Текст книги "Чего не сделаешь ради любви"

Автор книги: Марго Эрли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6

Вырвавшийся у нее возглас Мэри Энн тут же замаскировала серией ахов и охов по поводу пролитого вина. Она вскочила, чтобы принести тряпку, но Люсиль сказала:

– Сидите спокойно, мисс Мэри Энн, ничего страшного не произошло.

Конечно, Люсиль не позволила ей самой заняться уборкой. В подобных случаях Мэри Энн приходилось проявлять настойчивость, чтобы самостоятельно убрать следы своей оплошности.

«А что, если я когда-нибудь выйду замуж и не буду уметь вывести пятно с ковра?»

Конечно, замужество тут было абсолютно ни при чем, но на Люсиль аргумент действовал безотказно.

Вино она пролила потому, что не знала, что Грэхем Корбет был когда-то женат. Мэри Энн подумала, что он, должно быть, развелся, но тут же и оспорила эту мысль. Однажды она уже вообразила, что он никогда не был женат, и точно так же могла ошибаться и теперь. Чтобы заполнить паузу, она спросила:

– И долго вы были женаты?

– Четыре с половиной года. Не такой уж большой опыт семейной жизни, по сравнению, например, с моими родителями, у которых семейный стаж составлял сорок лет, когда мой отец умер.

Он ответил явно уклончиво. Хотя, по-видимому, Жаклин Биллингам была не из тех, кто станет интересоваться у собеседника, развелся ли он, – скорее, она склонна делать вид, что разводов вообще не бывает, – Грэхем все же решил отрекомендовать своих родителей, как людей, сохранивших брак на всю жизнь.

– Давно это было? – снова спросила Мэри Энн, зная, что бабушка, вероятно, осуждает ее за подобные расспросы. Иногда она задумывалась: а есть ли вообще что-то, возбуждающее в бабуле любопытство, потому что огромное множество вещей оставляло ее полностью равнодушной.

Вот Люсиль, наоборот, интересовало многое, например – почему сама Мэри Энн до сих пор не замужем и когда состоится свадьба Джонатана Хейла. Люсиль никогда бы не подумала, что Мэри Энн способна затеять шашни (как она выражалась) с мужчиной, помолвленным с другой женщиной. Но с другой стороны, возможность того, что помолвленный мужчина мог заигрывать с Мэри Энн, она вполне допускала. Так, перед ужином она спросила сдержанно, разрешила ли Мэри Энн свои проблемы по работе. Мэри Энн никак не могла ей признаться, что завтра ужинает с Джонатаном. Она просто кивнула.

Теперь, хотя Люсиль была поглощена вытиранием ковра, Мэри Энн понимала, что ее очень интересует брак Грэхема – так же сильно, как саму Мэри Энн.

Грэхем отпил вино и сказал:

– Бриония умерла семь лет назад.

Мэри Энн не ожидала, что это ее так потрясет – ведь обычно у каждого брака всего два исхода. Но она была потрясена. На ее грудь словно навалилась тяжесть. Разумеется, никто не стал допытываться, как умерла его жена, хотя Мэри Энн чувствовала, что даже бабуле хотелось бы знать. Но Грэхем предпочел не распространяться. Понимая, что на нее возлагается обязанность сменить тему, Мэри Энн прошептала:

– Простите. – Потом подождала, дав ему возможность молча кивнуть, и проговорила ровно: – Бабуля уже пятнадцать лет как осталась одна.

– Мой муж был врачом, – охотно поддержала разговор бабушка. – Он принимал на Страттон-стрит, за Посольским домом.

– Кирпичный дом, где сейчас сидят адвокаты? – спросил Грэхем, подхватывая нить беседы. – Мне нравится цветочный орнамент на фасаде.

– Он замечательно сохранился, – заметила Люсиль.

