Текст книги "Ёлка на "отлично" (СИ)"
Автор книги: Марина Дианова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
– Вовремя ты, конечно, уходишь, – сетовала кадровичка, подсовывая то один, то второй журнал, в которых я должна была расписаться. – Тут вон сегодня с самого утра налоговая, не переставая, лазит. Говорят, что уже на крупный срок нарыли. Все праздники здесь будет шерстить ОБЭП, а потом еще придут прокурорские проверки, – делилась Оксана, а я кивала, как китайский болванчик.
– Вещи собрать можно? – уточнила я, когда с бумажками было закончено.
– Не ходи туда. Они там твой стол оккупировали. Я все, что могла, все унесла, – кадровичка вытащила огромный пакет. Сунув туда нос, я поняла, что, в принципе, все вещи, которые у меня были, здесь в пакете, и мне не нужно встречаться ни с директором, ни с юристом.
Поблагодарив, я поспешила покинуть это гостеприимное место, направляясь в универ, где сегодня последний раз будет даваться представление «Новый год» в адаптированной для взрослых версии.
Народ сновал туда-сюда. У всех было приподнятое настроение, ощущение приближающегося праздника витало в воздухе. Еще бы, до Нового года осталось меньше двенадцати часов.
– О, Снегурочка, переодевайся, – Алена в длинном вечернем платье подплыла ко мне, распространяя запах дорогих духов. – Ты же выучила новый сценарий? – уточнила она.
Неуверенно кивнув, так и хотелось сказать: «Ну так, читала…», но решила не обострять и без того свое шаткое положение.
– Ладно, Астахова, топай на сцену, а там уже разберетесь.
Я мельком увидела, как за кулисы прибежал Илья Юрьевич, но на то, чтобы поблагодарить его еще раз за вчерашнее не было времени.
Веселые стишки и конкурсы подняли настроение даже мне. Зал ликовал. В конкурсах и играх принимали участие как студенты, так и преподавательский состав.
Важно и чинно после нашего выступления на сцену поднялся ректор университета, дабы произнести напутственную речь.
– Дорогие друзья, – начал он. – Конечно, у меня не получится столь же оригинально и нетривиально поздравить наш коллектив, как это удалось сделать нашим коллегам, нашим студентам, нашим преподавателям, но я бы тоже хотел сказать пару слов. Этот год, как и остальные, был безумно выматывающим, но нам не привыкать, – по залу покатились смешки. – Я благодарен вам всем: и студентам, и преподавателям, и управляющему персоналу, – мы все часть одной большой команды, за то, что вы так сильно любите то, чем занимаетесь. Хочу от всей души поздравить вас с наступающим Новым годом, пожелать крепкого здоровья, счастья, адекватного руководства. Учителям – вменяемых студентов, студентам – нормальных учителей, управляющему персоналу, чтобы оба этих контингента вас не доставали. С Новым годом! – воскликнул ректор, а остальные его поддержали улюлюканьем. – А теперь приглашаю всех в спортзал, где мы накрыли импровизированные столы.
Теперь все дружно зааплодировали и нестройными рядками стали покидать актовый зал.
– Мы все молодцы, – сказала Алевтина Николаевна, когда мы все вернулись за кулисы, доставая из объемной сумки три бутылки шампанского. – Предлагаю нам всем дружно отметить завершение этой утомительной недели, а после присоединиться к остальным отмечающим.
– О, это я удачно к вам заглянул, – неожиданно сказал ректор, заглядывая за кулисы. – А что со всеми отмечать не идете? – спросил он, с благодарностью принимая пластиковый стаканчик из рук сына.
– А там сейчас прожорливые студенты, которые съедят и выпьют все быстрей, чем мы переоденемся. Мы решили по старинке выпить сначала в тесном кругу, а потом уже идти ко всем. Мы же вон целую неделю развлекали будущих абитуриентов, – поделилась Алевтина Николаевна.
– И ваши труды того стоили. У нас сейчас полная загруженность на подготовительных курсах. Все так и рвутся к нам в университет.
– Ура! – воскликнули все дружно, чокаясь стаканчиками.
