Текст книги "Она ушла, не попрощавшись"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Влюбилась, что ль? – Алла слушала мой рассказ, открыв рот.

– Не совсем, – снова замялась я, и, как бы решившись, добавила: – Беременная она. Вот, хочет папашу осчастливить.

– Вот те на! Ну, Леха, ну, кадр! Такой номер отчебучил. И когда успел только? Он ведь месяцами в деревне безвылазно сидит. А тут на тебе, ребенок. Ну и ну!

Думаю, Алла еще долго сыпала бы междометиями, если бы я ее не перебила.

– Ну, так как, Алла, дадите адрес Алексея?

– Дать-то я дам, да только зря вы все это затеяли. Не поедет он к вашей подруге жить. Да и ей он не нужен. Я вам всю правду говорю, как на духу, так что не обижайтесь. Может, подруга ваша – девка и неплохая, только парней выбирать она не умеет. И раз уж так вышло, что ребеночек у нее от Лехи будет, вы ей присоветуйте, пусть сама лучше растит, чем еще и отца-тунеядца себе на шею вешать.

– Я передам ей ваш совет. Но сначала сама пообщаюсь с Алексеем. Далеко его дом-то?

– Рядышком. Как из магазина выйдете, за угол завернете. Там у нас автостанция. Лехин дом как раз напротив станции стоит. Синяя калитка. Не ошибетесь.

– Спасибо вам за помощь. Даже не знаю, что бы я без вас делала, – поблагодарила я продавщицу.

– Не за что. Ну, ступайте. Мне работать пора.

Я вышла из магазина, завернула за угол и оказалась на широкой площади. В центре стоял старенький обшарпанный «пазик». Водитель был тут же. Прислонясь к дверям, он лениво жевал травинку. Я прошла мимо, направляясь к дому с синей калиткой. Водитель проводил меня любопытным взглядом.

Открыв калитку, я дошла до крыльца и остановилась. На двери висел амбарный замок. Стучать смысла нет. И так понятно, что хозяин отсутствует. И что дальше? К соседям идти? Выяснять, где Леха пропадает? Я в нерешительности топталась на крыльце.

– Леху потеряли? – услышала я за спиной.

Я обернулась на голос. У забора стоял водитель «пазика». Глядя на меня смешливым взглядом, он продолжил:

– И зачем это такой красавице наш Ленчик понадобился? Свататься, что ль, приехали? Или по другой какой нужде?

– Здравствуйте, не подскажете, где я могу хозяина дома найти? – не обращая внимания на его шуточки, спросила я.

– Баш на баш. Вы мне скажете, на кой он вам сдался, а я вам – как его найти. Идет? – улыбаясь, предложил водитель.

Я направилась в сторону калитки, на ходу придумывая правдоподобную историю, которую могла бы рассказать водителю. Не буду же я и ему про беременную подругу плести? Чего доброго, из мужской солидарности не станет со мной информацией делиться.

– Работу хочу ему предложить. В городе. Слышала, руки у него золотые, – не придумав ничего более оригинального, сказала я.

– Руки золотые, – согласился водитель. – Характер – дерьмо!

Я удивленно подняла брови, а водитель расхохотался.

– Не смущайся, красавица, Леха про свой характер сам так говорит. Так что я его, считай, даже и не обидел. А работа-то стоящая? Может, меня возьмешь? У меня и руки что надо, и характер ангельский. И вообще я мужик покладистый.

– Меня за Анисимовым послали, – сочиняла я. – Я ведь тоже человек подневольный. Директор сказал: привези мне Анисимова из Зубовки. Я приехала, а на дверях замок. Где его искать, ума не приложу.

– В городе ищи. Леха в город уехал. К сестре своей. Видно, на этот раз сестричка все же приютила братца.

– Вот ведь незадача. Выходит, я зря столько километров отмотала. Оказывается, надо было в городе искать. А давно он уехал? – спросила я.

– Точно не помню. Дней пять назад.

– И что же, до сих пор не вернулся? – снова спросила я.