Последующий разговор вертелся вокруг садоводства и архитектуры в Западной Вирджинии, и Мэри Энн понадобилось усилие, чтобы сосредоточиться на нем. Наконец, бабуля объявила, что ей пора ложиться спать, а Грэхем сказал, что он слишком засиделся. Хозяйка запротестовала, а он проговорил:

– Я хотел зайти только на минутку, чтобы поговорить с Мэри Энн о работе. Мне было очень приятно познакомиться с вами.

Когда бабушка встала, он тоже поднялся, ожидая, пока она не выйдет из комнаты. Люсиль направилась наверх вместе с бабушкой, и Мэри Энн и Грэхем остались в комнате одни. Теперь она могла бы удовлетворить свое любопытство, спросив, от чего умерла его жена, но, должно быть, хорошие манеры укоренились в девушке глубже, чем она предполагала.

Грэхем снова сел на диван рядом с Мэри Энн. Разумеется, на подобающем расстоянии. Даже если он и был способен позволить себе непристойные действия в отношении женщины, в чем Мэри Энн сомневалась, то атмосфера бабушкиного дома заставила бы его забыть о любых неблаговидных намерениях.

– Я собирался показать вам материалы по ток-шоу, но забыл их захватить, – спохватился он и покачал головой, удивляясь своей оплошности. – Непременно занесу их завтра, чтобы вы успели познакомиться с ними до субботы.

– Как я понимаю, мне просто придется вам подыгрывать, – догадалась она.

– Кое-какие вещи вам все равно следует знать.

– Я заметила, что, если у человека действительно серьезная проблема, которая требует отдельной консультации, вы пытаетесь убедить его прийти на прием.

– Это не всегда получается, – признал он. – По мере возможности я стараюсь проводить программу в жизнерадостном духе, не перегружать ее негативом и оставляю серьезные темы для обсуждения тет-а-тет.

– Это, в общем, правильно, – согласилась Мэри Энн.

– А у вас, разрешите спросить, возникали подобные проблемы?

– Это что – обязательное условие для моего участия в передаче? – нахмурилась она.

Он покачал головой с улыбкой, которую она начинала находить приятной. И это ее тревожило. Он нравится Камерон. И хотя Камерон настаивала, что самому Грэхему нравится Мэри Энн, она пока еще не толкала кузину к нему в объятия.

– Никаких условий нет. Это просто личный вопрос. Из любопытства.

Мэри Энн снова подумала о Камерон.

– Камерон считает, что буквально каждому человеку требуется помощь психолога.

Он снова улыбнулся, но не в знак согласия. Она сказала:

– А я считаю – она права. Вот мой отец страдает алкоголизмом и жаждой славы, и я считаю, консультации ему во многом бы помогли.

Грэхем молча кивнул, пытаясь представить, о чем она думает на самом деле. Ему вдруг захотелось узнать о ней все.

– Скоро мне придется совместно с Джонатаном освещать ход местных выборов, – сообщила она, что показалось Грэхему несколько непоследовательным. – Но я думаю, – продолжала она, – он не выйдет в эфир в одно время с вашим шоу. Так что проблем не будет.

Грэхем кивнул, удивляясь, почему она заговорила об этом. Просто хотела лишний раз произнести имя Хейла? Он поднялся:

– Если возникнут какие-нибудь вопросы до субботы, позвоните мне.

– Спасибо, что заглянули, – ответила Мэри Энн. – Очень мило с вашей стороны. – И подумала, что сейчас он расхохочется.

Но он сказал:

– Согласен, Мэри Энн, полностью с вами согласен. – Он задержался у бабулиного столика с фотографиями, взглянул на снимок в строгой рамочке и спросил: – Это ваша мать?

– Да. Там. А здесь тетя Каролина, ее сестра, и тетя Луиза, мама Камерон. – Мэри Энн посмотрела трех девочек в платьицах, позирующих вместе с родителями. Все трое были в белых платьях с пышными юбками на атласных чехлах. Бабушкины волосы собраны в такой же французский узел, как сегодня. Тогда они, правда, были светлыми. – Та, что гримасничает, – Каролина, младшая. – Мэри Энн засмеялась, подошла к другой фотографии показать Грэхему, где были ее родители и брат Кевин.

