, чем он может мне помочь. Скажи, Катя, ты ему и этот адрес назвала, да?

– Нет, я сказала, что живу у подружки, но адрес не уточняла. Сережа не спросил, где это.

Мне не слишком верилось, что моя квартирантка говорит правду, но я сделала вид, что поверила.

– Все, Катя, я еду к Полине. Разговор с этой художницей может быть очень полезен. Говорить тебе, чтобы ты не делала в мое отсутствие новых глупостей, больше не буду, это бесполезно.

– А разве я сделала какие-то глупости? – искренне удивилась Барулина.

– Надеюсь, что твой Родионов действительно не имеет никакого отношения к трупу. В противном случае твоя встреча с ним будет запредельной глупостью.

– Сергей здесь совсем ни при чем, – твердо заявила Катерина.

Я спросила у нее адрес Полины. Она охотно дала мне координаты маминой подруги и проводила меня до двери, так и не решившись сказать о чем-то важном. Во всяком случае, мне так показалось – Катя явно знала больше, чем говорила мне, а мой скорый уход ее даже обрадовал. Я ушла с неспокойным сердцем – интуиция подсказывала мне, что Барулина в мое отсутствие может продолжить свою художественную самодеятельность, идущую вразрез с моими планами. Тем не менее брать клиентку с собой я не собиралась. Слушать ее непрерывное нытье и гадать, врет она или нет, мне совершенно не хотелось. К тому же моя клиентка была в розыске. Зачем выставлять на всеобщее обозрение наше знакомство? Незачем. Я должна была как можно быстрее выяснить, существует ли на самом деле Катин двойник, или это плод ее преступного вымысла.

Глава 10

Катина мама и ее подруга Полина Михайлова жили в микрорайоне новостроек в Смирновском ущелье. Дорога туда заняла около получаса. Нужный мне дом стоял дальше всех, почти у подножия горы, поросшей редкими сосенками. Пейзаж был изумительный! Пожалуй, я понимала, почему художница все время поглядывала в окно. Если бы я жила здесь, то сама бы, наверное, обзавелась мольбертом и красками, чтобы писать полотна в духе импрессионистов. Как знать, может быть, мир узнал бы великую художницу Татьяну Иванову!

Я оторвала взгляд от здешних красот и, захлопнув дверцу «девятки», зашагала к крайнему подъезду. Шторка в одном окне подозрительно колыхалась, и мне стало ясно, что это Полина кинула на меня свой заинтересованный взгляд. Я набрала на домофоне номер нужной мне квартиры и стала ждать ответа, догадываясь, что хозяйка только через несколько секунд дойдет из комнаты в прихожую.

– Вы к кому? – раздался бодрый голос.

– К Полине Николаевне, – ответила я. – Это вы?

– Да, я. Открываю, проходите.

Судя по голосу, мой неожиданный визит не очень-то удивил Михайлову. Она не спешила задавать вопросы относительно того, кто и что мне нужно. Может быть, она приняла меня за потенциальную покупательницу своих картин? Художница молча распахнула передо мной дверь и сделала жест рукой, предлагающий войти. Я улыбнулась миловидной женщине в джинсовом брючном костюме, кое-где заляпанном краской, и переступила порог.

– Итак, внимательно слушаю вас, – с учтивостью произнесла Полина Николаевна, когда я оказалась в мягком глубоком кресле. – Вы – частный детектив, не так ли?

– Да, а как вы догадались? – Мне было трудно скрыть свое удивление.

– Мне позвонила Катенька и сказала, что попала в какую-ту беду, поэтому была вынуждена обратиться к вашим услугам. Честно говоря, я представляла вас как-то иначе… Обязательно в очках, но вы оказались без них. Впрочем, это совсем неважно. Что же такое с Катюшей приключилось и чем я могу ей помочь? Право слово, я теряюсь в догадках.

Да, не может Барулина без самодеятельности, никак не может! Взяла да и предупредила Михайлову о моем визите. Интересно, как ее только режиссер терпит?

– Простите, Полина Николаевна, а разве Катя не сказала, какие именно у нее проблемы?

– Нет, скороговоркой проговорила все и отключилась.

– Я пока тоже не хочу раскрывать тайну следствия, но при этом собираюсь задать вам несколько вопросов и надеюсь получить на них откровенные ответы.

– Понимаю вас, я тоже не люблю никому показывать свои незаконченные работы, даже мужу. Итак, что вас интересует?

– Меня интересует, кто бывает дома у Раисы Никитичны и Владислава Витальевича.

– Я не могу сказать, что мои соседи частенько устраивают у себя дома светские приемы. Пожалуй, последний раз у них была шумная гулянка прошлым летом. Влад праздновал свой пятидесятилетний юбилей.

– Меня интересует, кто был у них, к примеру, три дня назад.

