Текст книги "Я подарю тебе все…"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Оставьте, иначе больше потеряете, – успокаивающе произнесла я. – Плюньте на этот велосипед, другой себе купите!

– Наплюй, Сергеич! – поддержал меня и Зайцев, подходя сзади.

Портье, который по-прежнему ничего не понимал, осторожно задал несколько уточняющих вопросов. Повернувшись к нему, я кратко обрисовала ситуацию, на что он тут же ответил, что за оставленные на улице вещи администрация отеля не несет ответственности. Ничего другого я и не рассчитывала услышать.

На всякий случай выйдя на улицу, я увидела, что велосипеда и в самом деле нет на том месте, где его оставил Ковалев. Учитывая, что вокруг царило оживленное движение, в этом не было ничего удивительного. И искать его сейчас, в спешке, – дело абсолютно безнадежное. Видимо, понимал это и Ковалев, потому что, посмотрев на часы, он с досадой махнул рукой, достал сотовый телефон и вызвал такси.

Сокрушаясь и посылая на головы управляющих отелем всевозможные проклятия, он опустился на свою спортивную сумку и обхватил голову руками. Мы с Зайцевым топтались рядом с сочувственным видом. Но помочь Дмитрию Сергеевичу не мог никто. Наконец подъехало такси, мы погрузились внутрь, и автомобиль повез нас в сторону аэропорта Схипхол – по указанию Геннадия Владиленовича Мирошникова, добираться туда мы должны были именно на такси, а не на поезде, как при прибытии.

Всю дорогу Ковалев сидел мрачный как туча и молчал. Не повеселел он и в самолете. Утрата велосипеда так сильно расстроила его, что он даже принял порцию виски у стюардессы и, выпив ее, отвернулся от нас со скорбным видом. Зайцев же явно чувствовал себя отлично, и я даже расслышала, как он пробурчал себе под нос: «Бог не фраер!»

Во время пересадки в Москве нам пришлось задержаться в зале ожидания – до рейса на Тарасов оставалось больше часа. Зайцев решил пошататься по столице, Ковалев же куда-то отлучился – кажется, в туалет. Контейнер с образцами лежал у меня в сумочке, «дипломат» с документами рядом, на сиденье Ковалева.

Посмотрев на двери входа, за которыми исчез Дмитрий Сергеевич, я достала набор миниатюрных отмычек и, положив «дипломат» на колени, вставила одну из них в замочек. Немного покрутив, я открыла «дипломат», достала документы и перелистала их. Согласно им, мы получили в лаборатории препарат под условным названием «троянус» в количестве трех экземпляров. Цифра три была четко пропечатана в документе.

Я потянулась к своей сумочке, чуть приоткрыла ее и заглянула в контейнер. Я не ошиблась. Пробирок было пять…

Перелет до Тарасова получился не самым комфортным: в нашем родном городе шел дождь, и я боялась, как бы самолет не совершил вынужденную посадку. Но все тем не менее обошлось, мы благополучно приземлились, и я растолкала задремавшего было Зайцева, окинула пристальным взглядом Ковалева, который, кажется, уже успел немного оправиться после вероломного угона велосипеда, и, взяв багаж, пошла к выходу.

Геннадий Владиленович Мирошников не встречал нас в аэропорту. Ковалев созвонился с ним и о чем-то беседовал в течение минут трех.

– Ну вот, Евгения Максимовна, наше задание и выполнено, – с улыбкой проговорил он, когда мы втроем вышли из издания аэровокзала. – Сейчас получите свои деньги и можете отправляться домой!

– Но Геннадий Владиленович указывал, нанимая меня, что я должна лично доставить образцы в объединение! – удивленно заметила я.

– Ну, в этом уже нет необходимости, – пожал плечами Ковалев. – Это просто формальность. Мы с Михаилом Петровичем вполне справимся сами, верно?

Зайцев наморщил лоб, пытаясь сообразить, как лучше ответить, так как не хотел терять мое общество, но и показаться беспомощным перед женщиной он тоже не желал. Я пришла Зайцеву на помощь, опередив его ответ:

– Нет, Дмитрий Сергеевич, пусть это чистая формальность, но я все же предпочитаю ее соблюсти, – твердо произнесла я, глядя Ковалеву в глаза.

