Текст книги "Черная вдова. Ученица Аль Капоне"

Автор книги: Марина Крамер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Теперь сдохнешь с ощущением счастья.

Выпустив многострадальный агрегат, Марина, как ни в чем не бывало, в сопровождении Волка и Касьяна пошла в офис Малышева. В лифте подкрасила губы, подмигнув давящимся от смеха телохранителям:

– Вот так, пацаны, никто не посмеет назвать Марину Коваль шлюхой!

Они довольно захохотали, привыкнув уже к ее иногда странным, мягко говоря, выходкам.

Секретарша Малыша попробовала остановить ворвавшихся без спроса агрессоров. Но Касьян принял огонь на себя – подхватил ее на руки, усадил на кожаный гостевой диван и сразу же принялся расстегивать блузку. А Волк крепко запер дверь приемной изнутри.

– Только без шума, парни! – предупредила Коваль.

– Да ладно, Марина Викторовна, мы ж с понятиями! – ухмыльнулся Волк.

Ох, повезло малышевской секретутке – не видела она такого счастья…

Малыш в своем кабинете что-то писал, даже не подняв головы при появлении нежданной визитерши:

– Оксана, я занят!

– А я не Оксана.

Он вздрогнул, отбросил ручку:

– Ты?!

– А в чем дело? Не рад видеть меня? – улыбнулась Коваль, снимая пальто, под которым была белая блузка из прозрачной, как стекло, органзы, надетая на голое тело.

Малыш отвел глаза, пытаясь сохранить самообладание:

– Если ты приехала обсуждать мой отказ от сотрудничества, то не трудись, не выйдет у тебя ничего.

– Что, все настолько серьезно?

– Да. Вы влезли на чужую территорию, а мне не надо проблем с Лихачевым, – отрезал он, стараясь не смотреть на нее.

Лихачев, проще говоря – Сеня Лодочник, недавно вышедший после очередной отсидки авторитет, владел контрольным пакетом акций пароходства и регулярно конфликтовал с Мастифом из-за территории на набережной. Но про участок, где строился комплекс, разговора вроде не было, во всяком случае, Марина не знала об этом ничего.

– Подожди, я не понимаю – при чем здесь Сеня, когда это наша территория?

– Сеня очень доходчиво объяснил мне вчера, насколько я был не прав, связавшись с вами. Потому что эта земля – его. Передай Мастифу, чтобы он никогда больше не смел подставлять меня. И сама тоже убирайся, я не хочу видеть тебя.

– Ты уверен в этом? – бархатным голосом поинтересовалась Коваль, подходя вплотную и касаясь грудью его плеча.

Малыш тяжело задышал, но предпринял еще одну попытку справиться с охватившим его желанием:

– Уйди отсюда, женщина!

– Не могу! – притворно вздохнула та. – В приемной мои мальчики трахают твою Оксану, мешать не хочу, пусть развлекаются!

– Я убью тебя! – зарычал он, хватая ее и заваливая на стол, одновременно пытаясь сдернуть брюки. – Я убью тебя, чертова стерва, слышишь?

– Если не прекратишь орать, то не только я услышу.

Опустив вниз руку, Марина расстегнула молнию его брюк, прошептав на ухо:

– Ну, здравствуй, любимый…

Малыш остервенело рванул ее стринги и ворвался с такой яростью, что она вскрикнула.

– Молчи, – он зажал ей рот рукой. – Молчи, слышишь? Опять поймала меня…

– Так выброси меня из кабинета! – посоветовала Марина с улыбкой, проведя рукой по его седеющим волосам.

– Не могу…

Все завершилось диким оргазмом, после чего великий и ужасный Малыш без сил растянулся на столе в собственном кабинете. Марина, в одной прозрачной блузке, взяла сигарету и села на широкий подоконник, задрав на него одну ногу.

– О, не сиди так! – протянул Малыш.

– А то – что? – невозмутимо поинтересовалась она, делая очередную затяжку.

– А вот что! – он спрыгнул со стола, подошел к ней, задрал и вторую ногу на подоконник, а сам погрузился лицом между ними. Коваль вся напряглась, чувствуя, что вот-вот… и, как обычно, заорет при этом в голос.

– Егор… – застонала она, – прекрати…

– Нет уж, терпи, любимая, раз сама приехала.

Это было просто невообразимо… Когда все это безобразие закончилось, Малыш поцеловал ее в губы и спросил:

– Получила, что хотела?

