![](/files/books/160/oblozhka-knigi-rasplata-si-376625.jpg)
Текст книги "Расплата (СИ)"
Автор книги: Мари Са
Жанр:
Эротика и секс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 22
У Марата не было слов. Вот прямо совсем. Сказать что он оху***л – это ничего не сказать. Руки немного подрагивали, словно до сих пор сжимали маленькое тельце в своих объятиях. А как сладко было с ней… с ним, мать его, целоваться. Понимание того, что он целовал не милую девушку, а худосочного парня, все еще не приходило. Да как так-то? Да не может такого быть? Марат Басманов никогда не переходил на ту сторону и никогда этого не планировал. Это все просто игра его расшатавшегося воображения не иначе!
Он стоял в своем номере, вспоминал слова Дикого и дико бесился. Американец нашел его в тот вечер и потребовал ответ: какого хрена он вообще вмешался, спутал ему все карты и не дал завалить парня в постель. Конченный извращенец! Даже говорить о подобном не стеснялся. А вот Марата перетряхивало от одной только мысли об этом. Вспоминал, как увидел их тогда в номере на постеле и просто вызверился. Только один вопрос: почему? И еще второй, вдогонку: какого черта?
Какого черта он полез целоваться к парню, который до этого целовался с другим мужиком? Какого черта его занесло в этот странный любовный треугольник? И какого черта он не может перестать об этом думать? Мысли о горячих поцелуях в темной подсобке делали стояк просто каменным. Он расхаживал из угла в угол в своем роскошном номере люкс и никак не мог привести себя в порядок.
Это что же он теперь получается голубой? Или все же один раз не пидорас? Ситуация была до нельзя смешная. И он бы посмеялся. Ей богу. Если бы она случилась с кем-нибудь другим. Но не с Маратом Басмановым, который всю жизнь считал себя нормальным мужиком. Как это говорится – натуралом! Но сегодня его натуральность похоже ему изменила.
В голове грохочущим набатом звучали слова Дикого:
– Слушай, Басманов, я хочу, чтобы мы договорились раз и навсегда и не путали личное и работу. Я понимаю, что паренек тебе понравился, но я первый положил на него глаз и упускать не собираюсь, – в этом месте у Марата возникло непреодолимое желание съездить еще разок по наглой мужской физиономии, но он как-то сдержался. Чудом не иначе. – Я готов простить тебе вспыльчивое поведение. Готов. Один раз. Мы все здесь взрослые люди и думаю договоримся. Я заключаю контракт с твоей фирмой на выгодных для вас условиях, ты отстаёшь от мальчика и больше не вмешиваешься. Твое геройство здесь ни к чему. Поверь, Кимми был совсем не против. Если бы ты не помешал, я трахнул бы его уже тогда.
Как Марат сдержался во второй раз оставалось загадкой даже для него самого. После слов Вайлда организм словно впал в ступор. После слов: поверь, Кимми был совсем не против – казалось Земля начала вращаться в противоположную сторону. И верить в это не хотелось. И еще неизвестно что бесило больше: желание придушить Вайлда или трахнуть мальчишку. Докатились, бля!
Мужчина без сил опустился на диван. Картинно обхватил голову руками. Перед глазами в режиме старой заезженной киноленты мелькали картинки. Все они были разными, но вызывали совершенно одинаковые эмоции.
Вот он видит, как американец подхватывает в коридоре знакомую фигурку мальчишки. Внутри вспыхивает раздражение. Утаскивает в свободный по всей вероятности номер. На смену приходит ярость. Вот за распахнутой дверью на огромной кровати кувыркаются двое, жарко целуются и вообще выглядят как парочка любовников. У паренька расстегнут ворот рубашки, у Дикого штаны. Снова ярость, злость, агрессия и красный туман перед глазами.
И вот спрашивается – зачем он вообще туда пошел? Что ему там понадобилось? Кто ему эти люди? То-то и оно что никто. И делать ему там было нечего. И бить рожу американцу тоже. А уж тем более творить ту дичь в подсобке.
Мужчина распрямился на диване, принимая единственно верное решение. Он больше не будет вмешиваться в дела, которые его не касаются. Заключит выгодный договор и уедет обратно. Здесь ему задерживаться нет смысла да и желания.