В них не промелькнуло никакого страха, скорее легкая досада, но он совершенно спокойно развел руками и сказал:

– Что ж, едем.

Через пятнадцать минут такси доставило нас в «Поволжск-фарм». А еще через десять я, оставив контейнер под расписку Зайцеву и Ковалеву и получив оплату за свои услуги, вышла из здания фармакологического объединения и направилась к себе домой… По дороге я успела сообразить – тетя Мила так и «предсказывала», что домой я вернусь сегодня…

Тетушка была дома, и торт уже дожидался меня в холодильнике, как мы и условились. Крутя в руках игрушечную мельницу, тетушка охала от восторга. Обрадовалась она и другим милым безделушкам, которые я в качестве сувениров привезла ей. Когда наконец ужин был съеден, а все новости друг другу пересказаны, тетя поудобнее уселась в кресло и с нарочито небрежным видом проговорила:

– Женя, а я ведь верно сказала, что ты вернешься уже сегодня!

– То есть, ты хочешь сказать, предсказала? – уточнила я. – Милая тетя, ты прекрасно знаешь мое мнение по этому поводу. Если тебе так хочется упражняться в своих новых способностях – на здоровье. Только не в ущерб ему, то бишь, здоровью!

– Жаль, что тебе это нисколечко неинтересно, Женя, – вздохнула тетя Мила расстроенно. – А я могла бы помогать тебе в работе…

Вот уж этого мне совсем не требовалось, однако я, жалея, что ненароком обидела тетю, сделала над собой усилие и попросила:

– Ну расскажи, каких успехов ты добилась за эти дни.

Тетя тут же принялась рассказывать, и за следующие полтора часа она вовлекла меня в свои эксперименты – разумеется, чисто теоретические. А потом уже и вечер наступил, и пора было ложиться спать. Геннадий Владиленович Мирошников, кстати, позвонил мне на сотовый и поблагодарил за работу. Следовательно, он остался полностью мною доволен. И я могла с чистой совестью забыть об этом небольшом эпизоде.

И все-таки я не забывала о нем. Лежа в постели, я упорно размышляла: как так получилось, что по документам пробирок было три, а фактически – пять? И главное – кому понадобилось это несоответствие?

Глава 4

Геннадий Владиленович Мирошников был зол и встревожен одновременно. То, что произошло на территории его фарм-объединения, всерьез выбило его из колеи. Шутка ли сказать – на склад проникли грабители, лишили сознания охранника и вскрыли его сейф! Его, Геннадия Владиленовича, личный сейф! Мало того что это уже само по себе казалось ему святотатством, так еще и… Страшно сказать – ведь могли пропасть образцы! Ценнейшие образцы, которые ему с таким трудом удалось выторговать у голландцев! Спасибо Ковалеву, если бы не он, возможно, это успешное сотрудничество и не сложилось бы, и сделка бы не состоялась. Что ни говори, а умеет Дмитрий Сергеевич решать организационные вопросы! Пусть как химик он не семи пядей во лбу – сам Геннадий Владиленович гораздо лучше разбирается в том, как синтезировать тот или иной препарат, но вот по коммерческой части Ковалеву равных нет. Хитер, конечно, собака, но в некоторых вопросах незаменим. В некоторых, но не во всех. И сейчас, после того, что случилось ночью, Ковалев был Мирошникову не нужен. Наглый налет на объединение скорее относился к сфере деятельности Михаила Петровича Зайцева: не слишком далекого, но все-таки вполне опытного человека. В конце концов, он отвечает за охрану, вот пусть и ответит ему, Геннадию Владиленовичу, на ряд вопросов – и немедленно!

Мирошников вытер вспотевший от расстройства и волнения лоб и снял телефонную трубку.

– Михаил Петрович? Зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста!

Через пару минут Зайцев боком протиснулся в дверь. Он выглядел нарочито бодрым, хотя было заметно, что и ему эта история вышла поперек горла.

– Присаживайтесь, – Мирошников хмуро кивнул на стул напротив своего стола, и Зайцев неловко плюхнулся на него. – Что скажете? – Геннадий Владиленович смерил своего начальника службы безопасности выжидающим взглядом.