– А теперь, друзья, я предлагаю вам опустошать ваши фужеры и перемещаться ко всем. Не волнуйтесь, зная нрав наших студентов, я припрятал пару бутылок игристого специально для вас.
Кивнув всем, Юрий Геннадьевич покинул наше закулисье, отправляясь напутствовать остальных.
– Илья Юрьевич, – я придержала за локоть своего учителя, не позволяя вместе со всеми отправиться в спортзал. Мы остались наедине, от чего я чувствовала себя немного неуверенно. – Я хотела еще раз поблагодарить вас за то, что вы вчера оказали мне помощь и поддержку.
– Не за что, Катюш. Любой бы человек на моем месте поступил бы также. Ты-то сама как себя чувствуешь? – уточнил он с неподдельным интересом.
– Нормально, – отмахнулась я, все продолжая удерживать историка за локоть.
– Тебе надо съездить на работу и забрать свою трудовую книжку. Ведь, я надеюсь, ты не собираешься возвращаться туда на работу?
– Нет, конечно, – изумилась я. – Подождите, – в моей голове, наконец, стал складываться паззл. – Это вы устроили проверки в «Корсе»?
– Не то чтобы я, просто позвонил паре знакомых, чтобы они как следует проверили эту шарашкину контору.
– А заявление на увольнение?..
– Заявление написал я, если ты не против. Кать, ты ведь не против? – заглянув мне в глаза, поинтересовался Соломонов.
– Я благодарна вам, – сказала то, что на самом деле чувствовала. – Спасибо большое.
– Ладно, – Илья Юрьевич сделал шаг назад, вызволяя свой локоть из моего захвата. – Иди, отмечай.
– А вы? – спохватилась тут же я.
– А я поеду домой, – ответил мужчина, глядя мне в глаза.
– А может, вы задержитесь здесь на празднике? Все-таки для всего учебного заведения мы с вами страдали, старались…
– Не стоит, – грустно улыбнулся он. – Это ты лучше иди, празднуй.
– А я не хочу без вас, – сказала я честно прямо в глаза.
– А чего ты хочешь? – неожиданно, Илья Юрьевич приблизился ко мне, оставляя между нами лишь условные сантиметры.
– Вас… – сказала я шепотом, но он все равно услышал. Отстранился, заглянул мне в глаза, наверняка, отмечая румянец на щеках.
– Даю тебе последний шанс отступить, потому что потом я тебя не отпущу.
Я первая приблизилась к его губам, робко целуя. Считанные секунды лидировала я, а потом мы поменялись ролями. Илья целовал с такой страстью, о которой я даже не догадывалась. Его руки теснее притягивали меня к себе, зарывались в волосы, сминали шубку Снегурочки, забираясь под полы.
Где-то рядом с нами послышались шаги, заставляя отпрянуть друг от друга. Я изумленно смотрела на своего учителя, а он на меня, словно, наконец, дорвался до сладкого, но кто-то в последний момент отобрал.
– О, Илья Юрьевич, – за кулисы просунулась голова Юлианы Дмитриевны. – Ты идешь ко всем? Тебя заждались.
– Нет, к сожалению, я должен вас покинуть. У меня грандиозные планы на этот вечер, – сказал он, глядя только на меня.
– А, ну тогда не буду тебя задерживать. Удачи.
Меня, видимо, прокурорша не заметила или не обратила внимания, поэтому я обессиленно опустилась на единственный стул.
А вот Илья Юрьевич рассиживаться не собирался. Он подхватил меня под белы рученьки и практически потащил по опустевшим коридорам университета. Да я особо и не сопротивлялась, следуя за ним, твердо решив для себя, что один день в уходящем году я могу позволить себе капельку безрассудства.
Оказались мы, как ни странно, в кабинете у историка.
После того, как за мной за мной закрылась дверь, Илья Юрьевич кошачьей походкой стал приближаться ко мне, а я стояла, лишь глупо улыбаясь.
– Кать, – промурлыкал он. – Я сейчас тебя опять поцелую. Не хочу, чтобы это стало неожиданностью для тебя.