– Не совсем. Так что там с проектом?

– А ничего! – отрезал он.

– То есть?

– Я же четко и ясно объяснил тебе, что война с Сеней не входит в мои планы.

– Егор, я действительно не понимаю…

– Охренеть, Коваль, ну ты и актриса! – засмеялся он. – Как ты-то могла этого не знать? Ведь ты ведешь все дела по проекту, ты – правая рука Мастифа! Не знала она!

– Я клянусь тебе, что даже речи никогда не заходило о том, чтобы влезть на территорию Сени!

– Конечно, это ему с бодуна померещилось! – усмехнулся Малыш. – И с этого же бодуна он пообещал, что мой офис, если что, взлетит на воздух.

– Так, разберемся! – пообещала разъяренная неудачей Коваль, хватая пальто и открывая дверь. – Ты еще поймешь, как ошибся во мне!

Она вылетела из кабинета, ее мальчики подорвались с дивана, а растрепанная секретарша пробормотала, утирая слезы:

– Всего доброго…

– И тебе не хворать, – ухмыльнулся Касьян.

– Что, уроды, развлеклись? – беззлобно спросила Марина уже в лифте. – В одной упряжке со мной сработали? Я, значит, с шефом, а вы с секретаршей? Бригада сексуального террора?

Телохранители оглушительно заржали:

– Скажете тоже, Марина Викторовна! – утирая выступившие от хохота слезы, выдохнул Волк.

– Домой? – спросил Саня, выезжая с парковки.

– Нет, к Мастифу.

На пороге мастифовского кабинета Марина неожиданно столкнулась с Корейцем, злобно зыркнувшим в ее сторону и нахально преградившим вход.

– Отвали! – оттолкнув его, она ворвалась внутрь и с порога заорала:

– Ты что, спятил? Ты за кого меня держишь, за лохушку с куриными мозгами? Что еще за хрень с этим участком?

– Не ори! – приказал Мастиф, морщась. – Что случилось?

Старик не любил громких звуков, сам разговаривал исключительно вполголоса, считая, что к нему обязаны прислушиваться. Сейчас ему тоже не понравилась выходка Марины, он убрал в папку какие-то бумаги, аккуратно закрыл ее и, сложив на гладкой поверхности стола морщинистые руки в пигментных пятнах, повторил свой вопрос.

– Не прикидывайся идиотом! – снова заорала Коваль, и, схватив со стола пепельницу, грохнула ее об пол.

– Полегчало? – насмешливо спросил Мастиф, глядя на разлетевшиеся по полу осколки. – Что, Малыш плохо отодрал, не понравилось?

– Пошел ты!

Она плюхнулась в кресло, закурила, пытаясь взять себя в руки. Старик рассматривал разъяренную, как кошка, женщину, с нескрываемым интересом – лицо Марины в такие моменты становилось странно привлекательным, от него просто невозможно было оторвать взгляд. Мастиф называл это «дьявольским магнетизмом». Но сейчас ему нужно было добиться от нее объяснения причин, а потому он поднялся из-за стола, достал из мини-бара бутылку «Хеннесси» и снова опустился в свое мягкое кожаное кресло.

– Остыла? – с усмешкой поинтересовался он, плеснув Марине в стакан коньяка. – Теперь по делу давай.

– Ты знал, что лезешь на чужую территорию? – она обхватила стакан тонкими пальцами, и Мастиф в который раз удивился тому, что его любимица совершенно не признает украшений – на руках ни одного кольца, никаких браслетов, ничего, только длинные, идеальные ногти, покрытые темно-вишневым лаком.

– Да, знал, – спокойно кивнул он.

– Тогда почему я не в курсе? – синие глаза уперлись в его лицо.

– А тебе и не надо. Это была моя земля, но пришлось уступить ее Сене в обмен на информацию. Меня заказали, а Сеня знал, кто именно. Я был вынужден… А теперь хочу мое обратно.

– Даже я знаю, что так дела не делают. Ты хоть догадываешься, во что ты меня ввязал своей жадностью? Козе понятно, что Сеня этого так не оставит, будет биться до последнего за свою территорию. – Она взяла еще одну сигарету, отпила коньяк. – Мне, знаешь ли, хочется немного пожить, мне всего двадцать семь!

