Текст книги "Дары ангела"
Автор книги: Марина Серова
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Нет, конечно. Только прикинула выходы и примерное расположение служебных помещений, остальное – экспромт.
*
К дому нумизмата мы подошли одновременно с Василием.
Он рассказал, что под давлением появившихся фактов открыл дело с классификацией «убийство». Но всех улик – только крошечный укол, и если анализ не выявит ядовитых веществ, дело придется закрывать. А начальство «намылит ему шею дустовым мылом» за лишнюю суету.
– Вась, значит, надо поискать улики. Нужно попросить Сергея осмотреть все вещи деда, может, что пропало?
– В квартире нет следов грабежа, хотя хозяевам виднее, пусть проверит.
Мы познакомились с внуком погибшего, симпатичным молодым человеком лет двадцати трех. До нашего прихода он сидел на кухне с соседкой. Глаза юноши покраснели и опухли от слез.
– Я пока добирался до Питера, все надеялся, что произошла нелепая ошибка и меня встретит в коридоре улыбающийся дед. Но когда увидел бумагу с печатью на двери… – Молодой человек всхлипнул и отвернулся, стесняясь показывать слезы посторонним.
– Мы обязательно найдем убийц, обещаю.
– Василий неодобрительно крякнул, услышав мои слова, но не стал комментировать. Просто отвернулся, загремел ключами, собираясь открыть квартиру.
– Примите наши соболезнования.
– Держись, парень.
– Дед меня практически вырастил. Родители всю жизнь по командировкам мотались. Последние пять лет вообще живут в Германии.
– Так тебя понимаю, – сказала Вероника. – Я недавно бабушку потеряла, мы были очень близки.
– Да, спасибо. Я, наверное, должен какие-то бумаги подписать?
– Конечно, сейчас составим протокол. И еще мне понадобится твоя помощь в осмотре вещей деда. Понимаю, тяжело, но если пропала ценная вещь, мы объявим ее в розыск. Таким образом сможем выйти на убийцу. Пока мы будем с тобой работать, девушки осмотрят бумаги покойного. Они эксперты, из прокуратуры, – не моргнув глазом, соврал капитан.
Группа, которая приезжала на вызов, оставила в квартире вещи и бумаги в том же виде, в каком их обнаружила. Эксперты только собрали отпечатки пальцев, об этом говорил белый порошок, рассыпанный на полу, рабочем столе, шкафах, да увезли тело.
– Сергей, простите, не знаю отчества…
– Можно просто Сергей.
– Извините, отвлеку на минутку. Ваш дедушка имел привычку разбрасывать бумаги во время работы?
– Вы об этом беспорядке говорите? – юноша поводил глазами по комнате. – Даже сильный сквозняк не мог сотворить подобного. Дедушка был человеком аккуратным, вернее педантичным, на рабочем столе и в комнатах всегда поддерживал идеальную чистоту. Это преступники рылись в его бумагах.
Мы с Вероникой переглянулись.
– Спасибо, больше не буду отвлекать, – поблагодарила я.
Сергей с капитаном негромко переговаривались, осматривая содержимое сейфа. Василий профессионально быстро фиксировал слова юноши в протоколе. Я пристроилась на небольшом диванчике у стены и просматривала документы, которые собирала по всей комнате Вероника. Некоторое время мы увлеченно работали. Среди бумаг нумизмата попадались счета за коммунальные услуги, графики мировых цен на монеты из драгоценных металлов, рабочие заметки по оценке различных раритетов, черновики литературной работы. Судя по отрывкам, нечто вроде монографии или автобиографии. Правда, в произведении переплетались даты, события и мистические легенды Санкт-Петербурга.
Но никакой информации о «Французском золотом ангеле» я не нашла. Между тем, заметки должны были быть. Насколько я поняла, Вадим Сергеевич был аккуратным, ответственным человеком и специалистом широкого профиля. Больше, чем нумизматом, скорее искусствоведом. Он готовился к встрече с каждым клиентом, делал для себя наброски. Они отличались друг от друга в зависимости от поставленных задач.