– А что тут скажешь? – развел руками Зайцев. – Следы нужно искать… Отпечатки и прочее.

– Так ищите! – с нажимом проговорил Мирошников и от волнения даже поднялся со стула, сделав несколько шагов по кабинету. – Ищите! – повернувшись на каблуках лицом к Зайцеву, повторил он. – Для того вы, наверное, и приняты на эту работу, так?

Зайцев осторожно кивнул.

– Вы уже провели какие-то действия? – Мирошников испытующе посмотрел на Зайцева.

– Разумеется! Был произведен осмотр места происшествия… – охотно поведал Михаил Петрович.

– И что? Что дал ваш осмотр?

Зайцев почесал голову и продолжил излагать суть дела казенным языком, сохранившимся в его памяти со времен службы в правоохранительных органах:

– По предварительным данным, преступников было двое. Действия их носят противоречивый характер…

– Что это значит? – насторожился Мирошников.

– На первый взгляд орудовали профессионально: инструмент, которым вскрыли замок, отличного качества. К тому же действовали бесшумно и четко, охранника повязали так, что он и пикнуть не успел. Но вот дальше… Вскрыли сейф, а ящик письменного стола почему-то не тронули. Хотя в сейфе ничего ценного не обнаружили.

– Может быть, они торопились? – предположил Мирошников.

– Может быть, – уклончиво согласился Зайцев. – Оглушили сторожа несильно, следовательно, покушения на его жизнь не было. Непонятно, почему им был так важен этот сейф?

– А что говорит сам охранник? – осведомился Геннадий Владиленович.

– Да практически ничего! – махнул рукой начальник охраны. – Он их даже и не разглядел толком. Как вошли, не слышал. Сидел, смотрел телевизор. Потом ощутил внезапную резкую боль в затылке. Больше ничего не помнит. Когда очухался, позвонил мне, я сразу и приехал. Вам позвонил…

– Та-ак… – протянул Мирошников, расхаживая по кабинету. – Но какие-то следы грабителей найдены?

– Да, можно сказать, нет… Ну, если не считать вскрытого замка, – хохотнул Зайцев, но сразу же осекся и серьезно проговорил: – Извините, Геннадий Владиленович.

– Веселого тут мало! – отрезал Мирошников. – Как, кстати, сейчас наш охранник себя чувствует? И как его фамилия, напомните мне?

– Фамилия его Шестаков. Сейчас он уже вроде в порядке. Его наши ребята осмотрели, голову ему перевязали. Говорят, никакой угрозы жизни и здоровью нет. Ну, поболит башка немного – ничего страшного!

– В больницу он не собирается обращаться?

– Нет. Вы же запретили, – напомнил Зайцев.

– Да, запретил! – подтвердил директор компании. – Потому что там сразу же возникнут подозрения на криминал, врачи впутают в это дело милицию… Нам этого совсем не нужно! Вы вот что, Михаил Петрович… Усильте охрану! Как можно качественнее усильте!

– Как я ее усилю?! – хмыкнул Зайцев. – Если у меня в наличии всего полтора человека, и те сопляки! Это охранное агентство «Медведь» – да кто там работает? Профессионалы, что ли? Черта с два они профессионалы! Так, обычные пацаны более или менее спортивного вида, не сумевшие найти приличнее работу. А хорошим специалистам достойно платить надо, а вы ж не платите!

Мирошников проигнорировал это обвинение в скупости, брошенное начальником службы безопасности, фактически ему в лицо. А Зайцев продолжил:

– Конечно, нам нужен грамотный человек! А еще лучше несколько. Тогда с ними можно сколотить команду. А с этими не получится.

– Где же я вам возьму специалистов? – загорячился Мирошников. – Это скорее по вашей части!

– Ну, у меня есть парочка знакомых ребят в милиции, – склонил голову набок Зайцев. – Но вы же против!

– Да, против! – тонким голосом закричал Мирошников. – Потому что не мне вам объяснять, как и чем мы рискуем! В наших руках бесценный препарат! И мне совсем не нужно, чтобы по его поводу возникли лишние вопросы! Его вообще могут конфисковать – им же не объяснишь, что он нужен для важных, гуманных целей!