– Да расслабься ты, истеричка! – брезгливо скривился Мастиф. – Твой драгоценный Малыш за тебя любому горло перегрызет, так что ты в порядке.

– Что-то не показалось мне сегодня, что это так и есть. Он не будет с Сеней конфликтовать.

– Ерунды не говори! Только заикнись ему – и он твой, со всеми потрохами.

– Нормально ты придумал! Значит, я должна стравить Малыша с Сеней, а сама с пригорка понаблюдать, кто кого завалит, как Наполеон при Ватерлоо? Ну, ты даешь, босс! – захохотала Коваль. – Одна маленькая проблема – Малыш не станет делать этого.

– Заставь! – отрезал старик, чуть хлопнув по столешнице ладонью. – Он тебя так хочет, что сделает все, это гарантия.

– Не такая уж и гарантия, если хочешь знать!

– Ну-ну, не прибедняйся! Что я, слепой? У него глаза горят, когда он смотрит на тебя, и ширинка лопается! – заржал он. – И потом, даже евнух не отказался бы провести с тобой хоть пять минут в постели. Я видел, как ты умеешь делать это – блеск просто, «Плейбой» отдыхает!

– Что? – переспросила Марина, решив, что ослышалась. – Как ты сказал?

– А ты что, всерьез решила, что я побегу выполнять твои указания? Конечно, в твоем коттедже до сих пор полно камер видеонаблюдения. Правда, из спальни пришлось убрать. А то уж больно много желающих поглазеть на эту порнушку, кроме меня. Но ты же спальней не ограничиваешься, ты ж со своими любовниками весь дом пометила. Так что я, дорогая, все знаю про твои штучки – что с Черепом, что с Малышом. Ну, и кто из них лучше, скажи?

У Марины появилось ощущение, что ее макнули головой в дерьмо и не отпускают…

– Ты… сволочь! – выдохнула она.

– И еще какая! – подтвердил Мастиф. – Так ответишь? Нет? Ну, как знаешь… – Он поднялся, подошел к сейфу, где на полках рядами стояли видеокассеты. Вынув одну, воткнул ее в видеодвойку. – Сейчас я тебе покажу кое-что.

Он щелкнул кнопкой на пульте, и марининому взору предстал бассейн, а в нем – Олег и она сама. Они занимались любовью, лицо у Коваль было счастливым и безмятежным, и живой Олег гладил ее тело своими сильными руками… Непрошенные слезы потекли по щекам, Марина вцепилась в подлокотники кресла, чтобы ненароком не сомкнуть пальцы не старческой морщинистой шее. Не знавший об этом ее желании Мастиф нажал на перемотку, и через мгновение на экране опять появился Олег, ласкающий свою любимую на кухне, прямо на столе.

– Должен признать, что Череп действительно тебя любил, – сказал старик со вздохом. – Смотри, какое у него лицо. Может, и зря я его завалил. Погорячился…

– Выключи, я прошу тебя, – прошептала Коваль, вытирая слезы.

– А что такое? – удивился он. – Тебе не интересно?

– Я вижу, тебе нравится издеваться надо мной? – мрачно предположила она, едва сдерживая рвущиеся крики и ругательства.

– Издевательства – это не по моей части, это к Корейцу обратись, если соскучилась по плеткам и бритвам, дорогая, он с радостью доставит тебе пару приятных минут! – не упустил случая подколоть Мастиф, снова нажимая перемотку и останавливая, когда появилось искаженное страстью лицо Малыша. – О, а вот и наш несговорчивый строитель! Ишь, как старается тебя не разочаровать! По-моему, с ним тебе лучше было, я прав? Личико-то у тебя какое, девочка моя! Ах, как же он тебя…

Договорить Коваль помешала, запустив в экран тяжелым бронзовым стаканом с карандашами. Раздался хлопок, и все погасло. Мастиф укоризненно покачал головой:

– Что ж ты нервная такая стала? Валерьянку пей тогда, а не коньяк с текилой, – он похлопал ее по щеке. – Теперь понимаешь, что я имел в виду?

– Если решил шантажировать этим Малыша, то смысла не вижу – он не женат, ему бояться некого.

