Текст книги "Киска по вызову"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Подождите, я…

– Молчите, девушка, я не договорил, – властно остановил меня Перевалов, повышая тон. – Насколько я понял обстоятельства дела, хотели убить племянника Михаила, а убили его жену… Хм-хм…

Владимир Николаевич сделал многозначительную паузу, помахивая рукой с зажатой между пальцами не зажженной до сих пор сигаретой и указывая ею на меня, словно говоря, что перебивать его пока рано. Я и не собиралась перебивать, решив выслушать Перевалова до конца.

– И вот как раз это обстоятельство должно навести вас на мысль, что я здесь совершенно ни при чем!

Я непонимающе посмотрела на Перевалова.

– Дело в том, что я не допустил бы промаха. Да, не допустил бы! – воскликнул он в каком-то восторге. – Метить в одного, а убить другого… – Перевалов осуждающе покачал головой и выдал убийственный вердикт: – Так стреляют только лохи, девушка! Я подчеркиваю и заостряю ваше внимание – только лохи! А я попадал волку в глаз с пятидесяти метров, с пятидесяти!

Эмоциональное состояние Перевалова явно переживало подъем. От былой невозмутимости английского лорда не осталось и следа, Владимир Николаевич раскраснелся и, казалось, был готов отстаивать свою точку зрения, несмотря ни на что.

– Но наличие мотива вы не отрицаете, – заметила я.

– Слушайте, а может, хватит заниматься тут всякими нелепыми предположениями? – снова нервно влез Сучков.

Перевалов, однако, остановил его движением руки:

– Миша, не надо, они все равно ничего не докажут!

И снова повернулся ко мне:

– Вы ничего не докажете, девушка! У вас это не получится. У меня нет пистолета. Вы не найдете у меня пистолета, и никто его не найдет! Далее – мы с Михаилом Степановичем находились здесь и никуда не выезжали. Можете спросить охранника нашего кооператива – у нас очень строго с пропускной системой. Здесь муха не проскочит, можно спокойно жить даже зимой. Я бы и жил, но супруге иногда надо уделять внимание, – Перевалов как-то кокетливо отвел глаза в сторону. – Так что у нас с Мишей алиби. Но вы ищите, ищите! И пистолет ищите.

– Почему вы говорите о пистолете? Вы же охотник, зачем вам пистолет? – подозрительно спросила я. – И между прочим, я не говорила, как именно была убита Алена Груничева.

– А это и так понятно, – безапелляционно прервал меня Перевалов. – Любому нормальному человеку понятно, что убийство в наше время, да в городе, да в тех условиях, что вы описали, могло быть совершено только из пистолета. Винтовка – это геморрой! Это неудобно! Так что не пытайтесь поймать меня!

Интонации Перевалова были абсолютно категоричны. Никакой альтернативы, никакого намека на возражение его тон не подразумевал. И дальше он продолжал в том же духе, только чуть понизив градус своей речи и добавив в голос тон снисходительности:

– А пистолет наверняка уже на дне Волги, девушка. Вам повезло, что не мы с Мишей осуществили это убийство, потому что, если бы делом занялись мы, вы бы никогда не раскрыли дело. А так у вас есть шанс.

Перевалов, явно довольный произнесенной речью и произведенным, как, видимо, ему показалось, на меня впечатлением, откинулся в кресле-качалке, усмехнулся и наконец зажег сигарету. Сделав одну затяжку, он победоносно сверкнул очами и сигаретой, как перстом, указал правильный путь:

– Идите к гаражу. Если бы мы выезжали, чтобы убить бедную жену Мишиного племянника, то должны остаться отпечатки шин автомобиля. А их там нет!

Последние слова Перевалов торжествующе выкрикнул. Щеки его раскраснелись, глаза блестели, он явно был увлечен игрой, своей ролью. Искренен он был или нет, неважно – в данный момент он явно чувствовал себя на сцене. Слушая его, я еще раз убедилась в правильности своего первого впечатления: да, Владимир Николаевич по жизни актер. Наверное, он уже и сам не замечает, в кого и как перевоплощается. Все зависит от того, кто его собеседник в данный момент. Хотя определенные черты в нем присутствуют всегда: например, такие, как покровительственность, напыщенность, помпезность и картинность. Они, скорее всего, постоянны в его характере. И мне вдруг захотелось поговорить с ним на его же языке, немного поиграть и пококетничать.