Зайцев пропустил эти замечания насчет гуманизма мимо ушей.

– Нужен свой человек! Не имеющий отношения к милиции, – сказал Мирошников.

Зайцев задумался, но ненадолго.

– А что, если Женьку взять, Геннадий Владиленович? – вдруг оживился он.

– Какого Женьку? – нахмурился Мирошников.

– Не какого, а какую! Охотникову, ту брюнеточку стройную, которая с нами в Голландию летала!

Мирошников чуть помедлил и наконец сказал:

– Но она же бодигард!

– Ну и что? – парировал Зайцев. – Вы же сами сказали – усильте охрану! А она и есть спец в охранном деле. И вообще девочка грамотная, я к ней присмотрелся.

– По-моему, вы к ней присматривались совсем с другого бока, – усмехнулся сквозь зубы Мирошников. – Со мной Дмитрий Сергеевич поделился… своими наблюдениями.

– Да что он может знать, пижон этот! – презрительно скривился Зайцев и в сторону буркнул: – Стукач хренов! – Немного помолчав, он с жаром продолжил: – А я вам говорю, что лучшей кандидатуры, чем Женька, все равно не найти!

Он испытующе смотрел на директора, словно от того, какое тот примет решение, зависело нечто важное для него лично.

– Ладно, я подумаю, – наконец произнес Мирошников.

– Вот и лады! – обрадовался Михаил Петрович, потирая руки. – Вы мне дайте ее телефончик, на всякий случай, я позвоню, узнаю – свободна ли она…

– Не стоит, – хмуро оборвал его Геннадий Владиленович. – Я сам ей позвоню. Если вообще решу это сделать.

– Ну как хотите, – с явным сожалением в голосе произнес Зайцев. – А то мне проще было бы, мы все-таки с ней подружились…

– Подружились, только почему-то номера телефона ее у вас нет, – язвительно заметил Мирошников. – Не слишком близкая, наверное, дружба получилась?

Зайцев подавил вздох, но ничего не объяснил.

– Хорошо, идите, Михаил Петрович. И работайте, работайте!

Зайцев с шумом отодвинул стул, поднялся и покинул директорский кабинет. Пройдя несколько метров по коридору, он услышал, как у него зазвонил сотовый телефон. Прижав трубку к уху, он огляделся, понизил голос и произнес:

– Да, слушаю… Все идет по плану…

* * *

На следующий день после возвращения из Голландии я тупо лежала в постели и смотрела DVD. И собиралась предаваться этому сладкому безделью вплоть до вечера. Но мои планы нарушил звонок сотового.

Номер не был мне известен, но я все-таки решила ответить. А вот голос показался мне и знакомым, и незнакомым одновременно. К тому же в трубке слышался какой-то посторонний шум, сильно фонило, и я напрягла слух, чтобы различить речь говорившего.

– Здравствуй, Женечка, – фон на миг исчез, голос зазвучал весело и оптимистично. Собственно, таким же веселым обычно и был его обладатель – полковник госбезопасности Владимир Георгиевич Озеров, знакомый мне еще с времен учебы в Ворошиловке. Несмотря на суровую профессию, Озеров обладал живым, балагуристым характером, проявлявшимся даже на службе. Последний раз мы виделись с ним несколько лет тому назад, а с тех пор общались преимущественно по телефону или иногда через Интернет. И сейчас я немного удивилась его звонку, тем более с какого-то незнакомого номера.

– Здравствуйте, Владимир Георгиевич, – ответила я. – Приятно вас слышать, честно говоря…

– Не буду кривить душой, я тоже рад. Как поживаешь, Женя? Как здоровьице?

– Спасибо, вашими молитвами, – вновь удивилась я – уже интересу полковника, проявленному к моему здоровью.

– Замуж не вышла, нет? А то, может, уже детей нянчишь? – продолжал Озеров.

– Замуж не вышла, Владимир Георгиевич, – спокойно ответила я. – И не планирую.

– Да? Отлично, отлично… То есть, я хочу сказать, очень жаль, конечно! Ты ведь у нас настоящая красавица! Ну, ничего, выйдешь еще! – многообещающе добавил полковник. – А я ведь, Женя, хотел с тобой встретиться, поболтать о том о сем…

Я усмехнулась про себя. Озеров, всегда старавшийся казаться рубахой-парнем, при этом был весьма себе на уме. Я прекрасно помнила об этом.