– А он тут не причем. Дело в тебе – на случай, если вдруг начнешь позволять себе лишнее. Ведь вряд ли ты захочешь, чтобы Малыш узнал о тебе разные подробности. Например, о твоей страсти к собственному телохранителю… Я же вижу, что ты влюбилась, как кошка, мечтаешь удрать от меня, но мне-то оно надо разве? Я не для того тебя взял, чтобы ты теперь бросила старика. И эта пленка – гарантия того, что ты будешь со мной, будешь делать все, что я скажу тебе. А иначе она ляжет на стол твоего обожаемого Малыша. И на словах я ему кое-что расскажу про его сладкую Коваль. Напомнить, как и чем ты развлекалась с Денисом своим? А этот роман с военным, из-за которого я едва тебя не упустил? Слава Богу, его вовремя грохнули…

Марина подняла на него глаза, полные ненависти:

– Ты не погнушаешься и мертвых из могил вытащить, если тебе понадобится!

– Не сомневайся, я еще не то могу! – заверил Мастиф совершенно без намека на иронию. – Все, утомила, иди к себе и думай, что делать станешь… И не страдай особо по своему майоришке, – добавил он уже в спину уходящей Коваль. – Где бы ты сейчас была, будь он жив?

Спотыкаясь, Марина побрела прочь из этого кабинета, из этого дома… если бы могла – то и из этой чертовой жизни тоже. Но не могла она позволить себе такой роскоши, не могла, потому что должна отомстить. Нужно только время, а его теперь совсем немного будет, если действительно развяжется война за передел территории. Мастиф-то сидит в своем коттедже, как в бункере – ему что! А вот она, Марина, летает вечно по городу, и в любой момент в ее голове может образоваться ма-а-а-ленькая такая дырочка. И прах сожженного в том проклятом костре Олега не даст ей покоя и на том свете… Как же угораздило ее…

К жизни вернул перезвон мобильного. Пришлось взять трубку:

– Алло!

– Это ты, что ли, Коваль? А я – Сеня Лодочник! – хрипло заголосила трубка. – Слушай сюда, сучка, если ты и твой выживший из ума старый козел не прекратите лезть на мою землю, то его я просто похороню. А тебя мои пацаны поставят раком и наизнанку вывернут, тварь! Усекла?!

– Пошел ты на хрен! – заорала она в ответ. – Это наша земля, и ты знаешь это не хуже моего!

– Ну, короче, ты поняла… – Дальше он добавил нечто такое семиэтажное, что у Марины лицо стало пунцовым. – Готовься и не забудь заупокойную заказать!

В ухо ударили гудки отбоя. Вот оно, началось! Коваль набрала номер Мастифа и, когда он ответил, осевшим голосом выдала:

– Мне сейчас звонил Лодочник! Можешь считать, что мы уже покойники!

– Не устраивай истерику! – приказал он. – Звони Малышу!

– Я не стану делать этого, не хочу ввязывать его в наши разборки!

– Дура, если он не вступится, ты сдохнешь, даже не успев моргнуть глазом! – рявкнул Мастиф.

– Так, а теперь меня слушай! – перебила она. – Сама разберусь, а ты не лезь больше. Все, что мог, ты уже сделал. Теперь сиди и жди, чем закончится твоя афера. И не вздумай мне помешать!

Коваль швырнула мобильный о мраморный пол так, что он разлетелся вдребезги:

– Все, блин, я покажу вам всем, что такое Коваль, если ее разозлить! Волк! – заорала она. – Розана ко мне, живо! Усильте охрану, в город по одному не соваться, мне нужна еще машина сопровождения!

Ошалевший от ее крика Волк побежал звонить Розану, которого Марина, по совету Олега, давно перетянула на свою сторону. Касьян пошел к охранникам, а сама Коваль, тяпнув для храбрости коньячку, села в гостиной и стала ждать. Минут через сорок ворвался Розан, весь в мыле:

– Что случилось?

– Розан, на меня наехал Лодочник, делим участок на набережной.

– Вот старый пень, все-таки решился обратно вернуть! – выматерившись, произнес он. – Ведь как предупреждали его: мол, не тронь чужое, не паши Сенин огород, так нет же, и вас еще подставил!

– Это лирика! – отсекла Коваль. – Короче, пока не перебили нас, давай перебьем их!

Розан тихо присвистнул:

– Ну, ни фига себе! Их раза в три больше, как вы себе это мероприятие представляете?

– Я что, поинтересовалась количеством, счетовод хренов? – зло спросила Марина, сверкнув глазами. – Я же ясно сказала – нужно успеть первыми.

– Это же беспредел, Марина Викторовна, – почесал покрасневшую от волнения лысину Розан.

