Текст книги "Тайна одинокой леди"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Он шагнул к Регине, видимо, с намерением ударить ее, и уже занес назад руку, как тут выступила я, искренне желая предотвратить скандал.

– Владимир, ради бога, успокойтесь, – проговорила я. – Аркадий Дмитриевич прав, ни к чему эти выкрики. Только себя распалите. Давайте лучше пройдем к вам в комнату и поговорим. Вам сейчас лучше не разговаривать с женой и действительно постараться остыть.

Несмотря на то что Бережнов совсем не хотел прерывать разборки с женой, но воздействие на него с двух сторон – моей и Городецкого – возымело свои результаты. Бережнов позволил Городецкому буквально влить в него полную рюмку коньяка, после чего как-то сразу размяк и покорно пошел к своей комнате по коридору. Городецкий на всякий случай шел рядом.

Оказавшись в комнате, которая скорее была похожа на рабочий кабинет, Бережнов первым делом достал бутылку водки.

– Будешь? – хмуро кинул он взгляд на Городецкого.

– Я вообще-то на машине, – начал было тот, но, видя выражение лица Владимира, махнул рукой: – Черт с ним, давай! И ты наплюй на все, Вова!

– Как, как можно наплевать на такое? – снова перешел на крик Бережнов, и я успокаивающе подняла руки. – Когда твоя жена спит с твоим братом, когда он переходит к ней на содержание, использует для того, чтобы тянуть из нее мои деньги! Какая же все это мерзость!

– Жизнь полна мерзости, – спокойно заметил Городецкий. – Не стоит воспринимать это трагически, лучше посмотреть на ситуацию философски – спокойнее будет. Я давно уже лишен иллюзий и не жду от людей ничего хорошего...

– Тебе можно позавидовать, – бросил Бережнов и снова наполнил рюмки.

– Владимир, – решила вмешаться я. – Понимаю, что явилась невольной виновницей вашего... состояния. И прошу вас простить меня. Но я делала это только для того, чтобы выяснить то, о чем вы сами меня просили. Потому и следила за вашей женой.

– Понимаю, – вздохнул Бережнов. – Да какое это теперь имеет значение? Мне уже глубоко плевать, кто грохнул этого скота!

– Значит, вы отказываетесь от расследования? – уточнила я.

Городецкий метнул на Бережнова быстрый взгляд. Тот ничего не ответил и только бессильно уронил голову на руки.

– Вова, завтра все будет восприниматься уже не столь остро, – произнес он. – Подумай, все же стоит узнать, кто убил Артема и спер деньги...

– Владимир, если вы сейчас скажете, что больше не нуждаетесь в моих услугах, немедленно уйду и не стану вас беспокоить, – мягко проговорила я. – Но если вы все-таки попытаетесь руководствоваться разумом, попросила бы вас рассказать мне поподробнее о том, что за человек был ваш брат и что у вас были за отношения в последнее время. Я, наверное, сделала ошибку, не занявшись этим сразу.

Бережнов молчал. Потом поднял на Городецкого воспаленные глаза и сказал просто:

– Давай выпьем.

Аркадий молча кивнул и разлил водку по рюмкам. Он вопросительно посмотрел на меня, но я отрицательно покачала головой.

– Вова, закурю? – спросил Аркадий.

– А, делайте что хотите! – махнул рукой Бережнов.

Не говоря ни слова и не чокаясь, они с Городецким опустошили свои рюмки. Бережнов с размаху опустил ее на стол и, посмотрев на меня долгим, мрачным взглядом, сказал:

– Я могу рассказать. Всю подноготную. Только сразу вас предупреждаю – не думайте, что под воздействием эмоций буду сейчас поливать брата грязью. Нет, буду говорить объективно. Присутствие Аркадия, кстати, позволит это доказать.

– Хорошо, слушаю, – кивнула я, и Бережнов начал:

– Артем всегда был бездельником. Просто патологическим. К сожалению, я понял это слишком поздно. Поначалу его жалел – мальчик рано остался без родителей. Мы с Региной позволяли ему практически все, она вечно возилась с ним как с собственным сыном... – лицо его болезненно перекосилось. – Если б я знал, чем это кончится!