– Я подожду пока осматривать ваш гараж, – остановила я его. – Сделаю это позже, если, конечно, понадобится. А вообще-то я и без осмотра могу узнать, виновны вы или нет, – с загадочным видом закончила я.

– С помощью беседы с охранником? – презрительно оттопырил нижнюю губу Перевалов. – Так идите и беседуйте! Я вам покажу, как короче добраться до его домика!

– Не стоит, – покачала я головой. – Я вообще никуда не собираюсь выходить. Можно провести эксперимент прямо здесь, не выходя из комнаты.

Вид у меня стал еще более таинственным, и Перевалов невольно заинтересовался. Сучков же выглядел все более и более скептически настроенным. Он явно радовался, что его оставили в покое и что миссию по доказательству его алиби взял на себя Перевалов. Но он наверняка был бы рад еще больше, если бы я поскорее убралась восвояси и перестала нарушать их с другом старческий покой.

Перевалов продолжал поглядывать на меня с нескрываемым любопытством. Я же, не уменьшая выражения таинственности на лице, достала из сумки замшевый мешочек с гадальными «костями» и медленно высыпала их на диван.

18+4+34 – «Ваши мысли заняты одной почтенной особой, от которой многое зависит».

Толкование, моментально всплывшее в моей памяти, я не произнесла вслух. Я лихорадочно размышляла, что оно может означать. «Почтенная особа» – имеется в виду Перевалов? Ведь именно им сейчас заняты мои мысли. Если так, то вторая часть толкования, что от данной особы многое зависит, может означать как то, что он главная фигура в моем деле, так и то, что он способен чем-то помочь. Но вот чем? Пока что я не наблюдаю в нем огромного желания содействовать мне в расследовании, так что приходится склониться к первому варианту… Неужели все-таки он?

Перевалов тем временем, проследив за моими манипуляциями, уставился на рассыпанные по бархатной обивке дивана «кости».

– Что это? – оживившись, спросил он.

– Это мои самые верные помощники, – откидываясь на спинку и бесцельно перекатывая рукой «кости», сказала я. – Они мне всегда очень верно подсказывают, в правильном ли направлении я двигаюсь. И никогда – никогда! – не ошибаются.

– Гадальные «кости»? – скривился Перевалов и принял свой излюбленный напыщенный вид. – Это полная чушь, девушка!

– Вы не верите в гадание? – улыбнулась я.

– Я верю! Только не в гадание, а в знаки судьбы! – с пафосом произнес Владимир Николаевич. – Это вы, вульгарные материалисты, называете их гаданием и примешиваете сюда разную чепуху вроде кофейной гущи! Я же говорю об истинных гаданиях, об истинных!

Сучков, который, насколько я успела его понять, не верил ни в какие гадания, ни в бога, ни в черта, а верил только в силу денег, насупившись, сидел в углу, шумно посапывая носом. Он не вмешивался в наш с хозяином дачи разговор, что мне пока было на руку, поскольку я устала от его бестолкового брюзжания.

– А вы знакомы с так называемыми истинными гаданиями? – поинтересовалась я у Перевалова.

Владимир Николаевич принял пренебрежительный вид и ответил:

– Я знаком!

Местоимение «я» в данном коротком предложении он выразительно подчеркнул.

– Очень интересно, – практически искренне отреагировала я. – И что же вы под ними подразумеваете?

Теперь настала очередь Перевалова принимать таинственный и важный вид. Собственно, это было его постоянное амплуа, поэтому напрягаться Владимиру Николаевичу особенно не пришлось.

– Обычно я никого не знакомлю с такими вещами, потому что у большинства не тот уровень, чтобы их постичь! – высокопарно заявил он. – Но с вами, в виде исключения, готов поделиться. В вас все-таки наблюдаются зачатки духовного развития.