По лестнице спустилась Люсиль.

Когда Мэри Энн закрыла за Грэхемом дверь, одобрила гостя:

– Очень приятный мужчина.

Совершенно забыв на мгновение, что Грэхем нравится Камерон, а ей, наоборот, нисколько, Мэри Энн ответила:

– Да. Я, кажется, начинаю так думать.

Люсиль не стала спрашивать, почему она раньше думала иначе, проговорила только:

– Потерял жену, бедняжка.

Без сомнения, Люсиль тоже хотелось знать, как умерла его жена.

Когда на другое утро Мэри Энн открыла дверь бабушкиного коттеджа, то увидела на коврике под дверью конверт из коричневой бумаги со своим именем, написанным крупным почерком. Внутри она обнаружила записку от Грэхема, где он писал, что с нетерпением ждет их первой совместной субботней передачи. Его передача обычно выходила по четвергам и субботам.

В конверте также содержалась информация о передаче, в том числе правила общения со звонящими по телефону. Такими распечатками он, очевидно, снабжал каждого гостя своего шоу. Предстояло прочесть все сегодня же утром, поскольку дневной график у нее был заполнен – ланч с членами общества Престола, чай с «Дочерьми американской революции», открытие художественной выставки в библиотеке, ужин с Джонатаном… Вчера Джонатан прислал ей сообщение на мобильный, где предлагал встретиться в библиотеке и оттуда прогуляться пешком до нового ресторана тайской кухни. Мэри Энн очень понравился его выбор. В этом ресторане еду заказывали у стойки, что не так напоминало романтическое свидание.

А она совсем не хотела ходить на свидание к чужому жениху. Вот если бы Джонатан расторг свою помолвку с Анджи Уокман…

«Ты и правда этого хочешь, Мэри Энн?»

Двадцать четыре часа назад она не задумываясь ответила бы «конечно». Но внезапно жизнь ее повернула в неожиданном направлении.

Едва она вернулась в дом, как зазвонил телефон. Она схватила трубку и услышала голос Грэхема, который осведомился, видела ли она конверт.

– Да. Спасибо.

– И я надеюсь, что вы согласитесь поужинать со мной в субботу в «Рике». Мы сможем обсудить, как прошла передача, и просто отвлечься.

– Э-э-э, – растерялась Мэри Энн. На сей раз приглашение не прокричали во всеуслышание во дворе пункта сбора вторсырья. Теперь оно было сделано по всем правилам и с должным уважением. А значит, ей надо взять себя в руки и поощрить того, кто ее оценил. «Но как же Камерон?» Она какое-то мгновение колебалась, не зная, что ответить, словно забыла, как отклоняют приглашения. И неожиданно для себя пробормотала: – Спасибо, с удовольствием.

– Замечательно. Я закажу столик на семь?

– Да. Хорошо. Спасибо, – еще раз повторила она. «Господи, как я объясню это Камерон? Почему я согласилась?»

Мэри Энн не созванивалась с Камерон с того раза, как встретила ее у пункта сбора вторсырья. Успела ли Камерон увидеть, что там произошло, заметила ли, как Грэхем оказывал Мэри Энн знаки внимания не совсем платонического свойства?

Мэри Энн нажала четверку на своем мобильном, под этой цифрой у нее значилась Камерон. Кузина сейчас на работе, но, может быть, сумеет ответить.

– Алло?

– Камерон, привет, это я.

«Ну и что я сейчас ей скажу?»

– Привет. Ну что, Грэхем уговорил тебя поужинать?

Такой вопрос в лоб был вполне в духе Камерон, и Мэри Энн вздохнула свободнее. Немного свободнее.

– Ну… мы в самом деле договорились поужинать вместе после субботней передачи. Я и сама не понимаю, почему согласилась.

«Прости меня, прости!»

– Ответь так: «Потому что он красивый, симпатичный, умный и неравнодушен ко мне».

– Камерон, я виновата! Ведь сегодня меня пригласил поужинать Джонатан, и от этого у меня мозги плохо соображают.