Он плеснул себе в рюмку еще водки, выпил залпом, не закусывая, и поднял руки:

– Ладно, все, больше не буду сбиваться на эмоции. Так вот, денег он от меня всегда получал достаточно. Сам при этом никогда не работал, хотя вполне мог устроиться в приличное место. Я предлагал помощь. Но он бросил институт, в который попал по моей же протекции, пил, гулял... Я старался думать, что перебесится, не хотелось осознавать, что мой брат просто тунеядец по жизни. Потом увлечение поэзией... На мой взгляд, это была всего лишь отмазка, оправдание собственного паразитического образа жизни. А уж когда он бросил работу, на которую я же его устроил, терпение мое лопнуло. А у него после этого хватило наглости попросить у меня денег на издание своих стишков! Как будто я их не читал! Вы знаете, все-таки не дурак и сразу понял, что это полный бред. Что никто не захочет это публиковать. Разве что за большие деньги. И то неизвестно. А почему, собственно, я должен вкладывать деньги в заведомо провальные проекты? Ладно если бы он действительно был талантливым, а то ведь все это просто от безделья! И отказал ему. А он затаил обиду и злобу. С этого момента отношения между нами совсем испортились. Мы просто стали чужими. Артем бывал здесь редко, взял в привычку пытаться язвить на мой счет. Раньше я ломал голову – на что он живет? А теперь понимаю, что тут Регина постаралась. – Он криво усмехнулся. – Вот уж воистину материнское чувство!

– Больше он не просил у вас денег? – тихо поинтересовалась я.

– Нет, наглости не хватило, слава богу! Регина, правда, говорила, что он в Москву собирался. На что рассчитывал, непонятно. Ведь ясно, что денег на раскрутку она была не в состоянии ему дать. А я просто не стал бы давать и ясно это дал понять.

– То есть главная проблема, которая мучила Артема, – это деньги на издание его стихов? – сделала вывод я.

– Совершенно верно, – подтвердил Бережнов. – Подозреваю, что это делалось для того, чтобы потом кричать на каждом углу, что он гений, а брат его ничтожество.

Бережнов залпом выпил еще одну рюмку без закуски. Глаза его покраснели, взгляд замутился. Я видела, что он стремительно пьянеет. Городецкий бросал на него испытующие взгляды, но молчал, курил сигарету и выпускал дым в сторону раскрытого окна.

– Вы можете подумать, что это я убил его, – усмехнулся Бережнов. – Честно говоря, сейчас с большим удовольствием сделал бы это. Но тогда... Не было у меня для этого причин, ведь только сегодня узнал, что он был еще сволочнее, чем я думал.

– А в долг он у вас не брал? – поинтересовалась я.

– Нет, говорю же, что в последнее время вообще ничего ему не давал. А потом, Артем никогда не считал нужным возвращать мне деньги. Еще бы, это же такая мелочь! – снова начал он заводиться. – Старший брат – дурак, однако сможет заработать намного больше! Сам Артем ни копейки не заработал, зато считал всех обязанными его содержать!

– По-моему, тебя снова несет не туда, – заметил Городецкий. – Ну что толку убиваться? Что Артем – сволочь – уж прости! – все прекрасно знали. И ты тоже. Успокойся, ради бога! А с Региной... Со временем, мне кажется, все пойдет своим чередом. Артема больше нет, она успокоится... Все-таки вы с ней столько лет прожили...

– Я с ней больше ни дня не проживу! – грохнул кулаком о стол Бережнов.

– Владимир, думаю, вам стоит откровенно поговорить с женой. Но только после того, как успокоитесь, – сказала я. – Иначе просто будет новый скандал. Понимаю, насколько это больно и неприятно, но постарайтесь все же выслушать ее и понять. Хотя бы просто понять. А потом, возможно, и простить...

– Не прощу! – замотал головой Бережнов и неожиданно выругался: – Шлюха старая! Вот же чертова семейка!

– Вова, давай-ка ты ляжешь, – внимательно посмотрел на него Городецкий.