Вот заметки по оценке старинной вазы с инкрустацией. Сергеевич описывает ее состояние вплоть до мелких дефектов. Он датирует предмет, называет примерную стоимость, даже указывает названия аукционных домов, где за подобные раритеты была получена наивысшая цена. А здесь подробный отчет о поиске золотых карманных часов, датированных концом девятнадцатого века, работы ювелирного дома Фаберже. Контакты аукционов и торговых домов Европы, в которых можно приобрести искомое.
Один лист с набросками меня крайне заинтересовал, я отложила его в сторону, чтобы не забыть показать Василию. Холодову принесли на оценку картину французских мастеров конца восемнадцатого века. Сергеевич с ходу заподозрил, что это подделка очень высокого качества. Предупредил об этом своего клиента и рекомендовал проведение экспертизы. Видимо, эксперты подтвердили слова старика. Чуть ниже на листе стоит более поздняя дата и размашистым почерком написано: «Был прав». Да, у Холодова могли быть недоброжелатели. В данном случае раздосадованный продавец. Жаль, нигде не написано, о какой сумме идет речь. Хотя, думаю, это не очень важно. Ведь один готов убить, чтобы получить в наследство миллионы, другой – чтобы завладеть кошельком, в котором лежит пара сотен рублей.
Еще я обратила внимание, что Вадим Сергеевич в заметках не называет своих клиентов именами или фамилиями, а дает прозвища. Видимо, ироничные и одному ему понятные. Чего стоят, например: «Хорек»; «Кошелек» или «Свинорыл». Но есть и другие: «Рыжик»; «Лисичка»; «Стилет»; «Ночная фиалка».
Да, видимо, занимательный был старик. Жалко, что не удалось с ним познакомиться.
– Ты смотришь на даты? – Вероника вывела меня из состояния задумчивости.
– Что, прости?
– Заметки Сергеевича, они датированы. Значит, нужно найти число нашего визита, чтобы выяснить, кто еще был в этот день.
– Тише. – Я кивнула в сторону Василия и прошептала: – Если всплывет, что мы ехали в Питер за консультацией, у полиции возникнут к нам ненужные вопросы.
– Какое было число? Двадцать третье?
– Да, сейчас поищем.
Мы внимательно просмотрели все бумаги, выискивая нужную дату, но безрезультатно. Последний клиент был отмечен в начале месяца. Значит ли это, что Сергеевич, кроме нас, в этот день никого не ждал? Тогда почему он впустил преступников? Он был с ними знаком? Доверял? И почему относительно нашей консультации нет никаких заметок? Снова одни вопросы. Глядя в глаза Вероники, я поняла, что она думает то же самое.
Вскоре Сергей с капитаном закончили осмотр квартиры и вещей. Василий объяснял юноше, где нужно расписываться. Последний абзац протокола Муромцев зачитал громко, нарочно, чтобы слышали мы с Вероникой. Тот, в котором подводился итог осмотра и говорилось, что все ценные вещи в квартире и сейфе находятся на своих местах. Я молча протянула капитану заметки нумизмата, которые касались консультаций.
*
– Как вы понимаете, ограбление отпадает как мотив, – начал капитан, когда мы, попрощавшись с Сергеем, спускались по лестнице.
– Остается профессиональная деятельность. Верхний лист смотрел? Чем не мотив?
– Дома почитаю, поздно уже. Но так, бегло, просмотрел. Вы же понимаете, что обрекаете меня искать иголку в стоге сена? Как найти клиентов, если вместо имен только клички? Особенно если, кроме старикана, их никто не знал?
– Да, – усмехнулась я, – чувства юмора и осторожности Сергеевичу было не занимать.
Василий тяжко вздохнул.
– Что ж он, такой осторожный, дал себя убить?
– Похоже, преступникам старик доверял.
– Слушай, может, внучка этого проверить? Он наследник, то да се, – оживился капитан.
– Сергей? – расстроилась Вероника. – Разве похож молодой человек на убийцу?