Но прояснение ситуации не принесло покоя в душу. Четкое ощущение какого-то пизд***ца не отступало. Да еще Дан куда-то запропастился. И он бы уже начал наверное волноваться. Все-таки чужая страна, чужие нравы и совершенная неприспособленность к мирной жизни своего товарища – были убойным, даже можно сказать взрывоопасным, сочетанием. Если бы только не личность Холодова. Поэтому он искренне жалел тех, кто попытается с ним связаться. Земля им пухом. Умнее нужно быть в конце концов.
После ухода Данилы, Аня продолжала сидеть на своей небольшой кухне, продолжала сжимать в руках чашку уже остывающего чая. Холодов наговорил ей странных вещей. Она вообще год назад даже представить не могла, что он способен составить вместе хотя бы два предложения. О трех и речи не шло. Это уже за гранью. Той которую лучше не переступать.
Дверь только недавно хлопнула, закрываясь и оставляя ее в полном одиночестве. Надо было встать и повернуть ключ два раза, как она это всегда делала. Безопасность здешнего района оставляла желать лучшего. Но сил не было. Даже шевелиться не хотелось. А все после слов Холодова. И каких!
Он просил ее вернуться. Не настаивал и не угрожал. Просил чисто по-человечески. Что сбивало с толку гораздо больше, чем открытое насилие или давление. Потому что человеческого в смуром парне с выцветшими, словно от яркого полуденного солнца, глазами и чертами лица, явно рано состарившимися, не было ни капли. И это несоответствие вгоняло в ступор. Ну еще конечно его слова:
– Марат очень страдает.
Так она и поверила. Сначала хотела рассмеяться грубо и нагло. Но Дан смотрел так… предано что ли. В общем быть дерзкой не смогла. Посидела, послушала и конечно ответила решительное «нет» на все его запросы. Дан нахмурился так, как это мог делать только он один. Не используя мимику лица, а лишь одними глазами обычно пустыми, но сегодня слегка поменявшимися.
Порой, в прошлом, она не раз задавалась вопросом – способен ли этот человек улыбаться? Казалось что нет. Что нет ничего сумевшего бы растопить лед в его глазах. Потому что и лед был не обычный, искусственный, стеклянный. А стекло, как известно, плавится при охренительно высоких температурах. И где их взять, если не планируешь прыгать в жерло вулкана? Поэтому в ответах своих она не сомневалась.
Нет, она не хочет возвращаться – чистая правда. Нет, не надо говорить Марату, что она здесь – чистая правда. Нет, она не жалеет, что так поступила – ложь. Отмотай все обратно, и она бы нашла, постаралась найти, более действенный и менее опасный для ее близких способ выбраться из той ситуации. Но тогда, находясь в полном стрессе, с не совсем восстановившимся здоровьем и такими убедительными, не терпящими возражений доводами Славика, просто пошла на поводу. И это было неправильно. Своим побегом она подставила слишком много людей. А должна была справиться сама.
Прокручивая снова и снова в голове недавний разговор, она пыталась понять – насколько снова попала. Следует ли уже прямо сейчас собирать вещи и рвать когти? Или возможно даже вещи собирать не стоит, а бежать прямо так, в чем есть и как можно дальше? В такой огромной стране существует возможность затеряться, если не светить документами.
Насколько она поняла из невероятного рассказа Холодова – Марат ее не забыл. Зная самолюбие последнего, можно представить, о чем тот мечтал весь последний год, если когда-нибудь ее встретит. Говорят месть – это блюдо, которое подают холодным. У Марата есть все шансы насладиться им по полной. Верить в благородные порывы не было смысла. Люди не меняются, а прожженные чудовища тем паче. Тем более всего за один год. Такое только в сказках бывает. А Аня давно выросла и перестала верить в чудеса.
Девушка встала и начала нервно ходить по квартире. Был ли какой-то смысл идти закрывать дверь. Местные нарики просто дети малые по сравнению с тем, кого действительно стоит опасаться. А того закрытой дверью не остановишь. Он снесет ее как тонкую преграду, как все и всегда сносил на своем пути. Не думая о других, о людях его окружающих.
Девушка ломала пальцы, прижимала их к груди, дёргано оглядывала небольшое помещение, останавливаясь на дорожной сумке и вместительном, удобном рюкзаке. Мысленно прикидывала на какой маршрут сесть, чтобы оказаться сначала в Буффало, городке в самой северной части штата, а после и совсем выехать за его пределы. Или лучше пользоваться автостопом. Опасно конечно. Но риск оправдан.
