Текст книги "Обретая любовь (СИ)"
Автор книги: Марианна Сильвер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 4
Мы выходим на улицу и спускаемся по ступеням к кострищу, вокруг которого установлены плетеные кресла. Марат разводит костер, какое-то время мы просто молча сидим, пристально глядя на разгорающееся пламя. Каждый думает о своем. Несмотря на то, что от огня идет тепло, я все равно укутываюсь в плед – хочу таким образом отгородиться от грустных мыслей. Однако, забыть о Коле и Ульяне так и не удается, и я все время мысленно возвращаюсь к ним. Фантазия начинает рисовать то, чем они сейчас могут заниматься. Делаю глоток вина – нужно отключиться от реальности, а другого способа сделать это я сейчас не вижу.
«Может напиться и забыться?» – спрашиваю сама у себя.
– Вик, – зовет меня Марат.
Поворачиваю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд.
– Все нормально? – интересуется он.
– Да, почему ты спрашиваешь? – удивляюсь его вопросу.
– Просто ты зависла. Зову тебя, зову, а ты будто не здесь.
– Не обращай внимания, просто замечталась.
Марат кивает.
– Я так рад, что приехал к вам, – продолжает он задумчиво. – Словно лет двадцать скинул и в юность вернулся. Давно мне не было так хорошо. Можно быть самим собой, как тогда, в детстве. Хотя… что-то все-таки изменилось. Только не пойму, что, – неожиданно добавляет он.
Смотрю на Марата: интересно, он правда так думает или просто хочет поддержать разговор? Ведь для меня ничего не изменилось, вернее я настолько привыкла к тому, как мы живем последние несколько лет, что для меня в сегодняшнем вечере нет ничего нового. За исключением появления Марата, конечно, и Оли. Но Оля – она сегодня есть, а завтра ее нет, поэтому я не воспринимаю её серьезно, а смотрю на девушку только, как на приложение к Яру. Сколько таких Оль у него было? Я и не вспомню.
– Мы повзрослели, вот что изменилось – говорю я.
– Да, наверное, повзрослели. Только Яр все такой же весельчак, а Сева все так же бережно относится к Машке. Вы с девчонками, кстати, не изменились совсем. Оля, правда, немного разбивает мой шаблон про старых верных друзей. Но я, наверное, просто ее мало знаю – Марат замолкает и подкидывает дрова в костер.
– Мы все ее сегодня первый раз увидели, – говорю я.
– Да?
– Да.
– А я думал, что она тут своя уже. Ты так с ней хорошо общаешься, – Марат сморит на меня удивленно. – Вот, что значит, настоящие друзья. Сразу девушку окружили теплом и заботой, чтобы ей было комфортно. – Марат замолкает и продолжает после небольшой паузы: – Если честно, то я не сразу согласился на приглашение Севы приехать. Думал-гадал. Но в итоге решился, чему сейчас очень рад. Поэтому, давай выпьем за дружбу, по которой я так скучал и в которую я так счастлив снова окунуться, – он протягивает бокал, чтобы чокнуться.
Я легонько касаюсь его бокала своим, делаю глоток вина и снова пристально смотрю на Марата. По его лицу бегают отблески костра, но даже они не мешают мне увидеть, что его глаза светятся если не счастьем, то радостью точно. Я вижу, что он говорит то, о чем, действительно, думает. И во мне зарождается непреодолимое желание открыть Марату глаза на нашу дружбу. Мне становится жалко его, словно ребенка, которому вместо вкусной конфеты дали пустой фантик, но он пока еще об этом не догадывается.
– Ты сильно заблуждаешься на наш счет. Прошли те времена, когда мы были искренними и чистыми детками, не растерявшими веру в людей и дружбу, – усмехаюсь я немного нервно.
– В смысле? – Марат смотрит на меня вопросительно.