– Сестренка, – строго сказала Камерон, – если ты откажешься пойти с Грэхемом, это не заставит его пригласить меня.

– Да, между прочим, – проронила Мэри Энн, хотя это было далеко не «между прочим», – откуда Пол Курье узнал про снадобье?

Камерон рассказала, как они отвозили Кларе дрова, что говорила Клара и какой вывод сделал Пол.

– Я вижу, что конфиденциальность в этом бизнесе соблюдается не слишком строго, – заметила уязвленная Мэри Энн.

– Пол мне говорил, что их с детства приучили помалкивать о делах матери с клиентами.

– Что они свято выполняют!

– Ну, он вообще-то упомянул об этом одной тебе, – употребила Камерон последний аргумент, который в другой ситуации сочла бы несостоятельным.

Мэри Энн перевела разговор в другое русло:

– Ты знала, что Грэхем вдовец?

– Вроде бы, – неуверенно ответила Камерон, припоминая.

– А вот я не знала! – Мэри Энн сама толком не понимала, почему ее странно волнует причина смерти жены Грэхема. Значит ли это, что Грэхем ей не безразличен? Этого не может быть. Одно дело – участвовать в его передаче, сходить с ним разок в ресторан, а затем рассказать Камерон, что не получила ничего, кроме разочарования, как и полагала. И совсем другое – заинтересоваться им. – Ты не знаешь, почему она умерла? – не смогла удержаться она от вопроса.

– Понятия не имею. Посмотри в Интернете, может, там что найдешь.

Правильная мысль. Когда Мэри Энн поселилась у бабушки, то сразу подключилась к компьютерной сети, чтобы иметь возможность работать дома. Поговорив еще немного о Джонатане и их предстоящей сегодняшней встрече с Мэри Энн, сестры разъединились. После чего Мэри Энн, не откладывая, взяла ноутбук и попробовала отыскать в Гугле Брионию Корбет.

И тотчас наткнулась на фонд, основанный для материальной поддержки малообеспеченных женщин-спортсменок Западной Вирджинии, – мемориальный фонд Брионии Корбет. Сайт содержал фотографий миниатюрной блондинки, запечатлевшие ее то у волейбольной сетки, то сидящей под деревом с группой детишек, то тренирующей футбольную команду девочек. Бриония была хорошенькой – и здоровой, крепкой на вид. О причине ее смерти на сайте не говорилось, но Мэри Энн выяснила, что ей было только двадцать шесть лет. Мэри Энн прочла и некролог, но в нем не сообщалось, от чего умерла жена Грэхема.

Мэри Энн попыталась точнее представить свою роль в передаче Грэхема. Она никогда не испытывала волнения в прямом эфире, должно быть, актерство все же было у нее в крови. Но признавать это ей было неприятно. Не то чтобы Мэри Энн ненавидела отца или отказывала ему в определенном таланте. Но ему всегда требовалось быть в центре внимания. А когда нужно было уступить место и другим, он забывал о всяких приличиях.

Когда Мэри Энн добралась до библиотеки, она порядком устала, но была этому рада – усталость отвлекала от нервирующих мыслей о предстоящем не-свидании с Джонатаном. В свободное от дневных встреч время она успела написать ежедневную светскую колонку для «Логан стандарт» и отредактировать заметки других репортеров. Хотя сама она занимала оплачиваемую должность, некоторые из постоянно пишущих в газету авторов не получали денег, и она взялась обучать их журналистскому мастерству.

Заехав домой, Мэри Энн быстро приняла душ и переоделась в джинсы, длинную ажурную блузку и любимый серый кожаный пиджак и сразу направилась в библиотеку на открытие выставки, о которой от нее ждали статью.

Художницу звали Сьюзан Стандиш. Она писала картины маслом из аппалачской жизни и жила в Хантингтоне. Выставить картины в логанской библиотеке ей предложил логанский Центр культуры горцев.