«Ну, спасибо! – усмехнулась я про себя. – Старик, похоже, на самом деле страдает манией величия, это уже не притворство».

Но возражать Перевалову я не стала – не хватало еще вступать в перебранку с пенсионером.

Владимир Николаевич поднялся с кресла и двинулся в дальний угол гостиной. Он откинул край висевшего на стене гобелена, который, как оказалось, прикрывал вход в другую комнату, и скрылся там. Через пару минут он вернулся, неся в руках небольшой аккуратный ящичек из красного дерева. Ящичек был украшен изящной резьбой и обладал сбоку каким-то мудреным замочком, который Перевалов отпер малюсеньким ключиком.

– Это я сам сделал! – с гордостью произнес он. – И замочек тоже.

– Вы увлекаетесь резьбой по дереву? – удивилась я.

– У меня золотые руки, девушка! – с еще большей гордостью сообщил Владимир Николаевич. – Лучшие мастера России, видя мои работы, говорили, что я самородок. Самородок! Мои работы отправляли на выставки в Европу!

– А чем вы вообще занимались до того, как вышли на пенсию? – я нарочно перевела разговор на нейтральную тему, чтобы получить побольше информации о Перевалове.

– Я работал на производстве, – с пафосом заявил Владимир Николаевич. – Но я всегда придавал большое значение таким вещам, как хобби. Если человек не имеет хобби, это подозрительно.

– В каком же смысле?

– В смысле его интеллекта, – как-то презрительно произнес Перевалов. – Впрочем, я чувствую, что это вас не очень интересует. Женщины вообще, в отличие от мужчин, к сожалению, слишком биологичны. У них, как правило, нет хобби.

И Перевалов вдруг запер ящичек и порывисто поставил его на стол.

– Нет, я не буду вам ничего показывать, девушка, – обиженно проговорил он. – Гадайте на ваших дурацких «костях», ничего они вам толкового не скажут. А мы с Мишей посмеемся над вами!

Я невольно начала ломать голову, чем так прогневила хозяина дачи, что у него столь резко изменилось настроение. Но он ничего больше не говорил, демонстративно обратив свое внимание на книгу, которую читал до моего прихода. «Может быть, это знак, что мне пора уходить?» – мелькнула у меня догадка.

Мою догадку тут же озвучил доселе скромно молчавший в уголке Сучков. Откашлявшись, он с тяжелым вздохом произнес:

– Девушка, если у вас больше нет конкретных вопросов, то мы вас, так сказать, не задерживаем. А насчет того, где мы были сегодня, то я вам скажу – мы с Владимиром Николаевичем были здесь.

– Ну а если вы сможете доказать обратное, – снова отвлекшись от книги, заговорил мастер-самоучка, – я с удовольствием с вами подискутирую. Хоть вы и женщина, и ваше место, вообще-то говоря….

– Ну, это уж я сама решу, где мое место, – перебила я Перевалова и поднялась с места.

– А ведь я вас задел, девушка, задел! – с каким-то детским восторгом воскликнул Перевалов и демонстративно вздернул нос.

Потом он, не глядя на Сучкова, бросил ему:

– Миша, если нетрудно, проводи даму. И не забудь напомнить ей про охранника. Он сегодня поссорился со своей подружкой, наверняка ему будет интересно поговорить с молодой особой. Они, может быть, найдут общий язык…

И язвительный старикан, в очередной раз довольный своими собственными дурацкими фразами, гордо откинулся в кресле-качалке.

– Прощайте, девушка, – полетело мне вслед, когда я уже выходила из комнаты.

Я не ответила. Действительно, этот не совсем обычный пенсионер, наверное, меня задел, если я так реагирую.

Дальнейшее было скучно – Сучков молча проводил меня до калитки, молча открыл ее, проследил мрачным взглядом, как я села в машину, потом так же молча пошел назад.