– Не похож, – поддержала я, – но алиби проверь, – кивнула капитану, – ведь это не сложно. Будем знать точно. Что касается клиентов, тут попробую помочь. Тарасовский нумизмат, приятель Сергеевича, обещал поспрашивать среди своих. Весь список, сам понимаешь, не восстановить. Новости разносятся быстро, особенно плохие. Некоторые предпочтут промолчать о том, что рекомендовали знакомых Холодову, но, кто знает, может, и появится ниточка.
Василий любезно подвез нас до центра, где и простился, пообещав звонить, как только будут новости по делу. Мы немного прогулялись, поужинали и снова пешком прошлись до гостиницы. Вероника во время прогулки часто оглядывалась и вертела головой по сторонам, пока я не прошептала, что она привлекает слишком много внимания. Я, в свою очередь, слежки не заметила, что и понятно, ведь днем парнишка нас потерял. Значит, будет ждать у гостиницы сегодня или завтра с утра.
*
Следующие два дня прошли в ожидании новостей и размышлениях. Но ничего толкового в голову не приходило. В конце концов мы с Вероникой пришли к выводу, что нужно просто подождать: результатов токсикологии, новостей от хакера и Валентина Петровича. Потом будет видно, в каком направлении двигаться дальше.
Чтобы не изнывать от безделья, мы много гуляли по улицам Питера, рассматривая достопримечательности. Посетили Петропавловскую крепость, Русский музей, Эрмитаж. Сделали серию фотографий на память. Если бы не убийство Сергеевича и постоянное беспокойство, наше времяпрепровождение можно было бы считать довольно приятным.
Вероника не очень умело скрывала нервозность. Следуя моему совету, она зашила монету в кармане легкой джинсовой куртки. С тех пор, разумеется, везде таскала ее с собой. Когда летнее солнышко начинало сильно припекать и становилось жарко, Вероника куртку снимала, но сжимала в руках так сильно, что белели костяшки пальцев.
*
В течение этих дней я убедилась, что за нами следят два молодых человека. Первый, коренастый блондин лет около двадцати, мелькал гораздо чаще. Второго мне не очень хорошо удалось рассмотреть, он появлялся реже и держался на приличном расстоянии. Заметила только, что парень немного постарше, среднего роста, спортивного телосложения. Они методично следовали за нами по всем экскурсиям и музеям. Вели сразу от гостиницы. Иногда пытались изменить внешность, наверно чтобы не примелькаться. Но выглядели эти попытки комично, нелепо и в целом только привлекали внимание. Цель слежки оставалась неясной. Но уже было понятно, что о неизвестном поклоннике Вероники или о таинственной и могущественной организации не может быть и речи. Два любопытных и настойчивых молодых человека не вписывались ни в одну из этих версий. Может, причина слежки настолько необычна и нетривиальна, что просто не приходила нам с Вероникой в голову? Но, кажется, мы перебрали все возможные варианты. Или все-таки монета? Но что в распространенной и не слишком дорогой вещице могло так заинтересовать молодых людей?
Если хорошо проанализировать их поведение, напрашивается вывод, что это не слишком умелые детективы-любители, каких немало развелось в последнее время. Но толковый повод для слежки найти не получалось. Разве что Веронику действительно ищут потомки Мещерских, уцелевших родных Ольги. Они могли сбежать на Запад, а могли раствориться на просторах родины. Это как повезло. Но тогда получается, что «детективам» даны указания не просто найти Веронику, а следить за правнучкой Федора Чернова. Только с какой целью? В любом случае пока ребятки не предпринимают активных действий, я тоже предпочту понаблюдать.
*
Для каждодневных завтраков мы с Вероникой облюбовали небольшое кафе, расположенное в цоколе нашей гостиницы. Качество обслуживания там было неплохое, цены вполне приемлемые. Работу заведение начинало рано, в семь утра. Нас это полностью устраивало: около шести просыпались, плотно завтракали, потом целый день болтались по Питеру и его окрестностям. Если в течение дня возникало желание перекусить, заглядывали в приглянувшуюся забегаловку. Если нет, ограничивались легким поздним ужином в кафе возле гостиницы.