– Как видишь. Я и подумал, что сестра его приняла наконец, раз столько дней в городе ошивается.

– А вы пропустить не могли? Может, он приехал давно, а вы просто не видели, – предположила я.

– Если бы Леха вернулся, дом открытый стоял бы. И окна нараспашку. Он, когда в деревне, дом не запирает. Брать у него нечего, воров бояться незачем. Да и тихо у нас. Некому безобразничать, все свои.

– Что ж, поеду обратно. Буду в городе его ловить. Начальник у меня строгий, не выполню поручение – уволит без выходного пособия. – Я печально вздохнула и поплелась через площадь к дому деда Ефима.

Водитель сочувственно смотрел мне вслед. Когда я уже заворачивала за угол, он окликнул меня:

– Постой, красавица. Ты, вот что, ты у Гришки про Леху поспрашивай. Он его в город возил. Может, знает чего.

– У какого Гришки? – не поняла я.

– Как – у какого? У нашего Гришки, деда Ефима внука. Ты же у него остановилась?

– Лихо у вас новости распространяются, – восхитилась я. – А у Гришки я обязательно спрошу. Спасибо за совет.

– Не за что! Красивой девушке помогать – одно удовольствие. А насчет работы передумаешь или Леха не согласится, ты про меня-то не забудь! – кричал мне вдогонку водитель.

– Не забуду, – крикнула я в ответ.

Я не спеша шла к дому деда Ефима и размышляла. Значит, в город Элеонориного брата отвез Гришка. У сестры Леха не задержался, это мне точно известно. И домой не вернулся. Интересно, почему? И где же он сейчас? Придется Гришку дожидаться. Он может знать, где мне Элеонориного братца искать. Если украшения у него, тогда вполне логично, что он домой не поехал. Добро надо скоренько с рук сбыть, иначе какой смысл было воровать. А уж после того как денежки получит, Леха может вообще в деревню не возвращаться. Полученных денег ему с лихвой на несколько лет безбедной жизни хватит.

Правда, Алла, продавщица из магазина, уверена, что Леха с криминалом связываться не станет. И из деревни уезжать у Лехи желания нет. Но это вопрос спорный. Поддаться соблазну в одночасье разбогатеть может любой человек. А с большими деньгами в деревне делать нечего. Слишком легко спалиться. Так, за раздумьями и размышлениями, я не заметила, как дошла до дома деда Ефима. Дед Ефим встретил меня, как самую близкую родственницу после долгой разлуки.

– Вернулась, дочка? – провожая меня на кухню, суетился он. – А я тебе блинков напек. Не стал вечера дожидаться. Я что подумал: по деревне находишься, воздухом свежим надышишься, аппетит и нагуляешь. А у меня уж блинки поспеют. Руки мой и садись к столу.

Аппетит я и правда нагуляла нешуточный. А от запаха, распространяющегося по всему дому, аж голова кружилась, поэтому уговаривать меня не пришлось. Дед Ефим заварил чай с земляничными листьями, налил мне огромный бокал. Я уплетала блины, щедро смазанные медом, и запивала их ароматным чаем, когда на улице послышался шум подъезжающей машины. Выглянув в окно, я увидела знакомый «Опель». Он остановился недалеко от моей машины. Из «Опеля» никто не выходил.

– А вот и внучек мой, – сообщил дед Ефим. – Вернулся, оболтус.

Хозяин радостно вскочил и побежал на улицу. Из окна я наблюдала картину их встречи. Добежав до «Опеля», дед открыл водительскую дверку и начал тянуть внука из машины. Внук нехотя вылез. Указав на мой автомобиль, Гришка что-то спросил у деда. Тот начал пространно объяснять причину пребывания чужого транспорта в столь неподходящем месте. Видно было, что Григорий порывался сразу же уехать, но дед Ефим цепко схватил его за рукав и поволок в дом. В сенях мужчины замешкались. Слышно было, как они шепотом препираются между собой. Наконец дверь открылась, и дед, втолкнув внука в комнату, произнес:

– Вот, дочка, знакомься. Оболтус мой, Гришка. Григорий, значит. – Подталкивая Григория в спину, дед командовал: – Ну, руку-то протяни, не откусит же она тебе ее. А это моя гостья, Татьяна. Она к нам в Зубовку по своим городским делам ехала. А тут ливень ее накрыл. Сам знаешь, какие у нас ливни бывают. Машину ее к нам во двор снесло. Ну да ничего. К утру дорога высохнет, можно будет и в путь собираться.