– О том о сем, я полагаю, означает, что дело серьезное, а, Владимир Георгиевич?

– А что, не по делу с тобой уже и встретиться нельзя? – засмеялся Озеров.

– Можно, конечно. Только до сей поры пока не получалось. И что-то мне не очень верится, что вы, сидя на работе и изнывая от жары, вдруг вспомнили о моей скромной персоне и решили развеять скуку милой, ни к чему не обязывающей болтовней со стороны знакомой.

– А я не на работе, – сказал Озеров. – Я на даче. И хочу пригласить тебя в гости. Угощу шикарным шашлыком. И от жары я совсем не изнываю – у меня тут прохладно, и речка рядом. И машину за тобой вышлю. А? Что скажешь?

– Что, дело серьезное, Владимир Георгиевич? – прямо спросила я.

– Серьезное, – откинув шутливый тон, проговорил Озеров. – Но не скажу, что слишком уж сложное и опасное. Так что приезжай, Женя, приезжай. Тут все и обсудим.

– А что ж вы не со своего номера звоните? – полюбопытствовала я. – У вас ведь другой был всегда.

– Конспирация, Женя, конспирация! – понизил голос Озеров и расхохотался. – Да расслабься ты!

– А супруга ваша, Светлана Юрьевна, тоже с вами на даче отдыхает? – забросила я очередную удочку для проверки «на вшивость».

Супругу полковника Озерова звали Марина Ивановна, и я прекрасно об этом знала. И допустила я эту ошибку намеренно: если это не Озеров, а кто-то, решивший выдать себя за него, он мгновенно проколется.

– Узнаю профессионалов, узнаю! – засмеялся полковник. – Супруга моя, Марина Ивановна, Женечка, сейчас нянчится с внуком Алешей, которого этой зимой родила нам младшая дочка Наташа. А старшая наша дочка Ирина по-прежнему живет в Санкт-Петербурге. Ну что, приедешь?

– Приеду, Владимир Георгиевич, – улыбнулась я. – Только я уж лучше на своей машине. А вы объясните, куда ехать.

– Нет уж, дорогая! Объяснить это сложно, к тому же лучше, если я предоставлю тебе транспорт. Жди, машина придет через сорок минут – черная «Ауди», номер И 128 КА.

– А надолго затянется наша встреча?

– Нет, не очень. За пару часов, думаю, мы все обговорим. Но, боюсь, отведав шашлыка, ты сама не захочешь быстро уезжать.

– Хорошо, Владимир Георгиевич, я собираюсь, – сказала я и отключила связь.

Сборы мои были недолгими. По причине теплой, мягко говоря, погоды достаточно было облачиться в короткие легкие бриджи и топ. На всякий случай я сунула в сумку купальник, который приобрела еще прошлой весной по каталогу и до сих пор не удосужилась обновить. И хотя щеголять перед полковником мне не было никакого резона, все-таки хотелось почувствовать себя привлекательной. Для себя самой.

Через полчаса я вышла на балкон. Черная «Ауди» с нужным номером уже стояла возле подъезда. Взяв сумку, я поспешила вниз.

За рулем сидел довольно молодой, щеголеватый парень в яркой рубашке с короткими рукавами и в сланцах на босу ногу.

– Привет! – коротко бросил он мне с улыбкой, когда я подошла к машине. – Устраивайся поудобнее.

Не успела я сесть на переднее сиденье рядом с ним, как парень спросил:

– Ты какую музыку любишь?

При этом рука его крутила колесико настройки радио.

– Разную, – осторожно ответила я.

– Разную? Отлично! Тогда тебе все понравится!

– Вообще-то я не такая уж заядлая меломанка, – на всякий случай добавила я, так как не хотела, чтобы мой спутник оказался поклонником тяжелого металла или рэпа и принялся грузить меня всю дорогу пронзающей мозг музыкой.

– Это просто ты хорошей музыки не слышала! – убежденно проговорил водитель, останавливая наконец свой выбор на какой-то композиции. – Меня Костя зовут!