Но Бережнов, отмахнувшись, налил себе еще водки и один выпил. Глаза его стали совершенно мутными. Попытался зажечь сигарету, но у него не получалось. Городецкий молча подошел и, взяв Владимира за плечи, довел до дивана, стоявшего в углу. Бережнов, измотанный сегодняшним вечером, покорно позволил уложить себя. Городецкий накинул на него плед и, постояв несколько секунд и прислушиваясь к дыханию Владимира, повернулся ко мне и кивком дал сигнал выйти.

В коридоре обратился ко мне:

– Думаю, нам сейчас лучше покинуть этот дом.

– Да, конечно, – согласилась я. – Но мне бы хотелось с вами поговорить.

– Тогда идемте, – Городецкий подал мне руку. – Вы на машине?

– Да.

– Тогда предлагаю никуда вместе не ехать, а поговорить или у вас в авто, или у меня.

– Хорошо, – сказала я.

Мы вышли на улицу, не став прощаться ни с Варварой, ни с Региной, и сели в «Ауди» Городецкого. Аркадий старался держаться спокойно, однако на лице его явно наблюдалась озабоченность. Глубокая складка пересекала высокий умный лоб, и он часто тер виски руками.

– Сожалею, Татьяна, что вам пришлось стать свидетельницей... не очень красивой сцены, – хмуро сказал он. – Тем не менее, полагаю, вам для успешного завершения дела не мешало это узнать.

– Конечно, – подтвердила я. – Мне по ходу дел приходится сталкиваться и не с такими откровениями...

– Что поделаешь, правда жизни, – вздохнул Городецкий и достал из бардачка плоскую бутылку. – Составите мне компанию? – спросил он.

– Я вообще-то на машине, – отказалась я.

– Я вообще-то тоже, как видите, – криво усмехнулся Городецкий. – Да какая, к черту, разница!

Он наполнил свою рюмку и резко осушил ее. Не закусывая, посмотрел на меня и спросил:

– Думаю, вы попросили меня уделить вам время не потому, что вам хочется просто поболтать? Спрашивайте, отвечу. Откровенно вам скажу – я с самого начала считал привлечение вас к этому делу неудачной идеей. По-прежнему не уверен, что вы можете докопаться до истины, но все же вы производите впечатление женщины умной. Так что вы хотели узнать?

– Прежде всего, были ли вы в курсе отношений Регины и Артема?

– Нет, – категорически отрезал Городецкий. – Хотя поведение Артема меня не удивляет, в отличие от Регины. Всегда знал, что этот тунеядец способен на любую подлость. А Регина в этой ситуации выглядит типичной жертвой.

– Как вы думаете, она могла убить его? – напрямую спросила я.

– Теоретически да, – ответил Городецкий. – Но тут есть ряд нюансов... И раньше замечал ее особое отношение к Темочке, но, естественно, не знал, как далеко все это зашло. Но посудите сами – она же на грани нервного срыва, словно ее жизнь закончилась вместе с его. Хотя... Под влиянием эмоций она вполне могла его и грохнуть, а потом, осознав, что натворила, впасть в истерику. Физически она могла это сделать – спальни у них с Владимиром отдельные, и кто знает, может быть, после того, как он лег спать, Регина тайком поехала к Артему. Произошла ссора, он мог наговорить ей по пьяному делу бог знает что... Может быть, она приехала в неподходящий момент, когда Артем был с другой. Женщина, если ее унизить, способна на такой эмоциональный взрыв... Поверьте, я хорошо знаю женщин. Потом вернулась домой и легла в постель, а когда раздался телефонный звонок, вышла как ни в чем не бывало из своей комнаты. Все это вполне реально. А истерика ее и сокрушения по поводу гибели Артема запросто могут быть искренними.

– Самое печальное, что теперь мне предстоит разгадывать сразу две тайны – кто убил Артема и кто украл деньги. Как вы считаете, это может быть один и тот же человек?

– Вовсе не обязательно, – покачал головой Городецкий. – Могу предположить, что эти два обстоятельства вообще никак не связаны между собой. И не могу сказать, что сейчас важнее. Не хочу показаться законченным циником, но за смертью Артема все-таки не следует забывать о пропавших деньгах. Личность вора должна быть установлена, хотя бы для того, чтобы впредь неповадно было. А Артем... Я, наверное, кажусь вам чудовищем, но считаю, что от его смерти все только выиграли. И даже Регина, хотя так бурно это переживает. В конце концов, она освободилась от этой почти что наркотической зависимости.