– Да. Но выхода у нас нет.

– Вы похожи сейчас на Черепа, когда ему было лет двадцать пять, – тихо сказал он. – Тот тоже берегов не видел, когда ему было что-то нужно…

– А кто, по-твоему, научил меня? – вздохнула Марина, с грустью вспомнив погибшего любовника. – Прошу тебя, сделай, как я сказала, иначе…

– Да понял я, Марина Викторовна!

Когда Розан вышел, Коваль уже не сомневалась, что все будет сделано – его пацанов хлебом не корми, дай только голову кому-нибудь оторвать.

На поясе у вошедшего в гостиную Касьяна задребезжал мобильный:

– Да! Что?!… твою мать! – заорал он и повернулся к хозяйке: – Марина Викторовна, горит «Бубновый туз», охрану перестреляли!

Это было большое казино в центре, приносившее хороший стабильный доход, там всегда толклось много народа.

– Поехали! – решительно приказала Коваль, хватая куртку и темные очки.

На трех машинах они понеслись в город, превышая скорость раза в два.

– Черт, не успела я начать, опытный в таких делах Сеня подсуетился раньше, но кто его знает, может, так и лучше… – бормотала Коваль, сидя на заднем сиденье и не выпуская из пальцев сигарету.

К их приезду казино выгорело полностью. Похоже, не обошлось и без человеческих жертв.

– Менты, Марина Викторовна, – предостерег Касьян.

– Уже вижу, – отозвалась она, надевая очки. – Валим, пока не заметили, не хочу объясняться.

Дома она напилась так, что к утру совсем перестала соображать. Когда Касьян принес новость о нападении на ночной клуб «Фазан», Коваль даже не сразу вспомнила, где это. Позвав на помощь Волка, Касьян сунул хозяйку под холодный душ, а потом долго пичкал антипохмельными порошками, пытаясь привести в сознание и вернуть рассудок хотя бы частично. Протрезвев, наконец, она села в каминной с сигаретой и чашкой кофе, велев Касьяну излагать.

– Разнесли все, на хрен! Погибли пацаны из бригады Кабана, и он сам – тоже.

– Много? – спросила Марина глухо.

– Шестеро.

– Черт…

В течение трех следующих недель погибло еще двадцать три человека, взлетел на воздух самый большой ночной клуб, сгорело еще одно казино. Но и Коваль в долгу не осталась – Сеня потерял почти половину своих бойцов, да и его любимый прогулочный катер лег на дно в пяти километрах от города, жаль только, что без хозяина. Ее бригада брала не числом, а умением и «отмороженностью»… Пресса и телевидение вопили о новой волне беспредела, обвиняя в этом кого угодно, кроме Коваль с Сеней почему-то. Менты тоже не беспокоили. Сеня же позвонил как-то, раздобыв новый номер ее мобильного:

– Что, сучка, страшно? Играет очко?

– Свое побереги! – нахально посоветовала она. – Ты еще пожалеешь, что со мной связался.

Он заржал, нимало не напуганный этой угрозой:

– Ты на кого тявкнула сейчас, мочалка? Погоди, доберусь – пополам порву, будешь самой дешевой «дорожнице» завидовать!

– Отвали, импотент! – фыркнула Коваль, бросая трубку.

Этим же вечером, когда Марина возвращалась из города, кто-то шмальнул из «мухи» в идущий впереди джип ее охраны. Саня едва успел свернуть с дороги, дернув «мерин» так, что Коваль, вылетев между сидений, разбила лоб о приборную доску. Кровь заливала ее лицо, перепуганный Волк пытался приложить ко лбу платок, а Касьян орал с первого сиденья:

– Что ж ты, бля, не пристегнул ее?!

– Заткнитесь все! – рявкнула Марина, сама закрывая куском ваты из аптечки рваную рану на лбу. – Что с машиной охраны, видит кто-нибудь?

– Горит, на фиг! Там все кончено, жарятся пацаны, – сказал Касьян, вытирая лицо. – Вам в больницу надо, Марина Викторовна.

– В город нельзя. Гони в Раздольный, Саня, там медчасть есть, я в ней работала, еще когда в институте училась.

В поселке Раздольном они сильно нашумели, ворвавшись в деревянный барак фельдшерско-акушерского пункта. Обалдевший молодой парень-фельдшер, глядя на маринино залитое кровью лицо и некогда белое пальто, а также оценив пистолеты и зверские морды телохранителей, согласился зашить рану.