Я уезжала из Малаховки со смешанным чувством. Два, каждый по-своему, нелепых старикана, несмотря на некоторую свою неадекватность, выглядели в принципе безобидно, и чисто интуитивно я откидывала их кандидатуры из числа подозреваемых. Но если смотреть на странных дачников по-другому, то можно было сделать такой вывод: по крайней мере один из них, Перевалов, – не так-то прост. Даже не так – совсем непрост.

Глава 5

Вернувшись из Малаховки домой глубокой ночью, я чувствовала себя совершенно разбитой. Насколько же длинным оказался день! Всего один день, а столько событий! Даже не верится, что так мало времени прошло с того момента, как Святослав Груничев появился на моем горизонте.

После того, как я согласилась расследовать его дело, я успела познакомиться с членами его семьи, с нервной и взвинченной бывшей любовницей, сходить на презентацию, пережить гибель жены своего клиента, пообщаться с милицией, а потом еще сгонять в Малаховку и побеседовать с двумя старичками, начавшими, похоже, потихоньку впадать в маразм, каждый по-своему. И совершенно естественным после всех событий выглядело мое желание рухнуть под одеяло, укрыться с головой и уснуть. Правда, как следует выспаться мне все равно не удастся, поскольку я сама для себя назначила на первую половину завтрашне-сегодняшнего дня визит в отделение милиции, к Андрею Мельникову. Нужно узнать, появились ли сдвиги в официальном расследовании.

Я настолько устала, что позволила себе то, что позволяю только в крайних случаях, а вообще же считаю недопустимым, – легла в постель, не приняв предварительно душ. Все, на что меня хватило, это снять макияж и сполоснуть прохладной водой затекшие ноги. Заснула я, по-моему, еще на пути к кровати, не забыв, однако, поставить будильник на половину девятого.

Но по его звонку я встать не смогла. Перевела стрелку на три часа дальше и отключила телефон. Ведь нужно было не просто подняться, а вернуть себе работоспособность. Ровно в полдень я была на ногах, выпила кофе, для бодрости добавила в чашку несколько капель экстракта розовой родиолы – в последнее время я открыла, что это прекрасно бодрит. Мне его посоветовал один мой близкий приятель, очень творческая личность. Мы с ним встречались месяц, а потом он, несмотря на родиолу, все-таки влез в очередную депрессию, и я вынуждена была дать ему отставку. Я же не психолог по коррекции неврозов, а частный сыщик.

Я сделала дежурный звонок Груничевым домой, и Ирина Александровна доложила, что никаких новостей у них нет, что Святослав спит, а будить его она не будет. Я, собственно, и не настаивала на этом, у меня были свои дела.

Вскоре я припарковала свою машину перед отделением милиции, которое занималось убийством около кафе «Ротонда», и через пять минут сидела в кабинете следователя.

– Ну и что вы от нас хотите, Татьяна Александровна? – официально встретил меня Мельников. – Результаты экспертизы? Версии?

– Первое очень бы желательно, второе – если у вас есть настроение, – ответила я, без особых церемоний присаживаясь за стол и вынимая свои сигареты – Андрей немилосердно дымил на своем рабочем месте.

Мельников выдержал паузу, тяжело вздохнул и устало сообщил:

– Выстрелы произведены из «ТТ». Убийца стрелял не очень прицельно. Кстати, тебе повезло… – Посмотрев на меня немного снисходительно, он усмехнулся: – Конечно, хорошо, что ты своего бизнесмена сразу на асфальт опрокинула. Но даже твоя реакция тут не помогла бы, будь убийца профессионалом. А так…

– Что может быть?..

– Да все может быть, – Мельников тяжело вздохнул. – Версий, сама понимаешь, вагон. А с другой стороны… Бизнесмен в непонятках, ну, это тебе и без меня хорошо известно, ты с ним работаешь. Связи жены никак не просматриваются, если брать во внимание версию, что хотели убить именно ее. Охранники, между прочим, среагировали запоздало…

Мельников поднял на меня глаза и замолчал. А я восстановила в памяти ту трагическую сцену около кафе. Да, действительно, они были шокированы и выхватили пистолеты не сразу, но это же естественно. Стреляли из парка, преступник скрылся, видимо, через противоположный его конец, там как раз выход. Охранники после того, как стрельнули в темноту, побежали, но вернулись ни с чем.