Оставаться в городе теперь, когда Дан ее нашел и все знает, все равно что сидеть на пороховой бочке. Когда рванет – неизвестно. И кого зацепит – тоже. Впрочем ее итак по стенке размажет. Чтобы понять это, не надо быть семи пядей во лбу.
– Черт! Черт! Черт!
Ругалась она и все же медлила. Почему? Зачем? Чего ждала? Благородства от Холодова. Так он преданный пес своего хозяина и вряд ли упустит шанс выслужиться. Милосердия и великодушия от Басманова. Подобное вообще за гранью. Скорее снег выпадет летом, чем монстр осознает свою вину. Здесь даже думать не о чем. И все же она не уезжала. Может боялась?
Хотелось спрятаться в коконе своего жилища и никуда носа не выказывать. Стены создавали иллюзию защиты. Словно и правда могли спасти. Не могли конечно. Но мозг упрямо хватался за эту идею.
В конец измаявшись пустыми переживаниями и бесконечными марш бросками на скромных квадратных метрах, она все же закрыла дверь на два поворота ключа, стянула мешающую одежду и завалилась на старый потертый диван, служащий все это время кроватью.
Бытует мнение, что утра вечера мудренее. Вот завтра она обо всем и подумает. На свежую голову и примет верное решение. А сейчас сил на это просто не осталось. Хотелось забыться крепким сном и ни о чем не думать, не вспоминать, не ощущать.
Глава 23
Русские ему никогда не нравились. В них всегда был некий элемент… неожиданности, что прагматичному до мозга костей Дику вовсе не импонировало. И он в очередной раз убедился в этом, согласившись на сотрудничество с крупной корпорацией, обещавшей новые рынки и новый доход. С этой стороны все было как раз понятно. Доход Вайлд любил. Деньги ценил. Но не преклонялся, понимая их лишь как инструмент для достижения, а не как самоцель. Поэтому никогда не упускал возможностей для укрупнения и расширения. Поэтому и в тот раз решил – открывшуюся возможность не упустить. О чем сейчас крайне жалел.
Правая половина лица нещадно ныла. Ну и удар у этого Марата. В боях без правил что ли раньше участвовал. Чтобы так прицельно бить – это надо уметь. Опыт нужен. Вайлд конечно тоже форму поддерживал. Но элемент внезапности сыграл не на его стороне.
– Чертова русская загадочная душа! – выругался он, шипя сквозь стиснутые зубы.
Даже речь причиняла боль. Нужно срочно приложить лед, пока отек не появился. Хорош он будет завтра с огромным синяком на поллица. И что скажут его американские партнеры, ценящие гарантию и стабильность. Дик слишком много отдал, чтобы сейчас что-то терять. Но он поговорил с русским. И тот вроде даже его услышал. Хоть и кривил свою физиономию, словно хотел еще раз ему вмазать. Однако Вайлд не дурак встречаться с ним без охраны.
Если русский прислушается к голосу разума, то проблем больше возникнуть не должно. Сегодня он сядет на рейс и улетит в свою далекую и загадочную. А Дик останется здесь с его внезапным и таким сладким наваждением, от которого сводило скулы. Поцелуй с мальчишкой был сладким как сахарная вата, которую, впрочем, Дик никогда не любил. К пареньку он тоже особо никаких чувств не испытывал. Это стало скорее делом принципа. Он не любил оставлять какие-то дела незавершенными. Так и здесь.
Две недели пролетели в безумном драйве, постоянных встречах и переговорах с Басмановым, который оказался на удивление дотошным и хитровыделанным, обладал цепкой хваткой и уникальным предпринимательским чутьем. Наверное не будь тот русским и не дай ему, Дику Вайлду, в рожу они бы даже подружились или как минимум сработались.
Наконец все дела были завершены. Русский делец укатил в аэропорт, подозрительно лишившись одного из охранников. Самого, на взгляд Дика, нестабильного. Не как тот атом из школьного курса физики, а как тот маньяк из Англии позапрошлого века. При одном взгляде на него Дика пробирала дрожь, хотя он никогда не был слабаком, а уж сколько людей с отклонениями повидала и не пересчитать. Да и кто в современном мире вообще нормален.