– В том смысле, что нет никакой той дружбы из детства, нет никаких верных друзей, – продолжаю вспыльчиво. – Наивный, – мотаю головой, – ты попал в логово лицемеров. Не смотри на то, что мы все очень милые друг с другом. Это такая игра – мы просто искусно изображаем идеальный мир, в котором не бывает штормов и бурь. Вот знаешь, как в каком-нибудь реалити-шоу. Пришли на это шоу люди, им выдали сценарий и распределили персонажей, в которых они с удовольствием перевоплощаются. А потом эти люди выходят за периметр, выкидывают сценарий и становятся теми, кто они есть на самом деле.
– Не понимаю, – качает головой Марат, – и ты тоже играешь роль?
– Естественно. Без этого я не выжила бы столько лет среди «друзей», – я горько усмехаюсь. – Хочешь правду? – с вызовом смотрю на Марата.
Он неуверенно пожимает плечами.
– А я тебе все равно её расскажу. Чтобы ты еще много лет не вспоминал о нас. Ведь ты, наверняка, когда сюда ехал, думал, что все будет как тогда, у костра на даче? Смех, гитара и дружеские объятия.
– Возможно.
– Ну так слушай, – прежде чем продолжить, я поудобнее устраиваюсь в кресле. – Маша и Сева всегда и везде с детьми. И то, как вели себя Ваня и Аня сегодня – это цветочки. Они хорошие детки, но избалованные настолько, что иногда нам всем хочется самим заняться их воспитанием. Однако, мы все дружно делаем вид, что умиляемся ими. А Маша с Севой делают вид, что нам верят, – смотрю на Марата и продолжаю. – Яр – неисправимый бабник.
– Ну уж прям, и бабник? – Марат ухмыляется.
– Ну хорошо, допустим, он не бабник, а… – подбираю слово, – любвеобильный. Так вот, этот небабник на каждую нашу встречу приезжает с новой девушкой. А мы все дружно делаем вид, что он у нас замечательный и идеальный, чуть ли не девственник. Подыгрываем ему и его девице, которая мысленно уже кольцо обручальное примеряет. А знаешь, как иногда хочется этим несчастным открыть глаза и закричать: «Беги от него! Он поиграет и бросит!».
Делаю еще глоток вина и на время замолкаю.
– Так, на чем я там остановилась? – обращаюсь после паузы к Марату. Он молчит. – Ульяна, – отвечаю на свой же вопрос. – Ульяна у нас безутешная вдова.
На лице Марата появляется удивление.
– Да-да, – киваю я, – именно так. Помнишь, она выскочила за своего Левушку, который ей мог и в дедушки сгодиться? Денег у Левушки было много, и мы все понимали, что двигало Ульяной, когда она за него замуж собралась. Но никто из нас не посмел ей прямо сказать, что на самом деле думает об их браке. Вместо этого мы дружно, с упоением, слушали её рассказы о том, как ей повезло с мужем. А в позапрошлом году Лев Григорьевич скончался от сердечного приступа и мы, как верные друзья, «искренне» сочувствовали невосполнимой потере Ульяны, а она так же «искренне» горевала о престарелом муже.
Поднимаюсь из кресла и получше укутываюсь пледом, так как на улице по-осеннему прохладно. Кручу в руках бокал, собираясь продолжить свой рассказ. Однако, сделать это не просто. Рана на сердце, оставленная предательством, начинает ныть. Некоторое время смотрю на темную поверхность озера, потом делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к Марату.
– Теперь я и Коля, – снова заговариваю я. – Мы с ним давно посторонние люди. Он много лет спит с Ульяной.
Вижу, что Марат в недоумении.
– Удивлен? – спрашиваю я.
– Не то слово, – он встает и подходит ко мне.
– Ну уж как есть, – развожу руками и снова горько усмехаюсь. – Так вот, пока был жив Левушка, они еще хоть как-то прятались. Но, даже несмотря на всю их конспирацию, внутри нашей тесной дружеской компании все всё видели. Да, все всё видели, но дружно об этом молчали. А когда Ульяна овдовела, то конспирация стала ни к чему. И «друзья» продолжают делать вид, что ничего не происходит. Все притворяются, что у нас с Колей крепкий брак. Делают вид, что не знают, о том, что Ульяна спит с моим мужем. Закрывают глаза на то, что по утрам на завтрак они, частенько, выходят из её спальни, а не из моей.
