Текст книги "Принцип неверности"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– И че?

– Как это – «че», – удивилась я в свою очередь. – У вас послезавтра выступает Макс Хрыкин, так?

– Понятия не имею…

– Зато я имею. Так вот, я – его телохранитель.

– И че?

– Мне надо посмотреть зал и закулисные помещения.

– На фига?

– Чтобы знать, как вести себя в случае непредвиденной ситуации.

– У нас таких ситуаций не бывает.

Можно, конечно же, было бы просто выключить этого слоника и спокойно пройти, куда мне надо. Но это было бы слишком грубо. Да и потом, зачем мне лишние заморочки и конфликты?

Поэтому приходилось вести с ним диалог в таком идиотском режиме, пока не появился субтильный молодой человек. Увидев его, охранник обрадованно замахал руками. Через десять минут я уже осматривала закулисную часть КЦ «Центральный». Эти данные я также зарисовала в свой блокнот. Со служебным выходом в «Центральном» все было в порядке. Он выходил на тихую улочку и упирался в глухой дворик, который я знала как свои пять пальцев. Кроме того, был еще один ход, через соседний дом, о котором знали немногие.

Покончив со всеми делами, я вспомнила, что телефон у меня отключен. Наверняка за это время мне поступила куча звонков. Быстро приведя мобильник в рабочее состояние, я просмотрела пропущенные вызовы. Так и есть. За это время мне восемнадцать раз звонил Арчиров, девять раз пытался связаться со мной Погорельцов, пять раз Котехов и два раза – тетя Мила. Из всех абонентов меня больше всего интересовали тетушка и Олег. Но тетя – это святое.

Выбрав ее номер на дисплее, я нажала кнопку вызова. Тетя Мила сняла трубку, едва прозвучал третий гудок.

– Тетя, это я. Что-нибудь случилось?

– Конечно, случилось, Женечка. Во-первых, я волнуюсь. Зачем ты отключила телефон? Звоню, а мне этот противный голос сообщает, что ты временно недоступна. Ну, как тут не волноваться, скажи на милость?

– Тетя, – удалось мне наконец-то вставить слово в ее монолог, – я тебя очень люблю, но давай по делу. Честное слово, я очень занята!

Тетя Мила на секунду обиженно замолчала.

– Во-вторых, несколько раз звонил Олег. Говорит, что у него к тебе срочное дело. Просил позвонить, как только появишься, – сообщила она.

– Спасибо, тетя, – совершенно искренне поблагодарила я ее. – И не беспокойся за меня. Я уже взрослая.

– Женечка, детка, ну как же мне не беспокоиться? – опять запричитала тетя Мила, но я уже нажала на сброс.

И тут же набрала номер телефона Олега. Но теперь отключен был он. Чертыхнувшись, я хотела было позвонить Арчирову, но вовремя вспомнила, что собиралась сама к ним ехать. Спрашивается, какой смысл тратить деньги? Включив двигатель, я вырулила со стоянки на дорогу и поехала в сторону гостиницы «Славянка».

Деятели от музыки встретили меня по-разному.

Арчиров всплеснул руками:

– Евгения Максимовна, где вы ходите?! Я тут чуть с ума не сошел от волнения!

Погорельцов хмуро со мною поздоровался, и единственное, чем он поинтересовался, так это зачем я отключила телефон.

– Аккумулятор подсел, а зарядить не было возможности, – нагло соврала я, глядя ему прямо в глаза. Продюсер ничего не ответил, сделав вид, что поверил мне.

Зато Галушко начал ехидничать:

– Чем порадует нас наша дражайшая мисс Марпл? Наверняка она не напрасно почти весь день скрывалась.

Я приняла независимый вид и поинтересовалась:

– Все высказались? Может, теперь позволите и мне вставить словечко?

– Ах, да, конечно-конечно, – продолжал ерничать Галушко. – Мы совсем забыли, что вы самая талантливая среди нас…

– Заткнись, Вадим, – не сказал, а приказал Погорельцов. – В отличие от тебя, у нее все получается! А ты только и научился, что коньяк, как воду, хлебать, да показывать всем свое тупое остроумие. Рассказывайте, Евгения Максимовна, не обращайте внимание на этого шута.