Но не в этом суть. А в том что Дан Холодов, приехавший с предпринимателем Басмановым из России, обратно на родину не улетел. Ни сегодня, ни какими-либо другими рейсами. И вообще никуда не улетел из Нью-Йорка, словно растворившись на его многолюдных улицах. И это напрягало. Потому что сюрпризов Дик не любил. А вот именно эта ситуация сто процентно гарантировала сюрприз, да еще какой.
Роскошный автомобиль люксового класса караулил на улице уже около получаса. В тени деревьев и сгущающихся сумерках он не сильно бросался в глаза. А надежная охрана осталась за поворотом на соседней хорошо просматриваемой стороне дороги.
Дик ждал. Он никуда не спешил. Дела на сегодня были закончены. Можно было расслабиться и не волноваться, что ему кто-то помешает. Можно было смаковать свой триумф и предвкушать грядущее. Словно медленно пить терпкий, забористый виски, отдающий ароматом дуба и хереса.
Мальчик показался словно тень. Выходя очень острожно, оглядываясь по сторонам, сейчас он еще больше напоминал добычу и это подстёгивало охотничий интерес американца. Кровь забурлила по его венам и все факторы возбуждения также оказались на лицо, вернее чуть ниже. Гораздо ниже.
Дик пошевелился поправляя брюки, потянул ручку и толкнул дверь. Вечерний, прохладный воздух приятно будоражил, развевал полы пальто и прочищал мысли. Вайлд сделал несколько шагов, все еще оставаясь под прикрытием старых, раскидистых деревьев. Тот к кому он приближался, пока ни о чем не догадывался. И мужчина не планировал давать о себе знать раньше времени. Чтобы не спугнуть. Чтобы не испортить. И понять. Потому что тот кто его интересовал, пока что не высовывался.
Он знал – охрана не спускает с него глаз. Лучшие из лучших. Он сам их отбирал. Поэтому ему ничто не угрожало. Наверное. Хотелось в это верить. А еще желание утащить мальчишку было слишком велико, чтобы еще хоть на один день затянуть поднадоевшее ожидание.
Они шагнули к парню одновременно. Легкий и грациозный Вайлд похожий на дикого хищника и приземистый, словно слитый из одного куска металла, Данила Холодов. Охрана немного задержалась, что было простительно. Уровень бойца, стоящего прямо перед Диком, был далек от обычного профессионального. Это была машина для убийств совершенная и сейчас очень опасная. Степень этой опасности читалась в пустом пристальном взгляде, направленном не на мальчишку между ними, а прямиком на Вайлда. Значит Басманов все же не сдержал уговор и оставил свою шавку. Печально. Конечно не для Дика. Портить такие хорошие шкуры он не любил, но не брезговал, если в том была нужда.
– Дан! – взвизгнул парень, кажется инстинктивно потянувшись к охраннику.
Однако здесь Вайлд оказался быстрее или наверное просто более проницательнее. Поэтому ловким движением руки ухватил паренька и затащил в свои объятия. Больше не вырвется.
– Мистер Вайлд! – заголосил тот еще сильнее, а Дика обдало дикой волной желания.
Чертов пацан просто сводил с ума. Как хорошо, что он не страдает всякими предубеждениями и может не отказывать себе в удовольствии завалить этого красавца только потому, что они оба мужчины. В отличии от Басманова, который пошел на поводу у своей доморощенной принципиальности и остался ни с чем.
– Пусти, – охранник подает голос тихий, спокойный, пробирающий до мороза.
Но больше это не имеет значение. Время выиграно. Охрана подоспела и можно не волноваться. Они подчистят здесь все, а он со спокойной совестью наконец получит столь долго желаемое.
– Отпустите! – мальчишка тоже не сдается.
Какие же они все наивные. Дан наконец решает действовать, но все еще колеблется. Наверное переживает, как бы не задеть паренька или напугать. Видимо поэтому он до последнего тянет и не использует оружие, которое безусловно имеется. А зря.
Охрана реагирует первой. И на едва уловимое движение открывает огонь. Холодов заваливается. Парень в руках Вайлда кричит, пытается вырваться. Дик закрывает ему глаза и успокаивает, нашептывая что-то на ушко. Мальчишка сперва бьется сильнее, а затем обмякает в его руках. Что ж так даже лучше. Не нужно будет тратить время на пустые уговоры. Он итак его достаточно потерял. Осталось загрузить добычу, исполнить последний пункт своего плана и поставить большую жирную галочку.