Открытие было намечено на шесть тридцать, и Мэри Энн успела точно вовремя. Директор библиотеки сразу увидел ее и повел знакомить с маленькой женщиной с длинной светло-рыжей косой. Сьюзан Стандиш была одета в шелковый джемпер и водолазку. Мэри Энн выразила желание снять на свою цифровую камеру художницу на фоне ее работ. Но прежде она хотела посмотреть работы.

Сьюзан сама провела Мэри Энн по выставке. Картины просто очаровали Мэри Энн. Шахтеры с закопченными лицами, узкокостные мать и ребенок – характерный для этих мест тип, две старухи подбивают ватой одеяло, белокурая девчушка на качелях. На последней картине висела табличка «Не продается», но Мэри Энн нагнулась пониже, чтобы прочитать название: «Бриония осенью».

Мэри Энн вздрогнула, бросила на художницу быстрый взгляд, собираясь задать вопрос. Но не задала, чтобы не объяснять, откуда знает про Брионию. Художница вполне могла быть сестрой женщины, чьи фотографии Мэри Энн видела в Интернете.

– Это моя сестра, – пояснила Сьюзан. – Я рисовала с ее детской фотографии. – И добавила: – Она умерла.

– Как? – немедленно спросила Мэри Энн.

– От стафилококка. Правда, странно в наши дни слышать об инфекции, не поддающейся антибиотикам? Но она не болела. Она даже не чувствовала недомогания. Она играла в футбол за межуниверситетский кубок и упала замертво прямо на футбольном поле.

– Как ужасно, – пробормотала Мэри Энн. – Простите.

Сьюзан, явно не склонная обсуждать смерть сестры дальше, кивнула. Но Мэри Энн должна была спросить, чтобы убедиться:

– Кажется, один мой знакомый… – Она сделала паузу, задумавшись, как бы это лучше сформулировать?

– Вы о Грэхеме? – спросила Сьюзан, встречаясь с ней глазами. – Да, они с Брионией были женаты. Это он рассказывал вам о ней?

– Да, да. – Мэри Энн поспешила убедить женщину, что Грэхем говорил о Брионии надлежащим образом, хотя сама не знала, почему почувствовала такую необходимость.

– Он тяжело перенес ее смерть. – Сьюзан направилась к следующей картине. – Вы бывали в Маршалле? Тогда вам знаком этот магазинчик.

Переходя следом за художницей от картины к картине, Мэри Энн делала записи в блокноте, и скоро у нее набралось достаточно высказываний художницы, чтобы облечь в плоть свой замысел. Краем глаза она заметила, как отворилась стеклянная дверь библиотеки, и подумала, что это, возможно, пришел Джонатан. Но это был кто-то другой, и она покраснела. Новоприбывшими оказались Клара Курье, ее бывший муж и Бриджит с мужчиной, возможно мужем, а с ними двое детей, которых Мэри Энн видела в домике Клары.

Мэри Энн поспешно отвернулась. Она стояла перед картиной под названием «Укротитель змей» и рассеянно смотрела на нее, когда мужской голос произнес:

– Подумать только, кого я вижу!

Джонатан! Она быстро взглянула на него, стыдясь своих пылающих щек. Просто в его словах ей послышался флирт, намек на условленную встречу. И вид у него был игривый, брови приподняты, на губах улыбка. На нем были черная рубашка и замшевые брюки, темные волосы слегка растрепаны, а глаза пристально смотрели на нее из-за стекол очков, но не сладострастно, а с добродушной приязнью. Так ей показалось.

Мэри Энн оглядела зал, заглянула за ближайший стеллаж с книгами и снова повернулась к Джонатану:

– Я подумала, что Анджи пришла с тобой.

– А? Нет. Нам с тобой нужно поговорить о работе.

– Но на открытие…

– Я не думаю, что она вообще слышала о выставке.

Интересно, подумала Мэри Энн, а о том, что они условились поужинать вместе, Анджи слышала? Но спрашивать не стала – Джонатан только что подчеркнул, что их встреча чисто деловая.

Все же она невольно сказала:

– Ты уже преодолел свои сомнения? – и рассеянно улыбнулась, показывая, что ей решительно все равно, женится он на Анджи Уокман или нет.