Сегодняшнее утро началось как обычно. Я проснулась в пять утра, стараясь не шуметь, сделала легкую разминку, благо размеры комнаты это позволяли. Тактичная Вероника не просила, но я сама отказалась на время от пробежек, понимая, что девушка боится оставаться одна даже на столь короткое время. Потом приняла душ и, выходя, услышала, что Вероника проснулась, болтает по телефону с Максимом. Девушка нежилась в постели, ласково мурлыкая что-то в трубку.
Я, чтобы никого не смущать и не слушать личный разговор, тихонько вышла с ноутбуком в прихожую. Там помимо шкафов для обуви и верхней одежды стоял маленький круглый журнальный столик и удобное кресло. Включив машину, в первую очередь проверила почту: ничего нового по делу.
Светился конверт непрочитанного письма от бывшего коллеги из Токио. Я познакомилась с ним несколько лет назад, во время одной из последних командировок в Японию. С тех пор общаемся в Сети, дружим. Несколько раз приятель любезно доставал для меня современные разработки «японского технического гения» в области оружия. Новинки среди средств защиты, устройства для обнаружения «жучков», «глушилки» и прочие мелочи, без которых жизнь современного детектива возможна, но крайне сложна.
В сегодняшнем письме коллега хвастался удачно проведенной операцией, без подробностей, конечно, после которой он был премирован внеочередным отпуском. Послание унесло меня в таинственный и прекрасный островной край. Приятель поэтично описывал ритуал любования цветущей сакурой на острове Хоккайдо. Приглашал посетить Японию в период цветения дикой вишни в следующем году. Отвечая на письмо, я усмехалась: совсем недавно Вероника озвучила похожую мечту.
Легка на помине, девушка, улыбаясь, выпорхнула из комнаты, пробормотав:
– Я в душ.
– Хорошо, пока ответ напишу.
– Есть что-то о Чернове? – притормозила Вероника.
– Пока нет, но друг из Японии рассказал, как прекрасна сакура в цвету.
– Ох, только не дразни меня, – тяжко вдохнула подружка.
Собираясь, я слушала шум воды и ухмылялась.
В Ворошиловке у нас был инструктор по рукопашному бою Виталий Кораблев. Он увлекался психологией, различными техниками и тренингами. Коллеги офицеры считали Кораблева чудаковатым типом, но руководство Ворошиловки относилось к нему с пониманием и лояльностью, дав во многом «зеленый свет». Так вот, Кораблев придерживался мнения, что человек должен думать, вспоминать, говорить о своей мечте как можно чаще, тогда у мечты повышаются шансы воплотиться в реальной жизни. Новаторский на то время метод, а сейчас существует так называемая «техника визуализации». Ее разработчики – американцы сняли полдюжины фильмов на эту тему и заработали кучу денег. Нужно будет посвятить Веронику в идеи моего старого наставника. Мне самой, да и, думаю, многим выпускникам, уроки Кораблева спасали жизнь не раз.
*
Во время завтрака мы вяло строили планы на день. Вероника сетовала, что время идет, а расследование застопорилось по всем направлениям. Я ее утешала, обещая, что, если сегодня не появится никаких новостей, сама напишу хакеру и позвоню Муромцеву.
– Наверное, не получится ничего, – вздохнула Вероника.
– Ты о чем? – не поняла я.
– О знакомом твоем. Архивы засекречены до сих пор, не найдет он ничего.
– Хакер? Он базы данных таких организаций взламывал, ты бы знала. – Я хихикнула. – Получится, просто времени уходит много, потому что исходной информации маловато. Что мы знаем? Имя с фамилией. Все остальное базируется на предположениях твоей бабушки. Дата ареста Чернова примерная, что было дальше – доподлинно неизвестно.
– Жил в Питере.
– Да, до тысяча девятьсот сорок пятого года, потом мог и переехать. Так?
– Мог, – согласно кивнула девушка.
– А еще из рассказа Ольги Мещерской мы знаем, что Федор был в Питере во время революции. Но нам неизвестно, чем он занимался, где жил до этого.
– Думаешь, может быть что-то важное?
– Пока не знаю, но просила хакера узнать все, что сможет. Кто знает, вдруг что интересное всплывет.