– Пуля попала женщине в голову, смерть наступила практически мгновенно, – подытожил мрачно Мельников и задавил бычок в пепельнице. – Ну, а у тебя что-нибудь интересное есть?

Я пожала плечами. Интересное было только в плане знакомства с двумя не совсем обычными старичками.

– Перевалов Владимир Николаевич, бывший работник военного завода, хорошо стреляет, – сообщила я Мельникову.

– Ну и что?

– Есть кое-какие подозрения. Проверить бы биографию, чем он вообще по жизни занимался. И еще Сучков Михаил Степанович. Работал там же, открыл какую-то фирму.

Мельников тут же записал имена.

– Попробуем покопаться в базе данных. Если что, подключу знакомых в «сером доме», – сказал он. – Все-таки неординарный случай для нашего почти спокойного времени. Если пять лет назад убийства были чуть ли не само собой разумеющимся делом – бандит на бандите, разборки между ними постоянные, стреляли они друг по дружке только так, – то сейчас… В общем – чрезвычайное происшествие. Начальство, мягко говоря, удивлено.

– И ты, значит, усердно раскрываешь, – усмехнулась теперь я.

– Стараюсь, – ответил Мельников. – В три часа, кстати, должен подъехать твой Груничев, буду крутить его на предмет версий.

– Он же ничего не знает! – усмехнулась я.

– Черт его разберет! Мне кажется, что-то он недоговаривает… А может быть, это мне только кажется.

Мельников произнес две фразы через паузу и довольно раздраженно.

Оно и понятно – раскрывать дело необходимо, но как это делать, он не знает и потому чувствует себя не в своей тарелке.

Я не стала больше надоедать Андрею вопросами и вообще своим присутствием, и удалилась. Через полчаса я снова была дома – сидела на кухне с чашкой кофе и сигаретой, предаваясь размышлениям.

На мое удивление, вскоре позвонил Мельников. И то, что он мне сообщил, заставило меня преисполниться бодрости.

– Перевалов и Сучков пять лет назад зарегистрировали торгово-посредническую фирму «Авангард». Вместе с ними учредителем был еще некий Виктор Иванович Платонов. Даю тебе его телефон, – проговорил Андрей. – Записала? Теперь еще… Фирма сейчас официально ликвидирована. Но есть информация, что аккурат после закрытия «Авангарда» некто Перевалов Артем Владимирович зарегистрировал свое предприятие.

– Сын? – спросила я.

– Да, – ответил Мельников. – У Платонова, думается, можно будет узнать поподробнее о Перевалове. И частному детективу это будет сделать, мне кажется, проще…

– Спасибо, – поблагодарила я Мельникова и тут же набрала номер Платонова.

Увы, но господин Платонов отказался разговаривать со мной насчет Перевалова. Мельников ошибся в том, что частному детективу общаться с бизнесменом будет проще. Но кое-что я все-таки узнала: Платонов сообщил, что если я хочу узнать объективное мнение о Перевалове, то обратиться следует к Марку Иосифовичу Гольданскому, некогда работавшему начальником отдела кадров на военном заводе «Тантал», где господин Перевалов служил в качестве главного инженера.

Разговор с Гольданским оказался более продуктивным. Старичок оказался очень словоохотливым и был рад, что к нему на склоне его одиноких лет обратилась молодая особа. Он жил недалеко от меня, и это ускорило нашу встречу.

Марк Иосифович принял меня хоть и дома, но в парадном виде – при галстуке и костюме. Внимательно изучив мою лицензию частного детектива, он улыбнулся и пригласил за стол, на котором уже стоял самовар с чашками.

Я только упомянула фамилию Перевалова, как хозяин квартиры покачал головой и безапелляционно заявил:

– Вор-рье! Ужасное вор-рье!

Признаться, его вердикт меня озадачил.