– Высохла уж. До самой трассы ни одной лужи, – глядя на меня исподлобья, сообщил Гришка.

– Неужто? – притворно удивился дед Ефим. – А и то верно, ты-то ведь добрался. Хотя ты – другое дело. Ты мужчина, у тебя в руках руль покрепче держится. А она, смотри, худенькая какая. Ручонки, что стебельки у тюльпана. Разве ж она на скользкой дороге машину удержит? Нет, придется утра ждать.

Мы с Григорием переглянулись. И он, и я поняли, что старику просто не хочется, чтобы я уезжала, вот он и выдумывает повод задержать меня.

– Что же вы, дед Ефим, меня блинами потчуете, а внуку не предлагаете? – чтобы разрядить обстановку, пошутила я. – Сажайте и его за стол. Вместе чаевничать будем.

– Да он, что ж, не дома разве? Ему специального приглашения не положено. Хочешь есть, садись за стол, и весь разговор, – ворчливо ответил дед Ефим. – Чай, поди, остыл уж. Ну-ка, Гришка, ставь чайник, побалуй старика. А я с Танюшкой посижу. Помучаю ее стариковской болтовней.

Гришка зажег газ, поставил чайник и, сев за стол, спросил у деда:

– Тебе Зорьку доить не пора?

– Так не пригнали еще стадо-то, – удивился вопросу дед. – Забыл, когда пастух скотину пригоняет, или во времени потерялся?

– Ничего я не забыл, – огрызнулся Гришка. – Уж спросить ничего нельзя.

– А ты почаще дома появляйся, будет тема для толкового разговора. Ты вот скажи нам с Танюшей, как тебя угораздило стекло в машине попортить? Вишь, Танюша, почти неделю домой носа не казал! Машину где-то разбил, а дед волнуйся, душу рви. Ну, отвечай, где был и что с машиной, ирод, сделал?

Гришка, искоса наблюдая за мной, ответил:

– Не о чем волноваться, дед. Стекло разбил случайно. Камень из-под встречной машины влетел. Завтра в город смотаюсь, заменю.

– Ишь, шустрый какой! В город он смотается. Не успел вернуться, снова собирается. Медом тебе в этом городе намазано, что ли? – беззлобно ворчал дед Ефим. – Подождет твой город. Вот сарай с тобой подправим, тогда и езжай в свой город. Понял?

– Да понял я, понял. Ты поесть дашь спокойно или так и будешь нудеть? – огрызнулся Гришка.

– Ешь, кто тебе не дает, – обиделся дед Ефим. – Пойду, воды Зорьке приготовлю. Придет, пить захочет.

Дед Ефим встал, взял в сенях ведро и ушел, осуждающе качая головой. Мы остались с Гришкой в доме одни. Гришка молча жевал блины. Я тоже молчала. Ждала. Наконец Гришка не выдержал.

– Ну и чего делать будем? – оттолкнув тарелку, с вызовом бросил он. – Ты ведь не просто так сюда приперлась?

– Хотелось бы повежливее, – ответила я. – А если ты такой сообразительный, может, сам предложишь, что с тобой делать? А я послушаю.

– Издеваться надумала? Ну-ну, только учти, у деда Ефима, кроме меня, никого нет. Посадят меня, ему крышка. Сердце не выдержит, – зло глядя на меня, заявил Гришка.

– Чего же ты о нем раньше не думал, когда за руль пьяным садился? Или если ты насмерть разобьешься спьяну, дед только рад будет? И сердце не забарахлит, а? – повысив голос, отчитывала я парня.