– Извините меня, Аркадий, за не совсем скромный вопрос... Меня в связи с происшедшим весьма интересуют ваши отношения с Полиной Глазуновой. Понимаю, что вам не совсем приятно об этом говорить, но...

Городецкий застыл. Некоторое время молчал, потом опустошил еще одну рюмку коньяка и пробормотал:

– Вот же, суки, уже наболтали с три короба! – Потом он поднял на меня свои орлиные глаза и отчеканил: – Какими бы ни были наши с ней отношения, могу сказать, что это самая достойная женщина во всей компании. Она единственная, кто не замешан ни в какой мерзости и априори находится вне подозрений. И я просто требую, чтобы вы оставили ее в покое, поскольку у Полины и так хватает проблем. Что же касается наших с ней отношений, то они чисто дружеские. Тем не менее весьма теплые и уважительные. Об остальном же, о чем вам наплели, простите, говорить не хочу.

– Понятно, – кивнула я. – Значит, наиболее вероятной кандидатурой на роль убийцы вы считаете Регину. А что насчет кражи денег?

– Вот этого не знаю. Понимаю, что я в этом смысле должен внушать вам подозрения, тем не менее знаю, что не делал этого. Во Владимире также уверен – не станет же он красть деньги у самого себя, а потом нанимать детектива! Мне вообще кажется, что это сделал кто-то извне. Поскольку у секретарши Анжелики на это мозгов не хватит, а больше никто к фирме отношения не имеет.

– А Колокольцевы? – спросила я.

– Сергей вряд ли способен улицу перейти в неположенном месте, настолько он добропорядочен. А Катя... Она, конечно, помешана на деньгах, но предпочитает другие способы их получения.

– А именно? – заинтересовалась я.

– Для этого есть мужчины, – спокойно пояснил Городецкий.

– А кто именно? Кроме вас, имею в виду... – уточнила я.

– А вот, извините, до сплетен скатываться не хочу, – посуровел Городецкий. – И так сказал вам достаточно.

– Что ж, спасибо. – Я поднялась. – Дальше уж буду действовать сама.

– Удачи, – пожелал Аркадий Дмитриевич. – Только вы уж информируйте нас, пожалуйста.

– Непременно, – пообещала я и вышла из его машины.

Пересела в свою «девятку», видела, как Городецкий резко тронулся с места, и отметила, что он, несмотря на приличное количество выпитого, повел машину уверенно и профессионально. Увидев, как его «Ауди» скрылась за поворотом, поехала домой. Время приближалось к полуночи.

Глава 7

Игоря Ломакина распирала жажда деятельности. Он ходил из угла в угол по своей комнате и постоянно говорил, убеждая меланхолично лежавшую на диване Анжелику:

– Нет, но ведь нужно же что-то делать! В противном случае все раскроет эта частная сыщица!

– Ну и что? – лениво отвечала Анжелика.

– Как «ну и что»? Тебе неинтересно, кто прихлопнул брата твоего шефа?

– Не-а, – так же лениво ответила Анжелика. – Зачем это мне?

– Не понимаю таких людей! – всплеснул руками Ломакин. – Не понимаю!

– А я не понимаю, зачем ты рыпаешься? Тебе что, газеты своей мало?

– В том качестве, в котором присутствую в ней сейчас, – мало! – упрямился Ломакин. – Мне нужен рост!

– И расти, – невозмутимо продолжала Анжелика.

– А ты что, сама всю жизнь собираешься быть секретаршей?

– Не знаю...

– А может, тебя это устраивает, потому что твой шеф в тебе видит больше, чем секретаршу?

– Ну, видит, и что?

– Так ты что, спишь с ним?

Анжелика поморщилась.

– Зачем? Он же старый... А деньги мне и так папа дает. К тому же, по-моему, я своего шефа возбуждаю больше так, на расстоянии.

Услышав эти слова Анжелики, Ломакин успокоился на данный счет и снова углубился в проблемы дальнейших своих действий.