Мой телефон чирикнул, сигнализируя, что пришло сообщение. Я подмигнула Веронике:
– А вот и долгожданные новости.
Сообщение было от Муромцева. Василий писал, что пришли результаты токсикологии тела Холодова. И вообще, нужно поговорить, но сейчас он занят, так что просит приехать в отделение, если сможем. Я ответила, что едем, с ухмылкой глядя на часы.
– Что ты смеешься? – не поняла и сразу встревожилась Вероника. – Думаешь, он опять попытается от нас отделаться?
– Нет. Просто, судя по времени, сейчас Василий на «пятиминутке» у начальства. У всех это по-разному называется, но суть одна: разбирают полеты, раздают задания. А Василий, вместо того чтобы внимать начальству, преданно глядя в глаза, пишет сообщения.
– Думаешь?
– Да, иначе он бы просто позвонил.
– Ага, – хихикнула Вероника, – может, Василий мечтает с тобой увидеться? А тут повод.
– Не сочиняй.
– Ага, ты, Женя, такая внимательная и быстрая, когда дело касается экстремальных ситуаций, а очевидного не замечаешь, просто парнишка в тебя втрескался. Да, да, – кивала Вероника, видя скептическое выражение моего лица, – я видела, как он на тебя смотрит.
– Он просто восхищен моей наглостью. – Мы дружно рассмеялись.
*
Вопреки тайным опасениям Вероники Муромцев заранее оставил у дежурного для нас пропуск. Так что на сей раз в здание мы попали беспрепятственно. Еще дежурный предупредил, что Василий задерживается у начальства и просит нас подождать.
– Как церемонно, – не без ехидства пробормотала Вероника, когда мы шли по коридору.
– Что-то долго он у начальства, мы ехали минут сорок. Хвалят обычно кратко, похоже, мылят Василию шею.
– Как он говорит, «дустовым мылом»?
– Да, я вот думаю, не из-за нас ли?
Только я закончила фразу, из-за поворота в конце коридора показался Муромцев. По взъерошенному виду капитана было понятно, что от начальства ему действительно влетело. Заметив нас, Василий на ходу отер пот со лба, пригладил волосы, расправил плечи. Вероника бросила на меня многозначительный взгляд.
После взаимных приветствий мы вошли в кабинет и расселись около стола. Василий гостеприимно предложил чаю или кофе. Мы согласились на чай, капитан радостно-суетливо завозился с чайником, чашками, заваркой, словно оттягивая время. Значит, новости не очень хорошие.
– Вась, что токсикология? – не выдержала я. – Неужели ничего не нашли?
– Зачем не нашли? Права ты была, Евгения. Нашли наши спецы яд семейства тетродетоксинов. Экзотический, в аптеке такой не купишь. Спецы говорят, похож на яд рыбы фугу.
– И это ведь хорошо? – неуверенно спросила Вероника, так как тон капитана был обреченно-сердитый, а не радостный. – Или нет?
– Это никак, потому что ничего не доказывает.
– В смысле? – теперь не поняла я.
– Вот, медики пишут, – Василий схватил со стола несколько листков. – В крови обнаружены остатки экзотического яда. В дозировке: ноль целых шестьдесят семь сотых… Короче, – сам себя прервал капитан, – концентрации яда недостаточно, чтобы диагностировать смерть от отравления. Остается предположить инфаркт. Вот. А я уже дело открыл.
– Правильно, яд рыбы фугу, например, очень быстро разлагается. Можно предположить, что этот токсин обладает похожими свойствами. А тело в морге больше суток пролежало, еще хорошо, что вообще нашли остатки яда.
– Но это еще не все, – хмуро глянул в мою сторону капитан, – я отправил оперативника со стажером на квартиру Холодова. Соседей опросить, может, кто что слышал в тот день. Мои ребятки весь двор и подъезд облазили.
– И что?
– Ничего. Ни тебе крику, ни тебе визгу. Значит, если были в тот день у Сергеевича посетители, впустил он их сам. Опять же из вещей ничего не пропало, а в бумагах черт ногу сломит. Поди разберись, что там было, что нет.