– Нет, – ответил он коротко.

– Непременно преодолеешь, – уверила его Мэри Энн, сильно сомневаясь, что говорит от души. – Посмотри вот на это! – качнула она подбородком в сторону одного из холстов Сьюзан Стандиш – «Трудолюбивые пчелки». – Мне нравится, как она рисует лица.

Джонатан хмыкнул, соглашаясь, и снова заговорил о своем:

– До нашей помолвки я чувствовал себя счастливейшим человеком в мире, потому что нашел скромную, простую девушку, которая принесет в мою жизнь мир и покой.

Это заявление сказало Мэри Энн о многом. Ее умилило то, что он мечтает о мире и покое.

– А теперь?

– Мы очень разные, – ответил он. – Это меня и волнует. С тобой, к примеру, у нас значительно больше общего. Ты способна понять меня гораздо лучше, чем Анджи.

Мэри Энн снова испытала преступную радость, как и тогда, когда он пригласил ее поужинать с ним. Неужели в настоящую минуту происходит то, что она надеялась достичь с помощью этого дурацкого приворотного зелья?..

«Но ведь он не разорвал помолвку с Анджи?» – подумала она.

А что, если это уже не помеха? Если он в самом деле разорвал ее?

Внезапно ей вспомнились слова, произносимые голосом, знакомым тысячам радиослушателей:

«Представьте, каково вам будет с человеком, который любит вас так сильно, что никогда не скажет ничего, что может задеть ваши чувства… Он станет говорить нечто подобное: „Я уже вижу тебя в этом платье. Ты будешь в нем потрясающей красавицей. Но для меня ты всегда самая красивая. Я очень люблю тебя и не могу дождаться, когда ты станешь моей женой“».

Грэхем Корбет, который долгое время не стеснялся задевать чувства Мэри Энн, внезапно перестал это делать.

Мэри Энн не могла представить, чтобы Джонатан вел себя так, как посулил Грэхем позвонившей девушке. Но она обнаружила, что может представить себе Грэхема, ведущего себя подобным образом.

Застыв перед картиной, она смотрела на вдохновенное лицо священника, который, проповедуя, поднимал вверх двух гремучих змей. Два года назад Джонатан написал материал об обряде укрощения змей в некоторых церквях, который вызвал у читателей негативную реакцию. Многие были возмущены, что он представил Аппалачи как место, кишащее религиозными маньяками.

Она спросила, помолчав:

– А где сейчас Анджи?

– У своей бабушки. Ее бабушка почти не выходит из дома, и Анджи по пятницам играет с ней в бридж.

«Как мы с бабулей!»

– А ты не играешь в бридж?

– Карты – это не мое, – покачал он головой.

Мэри Энн попыталась представить, что у него с Анджи может быть общего, и не смогла. А Джонатан изучал следующую картину, изображающую женщин, вяжущих на веранде. Мэри Энн знала, что материала для статьи набрала достаточно, и теперь могла спокойно рассматривать картины вместе с Джонатаном, пока он не решит, что пора идти ужинать.

Она была здесь. Вместе с Хейлом. И похоже, они действительно были вместе.

Грэхем ни за что не пропустил бы открытие выставки. Это он посоветовал сестре Брионии послать в библиотеку слайды картин. Но, не успев еще даже поздороваться со Сьюзан, он уже отыскивал глазами Мэри Энн.

Она была здесь. И он еще ни разу в жизни не испытывал такой начисто лишенной здравого смысла ревности.

Отвернувшись, он высмотрел сестру Брионии и, подойдя, обнял ее, а она поцеловала его в щеку.

– Прекрасно выглядишь, – сказала она, оглядывая Грэхема. На нем был спортивный пиджак, рубашка из оксфордской рогожки и коричневые вельветовые брюки.

– Спасибо. Ты тоже. – Грэхем старался не замечать ее пытливого взгляда – как и большинство логанцев, Сьюзан хорошо знала, какой он был развалиной после смерти Брионии. Сам он очень хотел бы забыть об этом. Да и кому нравится вспоминать о проявлениях собственной слабости и безволия…

– Приятная здесь собралась компания, – заметила Сьюзан.