– Целуйте, – ухмыльнулась я, подходя ближе.
И ведь сдержал слово, и ведь поцеловал да так, что, казалось, все связные мысли из головы выветрились. Нежно, страстно, сильно, до боли сжимая талию, наматывая косу на руку и роняя шапку Снегурочки на пол. Сил разбираться в чувствах и эмоциях не осталось, а лишь желание, чтобы это не прекращалось. В какой-то момент меня приподняли над полом и усадили на гладкую поверхность стола, продолжая иступленно целовать.
– Илья Юрьевич, – оторвавшись от губ историка и провокационно потеревшись о него грудью. – А почему у вас в кабинете нет замечательного дивана?
– Потому что я не тискаю студенток в своем кабинете, – ответил он, покрывая мою шею поцелуями.
– Сказал он, с трудом оторвавшись от сладких губ своей студентки… – протянула я, скидывая шубку с плеч.
– Астахова, – Соломонов уперся мне лбом в плечо. – Скажи мне, что же ты на юридическом делаешь? То стихи мне декларируешь, сейчас вообще практически с ходу романы придумываешь… Не там ты учишься. Переходи на журфак, тебя там с руками и ногами оторвут.
– Вам, правда, сейчас интересна моя биография? – я медленно стала покрывать его шею поцелуями, что так неосмотрительно оказалась в поле доступа. – Когда я была маленькая, родители хватались за голову, ведь их единственный ребенок – оторви да выбрось, – не знаю от чего мужчина вздрагивал: то ли от моих поцелуев, то ли от перспективы слушать мою биографию, но прерывать он меня не стал. – Потом школа – все литературные конкурсы мои. Сцена звала меня, – в ход пошли руки, что невзначай пробирались под рубашку, слегка царапая кожу ногтями. – А потом переходный возраст, насмешки одноклассников и подростковые комплексы. Как-то со сценой не сложилось. ЕГЭ, вступительные на журфак – не хватило пяти баллов, а вот для юридического – вполне. И вот я здесь, а вы, можно сказать, вновь открыли для меня сцену…
– Открыл для тебя сцену, – между поцелуями шептал он. – Ты хоть представляешь, сколько раз я проклинал себя за то, что не отправил тебя на пересдачу в следующем году? – спросил он, но ответить не позволил, вновь впиваясь долгим и сладким поцелуем, от которого, как любят говорить героини всевозможных романов, я растеклась сахарным сиропом.
– Илья Юрьевич, – прошептала я, чувствуя, что еще минута, и мы точно останемся в этом кабинете встречать Новый год, который начнется через четыре часа. – Вам в дверь стучат.
Оторвавшись от моей груди, Соломонов затуманенным взглядом смотрел на меня, никак не реагируя на посторонние звуки – стук в дверь, который я тоже услышала не сразу.
– Уйдут? – шепотом спросил он, возвращаясь к прерванному занятию.
– Вряд ли, – также шепотом ответила я, с удовольствием откидываясь на собственные руки, давая мужчине больший доступ для творчества. – Скорей всего всех выгоняют из университета, а вы по пропуску входили в здание.
– В кого ты такая умная? – спросил он, недовольно отходя от меня.
Я соскочила со стола, прячась за широким шкафом так, чтобы при открытии дверей меня не было видно.
– Илья Юрьевич, надо кабинетик опечатать и ключики на вахту сдать, – послышался голос старшего охранника.
– Да-да, сейчас закончу и выхожу, – резко ответил историк, захлопывая дверь у охранника перед носом.
– Астахова, – прошептал он, подходя ближе. – У нас есть пять минут, чтобы «закончить» и сдать ключи, – в следующую секунду меня подхватили на руки, заставляя обвить мужскую талию ногами.
– Мало, Илья Юрьевич… – я провокационно потерлась бедрами, вроде как удобнее устраиваясь. – Я живу в пяти минутах езды от универа, – предложила наиболее оптимальный вариант, прикусывая мочку его уха.
Через три минуты мы уже сидели в его автомобиле, а через десять Илья Юрьевич вносил меня на руках в мою же квартиру, с ноги открывая мешающие ему двери, а через пятнадцать на мне не осталось ни единого элемента одежды.