– А пальчики чужие были? – Я вспомнила, что в квартире повсюду белели остатки порошка, каким криминалисты снимают отпечатки пальцев.
– Самого Холодова, – охотно перечислял Василий, – бабки соседки, на косяке у двери. Внука отпечатков нет.
– Что косвенно подтверждает его слова, раз он уехал на практику, а старик часто делал уборку, – сказала я скорей для Вероники.
– Да, я проверил, внучок действительно был в своей Тмутаракани. И в деканате подтверждают, и в авиакомпании.
– И это все? По пальчикам?
– Есть два набора неопознанных, судя по размеру – мужские. Но сами по себе отпечатки ничего не значат, к пальчикам подозреваемые должны прилагаться. А их нет. Зато соседка по коммуналке рассказала оперу, что Сергеевич любил экзотическую кухню. Из ресторана суши заказывал. Вот, – Василий опять схватил со стола листки, – медики пишут, что такое количество токсина могло попасть в организм вместе с пищей. То есть пищевое отравление – не криминал.
– Для многих бабулек угорь, мидии и тунец – уже экзотическая кухня. Насколько я знаю, фугу не входит в состав ни роллов, ни суши. И вообще, у нас в Тарасове не так много ресторанов, где подают эту действительно экзотическую рыбу. Думаю, в Питере тоже.
– Ну почему? – обиделся за родной город капитан. – Мы все же не провинция, и туристов у нас много бывает.
– Специалистов по приготовлению рыбы фугу готовят только в Японии, сертификаты выдают лишь единицам. А спрос на это блюдо не очень велик.
– Почему?
– Вкус у рыбки специфический, остатки яда создают во рту такие вяжущие ощущения, будто губы и язык слегка парализовало. Эффект длится от минуты до трех. Некоторым это щекочет нервы, но нравится далеко не всем.
– Ты имеешь в виду онемение?
– Нет, именно частичный паралич. В природе рыба фугу так от врагов защищается – парализует сильным токсином. В задачу повара входит нейтрализовать токсин в процессе готовки, но настолько виртуозно, чтобы немного все же осталось. Разумеется, оставшаяся доза яда не должна быть смертельной.
– Рассказываешь со знанием дела, доводилось пробовать?
– Да, когда была в командировке в Японии, – брякнула я, совершенно забыв, что, по легенде, работаю в Тарасовской прокуратуре.
Василий не стал ловить меня на слове, только восторженно присвистнул.
– А что нам это дает? – уточнила Вероника.
– Сертифицированный повар-японец – это высокооплачиваемый специалист. Держать его в штате может только ресторан, в котором действительно подают фугу, но подобных заведений не может быть много. Даже в таком городе, как Питер.
– А если повар немного не доучился? Может, устроился такой «спец» в ресторан и травит теперь людей?
– Поставками фугу занимаются японцы, они не отправят рыбу в ресторан, повар которого не имеет сертификата.
– В нашей стране может быть что угодно: был один повар, поставки наладили, потом первого уволили и наняли другого, например.
– Немного витиевато, но, соглашусь, может быть всякое. В любом случае проверить все рестораны, чтобы узнать, являлся ли Холодов их клиентом, не очень сложно.
– Хочешь отмести эту версию?
– Да, – упрямо заявила я, – не верю, что Сергеевич отравился едой. И в инфаркт не верю. Его убили, но доказательств пока нет.
Василий тяжко вздохнул:
– Я очень старался помочь, честно. Но начальство мне холку мылит все утро.
– Хочешь дело закрыть? – вскинула я глаза на капитана.
– Не могу я иначе, оснований нет. Полкан меня просто порвет, если дело не будет закрыто до конца месяца.
– Да, времени немного осталось.
– Твой знакомый из Тарасова не разжился информацией?
– Не звонил пока. Понимаешь, это сообщество – нечто вроде закрытого клуба. Думаю, Вадим Петрович наводит справки очень осторожно, не торопясь. А ты не пытался пробить по своим каналам, чем закончилась история с поддельной картиной?
– Пробовал через искусствоведов, которые обычно проводят экспертизы. Для точности им нужно название картины или имя художника.
– Там дата есть.