– Ты видела Мэри Энн? – Ему пришлось назвать ее по имени.

– Журналистку? – Она кивнула.

– Мы будем вести шоу вместе с ней, восемь недель, начиная с субботы.

Сьюзан угадала недосказанное. Глаза ее заинтересованно блеснули, и ее первая реакция сняла у него камень с плеч. Семья Брионии ничего не имела против, если бы он полюбил снова. Они знали, что это не изменило бы его прежней любви к Брионии.

В этот момент он заметил Дэвида Курье и рядом женщину с длинными черными волосами с проседью. Его бывшая жена? Грэхему всегда было любопытно встретиться с ней, в основном из-за язвительных замечаний, которые иногда отпускал в ее адрес доктор. Нo Грэхем чувствовал, что Дэвид, хотя и не разделял многие из ее представлений, тем не менее считал ее своим близким другом – может быть, самым близким.

Дэвид увидел его и кивнул. Грэхем извинился перед Сьюзан и подошел к соседу, а тот познакомил его со своими спутниками, включая молодую женщину с дредами, ее бородатого мужа и двух малышей. Бриджит – дочь Дэвида и Клары – спросила:

– Это ведь вы ведете на радио консультации по психотерапии?

– Скорее, это можно назвать дружескими советами, – ответил Грэхем. – Я все время напоминаю, что они ни в коем случае не заменяют лечения.

– А вы не думали сделать передачу на тему любви, влюбленности? – спросила Бриджит, как ему показалось, с неким умыслом.

Грэхем сказал ей о предстоящей серии передач с Мэри Энн.

– Ой, неужели? – воскликнула Бриджит. – Но это здорово! Она сможет рассказать, как с помощью магии трав найти идеального спутника.

Грэхем сдвинул брови, пытаясь разглядеть связь между магией трав и выстраиванием личных отношений. Он не мог представить, что такая здравомыслящая женщина, как Мэри Энн, способна удариться в мистику.

– Тут нет связи, а идеальных спутников не существует в природе, – сказал Дэвид Курье.

– Ты, папа, скептик, – укорила его дочь и снова повернулась к Грэхему: – Мы с братом выросли на поле космической битвы между таинственным и рациональным. Размах этой битвы, которая продолжается и поныне, вопреки папиной точке зрения, является божественным доказательством, что идеальные спутники существуют.

Эта реплика заинтересовала Грэхема. Сам он скорее встал бы на сторону рационального и в идеальных спутников тоже не верил.

– А какая все-таки связь между травами и встречей идеального спутника? – спросил он.

– Приворотное зелье, – сказала Бриджит так, словно это была самая обыкновенная вещь. – В силах человека управлять любовью, смещать ее направление.

В это Грэхем никак не мог поверить. У детей, наблюдающих конфликтный брак родителей, как правило, вырабатываются экстремистские взгляды. Дочь реалиста и скептика Дэвида Курье, кажется, верит в явную нелепость. Отец взглянул на дочь со смешанным выражением жалости, беспокойства и раздражения. После того как Грэхем сказал, что был очень рад встрече, и двинулся дальше, он услышал, как Дэвид укорил дочь:

– Лучше бы ты верила, что земля плоская.

– Какая чушь, – ответила Бриджит.

Грэхем обогнул стеллаж с книгами и наткнулся на Джонатана Хейла и Мэри Энн. Он держал ее за руку и говорил:

– Не пора ли уже ужинать?

Мэри Энн вскинула глаза, увидела Грэхема и покраснела.

– Здравствуйте, – поздоровалась она и повернулась к Хейлу. – Да, я не против.

Выражение, с которым Хейл посмотрел на Грэхема, было не вполне к лицу жениху другой девушки. Он самодовольно улыбнулся, слегка помахал пальцами и сказал:

– Пока.

Грэхему в этом «пока» скорее послышалось «ха-ха».