О! Это было просто высший пилотаж. Количество взлетов и посадок я не считала, но когда мы, наконец, успокоились, то за окном уже вовсю запускали новогодние салюты и слышались поздравления с Новым годом.
– С Новым годом, Катюш, – Илья поцеловал меня в макушку, притягивая ближе к себе, а я с удовольствием закинула ногу на его бедро.
– С Новым годом, Илья Юрьевич, – потеревшись носом о его грудь, я с удовольствием вдохнула запах, которым, казалось, пропиталась я целиком и полностью.
– Илья Юрьевич? – Соломонов приподнялся на одном локте, заглядывая мне в глаза. – Может, все-таки Илья?
– Ну какой же вы Илья? – шутливо удивилась я. – Самый что ни на есть Илья Юрьевич. Сколько лет у нас разница?
С лица моего недавнего любовника сошла улыбка.
– Сколько? – все же уточнил он.
– А я не знаю, – стараясь не замечать изменившегося настроения мужчины, шутливо ответила я. – Десять, двенадцать? Ваш возраст – страшная тайна для всего универа.
– Мне тридцать один. Неужели такая большая разница?
– Ну восемь лет… Даже не знаю.
– Восемь лет – это вполне себе нормальная разница, – он лег обратно на подушку, а с удобством устроилась у него на груди. – Лежу сейчас и думаю, только бы не ляпнуть ничего про зачетку, – рассмеялся Илья, который Юрьевич, который на восемь лет меня старше.
– Про зачетку? – удивилась я. – А, ну да, история.
– Ты забыла за что страдала целую неделю? – удивился он, хорошее настроение нехотя возвращалось к моему «учителю».
– Как же тут забудешь? У меня тут можно сказать стокгольмский синдром на фоне всего происходящего случился…
– Кать, скажи, пожалуйста, что это не то, что ты думаешь, – Илья встал с кровати, нависая надо мной. – Скажи, что ты просто не знаешь понятия этого термина?
– Илья Юрьевич… – я приподнялась на локтях.
– Илья… Можно просто Илья? – перебил он, а я неожиданно сглотнула. – Кать, я принуждал тебя к этому? В твоей голове это все выглядело, как насилие? Ты не хочешь или не хотела этой связи?
– Нет… все не так, – я запахнула одеяло на груди, приподнимаясь на коленях. – Я просто хотела сказать, что вы меня целую неделю приручали к себе, все время были рядом…
– Черт, Катя. – он прикрыл глаза. – Мне жаль, что ты так подумала.
И через секунду он вышел за дверь комнаты. Я упала обратно на кровать, костеря саму себя.
– Дура ты, Катя, дура, – ругалась я сама на себя, когда выйдя из комнаты, не увидела ни Ильи, ни его вещей. – Неужели так сложно было сказать: «Потому что я как дура влюбилась в вас…». Нет, надо было про этот стокгольмский сидром вспомнить… Мозги куриные.
– Дура ты, Катя, дура, – ругала я саму себя, когда набрав номер историка, увидела его мобильный в своей разворошенной кровати. – Ничего, мобильный дорогой. Вернется за ним, то сразу скажу.
– Дура ты, Катя, дура, – вздыхала я, когда ни первого, ни второго, ни даже третьего января Илья Юрьевич не явился за своей собственностью. Пару раз мелькнула мысль о том, что можно было бы набрать кого-нибудь из его родных, чтобы те передали, что телефончик в целости и сохранности, а забрать его можно у одной нерадивой студентки. Но как только я представлю разговор с Юрием Геннадьевичем, так все мысли из головы вылетают.
– Дура ты, Катя, дура, – стонала я, когда в деканате мне сказали, что Илья Юрьевич уехал в Москву, а когда вернется неизвестно.
– Стокгольмский сидром… – я ходила из угла в угол в туалете, раз за разом прокручивая в голове те злосчастные слова. – Дура! Стокгольмский сидром…
– Термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата похищения, применения угрозы или насилия… – из кабинки вышла девушка, наверняка, не старше третьего курса. – Мы только недавно проходили. Тоже хвосты подтягиваешь? – поинтересовалась она, доставая из сумки маленькое зеркальце.