– Смотри – будет неровно, тебе сделаем такой же! – пообещал Касьян, усаживаясь в углу перевязочной.

– Я… постараюсь… – пробормотал фельдшер.

– Не стараться надо, дружбан, надо сделать! Моя хозяйка – женщина красивая, сам посмотри, нельзя ей лицо уродовать! – внушал телохранитель, поигрывая пистолетом.

– Засохни! – велела Коваль, сбрасывая пальто прямо на пол и ложась на операционный стол. – Много он нашьет трясущимися руками!

…Через час они ехали домой. Лоб Марины украшала повязка, уже слегка пропитавшаяся кровью, голова кружилась, подступала тошнота. «Сотрясение», – подумала она, отключаясь.

Пролежав в отключке всю ночь и перепугав Мастифа так, что у него произошел сердечный приступ, Коваль пришла в себя. Лоб болел невыносимо, повязка присохла. Марина меняла ее сама, шипя и извиваясь от боли, попытавшись хоть как-то уменьшить свои страдания стаканом текилы. Увлекательный процесс был прерван телефонным звонком.

– Привет, любимая, – услышала она в трубке голос, от которого сердце забилось чаще. – Узнала?

– Узнала. Чего ты хочешь, Малыш?

– Тебя. Меня не было три недели, я соскучился.

Понятно, значит, парень еще не в курсе последних событий. Что ж, его ждет бо-о-льшой сюрприз.

– Со мной стало опасно встречаться с некоторых пор, – усмехнулась Марина, трогая свежую повязку. – Мне вот-вот башку отстрелят.

– Что? – не понял Малыш. – Ты пьяная, что ли?

– Если бы! Позвони своему приятелю Сене, он тебе все в красках расскажет.

– Я пропустил что-то?

– Да ты по городу прокатись! – посоветовала Коваль, падая в кресло у камина. – Я лишилась нескольких своих точек, потеряла кучу людей, а вчера джип моей охраны взлетел на воздух прямо перед моим «мерином». Как тебе сюжет?

– Ненормальная! – заорал Малыш. – Ты все же ввязалась в разборки Сени и Мастифа! Ведь я же предупреждал тебя!

– А у меня был выбор? – заорала она в ответ. – Я связана с Мастифом, его разборки – мои разборки!

– Не ори! – велел он. – Сама-то как?

– Я живучая, как кошка. Только лоб вот зашили, теперь шрам останется.

– Я еду к тебе!

– Нет! – завопила Марина, но было уже поздно, он бросил трубку.

Меньше всего на свете сейчас ей нужен был Егор Малышев. Она не хотела, чтобы он видел ее такой, с зашитым лбом, с синяками вокруг ввалившихся глаз. Она вообще была не готова встречаться с ним, что-то объяснять.

– Касьян! – закричала Коваль, и в дверях тотчас возник телохранитель. – На сегодня вы с Волком свободны. Ко мне приедет Малыш, размести его охрану и убери машины так, чтобы внимания не привлекали.

– С огнем играете, Марина Викторовна! – предостерег Касьян. – Мастифу это не понравится.

– Ты совсем тупой или просто упертый? Мне повторить, кто теперь здесь всем рулит?

– Нет, я понял, – буркнул он, убираясь с глаз.

– Да, и проверь завтра весь дом насчет встроенных видеокамер! – бросила она ему вдогонку. – Чтобы завтра же ни одной здесь не осталось. Хватит развлекать старого черта.

Марина переоделась в синие джинсы с вышивкой, закрытую желтую майку, собрала в хвост на затылке волосы. Повязка портила всю малину, и тогда, решительно схватив ножницы, Коваль отрезала приличную прядь так, чтобы получилось хоть подобие челки. В принципе, это ей почти удалось.

Появился Волк:

– Марина Викторовна, Малыш приехал.

– Спасибо, пусть заходит. Ты свободен. Только, ради Бога, не бухайте, завтра много дел! Малыш порывисто обнял ее, прижал к себе, вглядываясь в бледное лицо:

– Господи, что ты сделала с собой, девочка моя? – произнес он с ужасом. – Остановись, пока не поздно, иначе погибнешь.

– Поздно, Егор, я уже не могу, – ответила Марина, уткнувшись лицом в его черный свитер. – Я доведу это дело до конца, до развязки, чего бы мне это не стоило.