Вот ведь защитничек нашелся! Если мне потребуется, я и сама могу за себя постоять. И не только на словах.

– Итак, господа: первый концерт у нас должен пройти в Доме культуры «Электронщик».

– Какая проницательность! – не удержавшись, съязвил Галушко, но я не обратила на него никакого внимания. Похоже, он уже успел принять дежурную норму алкоголя, и ему требовалось пообщаться.

– ДК неплохой, большой зал, плюс балконы, но есть ряд недостатков. Во-первых, через центральный вход выйти будет невозможно. Толпа поклонников просто не выпустит объект, заблокируются все четыре двери. Идеальные условия для работы киллера. Тут никакая снайперская винтовка не нужна. Проще всего подойти к Хрыкину в толпе, ударить его ножом в спину и раствориться все в той же толпе. Возникшая паника сыграет только на руку исполнителю. Поэтому вход и выход через центральные двери сразу же отпадают. Но при этом запасный, или, если хотите, служебный, выход тоже расположен не совсем удачно. Дворик небольшой. Скорее это даже не дворик, а карман-закуток, отгороженный с двух сторон – зданием самого ДК, а со стороны улицы – высокой бетонной стеной. Вдоль нее стоят мусорные контейнеры. За ними легко спрятаться, в них можно заложить взрывное устройство, да мало ли как еще можно их использовать! Однако это – единственный способ выйти почти не замеченным. Мое предложение: загнать машину в этот дворик и, сделав живой коридор, провести через него объект.

– А балконы? – спросил Погорельцов. – На них запросто может спрятаться снайпер… Да и просто стрелок с пистолетом.

– Расстояние от сцены до балконов не менее ста пятидесяти – двухсот метров. Попасть с такого расстояния в человека из пистолета – практически нереально. Значит, нужна винтовка. Хотя бы примитивная «мелкашка». Теперь представьте себе идиота, который ходит по городу с винтовкой. Даже если в порядке бреда предположить, что ему удалось благополучно добраться до ДК с этим оружием, на входе стоят полицейские посты. Не один-два полицейских, а вполне грамотные омоновцы. Так что стрельба из зала исключается. Если, конечно, убийца не договорится с кем-то из обслуги ДК.

– Ну, хорошо, с этим залом мы разобрались, а что насчет второго?

– Со вторым еще проще, – хмыкнула я. – Там просто идеальные условия для организации защиты. Двери служебного входа – со стороны тихой соседней улочки. Там человек просматривается на два квартала вперед. Припарковать там постороннюю машину – нереально.

– Это почему же? – опять подал голос Галушко. Он куда-то выходил, пока рассказывала про ДК. А теперь вернулся и, как я догадываюсь, влил в себя еще порцию спиртного. Поражаюсь я, глядя на таких «работников». И он еще жалуется на своего подопечного! Сам ненамного лучше Хрыкина. С той только разницей, что Хрыкин – начинающий алкаш, а Галушко – законченный.

Однако несмотря на то, что он меня сильно раздражал все эти дни, я постаралась просто и доходчиво объяснить ему, на чем основана моя уверенность.

– На этой улице, в частности, в непосредственной близости от служебного входа в «Центральный», масса всяких офисов, кафе и забегаловок. Сомневаюсь, что вам позволят парковать там транспорт, если вы не являетесь клиентом одного из этих заведений. Как правило, охрана следит за этим процессом очень бдительно. Хозяева наказывают за такого рода промахи рублем. Причем суммы штрафов нередко равны половине ими заработанного.

– Ерунда это все, милое дитя, – хрипло засмеялся Галушко. – Вы, девушка, вообразили себя Гинденбургом или кем-то наподобие того? Но все, что вы тут нагородили… все это – лажа! Давайте поспорим, что я свободно пронесу ствол куда угодно. Поставлю машину там, где мне захочется… Ерунда это все, – твердо повторил он в очередной раз. – На того пентюха будет покушение, и пройдет оно весьма успешно…

– А ну пошел вон отсюда, пьянь несчастная!!! – побагровев от натуги, заорал Погорельцов на Галушко. – Пошел вон, я тебе сказал!! Проспись!!!