Глава 24
Длинные пальцы скользили по складкам одежды. Дик намерено оттягивал момент, когда стащить старую растянутую футболку и насладиться светлой, идеально гладкой кожей юного тела, вдохнет ее аромат и возможно лизнет маленькую вздыбленность соска. Впрочем подобная прелюдия ему особо не нравилась и он любил сразу переходить к делу. Зачем пытаться доставить удовольствие партнеру? Дурь несусветная. В мире захлебнувшемся эгоизмом для заботы о ближнем не осталось места.
Паренек дышал ровно и кажется будто спал, но на самом деле пребывал в глубоком обмороке. Похоже инцидент, случившийся на улице, задел его гораздо сильнее, чем на то рассчитывал Вайлд. Ну и плевать. Волноваться о чувствах мальчонка здесь тоже никто не собирался.
Пальцы еще раз скользнули по плоскому животу, тонкой талии, худой линии бедер. Такой стройный и гибкий. Все как любил Дик. Наверное этим его и зацепило. Фигура мальчишки словно была создана для его ласк и любования. Настоящее произведение искусства. Прекрасное и похожее на мираж. Кажется, убери руку и все растает как сон. Но в этот раз Вайлд побеспокоился, чтобы этого не произошло.
На самом верхнем этаже роскошного пентхауса можно было не волноваться о безопасности или внезапных гостях. Никто сюда не сунется. А если попробует, то пожалеет. Здесь не Россия. С ее дикими, необузданными нравами. И даже Басманову никто не позволит творить то, что в голову придет.
– Мммм… – парень простонал и стал приходить в себя.
Отлично. Дик не извращенец, не настолько по крайней мере, чтобы заниматься сексом с недвижимыми телами. Кто бы, что там ни думал. А вот тот эксперимент в прошлом – он вообще ни в счет, не было его и точка!
– Привет, Кимми! Как ты себя чувствуешь, малыш?
Удивительные глаза с яркой серебристой радужкой уставились на него в полном недоумении, потом в них что-то мелькнуло. Видимо память услужливо подбросила последние картинки произошедшего. Мальчик дернулся, но сбежать ему никто не позволил.
– Куда собрался, милый?
Голос Дика мурлыкал, но те кто знали его получше, обычно в этот момент дружно делали шаг назад. Чтобы не попасть под раздачу, как говориться, или просто не оказаться на линии огня.
– Что с Даном? Он ранен? Ему нужна помощь? Я должен вернуться!
Но сильные руки не позволили сорваться с места. Ну что за беспокойный ребенок? Почему никак не понимает своей выгоды? Дик, между прочим, еще ни разу в жизни не прилагал столько усилий, чтобы добиться всего лишь одного неприступного мальчишку. Обычно добыча сама шла в руки. Шикарный, богатый мужчина не испытывал дефицита во внимание. Не важно женском или мужском. И с подобным сопротивлением столкнулся впервые. Наверное это тоже стало одной из причин довести начатое до конца.
– Кимми, давай закончим эти игры, – обратился он, удерживая парня обоими руками за плечи. – Ты побегал. Я оценил. Правда. Может пора переходить на другой уровень?
– Пппростите…
Паренек и правда выглядел растерянным. И вот пойди разбери – это он такой хороший актер, или Дик перестал совершенно разбираться в людях. Ведь там, в гостиничном номере, все шло как нельзя лучше. Не вмешайся тогда русский, и все бы давно закончилось. И этот Дан бы тоже не пострадал. Принесла его нелегкая.
– Кимми, мальчик мой, – Дик был взрослым, опытным мужчиной способным держать себя в руках и управлять своими эмоциями. Эмоциональный интеллект, как сейчас модно говорить, был прокачен на все сто. – Что тебя не устраивает?
– Вы!
Паршивец даже на долю секунды не задумался над ответом. А американцу захотелось крепко выругаться. Это что же получается? Все что надумал Вайлд не имеет ничего общего к реальной картине? Его не хотят. Никогда не хотели. И вся строптивость пацана была не напускной, а вполне себе осязаемой. Выходит Дик просто ступил. Наворотил дел. И теперь имеет не хилые такие последствия, включая подстреленного охранника, дико бесящего Басманова и невероятно притягательного паренька, лежащего прямо перед ним на постели в очень вызывающей позе с раздвинутыми ногами и недвусмысленно задранной футболкой.