– Типа того, повторяю для себя, – отмахнулась я, переставая свой бег из угла в угол.
– Повезло, а я сейчас к самому ректору на пересдачу иду, он в составе комиссии, а я уголовное право сдать крыске не смогла ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза.
– А в каком кабинете у вас пересдача? – поинтересовалась я, понимая, что это может быть мой последний шанс.
– В триста двадцать втором. Там помимо ректора декан юридического факультета и два независимых преподавателя будут, – предостерегла меня девушка.
– Спасибо, вот они мне совершенно ни к чему. Главное, чтобы ректор был… – кивнув на прощание, я покинула женский туалет и побежала на третий этаж.
– Пересдача еще не началась, – осадила меня Вероника Моисеевна, когда я попыталась проникнуть в кабинет.
– А мне и не на пересдачу, – постаралась я протиснуться между нею и дверным косяком, но секретарь ректора была неумолима.
– Если не на пересдачу, то каждый третий четверг месяца с тринадцати до четырнадцати прием студентов.
– Мне надо кое-что передать Юрию Геннадьевичу лично в руки, – попробовала я зайти с другой стороны.
– Тем более, нет. Все личные передачи только через меня.
– Вероник, – услышала голос ректора из кабинета, – пропусти ты эту настойчивую Снегурку.
Скривившись, Вероника Моисеевна перестала загораживать своей необъятной грудью дверь, а я, наконец, смогла войти в кабинет.
На приватную беседу я могла, конечно, не рассчитывать. Комиссия для пересдачи сидела в полном составе, с ехидными улыбками поглядывая на меня.
– Вы что-то хотели, Астахова Катерина? – уточнил ректор, как бы случайно напоминая мне, что прекрасно помнит, кто я такая и какие кары он мне обещал.
– Да, – постаралась выдавить улыбку. – Я бы хотела вам кое-что передать, чтобы вы вернули это Илье Юрьевичу.
Улыбка перестала касаться глаз ректора. Теперь он смотрел на меня, скорее, отрицательно, чем положительно. Я бы сказала, так смотрят на тех, чью судьбу уже решили.
– Илье Юрьевичу? – переспросил он.
– Да, он забыл свой телефон… – секунда на раздумье, которую, я надеюсь, никто не заметил, – среди реквизита после праздника.
– Среди реквизита… – повторил ректор. – Ну давайте сюда, передам при возможности.
Я подошла к столам, за которыми сидела комиссия, и трясущейся рукой вернула разряженный телефон.
– Он и был разряжен, поэтому я не могла никому позвонить с него, – начала оправдываться я, делая шаг назад. Казалось, еще чуть-чуть и начну кланяться, пятясь назад. – Спасибо, – сказала я, стремительно покидая аудиторию.
Вот и все. Теперь последняя ниточка, которая связывала меня с Ильей потеряна.
***
– Астахова, ты сейчас шутишь? – я стояла в деканате, втягивая голову в плечи. – В смысле ты уволилась из фирмы, в которой собиралась проходить практику. У тебя, хочу напомнить, практика начинается с завтрашнего дня. Делай, что хочешь, но чтобы печати были из… – секретарь деканата заглянула в бумаги, которые я подавала на производственную практику. – Из «Корса-Плюс».
– Не могу, – чуть слышно ответила я. – Все активы арестованы, точно так же, как и генеральный директор.
Илья Юрьевич постарался на славу. Он хотел сжить со света человека который меня обидел – у него это получилось. ОБЭП нашли много чего интересного на Райко Павла Олеговича, за что ему сейчас грозит вполне реальный срок.
– Ты шутишь, Астахова? – уточнила секретарь. – Ищи сама, где проходить практику, но чтобы фирма была реальная!
– Я не могу… – покаялась я, – мама домохозяйка, папа работает на заводе, а других близких родственников, которые могли бы помочь с практикой, у меня нет.