Тот удивленно уставился на продюсера и даже открыл рот, чтобы что-то возразить, но Погорельцов не дал ему этого сделать. Схватив начальника по безопасности в охапку, он буквально вытряхнул его из номера.

– Извините, Евгения Максимовна, – попытался изобразить улыбку продюсер. – Сами видите, с какими придурками приходится работать, – при этом он зло посмотрел на Арчирова. Тот, несмотря на свои габариты, умудрился сдуться до размеров футбольного мячика и сделался почти незаметным в кресле.

– Ничего страшного, – как можно любезнее ответила я. – Видимо, Вадим Сергеевич сильно перебрал, вот и понес откровенную чепуху. Так бывает, когда пьют, не закусывая.

– Так вы полагаете, что второй зал совершенно безопасен?

– Я не говорю, что он совершенно безопасен. Я считаю, что «Центральный» как нельзя лучше подходит для обеспечения этой самой безопасности. Конечно, если этим будут заниматься все, кому это положено по штату.

– Вот и прекрасно, – потер руки Погорельцов. – Я очень на вас рассчитываю, Евгения Максимовна. Значит, вы подготовьте мне план ваших мероприятий, и завтра утром я вас жду, чтобы можно было их обсудить поконкретнее. Договорились?

Это прозвучало как выпроваживание моей персоны за дверь. Что-то в этом было неестественное, фальшивое. Может быть, поэтому я не стала говорить про возможность незаметного отхода через соседний жилой дом с коммунальными квартирами. Решила, что называется, приберечь это на «десерт». Мало ли что может случиться?

Распрощавшись с этой компанией, я вышла из номера. Уже садясь в машину, я вспомнила, что так и не позвонила Котехову. Тетя сказала, что он звонил несколько раз и утверждал, что у него ко мне какое-то срочное дело. Обычно он такими вещами не шутит. Набрав номер его телефона, я прослушала механический голос, сообщивший мне, что абонент либо занят, либо находится вне зоны связи. Чертыхнувшись, я нажала на кнопку сброса и поехала домой.

Тетушка встретила меня, как обычно, – сидя перед телевизором. Наскоро поужинав, я налила большую чашку кофе и засела у себя в комнате. Требовалось привести свои мысли и чувства в порядок. События накладывались одни на другие настолько стремительно, что у меня просто не хватало на это времени.

Как провести Хрыкина в зал, я знала. От назойливых поклонниц за кулисами его прикроет полиция. Это само собой разумеется. А вот как быть с его эвакуацией после концерта? Наверняка фанатки будут караулить певца возле служебного входа. Не такие они идиотки, чтобы не сообразить этого. Значит, необходимо придумать способ, как отвлечь тинейджеров. Самый лучший способ – незаметно увезти Хрыкина на другой машине. Сомневаюсь, правда, что он на это согласится. Значит, применим грубую физическую силу. Теперь что касается перерыва между концертами. У него будет «окно» минут на сорок – на час. За это время он успеет принять душ, выпить кофе, перекусить. Гримерку я осмотрела, там все в порядке. Второй этаж, окно небольшое, коридор длинный, светлый, просторный. Если даже кому-то и удастся просочиться через полицейские кордоны, его легко можно будет вычислить. К тому же у дверей гримерки наверняка будут стоять охранники. Ну, а в «Центральном» и вовсе ничего придумывать не надо. Оттуда я его уведу через коммуналку. Мы выйдем на ту улицу, где нас вообще никто не ждет, сядем в машину и без проблем доберемся до гостиницы. С этим все понятно.

Теперь, что касается Галушко и его пьяных откровений. Погорельцов, конечно, сыграл красиво и даже убедительно. Но меня эта их возня настораживает. Что-то здесь не так! Да и к своим обязанностям он относится, мягко говоря, не слишком серьезно. Не может так себя вести начальник службы безопасности, знающий, что на его объект готовится покушение. Да и сами эти покушения напоминают детскую игру в «Зарницу». Если, конечно, не считать взрывателя под капотом. Лично у меня создается впечатление, что Хрыкина собираются не убить, а всего лишь сорвать ему выступления. Интересно бы узнать, чем это грозит самому Хрыкину, и Арчирову в частотности? Нет, все-таки, если я хочу выполнить условия контракта, мне придется подстраховаться.