– Что, испугались? – неожиданно прихихикнул Гольданский. – То-то же! А я не боюсь. Сейчас уже ничего не боюсь говорить. Так что вы, девушка, копайте. Может быть, и найдете на него управу. Дачу отстроил, – Марк Иосифович начал загибать пальцы, – машину менял каждый год, иномарку купил еще в советское время, сейчас уж и не знаю, какая у него машина… Но это ладно. А обстановка, а сыну квартира, дочери с зятем квартира! Любовнице подарки, на охоту за государственный счет – каждую осень! Главный инженер завода, член партии, а воровал всегда. И начальник снабжения Сучков тоже нечист был на руку. Краска, металл, все налево уходило. Они на этой почве и сдружились с Переваловым. Я про все их художества директору говорил, да все без толку. Они там все заодно были. Вы же знаете… – Гольданский неожиданно понизил голос, – ведь Перевалов был женат на племяннице секретаря обкома, а это, сами понимаете…

– Был?

– Может, и сейчас женат, не знаю… Была у него и любовница – об этом на заводе многие знали. Работала она начальницей планового отдела. Видная, статная такая дама! – Марк Иосифович сложил губы в трубочку и подкрепил свои слова красноречивым жестом и улыбкой.

Видимо, и сам Гольданский был бы не против иметь «статную даму» в любовницах, но судьба распорядилась по-иному.

– Что было потом, я не знаю – меня проводили на пенсию. Перевалов на банкете сказал мне за безупречную службу спасибо от лица всего коллектива. Я хорошо это помню. Ох, и лицемерил же он…

– А вы когда ушли с завода, Марк Иосифович? – спросила я.

– В девяносто первом, – ответил Гольданский. – А Перевалов работал на заводе еще некоторое время, по-моему, года четыре, а потом организовал на основе своих махинаций фирму.

Марк Иосифович тяжело вздохнул, а потом довольно злорадно усмехнулся и неожиданно прокомментировал мой интерес к Перевалову надтреснутым стариковским голосом:

– Давно не видел Владимира Николаевича… Но я всегда считал, что он доиграется. Вот и доигрался!

– Но вы не в курсе дел Перевалова в собственной фирме? – уточнила я.

– Нет, – признался Марк Иосифович. – Но смею вас заверить, там наверняка было все то же самое, что в свое время на заводе, – сплошные спекуляции, незаконные перепродажи и все такое прочее.

Тон Гольданского был непререкаемым.

– А что, теперь частные детективы расследуют и экономические преступления? – поинтересовался он.

– Нет, Владимир Николаевич проходит подозреваемым в убийстве, – сказала я.

– Вот оно что… – широко раскрыв одновременно и глаза, и рот, ахнул Гольданский. – Какой кошмар! Не думал, что он до такого дойдет, откровенно вам скажу. Не думал! А ведь всегда прикидывался аристократом, фантазировал, что у него были дворянские предки… Когда выпьет, конечно… Тогда это не очень приветствовалось, но он считал, что если жена – племянница секретаря, то все можно. Надо же, а…

Я решила перевести разговор на другую тему.

– Марк Иосифович, вспомните, вместе с Переваловым работал Сучков. Собственно, вы его уже упоминали. Какие между ними были отношения? И что он за человек?

Гольданский снова усмехнулся, потом посмотрел на меня так, словно просил извинения за то, что сейчас скажет. А потом проговорил с некоторой ехидцей в голосе:

– Сучков был неплохой работник… Неплохой. Умел достать, что нужно. Вы-то не знаете, не застали ту систему, а снабженцу тогда требовалась извечная российская изворотливость, умение поступить нестандартно. И Сучков этим обладал. Он – очень цепкий человек. По крайней мере был на моей памяти… А отношения? – Гольданский вздохнул. – Они дружили. Вместе куда-то ездили, в гости друг к другу ходили. Собственно, махинации их сдружили. Сучкову, конечно, не так много доставалось, как Перевалову, все-таки должность у него рангом ниже была, но тоже успел урвать, успел! И все же… Мне Сучков нравился больше. Он хоть и скряга большой – ж-жадный был до ужаса! – а мужик наш, свойский. Когда чего нужно – вопросов нет, Сучков в первых рядах, если надо помочь мебель там перевезти, организовать людей на картошку, похороны кого организовать… Тут у него не отнять. Перевалов – тот нет, – лицо Гольданского исказила презрительная гримаса. – Он – нос кверху, и пошел. Голубая кровь, как же! А меня он не любил, все время пытался задеть…