– Горе ты луковое, – вздохнула секретарь, теряя свой запал. – Я, конечно, посмотрю, что можно придумать, но не уверена, что что-то осталось.
Секретарь полезла по толстым папкам, все приговаривая: «Занято», «Занято», «Это тоже занято», «Ничего себе, даже пенсионный фонд заняли».
– Катерина, – она убрала папку подальше, – в этом году очень много очников, поэтому не осталось никаких вариантов.
– И что мне делать? – практически сквозь слезы спросила я.
– Так, не реветь… – предостерегла меня секретарь. – Получу я, конечно. Но раз такая ситуация, то делать нечего. На, – она всучила мне прямоугольный квадратик направления. – Пойдешь на практику в юридическую фирму. Они, конечно, просили к ним больше никого не посылать, но… раз такая ситуация… Думаю, Ростислава Олеговна не будет сильно орать.
– А Ростислава Олеговна – это кто? – заговорщическим тоном уточнила я.
– Генеральный директор! – шепотом уточнила секретарь. – Удачи, – напутствовала она меня после того, как я спрятала направление в рюкзак.
На следующий день я отправилась в место проведения своей практики. Сказать, что я волновалась, ничего не сказать. Я была, как на иголках.
Узнать про фирму мне удалось до обидного мало. Небольшая юридическая контора, оказывающая правовые консультации гражданам как в платном, так и в бесплатном порядке. На рынке всего пару лет, но уже успела сколотить себе репутацию.
Небольшой офис располагался в паре кварталов от университета, занимая всего навсего пару кабинетов в бизнес-центре.
– Здравствуйте, – поздоровалась я с девушкой на ресепшене. – Мне от университета дали направление к вам на практику.
– Ох, – как-то обреченно вздохнула девушка. – Это вам к генеральному надо.
– Я готова, – постаралась улыбнуться, чтобы скрыть свое волнение.
– А вот я – нет, – она ответила на улыбку. – Пройдемте.
Меня провели через общий кабинет к аквариуму, в котором, наверняка, и восседала Ростислава Олеговна.
– Вас позовут, – криво улыбнулась секретарь и ушла обратно на свой пост.
– Очередной студент, заходи, – ко мне вышла дородная женщина с огромной… душой. Я нехотя поплелась в аквариум, слегка вздрогнув от щелчка замка. – Ну, садись, будем общаться.
– Мне очень нужно где-то пройти практику, – выпалила я первое, что пришло в голову. – Фирму, в которой я собиралась ее проходить, прикрыли, а других вариантов в университете, кроме вашего, нет.
Ростислава Олеговна слушала меня, лениво кивая головой.
– Хорошо, будет вам практика, – неожиданно сказала она. – Но только работать вы будете со всеми наравне.
– Хорошо, – кивнула я.
Я смотрела на директрису, а она на меня. Долго. Пристально. Пока она, наконец, не сказала:
– Документы.
Я засуетилась, доставая паспорт, трудовую и направление из рюкзака.
– Да успокойтесь вы, – рыкнула на меня Ростислава Олеговна.
И, правда, меня отпустило. Я расслабилась, спокойно достала оставшиеся документы, пододвигаясь ближе к столу.
На практику меня приняли без проблем. Заполнив все необходимые документы, директриса сама лично показала мне мой стол. Через несколько дней мне была выдана программа моей практики, а также неожиданно трудовой договор, где черным по белому было написано, что я нанимаюсь в ООО «Юрист», как помощник юриста и буду получать некую сумму за свои труды.
Коллектив был хорошим. Нет, не так. Коллектив был шикарным. В большей степени здесь, конечно, работала молодежь, но специалистами они все были от Бога.
Как-то незаметно мне стали подкидывать работу по профилю: составить исковое, перечитать налоговый, проконсультировать бабушку… Я была только рада. Каждый день я шла на новую работу, как на праздник, гадая, что же еще мне сегодня предстоит узнать.
Три месяца производственной практики пролетели, как один миг. Я тряслась, как осенний лист на ветру, не зная, как завести разговор с Ростиславой Олеговной о прохождении в ее фирме еще и преддипломной.