– Ладно, хорош на совесть давить, – сдавая позиции, проговорил он. – Сам знаю, что дурак. Случайно это вышло. Вообще-то я не пью, хоть у кого спроси. И уж тем более за руль пьяным не сажусь. Тут обстоятельства так сложились.

– Что же это за обстоятельства такие, ради которых ты сразу всеми своими привычками пожертвовал? – ехидно спросила я.

– Не твое дело, – снова разозлился Гришка. – Приехала деду меня сдать – сдавай. А ментов вызывать поздно. Не докажешь ничего.

– Ну, с последним утверждением я бы поспорила, – откидываясь на спинку стула, произнесла я. – Алкоголь у тебя в крови наверняка до сих пор зашкаливает. А у меня еще и свидетель есть. Тот водитель, что за моей машиной стоял, помнишь? Так вот, я его координаты записала. И он готов подтвердить, что ты уснул пьяный за рулем. Дорогу перегородил, создал аварийную ситуацию. Вот и думай, поздно ментов вызывать или в самый раз будет.

– Слушай, чего ты хочешь? – зашептал Гришка. – Денег у меня нет. У деда тоже. А машину я не отдам! Она и меня, и деда кормит. Ты не смотри, что мы с ним собачимся. Это ничего не значит. У мужиков не так, как у вас, баб. Все эти сюсюканья нам ни к чему. Он меня один вырастил. Понимаешь? Так что говори, чего надо, и отваливай. Деда обижать я тебе не дам!

Я спокойно выслушала Гришкину тираду. Потом придвинулась к нему вплотную и спросила в лоб:

– Куда ты Леху Анисимова отвез?

Мой вопрос произвел на Гришку эффект разорвавшейся бомбы. Он отскочил от меня как ужаленный, вытаращил глаза и запищал тонким, неестественным голосом:

– Ведьма! Ведьма! Пошла вон, ведьма!

Не понимая, чем вызвана такая реакция, я попыталась успокоить парня.

– Тише ты, чего вскочил? Сейчас дед вернется, напугаешь его. Ну, кому говорят, сядь и успокойся! – прикрикнула я на него.

Кое-как придя в себя, Гришка сел на самый краешек стула, готовый в любой момент сорваться и бежать. Я налила в кружку остывший чай, протянула Гришке со словами:

– Пей и успокаивайся.

– Не буду я это пить, – оттолкнул кружку Гришка. – Отравить меня задумала? Ты кто такая? Откуда про Леху знаешь?

– Профессия у меня такая – все и про всех знать, – отчеканила я. – Ты на вопрос отвечать собираешься или предпочитаешь ответить на него в другом месте?

– Никуда я с тобой не пойду, – непроизвольно отодвигаясь как можно дальше, произнес Гришка.

– Тогда повторю вопрос еще раз, и только попробуй не ответь, – пригрозила я. – Куда ты отвез Леху Анисимова?

Под моим пристальным взглядом Гришка обмяк и зашептал быстро-быстро:

– Я не виноват. Я правда не виноват! Он сам напросился. Я его и оставил-то всего на несколько минут, только чтобы билет купить. А когда вернулся, поздно уже было. Я ничего сообразить не успел. Но я полицию сам вызвал! И «Скорую» дождался. И три дня в приемной просидел, пока не сказали, что с Лехой все в порядке будет. А уж потом напился. Дальше я плохо помню.

Из Гришкиных слов я поняла только то, что в настоящий момент Леха находится в больнице. А что с ним произошло и тем более где, было пока непонятно. Я снова протянула ему кружку с чаем и предложила:

– Давай-ка все с начала. Пей чай, бери себя в руки и рассказывай, не пропуская ни одной детали. Ну же, соберись, чего раскис?

– А ты бы не раскисла? Они его в фарш превратили! Прямо на моих глазах!

И тут Гришка заплакал. И сразу стало видно, насколько он еще молод и неопытен. Прыщавый юнец, возомнивший себя бывалым мужем. Мне стало жаль его. Я насильно вложила в его руки кружку и заставила сделать несколько глотков. Это немного успокоило парня.