За этими размышлениями я не заметила, как пролетело время. Случайно взглянув на часы, я обнаружила, что уже перевалило за полночь. Пора было ложиться спать, завтра мне предстоял трудный день.

Котехов позвонил, когда я выводила из гаража машину. И вместо приветствия накинулся на меня с упреками:

– Женька, где тебя черти носят?! Я вчера целый день пытался дозвониться, но ты была недоступна.

– Не ври, пожалуйста, – бодро перебила я его. – Я вчера вечером была доступна, а вот ты перекрылся. Я даже могу точно угадать, чем ты занимался.

– Я свободный человек, так что имею на это право, – быстро ответил Олег. – Короче, у меня для тебя есть потрясающая информация! Но учти, что доказать я ничего не могу. Это только мои догадки.

– Выкладывай.

– Это не по телефону. Сможешь подъехать?

– Знаешь, Олег, я, вообще-то, занята. Сегодня у Хрыкина концерт…

– А я тебе по этому поводу и звоню. Есть потрясающие наблюдения, и, если их правильно проанализировать, ты придешь к таким выводам – закачаешься!

– Ты меня заинтриговал, – хмыкнула я. – Только, понимаешь, мне действительно некогда. Скинь свою информацию на электронку, я вечером прочитаю.

– Евгеша, милая, пойми, это – бомба, если только я найду подтверждение тем выводам, к которым пришел. Кстати, мой тебе совет: не спускай с Хрыкина глаз! Провокации на концертах будут обязательно. Запомни! Именно провокации, а не покушения. Если хочешь знать, это стиль Хрыкина!

– С чего ты это взял?! – откровенно говоря, это сообщение меня поразило.

– Встретимся – покажу кое-что. Я постараюсь приехать на концерт.

– Хорошо. Давай, до связи.

Отключившись, я задумалась. Олег был, что называется, журналистом от бога. У него нюх на всякого рода сенсации. И преподнести их правильно он тоже умел.

Галушко опять встретил меня в фойе гостиницы. Видимо, его нормальное рабочее состояние – похмелье. Или полупохмелье.

Хмуро поздоровавшись со мной, он жестом предложил мне сесть в кресло. Я изобразила удивление:

– Что-то случилось?

– Вовка сказал, что вы разработали какие-то особые мероприятия по охране Хрыкина. Хотелось бы на них взглянуть.

– А для чего вам это? Если мне не изменяет память, вы вчера собирались лично устроить покушение на Хрыкина.

– А-а, – отмахнулся Галушко, – нашли на что обращать внимание! Обычный пьяный бред. Я ведь вам уже говорил, что этот певец надоел мне хуже горькой редьки. А коньяк только обостряет чувство обиды и заставляет меня нести всякую чушь.

Прозвучало это не слишком-то убедительно, но вполне правдоподобно. В любом случае я буду действовать по своему плану, а Погорельцову и Галушко подсуну дезу. Не нравится мне их настроение! Да и Котехов, видимо, нарыл что-то интересное. Не исключаю, что мы с ним можем ошибаться в наших предположениях, но, как говорится: «береженого бог бережет, а небереженого кое-кто стережет».

– В принципе, все свои предложения я высказала еще вчера. Владимир Алексеевич их одобрил, так что обсуждать тут особо нечего. Вы вот лучше скажите: когда собираетесь выезжать в зал? Насколько я понимаю, концерт – концертом, а в ДК следует приезжать загодя.

– Это само собой, – не стал спорить Галушко и поморщился. Вообще, вид у него был каким-то помятым и выжатым. – Надо установить аппаратуру, прорепетировать все с осветителями. Да и нам с вами не мешает просчитать пути эвакуации Хрыкина после окончания концерта. В том числе и в случае возникновения форс-мажорных ситуаций.

– А вы допускаете таковые? – быстро спросила я.

– Я всегда рассчитываю на худшее, – пробурчал Галушко, выбираясь из кресла. – Тогда мне не приходится удивляться, если что-то идет не по плану.

Я тоже поднялась.