Стояк в штанах требовал выхода. Он не удержался и потерся о худое бедро затянутое в джинс.
– Мистер Вайлд! – снова завопил тот, отодвигаясь.
– Зови меня Диком!
– Нет!
Ну что за упрямец?! Так бы и отшлепал. От пошлых картинок замелькавших в голове мысли поплыли в опасном направлении. И надо бы остыть, привести эмоции в порядок, но губы сами тянулись все ниже и ниже, а руки уже сдирали осточертевшую футболку.
– Мистер Вайлд, прекратите!
Жалкая попытка освободиться, жесткий захват на тонких запястьях, и парень оказывается в его полной власти. Футболка летит в сторону, и мужчина уже готов перейти к следующему этапу, но замирает, удивленно моргает глазами, уставившись на область груди и некоторое время пытается найти логическое объяснение. Но оно не находится.
– Это что? – выйдя из ступора, Вайлд указал на плотную обмотку больше напоминающую перевязку при ранении. – Ты пострадал? Когда? У тебя что-то болит?
Нет, ну а как еще объяснить наглухо замурованную грудь парня. С такой-то фиксирующей повязкой там как минимум должно быть три перелома или огнестрел. Вайлд ослабил руки, давая парню выпутаться. Он не хотел причинять боль, тем более если тот ранен.
– Расскажешь? – посмотрел он в удивительные серебристые глаза полные немой решимости.
– Не о чем рассказывать.
Парень хмурился, пытался нащупать футболку, видимо чтобы прикрыться, но та улетела в дальний угол комнаты и сейчас была вне зоны досягаемости.
– Тебя кто-то обидел?
Дурацкий вопрос и прозвучал крайне дурацко. А под хмурым взглядом не по-детски решительных мальчишеских глаз Вайлд почувствовал себя полным идиотом.
– Я тебя обидел, знаю, – заметил мужчина и сбавил обороты, но руки упертые в кровать и отрезающие пути к отступлению не убрал. – Но, Кимми, я думал, что тоже тебе нравлюсь.
– Вы ошиблись. Я не давал никакого повода для подобного. И хотел бы уйти прямо сейчас.
Вайлд колебался. С одной стороны он легко владел собой и мог отпустить паренька, несмотря на каменный стояк, обострившееся желание и нежелание расстаться с полученной добычей так же. С другой – переживал. Волновался. Что происходило не так часто в его жизни. Почему паренек так плотно обмотал свою грудь? Что скрывает? Почему не хочет говорить? Тем не менее он отчетливо понимал – давлением ничего не получит.
– Хорошо, если так хочешь – уходи, – наконец заключил он и тщательно скрыл все те эмоции, которые вообще не привык показывать и даже испытывать. – Но я не хочу расставаться с тобой на подобной неприятной ноте.
– Что вы хотите?
Сейчас паренек напоминал сжавшуюся пружину, готовую выстрелить в любой момент. Это забавляло, хотелось поиграть с ним подольше, но время и место не подходили. Быть может в другой раз, быть может никогда.
– Давай обнимемся напоследок, – предложил он, к собственному удивлению осознав, что действительно этого хочет.
Паренек медлил и явно не горел желанием тискаться с американцем. Поджимал губы и хмурил лоб. Как же он раньше не замечал всех этих явных признаков. Ведь мог закончить еще тогда, не усложняя себе жизнь.
– Хорошо, – согласился парень. – Но только один раз. А потом вы сразу меня отпустите. Пообещайте!
– Обещаю, – ответил Вайлд, не сумев сдержать улыбку.
Наивное требование придавало ситуации еще большую комичность.
Увлеченные переговорами они не заметили ни шума, доносящегося снаружи, ни громких голосов и едва уловимых хлопков. Поэтому когда в самый пикантный момент их объятий дверь с грохотом распахнулась и оттуда полетел отборный русский мат, они так и застыли: Вайлд шокированный хваленной, разрекламированной безопасностью современных отелей, а парень насмешками судьбы, которая снова и снова вопреки желанию, логике и здравому смыслу сводит и сводит их вместе.
В такие моменты хочешь не хочешь, а поверишь в злой рок, провидение и прочую чушь, так умело используемую гадалками для обмана доверчивых граждан и личного обогащения. Аня никогда в подобное не верила, но это отнюдь не мешало ей лицезреть застывшего в дверях мужчину. Взъерошенного, злого, прожигающего взглядом хорошо знакомых ершистых глаз. По одному виду которых она сразу поняла – узнал. Да и как не узнать, ведь вся ее защитная маскировка не выдержала мощного напора американца.