Уж не знаю, что он подразумевал под хорошей музыкой, но на меня это не произвело никакого впечатления. В динамиках что-то отчаянно орало, хрипело и сипело. Через некоторое время, поняв, что я остаюсь равнодушной, он убавил звук и улыбнулся чуть виновато.

Костя оказался веселым и очень болтливым парнем. Я даже удивилась, что Озеров держит у себя на службе такой экземпляр. Хотя, если Константин специалист, работающий в той же сфере, что и полковник, то, скорее всего, язык за зубами он держать умеет. А болтовня ни о чем – это просто особенности характера.

Машину же он вел умело, я отметила это несколько раз, когда он, вроде бы увлеченный разговором, вовремя среагировал и произвел правильные маневры.

Когда мы переезжали через Волжский мост, я все-таки поинтересовалась:

– А где у Владимира Георгиевича дача?

– В Гуселке, – ответил Костя, открывая банку кока-колы и протягивая мне: – Будешь?

Я отказалась, достав из своей сумки бутылку с минеральной водой. По моему опыту, она утоляет жажду гораздо лучше, чем сладкие шипучки.

Дальнейший путь занял совсем немного времени – буквально через минут семь машина въехала в поселок Гуселка и остановилась возле уютного домика из белого кирпича, одноэтажного, но с мансардой. Он, к счастью, не был огромной махиной, как многие отгроханные на волжских берегах громадины, больше походившие на загородные резиденции, чем на дачи, непонятно для чего выстроенные с таким размахом – разве что пустить кому-то пыль в глаза.

Костя открыл металлические решетчатые ворота и провел меня во двор, где слышалась музыка, довольно мелодичная. Доносилась она из выставленного на столе приемника, возле которого в шезлонге восседал сам Владимир Георгиевич. Неподалеку тлели угли, и на мангале на восьми шампурах жарились крупные куски свинины. Возле мангала стоял ничем не примечательный мужчина средних лет, он периодически сбрызгивал угли из пластиковой бутылки и переворачивал шампуры. При моем появлении он бросил на меня короткий взгляд и приветственно кивнул. Но я отметила, что за этот миг он успел увидеть во мне все, что его интересовало.

– Привет, Женя, привет! – увидев меня, воскликнул Озеров, вставая и выключая приемник.

Полковник слегка располнел за то время, что мы с ним не виделись, да и седины в волосах его прибавилось. Вообще-то он всегда был склонен к полноте и сильно переживал из-за этого, хотя и тщательно скрывал свои эмоции. В свое время он перепробовал, кажется, все диеты, какие только возможны. Но максимум, что ему удавалось, – сбросить пару килограммов. Сам Озеров утверждал, что это все гены, доставшиеся ему как от матери, так и от отца, вместе взятых. У меня же было другое мнение, совпадавшее с мнением мудрого Кролика из мультика про Вини Пуха – просто кто-то слишком много ест!

Озеров усадил меня в такой же, как у него, шезлонг, следом появилось блюдо с только что снятым с шампуров мясом, украшенным кольцами лука, и миска салата из свежих помидоров.

– Угощайся, Женя, – пригласил Владимир Георгиевич.

Я не стала скромничать, поскольку запах от угощения исходил прямо-таки изумительный, и принялась за еду. Озеров от меня не отставал, мужчина, возившийся у костра, тоже подошел и присел за стол. Правда, сидел он недолго – пошел переворачивать очередную порцию шашлыка.

– Я знаю, что ты на днях в Голландии побывала? Как, понравилось? – самым будничным тоном полюбопытствовал Озеров, обсасывая косточку.

– Вы, Владимир Георгиевич, ясновидящим заделались? – засмеялась я. – Тогда могу познакомить вас со своей тетушкой – вам будет о чем поговорить!

– К тетушке твоей, при всем уважении, интереса не имею! Ты бы лучше с подружкой пообещала познакомить, а то – с тетушкой! – шутливо произнес полковник.

– Владимир Георгиевич, если уж вы так осведомлены о подробностях моей жизни, то должны знать, что у меня нет подружек, – улыбнулась я.