– И ты? – удивляется Марат.
– И я, – говорю тихо. К горлу подступает ком обиды.
Марат присвистывает.
– Это долгая история, о которой я не люблю рассказывать, – добавляю поспешно, пытаясь предотвратить возможные расспросы.
– Не рассказывай, если тебе неприятно, – Марат засовывает руки в карманы джинсов и поднимает голову к небу, – я и так услышал достаточно.
Ворошу дрова и угли в костре, отчего меня тут же окутывает дым, а глаза начинает щипать. Резко отворачиваюсь к дому и поднимаю взгляд к нашей с Колей спальне. Света в комнате нет, окно открыто, а шторы не задернуты. Все осталось так, как было, когда я уходила из неё. Значит, муж так и не появился там. Из глаз выкатываются слезы. Хорошо, что Марат не знает, что плачу я не от дыма, а от того, что Николай сейчас лежит в объятиях Ульяны. Хоть между нами уже давно нет никаких чувств, я все равно испытываю душевную боль от измен Коли.
– Давай пройдемся, – предлагаю я. Мне хочется уйти подальше от этого дома, от измены и лжи. Хоть на время.
Глава 5
Мы медленно идем по гравийной дорожке вдоль озера. Вокруг тишина и только камни шуршат под ногами. Луна отбрасывает свой свет на озеро, а фонари освещают его берега. Атмосфера, царящая вокруг, кажется мне какой-то слишком книжной, сказочной и даже немного романтичной.
– Помнишь, как мы на Чудское ездили? – спрашивает Марат спустя некоторое время, когда мы уходим на достаточное расстояние от коттеджей. – Тогда тоже такая луна была, яркая.
– Ого, ты такие мелочи помнишь? – удивляюсь я.
– А, ты разве нет? – Марат останавливается и внимательно смотрит на меня.
Я тоже останавливаюсь, но не отвечаю, а просто отворачиваюсь, так как всплывшие в памяти воспоминания заставляют смутиться. Ведь они напрямую связаны с ним.
* * *
В тот год, в середине мая, мы решили съездить на Чудское озеро с палатками на несколько дней. Мы с Машей еще учились в одиннадцатом классе, а ребята уже в ВУЗах. Собрались тогда все, кроме Володи, который не смог приехать из Москвы.
Сначала мы ехали на электричке, а потом шли по лесной дороге до места привала. Ребята тащили на себе тяжелые рюкзаки, а мы с девчонками шли практически налегке. Так уж у нас было заведено в компании, что своих девочек ребята берегли. Когда мы добрались до места стоянки, парни сразу же занялись установкой палаток, а мы – обустройством «столовой» и готовкой.
Вечером, когда с хозяйственными делами было покончено, и мы вдоволь наелись и напелись под гитару, Ульяна предложила сыграть в бутылочку. Мы все искренне удивились её предложению. Хоть посиделки у костра были для нас уже чем-то обыденным, только до «бутылочки» дело никогда не доходило. Но, несмотря на наше общее удивление, никто не решился возразить, и мы начали играть. Сначала было весело и мы по большей части дурачились и особо не придавали значения тому, кто, как и с кем целуется. Чем дольше мы играли, тем жарче становилось – поцелуи из застенчивых и дружеских стали перерастать во что-то не совсем невинное.
Поначалу мы чмокали друг друга в щеки, потом легонько в губы – как друзья или родственники. Но все поменялось, когда Коля в очередной раз раскрутил бутылку, и она указала на Ульяну. Их поцелуй в губы уже был совершенно не похож на дружеский. Глядя на них, я даже зависла на время. И если бы не Яр, который громким кашлем прервал их поцелуй, я не знаю, до чего они могли бы дойти.