– Послушай, Григорий, я ни в чем тебя не обвиняю. Просто расскажи мне, что случилось с Лехой. Слышишь, я тебя не обвиняю. Обещаю, если тебе понадобится помощь, я тебе обязательно помогу. Ради деда Ефима помогу. Ты мне веришь?

Гришка смотрел на меня с надеждой, но и с сомнением. Наконец надежда победила, и он начал говорить.

– Леха к сестре своей в город собрался. Попросил меня отвезти. Я отказываться не стал, тем более что я так и так в город собирался. А с компанией ехать веселее. Леха мужик хороший. Помогает мне машину ремонтировать, когда я прошу. Ну, приехали мы к его сестре. Я в дом не пошел. Леха просил подождать его. Говорит, через полчаса она меня турнет, на вокзал подбросишь.

– Если он знал, что сестра его не примет, зачем ехал? Денег просить? – перебила я Гришку.

– Деньги – фигня! – уверенно ответил Гришка. – Лехе Людкины деньги не нужны. Сам может заработать. Ему разлад их покоя не дает. Не по-людски это, с родным братом не знаться. Это Леха так говорит. Вот и мотается к сестре, надеется, что когда-нибудь она его признает.

– Понятно. Так что, турнула Леху сестра? – вернула я Гришку к прерванному рассказу.

– Конечно, турнула. Она теперь важная особа. В таких хоромах живет, а Леха никто. А он, между прочим, из принципа на работу не устраивается. В знак протеста. Сестра, мол, богачка, а я тогда нищим буду. Глупо, конечно, но уж такой он, не переделаешь.

– Дальше что было? – поторопила я Гришку.

– Дальше мы на автовокзал поехали. Я машину на стоянке оставил. Леха на остановке остался, ну, где наш автобус обычно останавливается. До следующего рейса часа два ждать надо было. Он сказал, что на вокзале подождет. Ну, я вызвался за билетом сходить. Так, поддержать хотел. Уж больно Леха из-за сестры расстроился. А там, на остановке, трое парней стояли. Я когда уходил, внимание на них обратил. Больно шумно вели себя. Все трое пьяные. И злые какие-то. Пока я за билетом ходил, они, видать, к Лехе пристали. Ему бы уйти оттуда, не связываться, а он бежать не стал. Ну и навешали они ему. А что он с ними один сделает? Их трое, амбалов, было.

– Продолжай. Ты что-то про полицию говорил, – напомнила я.

– Это уже потом. А до этого, – Гришка тяжело вздохнул и признался, – до этого сдрейфил я! Бросил друга в беде, понимаете, бросил!

Я поняла, что у Гришки сейчас начнется истерика. Этого я допустить не могла. В любой момент мог вернуться дед Ефим. Что с ним будет, если он своего единственного внука в таком состоянии застанет? Я встала, взяла Гришку за плечи и как следует тряхнула. Он удивленно уставился на меня, потом, видно, поняв, для чего я это сделала, отстранил мои руки и произнес:

– Я в порядке. Уже в порядке.

Голос звучал глухо, но спокойно. Я села на место, а Гришка продолжил:

– Пошел я, значит, за билетом. В кассе очереди не было, я быстро управился. Возвращаюсь, смотрю, парни эти к Лехе задираются. Один уже толкать начал. Говорили тихо, с большого расстояния не слышно. Я приостановился, подумать хотел, как поступить. К Лехе идти или его к себе звать. А парни вдруг налетели на него втроем и давай месить. Да били так, будто убить хотели. Леха поначалу отбиваться пытался. Потом упал, голову только руками прикрыл, а парни ногами его пинать начали. Бабы вокруг крик подняли. Визжат, полицию зовут. Я сначала растерялся, а потом в здание вокзала побежал, ментов искать. Забежал, увидел одного в форме, подскочил, кричу: человека убивают! Он в свисток свистнул и за мной на улицу рванул. Все в считаные минуты произошло. К месту драки уж со всех сторон полицейские стянулись. Парней тех повязали, увели, а Лехе «Скорую» вызвали. Он как лежал на асфальте, так и остался лежать. Пока врачи не приехали. Думал, помер он.