– Забирайте моих ребят, – продолжил ворчливым тоном начальник службы безопасности, кося воспаленными глазами в сторону бара, – и поезжайте в ДК. Осмотритесь там еще разок, заодно моих орлов расставите согласно вашему плану.

– Секундочку, – прервала я его. – Насколько я помню, вы мне не начальник. Если вы забыли, я могу напомнить, что я работаю в одиночку и ни в чьих советах и рекомендациях не нуждаюсь! Когда мне что-то необходимо будет узнать, я непременно у вас этим поинтересуюсь. Так что своими орлами руководите сами, а мне предоставьте возможность выполнять ту работу, ради которой меня пригласил Арчиров.

По мере того как я это говорила, лицо у Галушко вытягивалось, в глазах его появлялось осмысленное выражение. Видимо, приняв за основу, что я ничего не смыслю в охране VIP-персон, он не собирался брать меня в расчет вообще. Я и сама, конечно же, в этом была отчасти виновата. Слишком уже увлеклась ролью провинциальной простушки. Пора это заканчивать.

– Так что вот вам план ДК, и поезжайте-ка вы туда. Осмотритесь, расставьте своих бойцов, решите, что вам делать. А мы приедем чуть позже. – Я протянула ему листок с планом ДК «Электронщик», на котором вчера вечером обозначила расстановку сил.

– А вы не так просты, как мне показалось сначала, – медленно проговорил Галушко, оглядывая меня с ног до головы.

– Первое впечатление о человеке, – парировала я, – не всегда бывает верным. Извините, если я вас разочаровала.

– Ну что ж, пусть будет по-вашему, – с затаенной угрозой в голосе, как мне показалось, выдавил Галушко. – Пусть будет по-вашему. Только смотрите, как бы не пришлось жалеть потом!

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и зашагал к выходу, доставая на ходу из кармана мобильник. Разбираться в тонкостях его интонаций мне было некогда. Быстро поднявшись на двенадцатый этаж, я без стука вошла в номер Хрыкина. На мое счастье, он был один – сидел на кровати и, недовольно морщась, пил какой-то сок. Судя по цвету – апельсиновый.

– Слушай меня внимательно, Хрыкин, – заявила я без предисловий. – Если ты хочешь благополучно закончить гастроли в Тарасове, с этой минуты будешь слушаться меня! – Юнец чуть не поперхнулся напитком и уставился на меня как на привидение. – На оставшиеся два дня я для тебя – и папка, и мамка, и бабка, и дедка, и вообще ангел-хранитель. Вздумаешь выкаблучиваться – пристрелят, как бекаса на болоте.

– Ты что себе позволяешь?! – обрел наконец он дар речи. – Врываешься в номер, когда я не одет, угрожаешь… Ты, вообще, кто такая?!

– Плохо понимаешь русский язык? – не удостоила я его прямым ответом. – Тогда я могу объяснить более популярно. Только сомневаюсь, что такой метод тебе очень понравится. Быстро собирайся, мы срочно уезжаем в ДК.

– С какой стати ты тут распоряжаешься?! Где моя охрана?!

– Я сказала: собирайся, все вопросы обсудим по дороге. И учти: мое терпение не безгранично.

Видимо, что-то в моем голосе прозвучало… такое, что заставило Хрыкина поверить мне на слово. Он поставил на стол стакан с напитком и, косясь на меня, начал собираться.

– Концертные костюмы не забудь взять, – предупредила я. – В гостиницу мы вернемся только вечером.

– Их уже забрали. Утром приехал Арчиров, и они вместе с Погорельцовым поехали готовить зал. Слушай, а что вообще происходит?

– Пока не знаю, но что-то может произойти, если ты, Хрыкин, будешь вести себя как избалованная дамочка и усиленно искать приключений на свои седалищные бугры.

В ДК я решила ехать по объездной дороге. Во-первых, добираться по ней было проще и спокойнее, а во-вторых, сомневаюсь, что кто-нибудь из москвичей о ней вообще знает. Не знаю, почему я так поступила, но после намеков Котехова я начала подозревать всех подряд. И вообще, мне гораздо комфортнее, когда Хрыкин у меня перед глазами.