– Да, я тоже на нее ориентировался. Был примерно в это время нашумевший скандальчик с картиной одного известного мастера. Собирался ее приобрести местный денежный мешок, из новых. Но, не будь дураком, сначала обратился за консультацией к человеку всесторонне образованному и порядочному.
– Холодову?
– Похоже, что так. Тот засомневался в подлинности «шедевра», хотя другие специалисты уверяли, что старикан осторожничает. Но против авторитетного мнения не попрешь, и денежный мешок оплатил экспертизу, – Василий сделал многозначительную паузу.
– Ну а дальше?
– Вот тут самое интересное. Мнения экспертов сначала тоже разделились. Но после различных тестов и исследований, даже радиоуглеродный анализ пошел в ход, пришли к выводу, что картина – очень хорошая копия. Но не современная, конца девятнадцатого – начала двадцатого века. Владелец сам об этом не подозревал. Картина находилась в его семье много лет. Досталась ему то ли от деда, то ли от прадеда, не важно. Так что если кого-то и обманули…
– То достаточно давно.
– Да, владелец заявил что-то типа: «Пусть картина не стоит больших денег, зато память о предках». Взял полотно – и был таков, всем своим видом демонстрируя, что ни на кого не в претензии.
Мы с Вероникой переглянулись.
– Да, – заметил наше разочарование капитан, – так что здесь нет мотива.
– Василий, подожди немного, пожалуйста, – взмолилась я.
– Я-то могу, только чего? – сердито буркнул капитан. – Выволочки от начальства?
– Вась, вот честно скажи, что тебе сыщицкое чутье говорит?
– Говорит, – хмыкнул тот, – да оно кричит!
– Что?
– Что несдобровать мне! А все из-за природной доброты и мягкости! Я тут делаю глупости, глядя в ваши прекрасные глаза, а потом вы упорхнете, как и появились, внезапно, а мне достанутся тычки и затрещины, плюс неприятности!
– Вась, да ты почти поэт, – хихикнула я, – был такой стиль, назывался «упадочнический». Воспевал кабаки и хандру.
– Я столько не зарабатываю, – буркнул Вася.
– Говоря о чутье, я имела в виду обстоятельства гибели Холодова. Ты согласен, что он не сам умер и не отравился рыбой?
– Даже если и так. Чутье к делу не пришьешь, как всем известно. У нас доказательства хлипкие, мотив зыбкий, подозреваемые вообще отсутствуют. И чтобы не выглядеть совсем дураком, закрою я лучше дело «за отсутствием состава преступления», пока еще могу.
– Прекрасно тебя понимаю. – Я опустила глаза и помолчала немного. – Одно только беспокоит…
– Что? – участливо наклонился ко мне капитан.
– Что те гады, которые хладнокровно убили беспомощного старика, останутся на свободе! – В моих вскинутых на Василия глазах блестели слезы то ли гнева, то ли разочарования, сама от себя не ожидала.
Капитан попятился, натолкнулся на стул, уселся и опустил вниз взгляд.
– Прости, совсем вылетело из головы, он же тебе родственник.
– Если честно, просто хороший знакомый. Но это не важно, – упавшим голосом пробормотала я.
– Женя, честно, могу попробовать немного время потянуть. Даже делая это, я рискую.
– Спасибо. Несколько дней?
– До конца месяца примерно. Обещаю закрыть дело только после разговора с вами, если ничего не найдете.
– Спасибо, мы будем тебе очень благодарны.
– Да, конечно, – вставила Вероника.
– Только не пропадайте; если появятся новости, сразу звоните. Это даст мне основания для продления.
– Обязательно, будем на связи.
*
– Ну, ты, подруга, даешь. Произвела сногсшибательный эффект. Тренировалась? – округлила глаза Вероника, как только мы покинули отделение.
– Само как-то получилось. Думаю, если бы представилась возможность пообщаться со стариком, он бы мне понравился. И мысль о безнаказанности убийц действительно возмущает.
– Конечно, Женя, ты права.
– Конечно, конечно, – бормотала я, задумавшись.
– Что-то случилось? Ты меня пугаешь.