– А я все ждала, когда же ты ко мне придешь, – закинув ногу на ногу, протянула она. – Давай свое направление и иди работать!
Только и сказала она, хотя я даже не успела завести разговор о практике.
Так я дожила до лета. Новогодние приключения остались в прошлом. Не могу сказать, что я не вспоминала Илью Юрьевича, но в моей жизни происходило столько всего интересного, что возвращаться мысленно назад не хотелось. Если бы он хотя бы был где-то рядом, то это имело смысл. Но после его отъезда в Москву прошло почти полгода, зачем бередить старые раны?
– Диплом написала? – спросила одногруппница Машка Петрова, выцепив меня в рекреации университета.
– Конечно, осталось только к Мартынову зайти, да у декана подпись получить, – свою гордость, диплом на сто сорок страниц "воды", сшитых между собой, я крепко прижимала к сердцу, боясь потерять, порвать или помять ненароком.
– А ты не знаешь…? – заговорщически прошептала Машка, обрываясь на полуслове.
– О чем? – все же уточнила я, когда пауза начала затягиваться.
– В универ вернулся Соломонов, и теперь он наш декан, – огорошила меня одногруппница.
Наверное, я впала в ступор, но поделать с собой я ничего не могла. Я стояла и смотрела на Петрову, пока она не начала щелкать у меня перед носом пальцами.
– Астахова, ты чего?
– Вспомнила, как за зачет по истории на сцене выступала, – соврала первое, что пришло в голову.
– Это да, никто не ожидал от тебя таких подвигов. Вроде смотришь – мышь серая, а на сцене настоящей Снегурочкой была.
– Ладно, Петрова, мне пора к новому декану, – собравшись с мыслями, я направилась в сторону кабинета декана, надеясь, что запала хватит хотя бы на то, чтобы дойти.
– Добрый день, Илья Юрьевич, – условные три удара, и я вошла в кабинет, не дожидаясь разрешения.
– Астахова, добрый день, – улыбнулся мне новый декан.
– Вас можно назначить с поздравлением… В смысле поздравить с назначением? – уточнила я, путая слова. В голове все крутилось: «Катя, дура, успокойся».
– Назначьте с поздравлением, – продолжил улыбаться он.
– Назначаю, в смысле поздравляю.
– Катя, ты что-то хотела? – он в очередной раз улыбнулся.
– Да, диплом подписать, – я протянула свои сто сорок листов "воды".
Илья неспешно раскрыл мою работу, сразу недовольно хмурясь.
– Катерина, вам его сразу перепечатывать. У вас здесь деканом юридического факультета забит Мартынов Т.П., но эта информация у вас устаревшая.
– Как и у всего потока, – пробубнила я.
– Оставьте на проверку и заберите первый лист. За пару дней вам его переподпишут, а потом приходите ко мне.
– А может, перестанете прыгать с "ты" на "вы"? – уточнила я. – Вроде в прошлом году, до того, как я неудачно призналась вам в любви, вы нормально обращались ко мне на "ты".
Соломонов молчал. Молчал долго, от чего я сразу пожалела о том, что вообще вспомнила про тот случай. Почти полгода прошло. Может, он уже давно и счастливо женат, а тут я со своими признаниями.
– Что-то я никак не могу выстроить логическую связь, как через стокгольмский синдром можно выйти к фразе «Я тебя люблю»?
– Ну, не прям так, а, к примеру, я влюбилась в тебя после того, как провела с тобой рядом всего неделю…
– Кать, скажи честно, тебе говорили, что ты дура? – он поднялся из-за стола, лениво подходя ко мне ближе.
– Поверь мне, столько раз, сколько сказала я сама себе меня дурой, никто не обзывал, – я затаила дыхание, а потом, напротив, начала дышать глубже, когда Илья подошел ближе, стараясь вспомнить его запах.
– Держи свой диплом, переделывай титульник и приходи ко мне за подписью. Защищаешься ты, кстати, второго июня.
– Как второго? – я раскрыла глаза, удивленно глядя на декана. – Я же записана была на шестнадцатое?