Потом бутылочку раскрутила Ульяна. Горлышко уткнулось в Машу. И обстановка вроде бы снова разрядилась и еще какое-то время наши поцелуи снова были шуточными. Ровно до тех пор, пока раскрученная Колей бутылка вновь не указала на Ульяну. И они слились в новом поцелуе, который был очень далек от дружеского.
Я, как и мои друзья, сначала веселилась и не воспринимала затеянную нами игру как что-то серьезное. Но после очередного поцелуя Коли и Ульяны, мне стало не смешно. Более того, этот поцелуй заставил меня задуматься. На какое-то время я даже выпала из игры и просто пристально смотрела в костер.
Из этого состояния меня вывел возбужденный голос Ульяны:
– Ну Вика, вот и твоя очередь настала! – донеслось до меня словно эхом.
– Что? – я отвела взгляд от костра и непонимающе взглянула на подругу.
– В смысле «что»? – усмехнулась Ульяна. – Ты давай не прикидывайся и иди целуйся.
– С кем? – переспросила я, приходя в себя.
– Со мной, – раздался рядом голос Марата.
Я повернулась к нему и замерла. Он смотрел на меня таким взглядом, который меня и пугал, и влек одновременно. По этому взгляду я сразу поняла, что целоваться мы будем точно не в щеку. Однако, страх был сильнее любопытства, поэтому, я стала придумывать причину, чтобы не целоваться. Но ничего подходящего в голову не приходило. Я перевела взгляд на Машу в поисках поддержки, но она, как и все остальные, смотрела на меня с любопытством, ожидая того, что будет происходить дальше.
– Вика, – Марат поднялся со своего места и подошел ко мне.
Я же продолжала сидеть, набираясь храбрости. Марат протянул мне руку. Я нерешительно вложила в неё свою ладонь и поднялась.
– Ну, мы ждем, – громко сказала Ульяна.
– Да-да, давайте уже быстрее. Мы тоже играть хотим, – поддержал её Ярослав.
Я стояла, как истукан, глядя на Марата. Он, чуть помедлив, сделал острожный шаг ко мне и встал так, чтобы заслонить меня от друзей.
– Эй, – услышала я возмущённый возглас Коли.
И в то же мгновение все звуки улетучились на задний план, так как Марат притянул меня к себе и, чуть наклонясь, коснулся губами моих губ. Это был мой первый настоящий поцелуй. Всё вокруг перестало существовать, кроме Марата и моих ощущений. Не знаю, сколько длился наш поцелуй, но мне это время показалось вечностью. Однако, наши нетерпеливые друзья своими выкриками и присвистываниями заставили нас отстраниться друг от друга. А мне так хотелось, чтобы наш поцелуй не заканчивался как можно дольше.
Поцелуй был настолько волшебным, что я еще долго не могла успокоить своё взволнованное сердце. В ту ночь я практически не спала – все время возвращалась к тому, что произошло у костра. На следующий день мне было неловко находиться рядом с Маратом. А уж про то, чтобы заговорить с ним или посмотреть на него, не было и речи.
Однако, спустя время события той поездки сгладились в моей памяти, и я напрочь забыла об этом поцелуе. И, кстати, больше в бутылочку мы с друзьями не играли.
* * *
Да, ровно до сегодняшнего вечера я не вспоминала о нашем поцелуе. И зачем только Марат напомнил об этом?
Сердце ускоряет бег, а я чувствую неловкость от того, что мы с ним сейчас наедине. Я, конечно, понимаю, что прошло столько лет, и мы давно уже не дети, однако, воспоминания оказываются очень яркими и живыми – словно я прямо сейчас сижу у костра на Чудском озере.
– Вика, – слышу за спиной голос Марата.
– Что? – заставляю себя обернуться.
– Ты устала?
– Нет, с чего ты решил?
– Ты просто снова отключилась. Можем вернуться, если хочешь.