– Кто? Я бы тоже хотела знать кто. – Михайлова задумчиво уставилась в окно. – Когда я первый раз увидела эту девицу, то сразу поняла, что в жизни моей подруги скоро наступит черная полоса. У Раечки только-только все наладилось, но, увы, оказалось, что ее спокойствию суждено продлиться недолго. Подождите, Катя сказала, что она сама попала в беду. Неужели она вмешалась во все это?

– Полина Николаевна, что вы имеете в виду? Расскажите толком, что происходит вокруг этой семьи.

– Я сама, в общем-то, ничего не знаю. Просто чувствую, что у них опять начинается черная полоса.

– И все-таки мне хотелось бы знать, на чем основаны ваши предчувствия. Вы говорили о какой-то девице. Можно услышать о ней поподробнее?

Художница долго смотрела в окно, вероятно, раздумывая, с какого момента начать рассказ. Я ее не торопила. Полина закурила, я, разумеется, последовала ее примеру. Докурив, она посвятила меня в историю семьи Барулиных. Я узнала, что впервые черная полоса пришла к ним в середине девяностых, когда Катин отец остался без работы. Александр Борисович был физиком-ядерщиком, но научно-исследовательский институт, в котором он работал, закрыли, и Барулин остался без средств к существованию. Он очень тяжело переживал безработицу, пробовал торговать на рынке, но ничего хорошего из этого не получилось. Потом его бывший сослуживец, точнее подчиненный, прислал из Штатов письмо, в котором обрисовал свою безбедную жизнь в Америке.

– Представляете, Танечка, он поехал туда закупить почти задарма какой-то second hand, чтобы заниматься здесь коммерцией, но случайно познакомился там с каким-то серьезным американцем и с его подачи устроился на работу по специальности. В общем, Барулина тоже пригласили в Штаты, и тот загорелся идеей эмиграции. Рая отнеслась к этому очень скептически, если не сказать, что крайне отрицательно. Дома начались скандалы, но Саша все-таки рискнул и полетел в Америку на разведку. Его там приняли с распростертыми объятиями, предложили хорошую работу, сродни той, что у него была здесь. Раисе бы радоваться и паковать чемоданы, но она посчитала, что ее муж предал Родину, а потому наотрез отказалась ехать к нему.

– Да, категорично.

– Рая такая. А вот Катя была очень привязана к отцу. Девочка так надеялась, что семья воссоединится, но мать решила, что сможет воспитать Катерину одна. Разлука с отцом очень негативно повлияла на девочку. Она ведь тогда находилась, как говорится, в трудном переходном возрасте. В общем, в отношениях матери и дочери начался полный раздрызг. Дело дошло до того, что Катька назло матери стала встречаться с самым отъявленным хулиганом школы, а в одиннадцатом классе забеременела. Рая очень хотела скрыть эту пикантную подробность, но… В общем-то все это дело житейское, а главное, поправимое, но Катя и Сергей твердо решили бросить школу и пожениться. Рая была в шоке – отец жениха под следствием, мать – рыбой на базаре торгует. Сам Сергей был жутко испорченным малым, состоял на учете в милиции, пил, курил, сквернословил. В общем, городское отребье, а Барулины – интеллигентнейшие люди…

– И как же разрешилась эта ситуация?

– У Кати на нервной почве случился выкидыш, поэтому расписывать их не стали. Рая подсуетилась, вернула Катины документы обратно в школу, и девочка вполне благополучно сдала выпускные экзамены. Наверное, учителя просто сжалились над ней и не стали слишком уж придираться. А вот после экзаменов у Катюши началась депрессия, ей ведь сказали, что детей больше не будет. Она жить не хотела, даже руки едва на себя не наложила. Раиса была в отчаянии, и вдруг в ее голову пришла спасительная идея – она решила толкнуть дочь в актрисы. Какая девчонка не мечтает о сцене! Представляете, Танечка, это сработало! Жизнь в недрах мегаполиса пошла ей на пользу. Вынырнув из черной бездны уныния, она довольно быстро вернулась в столице к радостям жизни.

– Неужели Катя вот так просто поехала в Москву и поступила в ГИТИС? – Я не могла скрыть своего удивления.

– Не совсем. Дело в том, что наш знаменитый земляк Олег Трояновский приходится Раечке троюродным братом. Она с ним созвонилась, обрисовала сложившуюся ситуацию, и тот пообещал помочь. В первый год Катя, конечно, провалилась на первом же туре, оно и понятно – ведь не готовилась же совершенно. Но Москва ее очаровала, и девочка осталась в столице, забыв про свою несчастную первую любовь и про загубленное здоровье. Сбежала, так сказать, от немилостивой судьбы и скучной тарасовской реальности. Целый год при содействии Трояновского она занималась с педагогами, и на следующий год ее таки приняли в театральный институт. Хочу сказать вам, Танечка, что у Катюши хорошие вокальные данные, да и пластика неплохая, она когда-то бальными танцами серьезно занималась, а вот насчет ее актерского таланта я бы лучше помолчала. Впрочем, в наше время талант не главное. В общем, Раиса, отправив дочь в Москву, спасла ей жизнь. Конечно, до нас доходили слухи, что Катерина там здорово куролесила – крутила романы направо и налево, но и у Раи здесь личная жизнь тоже била ключом, только все больше по темечку…

– То есть?