– А теперь второго, – он пожал плечами, возвращаясь за стол.
– Я не готова, – я судорожно посмотрела на календарь, силясь вспомнить все то, что написано в моем дипломе. Это ты мне так мстишь? – прищурившись спросила я, уже не зная, что подумать.
– Катя, прикрой свой замечательный ротик, пока в очередной раз не наговорила глупостей, – он рывком поднялся со своего кресла подходя вплотную ко мне. – Я хочу уберечь тебя, да и себя тоже от слухов, что Астахова Катерина получила диплом только потому, что спит с деканом. Тебе оно надо? – я закачала головой. – Вот до второго я готов подождать, но дальше – я за себя не ручаюсь.
И в противовес своим словам, он поцеловал, приподнимая меня на руках, вновь заставляя обвить ногами талию. Юбка-"солнышко" задралась практически до самой груди, но мне было совершенно на это плевать, потому что меня целовал ОН. Довольно ощутимо мною стукнули кресло, снесли какие-то бумаги на столе, вроде как на пол полетели и мои сто сорок страниц "воды", но мне было абсолютно плевать.
Три условных стука, и прежде чем дверь открылась, я успела спрыгнуть со стола, с удобством усаживаясь в кресле для посетителей.
В кабинет заглянула какая-то студентка, но Илья Юрьевич взглядом отправил ее за дверь.
– Так вот, Астахова, если ты не хочешь, чтобы на защите магистерской работы тебя обвинили в том, что ты спишь с деканом, то очень советую тебе как можно скорее защититься.
– Хорошо, Илья Юрьевич. Я вас услышала, – я ехидно улыбнулась. – А вообще этот кабинет мне нравится куда больше, чем предыдущий. Здесь хотя бы диван есть, чтобы тискать студенток есть.
– Иди уже.
И я ушла. А что мне оставалось еще делать?
А вечером пришел он.
Честно говоря, мы пытались с ним поговорить. Даже раза три или четыре начинали разговор, но то мне мешала его одежда, то ему на глаза попадалась моя голая грудь, то я просто предпринимала совершенно беспринципные методы, стараясь вымолить свое прощение.
– Сегодня-то хоть все было по обоюдному согласию? – спросил Соломонов, в очередной раз притягивая меня ближе к себе.
– О да, – только и смогла ответить я.
– Тогда если я еще раз услышу от тебя какую-нибудь чушь в стиле "Илья Юрьевич, вы слишком старый, стокгольмский сидром" – не посмотрю, что ты взрослая девочка, отхожу по жопе так, что сидеть не сможешь.
– Илья Юрьевич, – проворковала я, залезая на него. – Мы, наконец, дошли до БДСМ?
***
После защиты моего диплома прошла целая неделя.
Теперь я – магистр юриспруденции. Илья, конечно, настаивает, чтобы я шла дальше в аспирантуру. Но едва я представлю, что могу вновь оказаться за партой, писать никому ненужные статьи, ну уж нет! Сам-то он ездил в Москву не просто так, а за получением звания доктора юридических наук. Но я же не такая, ведь я согласна была остаться и просто бакалавром, но нет – магистр – это звучит престижно.
Меня перевели в штат ООО «Юрист». Теперь я самостоятельно вела несколько обращений и даже выступала представителем в суде, что меня, несомненно, радовало.
– Катерина, – ко мне подплыла Ростислава Олеговна. – Думаю, тебе пора познакомиться с собственником ООО «Юрист». Он готов с тобой встретиться прямо сейчас.
На трясущихся ногах я прошествовала к аквариуму.
– Добрый день, Екатерина Андреевна. Неожиданная встреча, вы не находите? – Ростислава Олеговна кинула беглый взгляд сначала на меня, потом на Илью Юрьевича, но не увидев никакой подоплёки, расслабилась. – Ростислава, я могу пообщаться с нашим новым юристом наедине?
Директор недовольно нахмурилась, но из кабинета вышла.
– Эх, Катенька, будем мы с тобой коллекционировать самые типичные клише: преподаватель и студентка, босс и подчиненная… Кто дальше?