– Извини, снова задумалась. Столько всего в голове вечно крутится, что сложно расслабиться и выкинуть все посторонние мысли, – сочиняю на ходу. – Если ты не против, то я бы еще прошлась немного? – смотрю на Марата вопросительно.
Я все еще не хочу возвращаться в коттедж. Есть надежда, что когда я приду в наш номер, Коля уже будет спать и не станет приставать ко мне с претензиями и расспросами. Хотя, кому я вру? Я же прекрасно знаю, что сегодняшнюю ночь Коля проведет с Ульяной. Поэтому, я могу вернуться в любое время и лечь в пустую кровать. И никто ничего мне не скажет. На душе снова становится мерзко. Сколько еще будет длиться эта пытка? Сколько еще я буду жить рядом с этим тираном? Поднимаю голову к небу, чтобы не дать выкатиться из глаз навернувшимся слезам.
– Вик, ты точно нормально? – спрашивает Марат.
– В порядке, – заставляю себя улыбнуться. – Пойдем на тот мыс, – киваю головой в сторону небольшого песчаного выступа, – там качели классные. Посидим еще немного, поболтаем, – беру его под руку, и мы продолжаем наш путь.
Этот мыс – моё самое любимое место на базе. Я люблю приходить сюда и посидеть в тишине, медленно раскачиваясь на качелях. Иногда беру с собой книгу, иногда просто слушаю любимую музыку. Здесь я всегда обретаю душевное спокойствие.
Над озером поднимается белая дымка тумана, вдалеке слышен крик какой-то ночной птицы. Мы сидим на огромных деревянных качелях. Их тихий скрип успокаивает. Чувствую умиротворение. Сижу вполоборота, так, что у меня есть возможность немного понаблюдать за Маратом. Он молчит и задумчиво смотрит на темную поверхность озера.
– Расскажешь о себе? – спрашиваю спустя время.
– Что ты хочешь знать?
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Мы столько лет не виделись, и я почти ничего не знаю о том, что с тобой происходило. Так, на уровне слухов только. Ты женат?
– Нет, развелся два года назад, – поворачивается ко мне.
Я искренне удивлена его ответом и меня распирает любопытство, но я сдерживаюсь и не спрашиваю, по какой причине он в разводе.
– Дети? – задаю новый вопрос.
– Два пацана. Восемь и пять лет. В Москве с бывшей женой живут.
– Почему в Москве? Ты же вроде во Владивостоке жил?
– Мы там до развода жили. А потом Лена замуж вышла за москвича, а я в Питер вернулся, – Марат замолкает и снова устремляет взгляд на озеро.
– Скучаешь по детям?
– Скучаю. Но, благо, до Москвы из Питера добраться не сложно, – говорит, слегка улыбнувшись. Но улыбка эта совсем не веселая.
– А давно ты в Питер вернулся?
– Года полтора назад, наверное.
– Что же ты не позвонил и не приехал раньше? – тыкаю Марата легонько в бок. – Друг называется, – делаю вид, что сержусь.
– Сначала не хотелось никого видеть, если честно. После развода. Потом пытался на ноги встать – бизнес сюда из Владика переводил. А потом… потом не мог повод придумать.
– Ну ты даешь, – укоризненно качаю головой. – Какой еще повод тебе нужен был?
Марат пожимает плечами и снова улыбается, но теперь немного виновато.
– Хотя… – продолжаю я, – мы и сами хороши. Тоже ведь могли и позвонить, и написать. Я спрашивала Колю о тебе, кстати. Но он все отмахивался от моих расспросов. А потом я и спрашивать перестала. Вот такие мы друзья, верные.
– Да ладно, – Марат машет рукой, – все нормально. Вот видишь, я же все-таки приехал и сижу с тобой рядом, – добавляет он и начинает сильнее раскачивать качели.
И от этого его внезапного порыва становится так хорошо, что я забываю обо всем и обо всех. Я словно возвращаюсь в беззаботное детство и юность. Раскидываю руки и с удовольствием отдаюсь в объятия легкого осеннего ветра, который летит навстречу качелям с озера. Ветер гладит лицо и треплет мои волосы, а я радуюсь, словно ребенок.