Марк Иосифович улыбнулся во весь рот. Похоже, он снова мысленно окунался в то время, когда был еще в силе и занимался активной деятельностью. И вспоминал он те времена все же скорее с добротой, нежели с каким-то негативным чувством, даже не очень приятные обстоятельства взаимоотношений с Переваловым.

– И все ведь из-за моей национальности, – хихикнул Гольданский. – У Перевалова же дворянские предки, фу-ты ну-ты, а я, видите ли, из-за черты оседлости на него своим рылом глядел. Это он сам так говорил. Опять же – когда выпьет. Трезвым-то он был вежливым. Высокомерным, но вежливым. Как я уже сказал, ходил он по заводу, никого не замечая, всем указания давал. Только директор на него управу имел, а так на заводе больше никто поперек него и пикнуть не смел. Вот так!

– Марк Иосифович, а вот еще один момент: Сучков, он ведь как бы всегда подчиненным был у Перевалова? – спросила я.

– Да, да, – тут же закивал Гольданский. – Перевалов был начальник, все перед ним… как бы это сказать…

Но я перебила его:

– А если бы Сучков попросил Перевалова о чем-то… очень нехорошем? Ну, например, убить кого-то… Тот ведь, говорят, отличным стрелком был.

– Не-ет! – Марк Иосифович отрицательно покачал головой. – Что вы! Перевалов – гордый, к нему с такими просьбами вряд ли кто отважился бы подступиться.

В дальнейшем, как я ни поворачивала разговор на интересующую меня тему, Марк Иосифович держался той же линии. С одной стороны, он на чем свет стоит клял вора Перевалова, а с другой – решительно не принимал даже мысль, что Перевалов из каких-то соображений мог ввязаться в криминальное дело «мокрого» пошиба. Тем более ради своего подчиненного Сучкова, несмотря на то даже, что приятельствовал с ним.

Больше ничего нового Гольданский сообщить мне не смог, и я попрощалась со старичком. Сделать это оказалось не так-то просто, поскольку Марк Иосифович вошел, что называется, во вкус общения. Он принялся показывать мне старые фотографии, потом плавно перевел разговор на покойную супругу, рассказал про сына, который живет в Америке, и про внуков, которых видел только на фотографиях. Гольданский посетовал, что хочет все-таки поехать в Америку навестить сына, но опасается за свое здоровье.

Я заверила старичка, что он еще вполне сгодится на заокеанский перелет, медленно продвигаясь в сторону прихожей. А он никак не хотел меня отпускать, все спрашивал, не опасны ли сейчас самолеты и прилично ли ему, столько лет прожившему в Советской стране, ехать в логово недавних потенциальных противников.

Еле-еле я отбилась и, пожелав Марку Иосифовичу долгие лета, откланялась.

На часах было четыре, и пора была обедать – в самый раз, если пробуждение наступило в полдень. Поэтому я поехала домой.

* * *

После обеда я сидела у себя в квартире, погруженная в размышления. Всего пару минут назад я раскинула гадальные «косточки», и вот что они мне выдали: 30+16+2 – «Ваш новый знакомый не тот, за кого себя выдает».

Получив от высших сил такое сообщение, я искренне посмеялась над версией, что они имеют в виду Марка Иосифовича Гольданского. Вот уж он-то вряд ли выдает себя за кого-то другого.

А остальные?