Через двадцать минут мы с ним, никем не замеченные, рысью пробежали через фойе и сели в мою машину. Краем глаза я заметила журналистов, кучковавшихся возле бара. Хрыкин, видимо по привычке, дернулся было в их сторону, но я перехватила его за руку и силой вытащила на улицу.

До ДК мы добрались минут за двадцать. Всю дорогу Хрыкин молчал, надувшись, и смотрел исключительно в окно. У меня тоже не было особого желания с ним разговаривать. Как я и предполагала, Галушко со своей «армией» еще где-то задерживался. Заехав со стороны служебного входа, я припарковала «Фольксваген» почти вплотную к двери и скомандовала сидевшему на заднем сиденье парню:

– Жди меня здесь, я осмотрю вход.

– Да меня никто так рано не ждет, – попробовал было он запротестовать, но я так на него глянула, что он тут же замолк.

Убедившись, что все в порядке, я вернулась к машине и, прикрывая Хрыкина, провела его в отведенную для него гримерку. Только после этого я вздохнула спокойно. Первая часть моего плана удалась. Никто не видел, как Хрыкин выходил из гостиницы, никто не видел, по какой дороге он ехал, никто не видел, как он вошел в ДК. А значит, никому не известно, где сейчас находится певец.

– Сиди тихо и делай вид, что тебя здесь нет, – строго предупредила я его. – Если тебе что-нибудь понадобится, то позови меня. Номер моего мобильника знаешь?

Макс отрицательно покачал головой. При этом он смотрел на меня как-то странно. Видимо, с ним давно уже никто не обращался столь бесцеремонно. Закрыв гримерку на ключ, я быстро прошла через закулисную часть и вышла на сцену. Там царила предконцертная суета. Монтировщики устанавливали декорации, суетились пиротехники, заряжая эффекты, осветители подготавливали юпитеры и рампу. Погорельцов успевал сунуть нос всюду и выдать какой-нибудь совет. За ним как привязанный ходил Арчиров. Лицо у директора арт-агентства было скорбным, как будто на сцене готовили эшафот для его публичной казни.

Стараясь оставаться незамеченной, я подошла к ним. Иногда такие «нечаянные» подслушивания дают максимум полезной информации.

Но на этот раз мне не повезло. Они говорили о чем угодно, только не о предстоящем концерте и не о Хрыкине. Пришлось мне «обнаружить» себя.

– Владимир Алексеевич, – как можно более невинным тоном проговорила я. – А Хрыкин уже приехал?

Реакция Погорельцова на этот, казалось бы, простейший вопрос, была просто потрясающей.

Он вздрогнул, словно его огрели палкой по ногам, и присел. Затем медленно повернулся ко мне всем корпусом. Лицо его было белым, словно посыпано мукой.

– Н-не-ет… – проговорил он, заикаясь, но, узнав меня, немного успокоился. – Боже мой, Евгения Максимовна, вы меня так напугали! Я, знаете ли, с детства не перевариваю, когда ко мне подкрадываются со спины и что-нибудь внезапно говорят!

В этом он явно приврал. Я вообще знаю мало людей, которые спокойно реагируют на такие проделки. В «Ворошиловке» нас учили, что это один из самых простых и эффективных приемов при задержании практически в любых условиях.

– Извините, я не хотела вас пугать, – ответила я, – просто смотрю, все здесь, а Макса нет. Когда он должен прибыть?

– Позвольте, – Погорельцов опомнился от потрясения. – Но мне позвонил Галушко! Он сказал, что вы отправили его сюда для дополнительной рекогносцировки здания, а сами собирались сопровождать Макса до ДК. Что все это значит?

– Я?! – совершенно искренне поразилась я. – Ничего подобного! Я действительно просила Вадима Сергеевича съездить сюда, решить, где лучше всего поставить охранников, но я подумала, что он и Хрыкина заберет с собой!

– Черт бы вас всех побрал с вашими нестыковками! – выругался Погорельцов, доставая из кармана пиджака мобильник, и, нервно тыкая пальцами в кнопки, набрал номер.