Глава 6
Утром следующего дня я просыпаюсь поздно. Выхожу из комнаты почти в полдень. В доме стоит непривычная тишина. Останавливаюсь около лестницы и прислушиваюсь. Но так и не слышу ни одного звука. Удивительно, конечно, но я даже не расстроена. Наоборот, у меня появляется возможность позавтракать в одиночестве и тишине. Этим я и планирую заниматься, когда захожу в кухню.
Включаю музыкальный канал на телевизоре, достаю из холодильника йогурт, делаю бутерброды, кофе и сажусь за стол. Настроение просто преотличное. Все грустные мысли, которые одолевали меня накануне, выветрились там, на качелях, и больше не возвращались. Как же мало иногда нужно человеку для счастья.
Насладившись завтраком, я мою посуду, делаю себе еще чашку кофе и забираюсь с ногами на диван. На экране идет трансляция какой-то музыкальной премии. Пью кофе, подпеваю и иногда «пританцовываю» под звуки знакомых мелодий.
– Привет! – слышу за спиной голос Ульяны.
– Доброе утро, – здороваюсь в ответ. Настроение сразу ухудшается. Вот кого-кого, а Ульяну я хочу сейчас видеть меньше всего. А если быть совсем честной, то я ее вообще видеть не хочу. Ни сейчас, ни завтра, никогда.
– Смотрю настроение у тебя отличное, – Ульяна присаживается на диван рядом и смотрит на меня, улыбаясь.
– Да, неплохое, – отвечаю я, но улыбаться не собираюсь.
– Это все ночные прогулки на тебя так влияют, – говорит она и чуть прищуривается. – Я видела, как вы с Маратом вернулись с озера вчера.
– Шпионила?
– Делать мне больше нечего, – она вальяжно откидывается на спинку дивана и продолжает, ничуть не смутившись моего выпада в ее адрес: – Я водички попить хотела. Коля как раз наконец-то уснул, – бросает на меня торжествующий взгляд. Отчаянно сдерживаю возникшее желание вцепиться ей в волосы. – А тут вы такие радостные возвращаетесь, – продолжает Ульяна, не дождавшись моей реакции. – Ну и я сразу обратно в комнату побежала, чтобы вам не мешать. Марат молодец, конечно. Времени зря не теряет.
– В каком смысле?
– А ты сама не догадываешься? – Ульяна барабанит красными ногтями по спинке дивана.
– Не понимаю, о чем я должна догадываться? Из твоего несвязного монолога что-либо понять невозможно, – как можно равнодушнее говорю я. Хотя уже начинаю соображать, к чему она клонит.
И Ульяна подтверждает мои догадки:
– Ну, вам же, не привыкать к романтике на озере по ночам.
Молчу.
– Марат сильно возмужал. Я бы тоже в нему присмотрелась, но…
– Не много ли объектов для твоего внимания⁈ – не сдерживаюсь я и прерываю Ульяну, поднимаюсь с дивана и ухожу.
– Иди-иди, – прилетает мне в спину.
«Сама иди!» – злюсь про себя.
Остаток дня пролетает незаметно, каждый занимается своими делами, и мы собираемся все вместе только за ужином, который проходит в непринужденной и легкой обстановке.
На следующий день у нас запланирован поход с сауну. Благо, наш коттедж оборудован по максимуму и нам даже никуда выходить не придется – сауна с комнатой отдыха расположена здесь же, на первом этаже.
Мы с девочками идем в сауну первыми, а уж потом пусть мужчины парятся, хоть до утра. Маша с нами идти отказывается, так как она не любит баню, поэтому идем втроем.
– Жарко, – протяжно говорит Ульяна, лежа на верхнем полке, согнув одну ногу в коленке. При этом простыня, в которую она укутана, сползает так, что нашему взгляду открывается её живот и все, что ниже.