После разговора с Гольданским я практически уверилась в том, что версия Перевалова – не более чем пустышка. Груничев сам говорил, что махнул рукой на непорядочного родственника и на деньги, одолженные им. Сучков, естественно, тоже не напоминал о себе. Отношений между дядей и племянником, таким образом, практически не было. Ну и возникает логичный вопрос – зачем стрелять, если Груничев не требует долга? Логичный ответ может быть только один – старческий маразм. Но как бы ни придвинулись малаховские дачники к подобному признаку старости, все же, думается, не до такой степени, чтобы вооружиться и открывать стрельбу. Да еще нанимать каких-то отморозков для нападений.

Еще перед тем, как бросить «косточки», я задумалась об Алене и о ее гибели. Практически все версии, связанные с Груничевым, даже абсурдные, я отработала. Не вырисовывается там ничего! И сам Груничев, и его коллеги, и друзья – все отказываются понимать, в чем дело. Ну а если дело гораздо проще – никто и не хотел его убивать? Если выстрел предназначался его супруге?

И я приступила в своих сосредоточенных размышлениях к анализу всего произошедшего под новым углом зрения. И что же я имею? Во-первых, как я уже упомянула, не прослеживается никакого мотива убивать Святослава. Во-вторых, в моей памяти всплыла фраза Владимира Николаевича Перевалова: «Так стреляют только лохи, девушка!»

Действительно, с чего я взяла, что убивший Алену преступник – полный лох и мазила? Да только потому, что все мои мысли были сосредоточены вокруг Груничева, а не вокруг его супруги. Мне и в голову не приходило, что кому-то может мешать безобидная с виду Алена. А ведь, если вспомнить всю картину, как там все произошло? Да, мы со Святославом рухнули на землю в момент выстрела. Но, положа руку на сердце, если быть откровенной с самой собой, могу ли я утверждать, что именно моя проницательность и расторопность спасли жизнь клиента? И с полной уверенностью сейчас отвечаю – нет. Стрелявший в самом деле должен был быть полным лохом, чтобы, заранее спланировав убийство и выбрав подходящее место, так глупо промазать. Так что клиента спасла не я, как ни обидно это признавать. А вот если допустить, что никто и не собирался убивать Святослава, то получается… Очень даже интересно получается!

Ну, и третье… «Косточки» мои дорогие, конечно же. Сразу после трагедии они мне сказали, чтобы я верила не тому, что мне говорят, а тому, что я вижу. И как ведь они были правы!

С самого начала мне твердили, что Груничеву грозит смерть, что на него покушаются, и я принимала это за чистую монету. Да и не только я – все! А нужно было смотреть шире и глубже. Возьмем тот случай, когда Груничева избивали, а Алену тащили к машине. Как развивались бы события, если принять, что моя версия верна и удар был направлен на Алену? Cкорее всего, ее затолкали бы в машину и увезли куда-нибудь в лес, а там бы уже убили. И все выглядело бы как нападение отморозков или сексуальных маньяков. Но тогда Груничевой удалось вырваться и позвать на помощь. Кстати, при первом, несостоявшемся нападении, а вернее, только при угрозе его Алена вдруг почему-то заволновалась. Почему? Она чего-то опасалась?

Так, так… Пойдем дальше. Кому помешала домохозяйка, не находящаяся в сфере финансовых интересов других людей напрямую? И тут на ум приходит другое предупреждение «косточек»: «Ваш новый знакомый не тот, за кого себя выдает». А ведь я думала об Алене перед тем, как бросить «кости». Так что и выпавшую композицию следует, вероятно, отнести именно к ней. С Груничевым все понятно, он явно тот, за кого себя выдает. А вот что мне известно об Алене? Подумав, я пришла к выводу, что практически ничего. Я же почти и не интересовалась ее персоной, только в связи со Святославом. Конечно же, теперь нужно ехать к нему и задавать множество вопросов касательно его жены.

Придя к такому выводу, я быстро собралась и набрала номер Святослава. Выслушав меня, он, как мне показалось, безразличным голосом сообщил, что будет ждать дома. Видимо, он был вымотан после визита в милицию и явно не очень хотел с кем-либо разговаривать. Но разговор был необходим. Поэтому я села в свою «девятку» и отправилась к Груничеву.