– Вадим! – зло закричал он в трубку через несколько секунд. – Ты где?! Уже подъезжаете к месту? Срочно возвращайтесь и заберите Макса из гостиницы! Нет, она его не забрала, думая, что это сделаешь ты. Я с тобой согласен. Но только при условии, что этот же эпитет ты применишь и к себе, любимому! Все, я сказал, потом поговорим.

Закончив разговор с Галушко, Погорельцов посмотрел на меня такими глазами, что, если бы они могли излучать пламя, от меня осталась бы горстка пепла. Впрочем, это меня не беспокоило. Мне было необходимо удалить Галушко, хотя бы до начала первого концерта. И я этого добилась.

До начала концерта оставалась еще масса времени. Пошатавшись по Дому культуры, изображая некую деятельность, я совершенно случайно наткнулась на пожарную лестницу. Быстро спустившись по ней, я убедилась, что ею не пользуются со времен сдачи Дома культуры в эксплуатацию. Судя по тому слою пыли и грязи, которые лежали на ступеньках и перилах, даже уборщицы забыли об ее существовании. Это была ценная находка, правда, я пока еще не знала, как мне ее использовать.

Спустившись по этой лестнице до конца, я выяснила, что она ведет в фойе. Прямо к центральному входу. Правда, дверь была заперта на висячий замок. Но он был настолько примитивен, что любой первоклашка без особого труда открыл бы его с помощью канцелярской скрепки. На всякий случай это я и сделала.

Потом я быстро поднялась на второй этаж, где была гримерка Хрыкина, и еще раз прошла весь путь до выхода на сцену, а от нее – к обнаруженной мною пожарной лестнице. Это заняло не более двух-трех минут. Значит, если проделать тот же маршрут бегом, на это уйдет вдвое меньше времени.

Быстро выйдя на улицу, я обогнула Дом культуры. Мой «фолькс» стоял там же, где я его оставила – вплотную к двери служебного входа. Я села в машину, выехала задним ходом на улицу и медленно подкатила к автостоянке, которая примыкала к ДК с другой стороны. Переговоры со сторожем стоянки много времени не заняли. Мое обаяние и сто долларов быстро убедили мужика, что моя машина имеет право постоять несколько часов возле выезда, но не заезжать за шлагбаум. При этом деньги были гарантом того, что сторож глаз не спустит с моего «Фольксвагена».

Довольная собой, я вернулась в зал. Сцена была почти готова к выступлению. Погорельцова на ней уже не было, и я поспешила в гримуборную к Хрыкину. Что-то он мне ни разу не позвонил! Не может же быть, чтобы человеку за несколько часов заточения ничего не потребовалось? Хотя бы в туалет сходить.

Перед дверью гримерки я остановилась и прислушалась. Внутри была полнейшая тишина. Я осторожно постучала. Результат тот же. Я почувствовала, как у меня все холодеет внутри. Неужели кто-то переиграл меня?! Вчера я договорилась с директрисой, что она отдаст мне ключ от выбранной мною лично гримерки. Пришлось, конечно, ей заплатить, но дело того стоило. И вот теперь выяснялось, что Хрыкина кто-то нашел…

Торопливо достав ключ, я быстро открыла дверь и вошла. Хрыкин, за безопасность которого я так переживала, мирно спал на банкетке, свернувшись калачиком.

– А, это ты, – проворчал он, когда я его растолкала. – Где тебя… вас нелегкая носила? Я тут даже уснуть успел. Есть что-нибудь пожрать?

– У тебя, оказывается, не такие уж и плохие нервы, – ответила я. – Скоро концерт, а ты спишь, как будто у тебя уйма времени и никуда торопиться не надо.

– А чего мне беспокоиться?! – поразился Хрыкин. – Это вы должны беспокоиться! Ну, и Галушка с Вовком. Если со мной что-нибудь случится, никто из вас денег не получит.

– А разве не Погорельцов распоряжается твоими финансами? – спросила я как можно более равнодушным тоном. – Мне говорили, что ты без его согласия даже пачку сигарет не можешь купить.

Хрыкин насупился и недовольно ответил:

– Это раньше так было. Начиная с этих гастролей все будет по-другому – так, как я скажу!