– Детка, опомнись, что ты говоришь! – взмолился Малыш. – Зачем тебе это дерьмо? Ты молодая, красивая девочка, у тебя и так куча денег, а ты влезла в мужские игры и пытаешься играть на равных с этими уголовниками…

– Вот именно. Моя куча денег слишком привлекает плавающих рядом акул в брюках, считающих себя лучше и умнее меня. Я докажу им, как они ошибаются. За право быть той, кто я есть, я заплатила слишком высокую цену, и хрен теперь отдам кому-то хоть что-то!

– Ты, я вижу, не понимаешь, с кем связалась, – сказал Малыш, садясь на диван и увлекая ее за собой. – Сеня не шавка, пойми это. Если сейчас ты не пойдешь на мировую, он тебя сожрет.

– Подавится.

– Он? Не надейся, не таких обламывал. Я боюсь за тебя, не хочу потерять любимую женщину из-за куска земли на набережной. Я предлагаю тебе еще раз – выходи за меня, и я попробую замять этот базар, Сеня не попрет против моей жены, не захочет ссориться со мной.

– Нет! – отрезала Марина, взглянув в его обеспокоенное лицо. – Не обижайся, Егор, но я не могу предать своих пацанов, погибших в этих разборках. Не могу, потому что еще должна со многими рассчитаться и, пока не сделаю этого, не остановлюсь, даже не проси.

– Нет, ты точно ненормальная! – вспылил Малыш. – Тебя убьют рано или поздно! Вчера тебя предупредили, а в следующий раз из «мухи» подобьют твой «мерс», неужели это не приходит в твою голову?!

– Перестань пугать меня, Егор. Был только один человек, которого я реально боялась, но его больше нет, его убили по моему приказу. Так что хватит обсуждений на сегодня, я устала, – попросила Коваль, погладив его по щеке. – Ведь не за этим ты приехал ко мне, правда, дорогой?

– Я уже не знаю, зачем приехал. Ты ненормальная, Маринка, сама-то знаешь об этом?

– Конечно, знаю, Егор…

Она увела его в спальню, медленно разделась перед ним, сидящим на постели, опустилась на колени, прижав лицо к черным джинсам… Уж что-что, а удовольствие друг другу доставить они умели… Эта ночь была еще более фантастичной, чем та, проведенная в его доме, Егор не выпускал Марину из своих рук, целовал, ласкал, гладил… Она ухитрилась забыть обо всех своих проблемах, так захлестнула ее горячая волна страсти. Но под утро…

Сеня Лодочник, видимо, спал один. Его звонок на мобильный Малыша в пять утра вырвал любовников из нирваны, шлепнув на грешную землю.

– Малыш, это Сеня. Ты где сейчас?

– Меня нет в городе, – спокойно ответил Егор, ложась так, чтобы Марине тоже был слышен разговор.

– Это я уже понял. Где именно? Небось, трахаешь эту поганую сучку Коваль? Малыш, зря – ты тратишь время и силы на покойницу. Ну да ладно, пусть отведает напоследок! – зашелся своим козлиным смехом Сеня. – Передай ей, что если хочет жить, пусть отвалит с набережной, и мы все замнем. Я делаю это только ради нашей с тобой дружбы, Малыш. А если эта безмозглая наглая сучка не уймется, то, хоть и жалко такую красивую стерву, но придется мне поговорить с ней по-другому. Пока, Малыш!

Егор отбросил телефон и посмотрел Марине в глаза. Та только пожала плечами – ничего нового Сенин скудный ум не родил, все эти угрозы она и так знала уже наизусть.

– Я прошу тебя… – начал Малыш, но она поцеловала его в губы, не давая снова начать полоскать мозги.

Через час, подняв сонную охрану, он уехал. Марина подремала еще пару часов и поднялась, вызвав Волка и Касьяна. Морщась, поменяла повязку, прикрыла ее челкой. Конечно, надо бы в салон заехать, подстричься нормально, но это потом. Если выживет…

– Куда поедем? – спросил Касьян, пока хозяйка пила кофе.

– На набережную. Я должна увидеть, что там происходит. Да, парни, а что с Мастифом? Что-то давненько он меня к себе не требовал…

– Хреново ему, так и лежит с тех пор, как нас обстреляли, – отозвался Волк.