– И все-таки что-то предпринять необходимо, – задумчиво проговорил он.

Анжелика уже не слушала, она включила плеер. Ломакин внезапно поднял палец вверх и сам для себя воскликнул:

– Точно! Нужно сделать именно это... Потому что альтернативы все равно нет.

Он порывисто прошел в другую комнату, оттуда в прихожую, оделся и вышел.

* * *

– Ну и что? – хмуро спросил Сергей Колокольцев, удивленно и вместе с тем раздраженно глядя на Ломакина.

– Как это «что»? – изумился Ломакин. – Это может означать, что ваша жена находится в сговоре с Городецким. В преступном сговоре.

Ломакин смотрел на Колокольцева, желая проникнуть внутрь его мыслей. Журналист, вообразив себя великим сыщиком и знатоком людей, пытался определить, замешан ли сам Колокольцев в этом деле или нет.

– Это ваши домыслы, – Сергей парировал тем временем нападки Ломакина.

Однако в душе Колокольцева бушевал в это время пожар. Ему на самом деле было далеко не наплевать, в каком сговоре находится его жена и с кем. И пускай не в преступном, а всего лишь в постельном. И ему приходилось сдерживаться, чтобы не разъяриться. Это был как раз тот самый момент, когда невозмутимый и флегматичный Сергей готов был вспылить. Хотя обычно он себе этого не позволял. В душе просто кипел от злобы и не мог дождаться момента, когда избавится от присутствия назойливого журналиста. Тот, однако, вовсе не спешил уйти.

– И вообще, Сергей, – продолжал тем временем Игорь. – Я вам предлагаю сделку.

– Какую еще сделку? – не скрывая неприязни, покосился Колокольцев на Ломакина.

Тот, казалось, совершенно этого не замечал и непринужденно продолжал:

– Очень простую. Мы с вами выводим Городецкого и вашу вероломную жену на чистую воду. В результате этого появляется огромная разоблачающая статья от моего имени, в которой вам как помощнику будет уделено центральное место. Сделать это довольно просто, нам всего лишь нужно объединить наши усилия. Одним словом, мы разделим функции...

Ломакин вскочил и, жестикулируя перед носом нервно подрагивающего ноздрями Колокольцева, проговорил:

– Вы следите за своей женой, а я за Городецким. Не мешало бы поставить подслушивающее устройство в его квартиру и машину, а заодно и в машину вашей жены... О результатах мы ежедневно информируем друг друга. Рано или поздно они себя выдадут!

По мнению Ломакина, все получалось просто гениально. Колокольцев, до сего момента тупо слушавший и ничем не выдававший своего отношения к предложению журналиста, теперь пошел красными пятнами. Лицо его перекосилось, и он выдохнул:

– Вы... Да вы что? Как смеете предлагать мне подобное?

– А что я такого... – удивленно начал было Ломакин, но Колокольцев перебил его.

– Вон! – заорал.

– Простите? – не понял Игорь.

– Вон из моего дома! И больше чтобы ноги вашей здесь не было!

Он даже вскочил с места, видимо, намереваясь выкинуть Ломакина с лестницы.

– Да ладно, ладно, – с недоуменным испугом проговорил тот, примирительно поднимая руки. – Я же для вас хотел как лучше!

Колокольцев, не слушая его, расстегивал ворот рубашки. Когда за журналистом закрылась дверь, он, едва владея своими чувствами, набрал номер Бережнова.

– Владимир? – чувствуя, что голос его слегка дрожит, сказал он в трубку. – Это Сергей. По какому праву этот поганый журналист приходит ко мне домой с грязными обвинениями? Понимаю, что он бойфренд твоей секретарши, но всему есть предел, знаешь ли!

Бережнов, видимо, был просто обескуражен услышанным. Понимая, что Сергей едва контролирует себя, постарался говорить спокойно и даже извиняющимся тоном.

– Обязательно все улажу, – пообещал он. – Честно признаться, и для меня это большая неожиданность... А в чем, собственно, тебя обвиняет?

– Да в общем... – замялся Колокольцев. – Просто он... в курсе неприглядных дел, как выяснилось, моей жены.