– Вот он где! – раздался у меня за спиной визгливый голос Арчирова. – Погорельцов с Галушко по всему городу носятся, Хрыкин пропал, а он, оказывается, давно уже на месте!

Я обернулась. На пороге, в позе быка перед тореадором во время корриды, стоял директор «Овации-95» Илья Семенович Арчиров.

– О, Конек-горбунок появился, – насмешливо проговорил Хрыкин. – Чего случилось-то?

– Как это – «чего случилось»?! – истошно завопил Арчиров. – Скоро на сцену, а тебя с фонарями по всему городу разыскивать надо?! Ты что себе позволяешь, Хрыкин?! Ты знаешь, что с тобой Владимир Алексеевич сейчас сделает?!

– Ничего он со мной не сделает, – спокойно ответил Хрыкин. – Ты лучше о себе побеспокойся. Напомнить, что с тобой твои хозяева сделают, если узнают о твоих аферах?

Арчиров икнул, но ничего не ответил. Видимо, Хрыкин что-то знал о его махинациях, и угроза рассказать об этом основателям агентства отнюдь не была пустой фразой.

Видимо сообразив, что сболтнул лишнее, Хрыкин тоже примолк и покосился на меня. Пришлось сделать вид, что мне их разговоры совершенно неинтересны. Арчиров судорожно сглотнул и пообещал:

– После поговорим об этом, звезда пленительного счастья!

– Что? Ты мне угрожаешь, боров толстый?! – вскинулся Хрыкин. – Да твое дело – сопеть в две дырки и помалкивать…

Не знаю, чем бы закончилась эта перепалка, если бы не появился Погорельцов. Увидев Макса, он на мгновение опешил. Но – только на мгновение.

– Где ты мотался? – строго спросил он. – Хотя, ладно, поговорим об этом позже. Немедленно переодевайся и готовься к выходу на сцену! А с вами, Евгения Максимовна, мне необходимо переговорить сейчас же.

Едва я вышла в коридор, как Погорельцов зашипел на меня, словно проколотое колесо:

– Что все это значит?! Это вы привезли Макса в Дом культуры?! Вы понимаете, что чуть не сорвали своей самодеятельностью его выступление?! Люди заплатили деньги, пришли получить удовольствие, а любимец публики не вышел на сцену! Вы представляете, какой это скандал?!

– Я все понимаю и все себе представляю, – спокойно ответила я. – Но и вы поймите, что моя задача – обеспечить безопасность этого самого «любимца публики». И я это делаю всеми доступными мне способами.

– А что, вы не могли мне рассказать, какие вы собираетесь предпринять меры?

– Нет, не могла! Знаете, есть такая хорошая поговорка: «Знают двое – знает и свинья». Даже Хрыкин не знает, что я собираюсь предпринять. Я бы, вполне возможно, с удовольствием рассказала вам о своих планах. Но у меня сложилось впечатление, что в вашем коллективе не совсем здоровая обстановка.

– А вы далеко не так наивны, как мне вначале показалось, – проговорил Погорельцов задумчиво. – И все же постарайтесь не импровизировать на ходу. А если вам этого очень сильно захочется, предупредите меня!

– Постараюсь, – пытаясь скрыть сарказм, ответила я, а про себя подумала: «Но не обещаю».

– Кстати, Вадим до сих пор ищет Макса по всему городу, так что на его помощь в первом концерте не рассчитывайте. Вряд ли он успеет приехать до начала действа.

– Тогда попросите помочь вам пару человек из полицейского оцепления. Пусть встанут возле дверей гримерки, а потом проводят Хрыкина на сцену.

– Знаете что, Евгения Максимовна, – возмущение моей «непосредственностью» у Погорельцова явно было неподдельным, – озаботьтесь этим сами! У меня своих забот полон рот. В конце концов, это вы виноваты в том, что наша штатная охрана вынуждена колесить по городу!

Я молча пожала плечами. Дескать, подумаешь, невелика забота – поговорить с полицией! На самом деле я только того и добивалась, чтобы меня никто не контролировал.

Войдя в гримерку, я увидела, что Хрыкин уже переоделся и даже наложил грим. Пора было провожать его на сцену. Публика уже собралась. Даже здесь было слышно, как фанаты скандируют имя своего кумира.