– Ну, не везло моей подруге с мужиками, и все тут! То законченный алкаш попадется, то аферист. А потом Раиса встретила Влада, и вскоре они поженились. У Катерины тоже была намечена свадьба с каким-то московским бизнесменом, но почему-то у них все разладилось. Она к этому времени как раз институт закончила, но ни в одном столичном театре ей не нашлось места. Катюша вернулась в Тарасов, думая, что задержится здесь ненадолго, но Москва не звала ее обратно. Девочка вовремя поняла, что дом ее здесь, наладила отношения с матерью, остепенилась и устроилась в местный драмтеатр. Короче, в жизни Барулиных настала светлая полоса. Откровенно сказать, я думала, что Влад порядочный человек, но недавно появился повод усомниться в этом.

– Что вы имеете в виду?

– Примерно месяц назад мы с мужем ехали на машине, и я увидела Влада с некой девицей. Она вешалась на него прямо посреди улицы, а он доволен был, как слон. Право слово – седина в бороду, бес в ребро! Несколько раз эта девица приходила сюда в Раечкино отсутствие, была она здесь и в тот день, про который вы спрашивали.

– Долго?

– Даже не скажу вам. Мы встретились с ней в подъезде, я возвращалась домой, а она уже уходила.

– Во сколько это было, не помните?

– Помню. Это было в шестом часу вечера. Я еще подумала, что Раечка должна с работы вот-вот вернуться.

– Как эта девица выглядит?

– Как будто неутомимая «труженица» с Большой Казачьей. На улице двадцатиградусный мороз, а у нее шубенка короткая – пупок с пирсингом наружу, юбочка кожаная коротенькая и колготки в сеточку.

– Какого она роста?

– Высоченная, как фонарный столб. Влад-то небольшого роста, а она его повыше будет.

– Катерина тоже высокая. Неужели та, о ком вы говорите, выше ее?

– Думаю, что они примерно одного роста, просто рядом с Владом я Катерину никогда не видела.

– Когда эта девица приходила сюда, она случайно не в голубой пуховик одета была?

– Нет, говорю же – короткая шубенка и пупок наружу.

– Насчет пупка и пирсинга я поняла, а вот в лицо вы могли бы ее узнать?

– Конечно. Думаю, что даже могла бы сделать карандашный набросок ее смазливого личика. Мы столкнулись с ней на лестнице, аккурат под лампочкой, и ее «фейс» навеки запечатлелся в моей памяти. Я ведь неплохая портретистка!

– Здорово! Полина Николаевна, вы даже не представляете, как это может быть важно для следствия. Призрак, кажется, обретает конкретное лицо.

– Призрак? Честно говоря, мне очень интересно, что же такое произошло. Нет, я, конечно, догадываюсь, в чем дело. Скорее всего, Катенька узнала, что ее отчим изменяет матери, и решила вмешаться в эту ситуацию. – Михайлова стала сверлить меня взглядом, пытаясь отгадать, права она или нет.

Разумеется, ее домыслы были далеки от реальности, но я не собиралась ни в чем разубеждать художницу. Мне самой многое еще не было известно, была лишь уверенность в том, что эта высокая девица с пирсингом имеет прямое отношение к трупу в багажнике Катиной «шестерки». Пока Полина Николаевна делала эскиз, я пыталась родить версию, объясняющую мотивы поведения той девицы. Увы, ничего толкового в голову не приходило. Если бы она подстроила пакость матери Кати, то моя задача была бы намного проще. А увязать любовницу Владислава Витальевича с моей клиенткой оказалось не очень-то легко. К тому же я ничего не знала о жертве – длинноволосом белозубом мужчине. В общем, сплошные неизвестные. Была надежда на то, что Катя узнает ту, чей портрет нарисовала Михайлова, и, может быть, тогда хоть что-нибудь прояснится.

– Вот, возьмите, – сказала Полина Николаевна и протянула мне листок.

– Красивая девушка, – я не могла удержаться от такого замечания, поскольку это было чистейшей правдой.

Огромные миндалевидные глаза, пухлые губы, ямочка на подбородке… Не верилось, что девушка с таким ангельским личиком способна на преступление. А может, красотка не имеет к нему никакого отношения? Хотелось бы знать, хотелось бы знать… Но ничего, время подскажет.