Повисла пауза. Потом Бережнов осторожно проговорил:

– Да, Аркадий уже говорил со мной по этому поводу. Все это крайне неприятно, но... Обещаю, что этот журналист тебя больше не побеспокоит.

– И передай то же самое своему заместителю! – выкрикнул напоследок Сергей, уже не в силах держать эмоции под контролем.

* * *

Я была немало ошарашена, когда наутро позвонил Бережнов и поведал о том, какую штуку выкинул Ломакин. Собственно, от меня самой Владимир ничего не хотел и не предъявлял никаких претензий, просто вводил в курс дела.

– Ну что ж, польза от его действий лишь в том, что он исключается из числа подозреваемых, – сказала я. – Хотя и это еще вопрос. Единственное, что можно сказать с уверенностью, – это то, что он большим умом не отличается.

Хотела добавить, что с интеллектом проблемы есть и у Анжелики, но сдержалась. В конце концов, не мое это дело.

– Одним словом, просил Анжелику передать ему, чтобы он больше не совался куда не следует, – заключил Бережнов.

– Весьма разумно, – согласилась я, и на этом распрощались.

Так как времени до визита к Леве Бурштейну было предостаточно, поскольку Воропаев предупреждал, что тот не встает раньше полудня, я решила и сама поспать еще хотя бы часок. Но уже очень скоро вновь раздался телефонный звонок. Взяв трубку, была немало удивлена, когда услышала сбивчивый голос Кати Колокольцевой.

– Татьяна, помогите, пожалуйста, у меня беда! – плаксиво говорила она, всхлипывая при этом.

– Что случилось? – спросила я.

– Сергей пропал! – проговорила Катя и разревелась в голос.

– Подождите, что значит – пропал? – удивилась я.

– Его нигде нет! Ни дома, ни на работе! И телефон отключен. У-у-у! – Катя рыдала навзрыд.

– Вы кому-нибудь сообщили об этом?

– Да, Володе... И он посоветовал позвонить вам...

«Похоже, Бережнов теперь решил использовать меня как палочку-выручалочку для всех своих знакомых, у которых проблемы, – пронеслось у меня в голове. – Очень удобно для него самого!»

Однако исчезновение Колокольцева я не могла оставить без внимания.

– Диктуйте адрес, сейчас к вам подъеду, – крикнула в трубку, так как Катины рыдания становились все громче, и та, хлюпая носом, сказала, куда ехать.

Новый девятиэтажный дом мало чем отличался от других, построенных в последнее время в нашем городе на месте старого жилого фонда. Я позвонила в домофон, и мне пришлось несколько раз повторить свое имя, пока перепуганная, видимо, до смерти Катя поверила, что это действительно я. После этого открыла дверь. Я поднялась на третий этаж и оказалась в трехкомнатной квартире Колокольцевых.

Лицо Катерины было красным, курносый нос распух и торчал картошкой, она постоянно прижимала к нему носовой платок. Светлые волосы женщины были небрежно заколоты на затылке, сама она была одета в теплый, пушистый домашний халат ярко-розового цвета, который зрительно делал ее еще полнее.

– Проходите, – шмыгнула она носом.

– Расскажите, как все получилось, – проходя в комнату и усаживаясь в кресло, попросила я, попутно отметив, насколько много в комнате всяких безделушек: начиная от многочисленных сувенирчиков в серванте, всяких игрушечных куколок и побрякушек и заканчивая большой, почти в натуральную величину, фарфоровой статуэткой собачки-пуделя на полу. На настенных полках тоже наблюдалось обилие вещей: мягкие зайчики, фотографии самой Кати и Сергея в перламутровых рамочках соседствовали вперемежку с православными иконками.

Видимо, Катя таким образом пыталась украсить жилище на свой вкус. На мой же взгляд, она таким нагромождением добилась лишь того, что просторная комната стала значительно меньше, в ней почти не оставалось свободного места.

«Зря она не обратилась к Гордееву, – невольно усмехнулась про себя. – Глядишь, и помог бы украсить быт не столь безвкусно».

– Итак, я вас слушаю, – напомнила, поскольку Катя только вздыхала и порывалась снова заплакать.

– Мы поругались вчера... – жалобно протянула та. – Он так со мной разговаривал, просто ужас! Даже испугалась и уехала к маме.