– Нет, – согласился полковник. – Потому я так и сказал. Ты же понимаешь, что я шучу. Какие уж у меня-то подружки? Одна служба на уме! И вот служба эта и понуждает меня поговорить с тобой кое о чем…

– Говорите, Владимир Георгиевич. Я так понимаю, вам нужно знать, чем я в Голландии занималась?

– Чем ты занималась в Голландии, я и так знаю! – махнул рукой Озеров. – Мне важно, чем ты будешь заниматься здесь.

– И чем же? – поинтересовалась я.

– Фирмой «Поволжск-фарм», – сообщил полковник. – Меня очень волнуют образцы, которые вы получили в Голландии.

– А вам-то они зачем? С каких пор вас интересуют лекарства? Или это и не лекарство вовсе? – в упор посмотрела на него я. – А наркотики? Или какой-то яд?

– А это с какой стороны посмотреть, Женя. – Полковник наклонил голову и хитро прищурился. – Знаешь, как сказал знаменитый врач Парацельс? «Все в мире – яд, вопрос лишь в дозе»! Может, конечно, он этого и не говорил, но фраза не лишена смысла.

– То есть если превысить дозу, эти хваленые образцы становятся смертельно опасными? – предположила я.

– Опять же не совсем так, но мыслишь в правильном направлении. Дело тут не в дозе, а в способе обработки, – поведал полковник. – Проще говоря, образцы эти – сырец. Основа, так сказать… Из него можно много всяких вещей приготовить – при умелом подходе. Например, можно изготовить лекарство. Хорошее лекарство, даже отличное, помогающее при многих тяжелых заболеваниях. Для диабетиков, например, это просто бесценный клад. А можно сотворить из сырца и кое-что другое…

Полковник многозначительно посмотрел на меня.

– Ну вы уже говорите до конца, не тяните кота за хвост! – не выдержала я.

– Есть информация, что эти многоликие образцы могут легким движением руки химика-фармаколога превратиться в мощное бактериологическое оружие.

– И как же оно действует? – Мне стало интересно.

– А вот добавишь такую штуку, например, в водопроводную воду – и привет! Весь город отравится.

– Ого! – высказалась я. – То есть готовится террористический акт? И кто же его задумал? Мирошников? Или Ковалев? Или они действуют сообща?

Полковник покачал головой:

– Женя, для меня не так важно, кто его готовит. Мне важно знать где. Где находится лаборатория, в которой этот невинный препарат превратится в угрозу для нашего скромного городка? А лаборатория такая есть, это проверенный факт. А вот выяснить ее точное местоположение предстоит тебе…

И он снова выразительно посмотрел на меня.

– А почему вы так уверены, что я вообще этим займусь? – спросила я.

– Потому что я знаю, что ты – патриот своей страны и города, – спокойно сказал полковник.

– Мой родной город – Владивосток, – осторожно напомнила я ему.

– Но родилась-то ты в России? – быстро спросил Озеров. – И в специалисты экстра-класса тебя готовили именно здесь, так?

– Так, – согласилась я. – Только я не состою на службе у государства.

– Знаю, ты – наемник. Ну, а если серьезно, Женя, то я тебя просто прошу помочь нам, – заговорил полковник другим тоном. – Разумеется, не безвозмездно. Считай, что я тебя нанял на работу. Чем тебя не устраивает такой вариант? Почему бы мне не стать твоим клиентом? Я лично не вижу причин, препятствующих этому. Мне ты можешь доверять, знакомы мы давно. Аванс получишь сейчас же, немедленно. Работа несложная, для тебя вполне посильная. Все по твоей части – следишь, запоминаешь, анализируешь… Специальными средствами мы тебя снабдим.

Я задумалась. Полковник не мешал мне. Он спокойно обсасывал свиную косточку и даже не смотрел на меня.

– Так за кем следить-то надо? – спросила наконец я. – За Мирошниковым? За Ковалевым или Зайцевым?

– За всеми, Женя, – не стал мелочиться Озеров. – Значит, задумка такая: ты внедряешься в «Поволжск-фарм», для всех сотрудников ты будешь просто новым лаборантом. Практиканткой. И выясняешь, что происходит на территории этого благородного заведения. Когда найдешь образцы – а это твоя первостепенная задача, – прикрепишь к ним микрочипы. Я тебе их вручу, они настолько малы, что обнаружить их практически невозможно. А вот уже потом ты проследишь за тем, кто их возьмет и куда повезет. Вот тут и начнется самое главное, и очень важно не упустить этот момент. Думаю, его приближение ты почувствуешь.