– Убью, бля! Руки убрал! – это Вайлду, уже пришедшему в себя, но не настолько чтобы сходу переводить с русского.
Наверное поэтому угрозой не впечатлился, ну и руки собственно не убрал.
– Аня, бля! – это ей с яростными нотками Отелло, заставшего свою возлюбленную на месте преступления.
– Я не бля! – выругалась она, сама от себя такого не ожидая.
– Русские! – подал голос Вайлд.
Но на него никто не обратил ни малейшего внимания. Марат в два шага оказался рядом, одним легким движением послал американца в длинный полет по всей комнате, а вторым подхватил кричащую и упирающуюся девушку на свои руки. За спиной предпринимателя маячила охрана и было сложно определить чья. Но так как на них никто не нападал, можно смело заключить, что свои.
– Потом поговорим, косплейщица недоделанная.
– Ни о чем с тобой говорить не собираюсь! Пусти!
Где-то на заднем фоне стонал Вайлд, челюсть которого снова пострадала. Вокруг царила настоящая кутерьма из смешавшейся в плотном противостоянии охраны. Безопасники отеля наконец-то пришли в себя от неожиданного, дерзкого вторжения и зашевелились. А ее несли на руках, очень бережно, но крепко прижимали к себе и осторожно терлись носом о макушку. Знакомый терпкий запах, казалось бы забытого мужчины, окружил со всех сторон, проникая в каждую клеточку организма. Все происходящее напоминало сладкую, мучительную пытку.
Аня сделала очередную безрезультатную попытку вырваться.
– Сиди смирно! – приказали ей и на удивление нежно чмокнули в макушку – Я ничего тебе не сделаю. Хочу просто поговорить.
А она не понимала почему с ней так церемонятся? Почему пытаются быть вежливыми, вместо того чтобы грубо настоять на своем, как это бывало обычно? Почему не ругают за все произошедшее? За подстроенный побег, за игру на нервах. Впрочем вряд ли предприниматель так уж сильно волновался. За Дана? Вспомнив о последнем, девушка крепко сжимает лацкан пиджака и пытливо заглядывает в лицо, избегать которого гораздо правильнее. Знакомые черты лица сейчас предельно собраны и не выдают ни одной бушующей внутри эмоции. Темные глаза смотрят вперед, полностью ее игнорируя. Это странно… раздражает. Ее что теперь решили игнорировать?
– Что с Даном? – задает она интересующий вопрос. – Как он? В порядке?
– Все хорошо, не переживай. Дан крепкий парень и подобное для него, что для слона дробинка.
Взгляд темных глаза продолжает ее игнорировать. Поэтому она задает следующий вопрос, зачем-то пытаясь привлечь к себе хищника. Хотя гораздо благоразумнее в данный момент затаиться.
– Как ты меня нашел?
Руки вокруг нее стискиваются сильнее. Губы, расположенные совсем близко, сжимаются.
– Случайно, – неожиданно признается он. – Дурацкая случайность. Но я ей очень признателен.
Темные глаза наконец-то смотрят на нее. В них словно в космической черноте вспыхивают боль, отчаяние и что-то еще. То что сложно идентифицировать. Но ясно одно – эта космическая чернота засасывает. Еще несколько мгновений и выбраться будет очень сложно, а может даже вовсе невозможно. Нужно отвести взгляд. Отвернуться. Переключиться на другое.
В этот момент она совершает огромную ошибку. Потому что глаза, как оказывается, не самое страшное в этом человеке. Переключает внимание и последовательно перемещается вниз. Туда где вроде не должно быть подвоха. Но он есть. Плотно сжатые, мужские губы с коварно вздернутыми уголками выглядят как смертельная ловушка. И она в нее попадается. Делает последнюю попытку увернуться, отвести взгляд, зажмуриться в конце концов. И пропадает. Тянется сама. Целует. Слышит неразборчивую ругань в ответ. Но все тонет в мягком, заволакивающем сознание, поцелуе. Почему они не целовались так раньше? Это ведь так приятно. Может быть, если начало их истории было другим – все бы получилось? Вопросы, ответы на которые никто и никогда не узнает.