Оля переводит взгляд на меня. Хоть мы все здесь девочки и несколько минут назад стояли друг перед другом голышом, все равно этот спонтанный, а может и не очень, стриптиз в исполнении Ули, смущает нас обеих. А вот Ульяна, заметив наше смущение, только ухмыляется. Тело у неё, действительно красивое, зачем отрицать очевидное? Однако, у Оли оно не только красивое, но еще и молодое. И от зоркого взгляда Ульяны это не укрылось, когда мы раздевались. Поэтому, сейчас она пытается хоть как-то принизить достоинства Оли, заставляя её смутиться. Зная Ульяну, я предвижу, что в покое девушку она не оставит.
– А знаешь? – говорит Оля, глядя на меня. – Я ведь первый раз в такой красивой бане. Я привыкла к простой деревенской бане с низким потолком и одним помещением для парения и помывки. Тазики железные, камни из речки для пара и всё такое, – продолжает она задумчиво.
– Ну надо же, – Ульяна смотрит на неё с усмешкой. – Деревенская баня, это так романтично, наверное. Я уже и забыла, что это такое, – она встает с верхнего полка и спускается к нам. – Ты, главное, Яру об этом не говори. Он ведь у нас любимчик женщин и простушек не очень жалует.
В глазах Оли появляется любопытство, перемешанное с тревогой.
– В каком смысле простушек? – уточняет она.
Ульяна выдерживает паузу, явно наслаждаясь тем, что смогла задеть Олю.
– В самом обычном, – пожимает плечами. – У него девушки, обычно, такие, что хоть на обложке глянцевых журналов размещай. И всё при них – и внешность, и фигура, и слова поперек не скажут – все-таки он у нас мальчик не бедный, нужно и капризы его потерпеть иногда. И они знают толк в хорошей жизни, которую им может предложить Яр.
После сказанного Ульяной, настроение Оли заметно падает, поэтому, я решаю прийти ей на помощь.
– Уля, прекращай! – говорю и качаю головой. – Зачем Оле все это знать? К ней это не имеет никакого отношения. Не обращай внимания на неё, – говорю уже Оле, которая совсем поникла. – Пойдемте отсюда, а то уже дышать тяжело, – встаю и выхожу в комнату отдыха.
Девушки следуют за мной. Я наливаю нам ароматный травяной чай. Сидим расслабленные, молча пьем чай. По телу растекается нега. Шевелиться или разговаривать совсем не хочется.
Но видимо, только мне.
– Думаю, что ей это нужно знать, как никому, – снова заговаривает Ульяна.
Не сразу понимаю, о чем речь, а сообразив, пытаюсь глазами подать ей сигнал, чтобы она угомонилась. Но Уле все равно. Она только ухмыляется и обращается к Оле:
– Вот знаешь, я тебе как подруга Яра скажу. Он… как бы это правильно сформулировать… он завидный жених. Спортивный, умный, обеспеченный, не жадный и с прекрасным чувством юмора. В общем, не мужик, а мечта. Поэтому, вокруг него всегда женщины крутятся. И Яру есть из чего… ой из кого, – хихикает Ульяна, – выбрать.
Оля сейчас расплачется.
– Уля, – снова пытаюсь остановить поток ненужной информации. Но она даже не ухмыляется теперь, а просто игнорирует меня.
– И чтобы тебе потом не было больно, как было больно другим, советую сразу оценить свои силы. Готова ли ты конкурировать с толпами поклонниц и удовлетворять капризы этого охренительного самца?
Закатываю глаза. «Ну какая же зараза! Подойти бы сейчас и надавать ей по губам», – во мне все негодует.
А Зараза эта, ничуть не смутившись своего поведения, поднимается и грациозной походкой направляется в душевую. Перевожу взгляд на Олю и понимаю, что эффект, которого добивалась Уля, достигнут – девушка совсем поникла.
– Эй, – придвигаюсь к ней и глажу по руке. – Не слушай её. Она ужасный человек и все, что вылетает из её рта, нужно делить на миллион.