– Прекрасно, а как я туда внедрюсь? – задала я полковнику резонный вопрос. – Приду к Мирошникову и скажу – возьмите меня на работу? Надоело быть телохранителем, хочу быть скромным лаборантом?

– Женя, Женя! – поморщился Озеров. – Ну о чем ты говоришь? Разумеется, все продумано. Они сами тебя позовут! Это я тебе обещаю. Есть у меня там на примете один человечек…

– Уж не Михаил ли Петрович Зайцев? – усмехнулась я.

– А почему ты решила, что он? – спросил полковник.

– Да так, связала кое-что… Он говорил, что в милиции работал одно время, а потом ушел из-за своего неприятия коррупции.

– Это он так сказал? – рассмеялся Озеров.

– Ну да… А что, все было не так?

– Да как тебе сказать… – улыбнулся полковник. – Зайцева этого, можно сказать, «ушли» из органов. Не повезло мужику. Он, конечно, и сам не без греха – брал потихоньку. Но не больше других. А тут как раз приказ вышел – провести зачистку. Ну, он и попал под горячую руку. Ход делу не дали, просто заставили его написать заявление об увольнении по собственному желанию. А материальчик на него сохранился. И на его основе я могу Зайцева попросить о небольшой услуге… Словом, это не твоя забота, – заключил Владимир Георгиевич.

– А если не получится? – засомневалась я. – Что для Мирошникова значат слова Зайцева?

– Ну, он все-таки начальник службы безопасности! А если этот вариант не пройдет, мы придумаем что-нибудь другое. Уж что-что, а меры мы примем, так что не ломай над этим голову. У тебя другая задача. Когда попадешь в «Поволжск-фарм», следи за всем и за всеми очень внимательно! Фиксируй любую мелочь, она может оказаться очень важной.

– Понимаю. И вот еще что я хочу вам сказать… – задумчиво произнесла я.

Я рассказала ему о поведении Ковалева в Амстердаме, показавшемся мне очень странным. Рассказала о встрече с чернявым типом, фотографиями которого, увы, я не сумела запастись, а также о несоответствии в цифрах по документам. Озеров внимательно слушал.

– По-видимому, это несоответствие нужно Мирошникову, – резюмировал он. – То есть Ковалев подготовил двойные документы: для голландцев образцов было пять, а для Мирошникова – три. Я думаю, его зам прокручивает эти дела за спиной директора. Словом, присмотрись ко всем фигурантам. Задача ясна?

– В общем, да, – кивнула я.

– Вот и отлично, тогда осталось обсудить детали, – кивнул полковник. – Ты налегай на шашлычок-то, налегай!

Сам Озеров налегал на нежное, сочное мясо, ничуть не стесняясь своего аппетита. Я, конечно, не считала, но, по поверхностным прикидкам, полковник умял уже три хорошие порции. Я, естественно, никак этого не комментировала, подумав лишь о том, что скоро Владимир Георгиевич вновь займется поисками принципиально новой, суперэффективной диеты… Хотя гораздо проще есть раза в два-три меньше – толку больше выйдет.

Полковник, посчитавший наш договор делом решенным, немного расслабился и откинулся на спинку шезлонга.

– Связь лично со мной, – продолжил он. – Сначала звонок, потом встреча. Только ездить ко мне будешь не сама – за тобой станет заезжать Костя.

– Костя?! – невольно воскликнула я, напугавшись, что мне теперь придется ходить с опухшими ушами – из-за его неумолчной болтовни или «хорошей музыки».

– Да, а что? – удивился моей реакции полковник. – Не понравился? Странно! Он у нас – местная звезда. Все девушки от него просто пищат.

– Я – не все! – отрезала я. – И пищать не умею!

– Женя, Женя, специалист твоего уровня должен уметь все! – посмеиваясь, сказал Озеров, подливая мне сока. – И пищать, и плакать, и борщ сварить, если потребуется! Профессия у нас такая, что поделаешь! Сами такую выбрали!