Я едва заметно усмехнулась.

– Честно, к маме! – прижала руки к груди Катя. – А с Аркадием вообще больше не встречаюсь, честное слово!

«Еще бы, после всего!» – подумала я, слушая Катины детские оправдания.

– Вот... – продолжала тем временем та. – А сегодня пришла домой, а его нет... И вещи из шкафа разбросаны, как будто он второпях куда-то собирался.

– А вы на работу ему звонили? – спросила я.

– Да, и там мне сказали, что Сергей звонил и предупредил, что у него проблемы и не может прийти.

– А какие проблемы? Когда сможет прийти? Что-нибудь еще он говорил? – забросала я Катю вопросами.

– Нет, в том-то и дело! – вскричала та. – Он вообще трубку бросил! А на Сергея это совсем не похоже! И вообще, чтобы вот так взял и не пришел на работу, толком ничего не объяснив, из дома сорвался – это вообще нечто невозможное! Да он с температурой на работу ходит, потому что боится потерять свое место!

– А чего ему бояться? – удивилась я.

– Да-а-а, – протянула Катя. – Знаете, какой народ сейчас ушлый? Все так и норовят подсидеть и подставить друг друга!

Я не стала спорить с Катей и задала еще один вопрос:

– И никакой записки не оставил?

– Ни-ка-кой! Ничегошеньки! И не позвонил мне даже, а его мобильник отключен!

– И что, вчера ничего не предвещало подобное поведение вашего мужа? – спросила я. – Вы говорили, что поругались... Что было вчера?

– Вчера в салон ездила. А когда вернулась, случилось такое...

* * *

Обстановка в доме Колокольцевых была более чем накаленной. И это еще мягко сказано. Когда Сергей узнал о вероломстве своей жены, он настолько был ошарашен, что начисто потерял свои обычные спокойствие и неагрессивность. Никак не мог дождаться прихода жены, которая, по ее словам, отправилась в парикмахерский салон. Но Сергей теперь уже не знал, как к этому относиться. Воображение рисовало жену в постели чужого мужчины, причем не какого-то конкретного. Сергей с ужасом подумал, что у него на этой почве может развиться паранойя, и злоба на жену еще больше усилилась.

Когда хлопнула входная дверь, он испытал некое облегчение оттого, что сейчас-то сможет выплеснуть свои эмоции и оторваться на полную катушку.

Оказавшись лицом к лицу с женой, он, взбешенный, первым делом влепил ей пощечину. Катя взвизгнула, схватившись за щеку, и вскрикнула:

– За что?

– Ты еще спрашиваешь? – задохнулся Сергей. – За твоего любовника!

Катя все поняла и сжалась в комок. Робко подняв на мужа глаза, залепетала:

– Пупсик, ты что, с ума сошел? Зачем ты так?

– Не смей называть меня «пупсиком»! – разъяренный, заорал Сергей, никогда раньше не подозревавший, что сможет поднять руку на женщину, а тем более на собственную любимую жену. – Мне надоели твои слащавые притворство и лицемерие! Лгунья! Шлюха!

Катя ахнула и схватилась за голову. Сергей подлетел к ней, намереваясь отвесить еще одну оплеуху, но Катя отскочила в сторону и часто-часто заморгала глазами. Постаравшись надавить на жалость, зашмыгала носом и, скривив рот и выдавив рыдания, проговорила:

– Все совсем не так, как ты думаешь! Это неправда!

– Что – неправда? – взвился Сергей. – Что ты спала с этим козлом?

– Сережа, но это было всего несколько раз!

– Какая разница! И потом, ты врешь! Ваша связь была постоянной! Я уж не знаю, сколько точно это длилось, да и знать не желаю, но не удивлюсь, если с первого дня после нашей свадьбы! Ты вообще на всех мужиков вешаешься! Ведешь себя как последняя потаскуха! Раньше я списывал это все на легкий флирт... Господи, какой же я был дурак! Слушал твои невинные фразы и верил! «Пупсик, можно я поеду с ночевкой к маме?» – противным голосом передразнил он Катю, копируя ее сюсюкающую манеру. – К маме! А сама по мужикам таскалась!