– Понятно – едва не лишился любимой игрушки, бедолага! – констатировала Марина цинично. – Ладно, хорош трепаться, ехать надо.

Три машины неслись по трассе, заставляя водителей уступать дорогу. Им вслед недовольно сигналили, но сидящие в джипах люди были слишком заняты, чтобы обращать внимание на жалкие попытки восстановить порядок и справедливость на дороге.

На набережной ждало печальное зрелище. Вид заброшенной стройки поверг в уныние – еще совсем чуть-чуть, и это был бы великолепный комплекс, украсивший своим видом берег реки. Но…

– Падла, такие деньжищи пропали! – буркнул Касьян, оглядывая возведенные три этажа.

– Спокойно, мальчики, прорвемся! – процедила Коваль, закуривая.

– Едем отсюда, Марина Викторовна, – попросил Волк, озираясь по сторонам. – Что-то предчувствие у меня нехорошее.

– Нам еще в пару мест надо.

– Так поехали, а то стоим тут, как…

– Слушай, Волк, что-то ты на себя не похож в последнее время! – разозлилась Марина, недовольно глянув на широкоплечего телохранителя. – Все причитаешь, как старая бабка!

– Говорю же – предчувствие у меня! – огрызнулся он в ответ.

– Поехали в «Курятник», пообедаем, – предложила хозяйка, бросив взгляд на дисплей мобильного. – Мне их владелец бабки должен, так хоть поедим нормально.

Главный администратор быстро понял, что за птицы пожаловали, выставил всех посетителей, сам лично обслужил, угодливо заглядывая в синие глаза Коваль. Отобедав, она жестом подозвала изрядно струхнувшего администратора, велела передать хозяину, что кухня в его заведении ей понравилась, а вот поведение хозяина – нет. Поэтому она делает последнее предупреждение, и если через три дня денег не увидит, то владелец может уже заказывать себе местечко на городском кладбище. Администратор побледнел, но обещал передать.

В тот самый момент, когда Марина вышла из ресторанной двери следом за Касьяном, раздался оглушительный взрыв. Волк сильно толкнул ее в спину, упал сверху, прикрыв собой. Больше ничего не происходило, и Марина ударила его снизу локтем. Он поднялся и помог встать на ноги ей. Прямо за ними в стене зияла огромных размеров дырища. С земли поднимался Касьян, тряся головой и матерясь. Остальные тоже оказались в порядке, зато в фойе ресторана все было разворочено, погибли охранники, швейцар и гардеробщица.

– Надо ноги уносить, пока менты не явились, – сказал Касьян, и Коваль его идея понравилась – хватит на сегодня экстрима.

– Что ты думаешь об этом? – спросила она уже в машине.

– Лодочник – к бабке не ходи, – процедил Касьян. – Но, думаю, валить вас он не собирался, так, попугал опять.

Надо было убираться из города как можно скорее – встреча с ментами и Сениными бойцами в планы Коваль не входила. Но, едва она немного расслабилась и почувствовала себя в относительной безопасности, как в сумке задребезжал телефон.

– Да, Коваль.

– Что, сучка, и теперь не страшно? – поинтересовался Сеня, легок на помине.

– Прикинь – нет, – подтвердила она нахально, радуясь тому, что он не видит ее лица.

– Ну, смотри – сама напросилась. Позвони Малышу, попрощайся! – посоветовал «добрый дядя», швыряя трубку.

– Так, мальчики, едем аккуратно, но очень быстро! – похлопав по плечу Саню, предупредила Марина, и Касьян спросил:

– Лодочник?

Она кивнула, глядя в окно.

– Что сказал?

– Посоветовал позвонить Малышу и проститься.

– Козел, – процедил Касьян.

Марина закурила очередную сигарету, Саня гнал в сторону «Рощи», уже темнело. Внезапно между первым джипом охраны и «мерсом» вклинился какой-то урод на «Чероки», а сзади, отсекая вторую машину, пристроилась черная «БМВ».

– Саня, сворачивай!!! – заорал Касьян, заметив, как из люка на крыше «Чероки» высунулся бугай с «мухой» на плече, и тут же заднее стекло «мерина» осыпалось, разбитое автоматной очередью из «бэхи». Волк сбросил хозяйку на пол, упав сверху и придавив всем телом:

– Говорил же – предчувствие у меня! – прошептал он ей на ухо. – Лежите тихо, Марина Викторовна!