Гришка замолчал. На этот раз я торопить его не стала. Посидел Гришка, посидел и дальше рассказывать начал:

– Когда врачи приехали, я с ними в машину напросился. Говорю, односельчанин мой, вдруг помощь понадобится. Они не возражали. Потом в приемном покое сидел. Ждал. После врач вышел, сказал, что у Лехи состояние тяжелое. Череп проломлен, сотрясение мозга, ребра все переломаны, легкое пробито. Ну и по мелочи. Рука сломана, в правой ноге кость в трех местах раздроблена. Врач говорит, если выживет – чудо. Трое суток в больнице просидел. А как врач сказал, что угроза для жизни миновала, ночь в машине переночевал, а с утра домой поехал.

– Сестре про Леху не стал сообщать? – спросила я.

– А чего ради? Он ей здоровый-то не нужен был, а больной и подавно. Нет, не стал я никому говорить. Решил в деревню смотаться, деньжат у наших подсобрать, и обратно к Лехе.

– А надраться где успел? – напомнила я о нашей утренней встрече.

– На трассе. Шашлычная там, у поворота. Прямо перед тем участком, что на ремонте. Я поесть зашел. Эти дни мне не до жратвы было. А тут желудок так свело, что хоть вой. Вот я и остановился у первого кафе. Ну и водки заказал. Думал, ехать-то недолго осталось. Чуть-чуть выпью, чтоб нервы успокоить. Ну и перебрал.

– Понятно. Повезло тебе, что не врезался ни в кого. А то бы и Лехе не помог, и себя угробил. Ладно, забудь. Скажи лучше, в какой больнице Леха лежит?

– В первой клинической. В экстренной хирургии. А вам зачем? – к Гришке начало возвращаться самообладание, а вместе с ним проснулась подозрительность. – Вы вообще чего Лехой интересуетесь?

– Работу хотела ему предложить, – воспользовалась я версией, которую сочинила для водителя автобуса. – Опоздала только. Теперь ему работать долго не придется, верно?

– Это точно. Ему, может быть, больше никогда работа не понадобится. Ну да ничего, лишь бы выжил, а я и на троих заработаю, – голос Гришки звучал твердо.

– Ты шефство, что ли, над ним взять решил? – пошутила я.

– А хоть бы и так! – с вызовом ответил Гришка. – Вам-то какое до нас дело? Хотели работу предложить – не получилось, вот и отваливайте.

– Шефство – это, конечно, хорошо, – задумчиво произнесла я. – Только если оно по дружбе происходит. А вот если из чувства вины, то это уже никуда не годится. Надолго не хватит, а бросить уже не сможешь. Так что подумай, прежде чем решение принимать. Не виноват ты в том, что с Лехой случилось. Ты все сделал правильно. Не казни себя понапрасну. Кстати, вещи Лехины в больнице лежат?

– Забрал я. Да там от вещей почти ничего не осталось. Рвань одна. Санитарка вынесла комок, я карманы проверил, чтобы важное чего не выкинуть, и в мусорку его отправил.

– А то, что из карманов вынул, куда дел?

– Не было там ничего. Денег полтинник, весь кровью залитый, и календарь за прошлый год. Его я сохранил. Вдруг он Лехе как память дорог? А деньги выкинул. Противно было их в карман класть.

– А паспорт?

– Паспорт у меня был, я ж за билетом шел.

– Что же, даже ключей от дома не было?

– Ну, ты скажешь! Леха с собой ключи никогда не носит. Во дворе, под крыльцом оставляет. У нас все так делают.

Я встала, собираясь уходить. Больше в Зубовке меня ничто не держало. Сунув ноги в босоножки, я прошла к двери. Взявшись за ручку, повернулась к Гришке и сказала на прощание:

– А Леху ты навести. Ему сейчас поддержка как никогда нужна. А дальше видно будет. Жизнь сама все расставит на свои места, вот увидишь.

Гришка не ответил. Только ниже голову опустил. Не прощаясь, я вышла.