– Все в порядке. Просто мысль одна в голову пришла. Мы решили, что Сергеевич должен был готовиться к встрече, и его наброски унесли преступники. Так?
– Да, если в квартире никаких записей не нашлось.
– Думаю, мы что-то упускаем. Давай съездим на квартиру нумизмата, еще раз все хорошенько осмотрим. С внуком его поговорим.
– Вернемся к Василию? Он же должен предупредить Сергея о нашем приезде.
– Да ладно, поехали так. Что мы, мальчишку не в состоянии обаять?
– Конечно, если капитанов как кедровые орешки щелкаем, – съязвила Вероника.
– Ты преувеличиваешь.
– Нет, Женечка, разбила ты парню сердце. Факт.
Я пожала плечами в ответ.
*
В район, где находилась квартира Холодовых, мы добрались не скоро. Пришлось принять меры предосторожности, несколько раз пересаживаясь с ветки на ветку в метро, чтобы нас потерял наш «знакомец», которого мы заприметили, как только покинули отделение полиции. Утром за нами никто не следил, я несколько раз проверяла.
Запутав следы не хуже опытного дикого зверя и постоянно проверяя, нет ли «хвоста», через некоторое время мы звонили в дверь коммунальной квартиры. Открывать никто не торопился.
– Женя, у тебя нет ощущения дежавю? – нервничая, выдала Вероника.
– Наш первый визит приходит на ум?
– Ага.
– Ты просто слишком впечатлительная. Мы же не созванивались, Сергея может не быть дома.
– У нас и номера его сотового нет.
– Не страшно, если надо, у Василия спросим. Но сначала, – я принялась жать на все звонки и на всякий случай тарабанить в дверь, – сначала попадем внутрь.
Вскоре раздались шаркающие шаги из глубины длинного коридора.
– Вот видишь, как в тот раз, – зашептала Вероника, – это соседка.
– Теперь мы знаем, что ее зовут Людмила Ивановна.
Дверь открылась.
– Чо? Опять вы? – Все-таки странно, насколько зычный голос не сочетался с обликом щуплой старушки. Похоже, ощущение дежавю посетило не только Веронику.
– Людмила Ивановна, здравствуйте, а Сергей дома? Что-то он не отвечает.
– Был навроде. Возился у себя.
– Простите, а можно мы войдем? – Вероника бледнела, я осознавала, что все действительно повторяется, как в тот день, когда мы обнаружили труп Вадима Сергеевича. Поэтому не стала дожидаться, что ответит соседка, аккуратно, но решительно отодвинула ее в сторону и внедрилась в квартиру.
В три прыжка преодолев коридор, я отворила дверь комнаты нумизмата, краем глаза наблюдая бегущих ко мне Веронику и за ней старушку. Последняя выбивалась из сил, не поспевая, и бурчала на ходу:
– Понаедуть тут, ходют, бегають. Нет никакого покою от вас.
Сергей в майке и шортах, стоя на небольшой стремянке, протирал пыль на шкафах. В ушах у парня виднелись наушники, провода тянулись к плееру, лежащему в кармане шорт. Рядом на полу стоял пылесос, ведро с водой и швабра.
Я молча застыла в проеме двери, подбежавшая Вероника тоже замерла с раскрытым ртом. Немую сцену нарушила старушка, когда, задыхаясь и охая, материализовалась на пороге.
– Ну, вот он, в комнатах убирается! Нечо тут панику разводить!
Сергей услышал зычный вопль, даже будучи в наушниках, обернулся и, в свою очередь, растерянно замер.
– Вот! Гости к тебе! – недовольно вздернув подбородок, соседка удалилась.
– Ой, простите, – Сергей спрыгнул с лесенки, выдернул наушники, – я тут уборку делаю. И отвлечься захотелось, музыку включил.
– Это вы нас простите, нужно было с сотового набрать.
– Да и вламываться так некрасиво, но мы звонили и стучали.
– А я не слышал, – кивнул парнишка в сторону наушников, – вы проходите, присаживайтесь, сейчас чай организую. Или, может быть, кофе?
– Все равно, спасибо.