Оля шмыгает носом, но на меня не смотрит.
– Мы же знакомы много лет, поэтому, видим друг друга насквозь. Яр, конечно, не святой, но и не такой, каким его описала Уля. И вообще, я же вижу, как он на тебя смотрит…
– Как? – поднимает на меня взгляд.
– Совсем не так, как на других, – пытаюсь подобрать слова, но это нелегко. Хочется успокоить Олю, но не хочется давать ей ложные надежды. Ведь Яр, и вправду, любитель женщин и закоренелый холостяк. Но рядом с Олей он становится другим, он словно начинает жить, а не строить из себя кого-то. И мне он нравится таким – живым и искренним. Поэтому, я продолжаю успокаивать напуганную девушку, чтобы она не сбежала от Яра, а оставила ему шанс на любовь. – Ты ему нравишься, просто он старается этого не показывать, ведь ему не хочется выходить из образа этакого мачо и любимца женщин. А вообще, он очень хороший и добрый, поверь. Из нашей компании он самый добрый, наверное, хотя по нему этого сразу и не скажешь. Просто нужно набраться терпения и привыкнуть к его тараканам, тогда можно будет увидеть настоящего Яра. И я уверена, что ты сможешь это сделать.
– Думаешь? – Оля смотрит на меня с сомнением.
– Уверена. Тем более, Яр любит умных женщин. А ты совсем неглупая. Так что утирай слезы, не хватало еще с опухшими глазами ходить. Не нужно Ульяне давать повод для радости.
– Вика, спасибо тебе большое, – Оля обнимает меня. – Мне легче, и я постараюсь больше не обращать на неё, – кивает в сторону душевой, – внимание.
– Ну вот и отлично, – подбадриваю её.
В этот момент открывается дверь душевой и из нее выходит Ульяна, как ни странно, завернутая в полотенце.
– Ох, и хорошо, – говорит она и усаживается на скамейку.
На её лице сияет довольная улыбка, но она моментально исчезает, как только Оля поднимается и направляется в душевую. При этом она демонстративно скидывает на пол укутывавшую её простыню и с гордо поднятой головой проходит мимо Ульяны. Вижу, как у той приоткрывается рот, а глаза сужаются. Отворачиваюсь, чтобы не показать свою радость.
«Один – один», – смеюсь про себя.
– Малолетка тупая, – злится Ульяна, когда за Олей закрывается дверь.
– Завидуешь? – язвлю я.
– Было бы чему завидовать, – фыркает Уля. – Видели мы таких, еще месяцок Яр с ней покувыркается и все, поминай, как звали.
– Что она тебе сделала? Зачем этот спектакль? – совершенно серьёзно спрашиваю я.
– Настроение такое. Бесит она меня.
– Другие не бесили. Почему именно Оля?
– Другие не бесили. А эта… мне она не нравится.
– Главное, чтобы она Ярославу нравилась.
– Нравится, не переживай, – ехидно добавляет Ульяна.
– Слушай, не смей ей навредить, – я придвигаюсь к ней и пристально сморю в глаза.
– А то что?
– Тебе Коли и меня мало? Ты всем жизнь решила испортить?
– Ты сама виновата, что не можешь мужика удержать, – вздыхает равнодушно Ульяна и начинает одеваться. – Поэтому, свою жизнь ты испортила сама. А Коля, насколько я знаю, на свою не жалуется. Так что жизнь я порчу далеко не всем.
Смотрю на неё и борюсь с желанием исцарапать ей лицо. Как же я ненавижу Ульяну, ненавижу Колю, ненавижу себя! Как же хочется вырваться из этого замкнутого круга, но из него для меня выхода нет, сколько бы я не искала. Злость закипает во мне, но все, на что я решаюсь – это взять полотенце и уйти в душевую, тем более, что оттуда как раз выходит Оля.
– Пойду мальчикам скажу, что мы всё, – слышу за спиной голос Ульяны, когда закрываю за собой дверь.