– Не по мужикам, я ездила только к Аркадию... – Катя пускала в ход любые оправдания.

– Замолчи! Мне и этого достаточно! А к тому же, как уже говорил, больше не верю ни одному твоему слову! Может быть, у тебя куча кобелей?! – Сергей раздражался все сильнее и сильнее.

– Да нет же, нет! – закричала в ответ Катя.

– А может быть, ты и с Артемом спала? – в бешенстве кричал Сергей. – Он, знаешь ли, тоже ни одной юбки не пропускал! Вы с ним друг друга стоите!

– Да ты что?

– А может быть, это ты его и убила, а? Я уже не знаю, чего от тебя можно ожидать!

– Господи, что ты говоришь?! – в ужасе закричала Катя. – Ты же знаешь, я была у Аркадия...

– Откуда мне знать, может, и к нему успела заехать! Где шляешься, знаешь только ты!

– Не была я у Артема! И не спала с ним никогда! Поверь мне, пожалуйста!

Сергей раздраженно махнул на нее рукой. Катя заплакала и, подойдя к нему вплотную, заговорила заискивающе:

– Прости меня, пожалуйста! Это получилось случайно, честное слово! Я не хотела, думала, что...

– Замолчи! – криком перебил ее Сергей. – Что теперь оправдываешься? Попалась – значит, отвечай!

– Господи, да что отвечать-то? – растерянно прижала руки к груди Катя.

Этого Сергей и сам не знал. Действительно, что тут можно ответить, когда и так все ясно? Говорить, в сущности, не о чем. Чего хочет добиться от Кати?

Он, оглушенный горем и предательством со стороны жены, некоторое время молча стоял, раздумывая, потом решительно оттолкнул жену, прошел в кухню, достал из буфета бутылку водки, присел на стул и, налив себе полную рюмку, залпом выпил ее, не закусывая.

Уронив голову на руки, задумался. Приступ агрессии пошел на спад, и теперь Сергей размышлял. Что делать дальше? В первую минуту был готов убить жену. Сейчас же понимал, что это не самый лучший выход из положения. Нужно как-то жить дальше, но как? К Кате в данную минуту чувствовал лишь презрение и отвращение, и о том, чтобы продолжать жить с ней, даже помыслить не мог. Следовательно, нужно разводиться. А это значит, что и делить все имущество. Зная Катю, он понимал, что она в этой ситуации постарается выжать из него по максимуму. Да по большому счету плевать, лишь бы отвязаться и не видеть ее больше никогда! Продажная дрянь! И главное, ради чего – ради денег! Как будто мало на нее тратил! Сергей мог бы еще как-то понять жену, если б речь шла о высоком чувстве с ее стороны к Городецкому, но когда обнажается такая мерзость...

Сергей представил себе, как этот человек обнимал ее, а она жмурилась от удовольствия и ласкала его в ответ, и волна ненависти к ним обоим снова поднялась в душе. Он выпил еще одну рюмку. Сергею, не привыкшему часто пить, хмель уже ударил в голову. И возникло непременное в таких случаях желание выпить еще. Еще и еще, пока опьянение не заглушит сознание и не подарит спасительное забытье.

Не думая о последствиях, наполнил еще одну рюмку. Ее, правда, пил уже медленнее, в два приема. В кухне он сидел очень долго, не замечая времени. Когда стало уже совсем поздно, туда, сначала осторожно заглянув, прокралась Катя. Тихо подошла к Сергею и попыталась сесть к нему на колени. Колокольцев с какой-то брезгливостью оттолкнул ее, быстро встал и прошел в свою комнату. Он слышал, как тихонько отворилась входная дверь, а потом захлопнулась, но ему было наплевать на то, куда ушла в ночь его жена. Да и вообще на то, что она ушла.

Сергей хотел провалиться в сон и обо всем забыть. И чтобы за это время Катя просто исчезла из его жизни. Совсем исчезла, испарилась. Мрачные мысли не уходили, не помогал и алкоголь. Наконец Сергею удалось впасть в какую-то полудрему. Наутро он решил отправиться на работу и попытаться там отвлечься. Ранний звонок в дверь помешал ему осуществить планы...